И свет твоих прекрасных глаз оставит след в душе моей

— Как все прошло? — одновременно спрашивают Зои и Джо, как только я переступаю порог нашей комнаты. — Учитывая обстоятельства… это был односторонний разговор, — отвечаю севшим голосом. Да, меня спросили о другом, но почему-то я сразу решаю опровергнуть факт нашего с Дином полноценного диалога. — Но ведь он тебя выслушал? — с надеждой спрашивает Петерсон. Итак, что мы имеем? Во-первых, Дин помнит все события того злосчастного вечера в школе. Получается, еще один актер без Оскара. Хотя его можно понять: сгорая от чувства стыда за свои слова, поведение и раскрытие наших истинных отношений, он предпочел сделать вид, что ничего не помнит. Другие не стали мусолить эту тему? Прекрасно, продолжаем прикидываться дурачком. Во-вторых, Зои права: он меня выслушал. Не гнал тапками, не выставил за дверь, а впустил и дал выговориться. В-третьих, он, наплевав на спор, попросил у меня прощения. Еще никогда я не видел, чтобы он вот так спускал деньги на ветер. О чем это говорит? Наверно, это было очень важно для него. Наверно, я ему важен. И, черт возьми, как же эта мысль греет мне душу! Утром следующего дня все ждут, когда Дин спустится на завтрак, чтобы посмотреть, как тот себя поведет. Я, предвкушая нашу встречу, боялся даже дышать. Ожидание было напряженным. Ребята нарочно рассаживаются так, чтобы на скамье с моей стороны сидело больше людей. И если Дин все же сядет на свободные места, то мы с ним непременно окажемся в поле зрения друг друга. Он приходит поздно. Как заметила Рэйчел, он ждал, пока закончатся отведенные ему сутки. Приблизившись к нашему столу, Дин на секунду мешкает, но потом усаживается напротив меня по диагонали. Все разговоры за столом стихают. — Ну что ж, — серьезно начинает Джо, деловито поправляя очки. Я напрягаюсь еще сильнее, если такое вообще возможно. — Поздравляю с победой. С этими словами он кидает на стол перед Эттвудом несколько банкнот. К нему присоединяются Зои и Чарли. — Признаться, я удивлен, — весело замечает Бейкер. Я же чувствую на себе чужой взгляд, поэтому, не сдержавшись, поднимаю глаза. Дин смотрит на меня выжидающим взглядом. И вот чего уставился? Действительно думает, что я расскажу остальным, как он проиграл спор? — Что? Я в споре не участвовал. После моих слов наступает мертвая тишина. Я замечаю, как дергаются губы Дина, и, быстро схватив Джошуа за рукав, тяну его за собой: — Идем, Джо. И вновь удивленные взгляды. И вновь они обращены на меня. Дин же остается сидеть с открытым ртом. Вот же балбес, бери, пока дают! — И что это было? — сердито спрашивает Джо, когда мы выходим из общежития. — Он ведь хотел тебе что-то сказать! — Наверняка какую-нибудь глупость, — бурчу я. — А-а! — осеняет Бейкера. — Вы говорили с ним вчера, я ведь прав? Это он хотел сказать? Я резко останавливаюсь, и поворачиваюсь лицом к нему. — Не смей говорить об этом кому-либо, — больше похоже на угрозу. Джо при этом сияет от радости. Весь первый урок он пытается выпытать из меня подробности нашего с Дином разговора. А позже к нему присоединяются и остальные. — И давно вы догадались? — Я начал подозревать на каникулах, — первым отвечает Джо. — Уж больно счастливыми вы выглядели. — Пфф! — фыркает Чарли. — Да вы сосались перед всеми целую минуту! — Не правда! — А ведь я еще год назад говорила, что он би, — не унимается она. — Я поняла, что ты нравишься ему, — прерывает наш спор Зои, — примерно тогда же, когда поняла, что тебе не нравятся девушки. Лет в четырнадцать? — Тогда я сам еще не знал! — снова возмущаюсь я. — Девочки развиваются быстрее мальчишек, — объясняет она, сдерживая улыбку. Джо с Чарли начинают хихикать. Я уже собирался ей съязвить, но тут меня прерывает неуверенное: — Э-эм, Эдриан? Мы все вместе оборачиваемся к непонятно откуда взявшейся Рэйчел. Вроде пять минут назад убежала на свой французский… Резким нервным движением заправив прядь волос за ухо, она подходит ближе. — Мы можем поговорить? — О чем? Да, она давно влилась в нашу компанию, но конкретно у меня с ней было ровно ноль диалогов и тем для разговоров. — Не здесь, — говорит Смит и направляется к выходу из кабинета. Я удивленно смотрю ей вслед, потом поворачиваюсь к ребятам, которые тут же чуть ли не пинками отправляют меня за ней. Приходится следовать за Рэйчел, которая, ничего не объясняя, плетется вниз на первый этаж. — Нам обязательно нужно быть именно здесь? — спрашиваю я, когда понимаю, куда она меня привела. В кабинет редакторской школьной газеты. Прямиком к Дину. — Да, — отвечает она, открывая дверь. По лицу Эттвуда видно, что он тоже не ожидал увидеть меня здесь. — Я не смогу и не хочу повторять это дважды, — начинает Смит. — Сядь, — она указывает подбородком на единственный стол в комнате. Я скольжу взглядом по Дину, чтобы убедиться, что он не против моего присутствия, и, за неимением других вариантов, осторожно усаживаюсь рядом. Рэйчел подходит к нам и с самым серьезным видом встает напротив. Она вытягивает вперед зажатую в кулак правую руку и раскрывает ее. Что-то падает на стол с чистейшим звоном дорогого металла. — Что это? — спрашивает Дин. — Мои запонки, — шепотом отвечаю я, в шоке уставившись на две блестяшки. — Те, которые пропали еще на первом курсе? — Они самые. — Это я их украла, — отвечает Рэйчел, уставившись себе под ноги. Ее щеки покрывал легкий румянец. Мы с Дином удивленно переглядываемся и вновь смотрим на нее, ожидая объяснений. — Меня бесило то, что из-за тебя Дин постоянно попадал в неприятности, и я решила в отместку нагадить тебе, испортив твою одежду и забрав пару побрякушек. Я не думала, что подобная мелочь приведет к таким последствиям. А потом мне уже было стыдно признаться. Прости, — говорит она, поднимая глаза на Дина. — Тебе тогда серьезно влетело. Мгновение они молча смотрят друг на друга. Я тупо перевожу взгляд с одного на другого. На лице Рэйчел написано сожаление, на лице Дина — замешательство. Он явно не знал, как на это реагировать. — Ты еще спрашивал, почему она мне не нравится?! — не выдерживаю я. — Еще раз, зачем ты это сделала? — спрашивает Дин, хмуря брови. — Ты нравился ей уже тогда, и она решила насолить мне за то, что я портил тебе жизнь, — объясняю ему и поворачиваюсь к Смит. — С вами, девушками, проблем не оберешься. — Поэтому ты предпочитаешь парней? — усмехается она. — Ты от темы то не уходи! — А почему ты так удивлен? — задает мне неожиданный вопрос Дин. — По-моему, было очевидно, что это сделала какая-то девчонка. Или ты думал иначе? — Да я давным давно забыл об этом! — Забыл, после того как понял, что они мне нахрен не сдались? Или забыл, наплевав на то, что это якобы я их украл? Типа у тебя куча денег, подумаешь, какое-то… что это? Белое золото? И что за камни в них? Это сапфиры? Похож на тот кулон из «Титаника». Тихо посмеиваясь, я прикрываю веки. Вот же болтун. Когда он замолкает, я открываю глаза и натыкаюсь на его внимательный взгляд. А Рэйчел и след простыл. — Что? — смущаюсь я. — Ты улыбаешься, — отвечает он. Голубые глаза теплились нежностью. — Мне этого не хватало. Я молча смотрю на него в ответ. Мне страшно не только сказать лишнего, я даже моргнуть боюсь. Хотя на языке вертелось много слов. Я люблю тебя. Обожаю тебя. Не могу насмотреться на тебя. Поток моих мыслей и нашего тихого уединения прерывает школьный звонок. Дин не шевелится. Я тоже. — Мне нужно идти, — говорю тихо, не отводя от него глаз. — Тогда иди, — так же тихо отвечает Дин, продолжая смотреть на меня. А я продолжаю сидеть. — Опоздаешь, — говорит он спустя какое-то время. Я встаю и иду молча спиной вперед, не сводя с него взгляда. Я не достоин тебя. Они задумали это уже давно. Джо, Зои, Чарли, Рэйчел. Том ничего не подозревал, но тоже крутился рядом. Я недооценил устремленность своих друзей. Сначала они шантажом заставили меня поговорить с Дином, затем Рэйчел рассказала про запонки, как бы настраивая нас обоих против нее, но при этом внося ясность в наши прошлые разногласия. Вечером они «ненавязчиво» просят меня присоединится к ним в общей гостиной к подготовке к очередной контрольной по математике. — Дин спрашивал, будешь ли ты с нами вечером. — Он сказал, что придет, только если ты придешь. — По-моему, он хочет, чтобы ты присоединился к нам. Они сильно давили, а мне не хотелось спешить. Если я сделаю неверный шаг, то снова все разрушу. Не стоит устраивать очередной цирк, потому что я более чем уверен — он ничего у них не спрашивал. Поэтому после уроков я остаюсь в кампусе и устраиваюсь один в библиотеке. К моему величайшему удивлению, через час ко мне присоединяется Дин. — Они меня достали, — коротко объясняет он, усаживаясь за соседний стол, и погружается в свои конспекты. Мы сидим молча, лишь изредка задавая друг другу вопросы по теме контрольной. Внутри я плавлюсь от счастья: из стольких мест, куда Дин мог пойти, он решил прийти именно ко мне. Время от времени я посматриваю в его сторону из-под опущенных ресниц, наблюдая за тем, как он нервно покусывает карандаш или исписывает страницы тетради своим ужасным почерком. «Прекрати пялиться», — говорю я себе, опуская глаза и чувствуя, как лицо заливает краска, однако через пару минут вновь кошу на него свой взгляд. Ничего не могу с собой поделать. Контрольную я, естественно, проваливаю, но мне плевать. Есть более приятные темы для размышлений. И я лежу на своей кровати, весь погруженный в свои мысли, пока все вокруг суетятся со своими костюмами. Вообще, в последнее время я постоянно предавался рефлексии. — Ты не пойдешь? — вырывает меня из тумана голос Джо, который поправлял свой скромный наряд священника. В голове сразу всплывают воспоминания о том, чем закончилась последняя вечеринка. Настроение тут же портится. — У меня нет костюма, — и это чистейшая правда. Еще два дня назад я и думать не хотел о предстоящем празднике, а вчера был занят созерцанием прекрасного. Джошуа быстро оставляет меня в покое. Из-за моего подвешенного состояния он боялся сказать лишнее слово, и, конечно же, я этим бессовестно пользовался. Не хочешь идти — не иди. Хочешь побыть один — оставайся. Однако мне не удается долго побыть в одиночестве, кто-то нарушает мой покой настойчивым стуком в дверь. — Джо сказал, у тебя нет костюма, — говорит Дин вместо приветствия, когда я открываю дверь. В руках он держал прошлогодний ободок с ушками. — Как и у тебя? — спрашиваю я, но хочется спросить совсем другое. Что ты тут делаешь? — Я в прошлогоднем костюме зануды, — усмехается он и надевает на меня ободок. По голове проходят приятные мурашки. — И кто я теперь? Волк? — Какой ты волк? — спрашивает Дин. — Максимум — домашний кот. Я капризно поджимаю губы. Как резко он понизил меня в статусе. — Почему ты выглядишь таким оскорбленным? Я люблю котов. Я настолько резко поднимаю к нему голову, что у меня аж щелкает в шее. Чувствую, как начинаю краснеть от смущения под его изучающим взглядом. Он чего-то ждет. А потом недовольно вздыхает и, сделав шаг вперед, заходит в комнату, прикрывает дверь и опирается на нее лопатками. — Эдриан. — Да? — Ты совсем… — он прерывается и снова вздыхает. — Ну прояви хоть какую-нибудь инициативу. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Он смотрит на меня взглядом а-ля "какой безнадежный кретин" и затем тихо произносит: — Поцелуй меня. Он правда сказал это или у меня начались слуховые галлюцинации? — Справишься? Признаться, до этого момента я не понимал, чего он от меня хочет. Я думал, мы потихоньку налаживаем наше общение, строим все с нуля, ведь дружить у нас получалось намного лучше. Партнером я был никудышным, что доказал уже дважды. И только сейчас до меня доходит, что Дин решил дать нам еще один шанс. Он скучал по мне. Пришел несмотря на то, что я сделал. Пришел, наплевав на свою гордость. Я поднимаюсь на цыпочки и неловкими движениями обнимаю его за шею. Дин кладет руки на мою талию и притягивает ближе к себе. Последнее, что я вижу перед тем, как прикрыть веки, — его потемневшие из-за расширенных зрачков глаза. От одного легкого прикосновения губ бросает в жар. От последовавшего за ним поцелуя земля уходит из-под ног. Поцелуя, который забирал нашу общую боль, стирал все долгие дни одиночества и заполнял пустоту в груди любовью.