HH

            «Какой смысл? Этот праздник и так давно испоганен современными реалиями, семья давно перестала отмечать его с достоинством. Помнится, в детстве, когда дядя Фестер приезжал на Хэллоуин, мы хотя бы играли в «Воскреси мертвого» . А сейчас, без зазрения совести, они делают из традиции невесть что! Превращают это в деловую встречу, как будто так и следует!»             Уэнсдей не могла сдержать возмущения внутри себя. Внешне, вы не подумайте, она оставалась той самой непоколебимой мрачной героиней, выносящей все невзгоды собственной жизни. Но внутри бушевало пламя. И, нет, не потому, что в списке гостей она увидела неоднозначные для себя имена. Ее искренне возмущало такое надругательство над семейными ценностями. Так еще и со стороны родителей! Ладно, если бы Пагсли на коленях умолял пригласить известного медиума к ним на праздник, ведь он просто оторваться не может от зомбирующего экрана. Но, по сути, собственноручно Мортиша и Гомес решили отыграться на таком важном дне. Вещь несколько раз старался разговорить хозяйку, всячески подбадривал ее и сообщал, что, если она так пожелает, они сбегут с торжества, а всю вину он возьмет на себя. Пухлые девичьи губы предательски трогала улыбка. Она ценила такую жертвенность, но, боюсь, здесь она вовсе не к месту.       Восседая на своей кровати, черноволосая героиня устало распутывала длинные косы. Каждую ночь, когда она оказывалась дома, распускала свои длинные волосы, медленно прочесывала их позолоченным гребнем и размышляла о насущном. Но сегодня бушующий шторм не позволил ей сделать все правильно, поэтапно. Аддамс-младшая сначала распустила косы, затем неприлично долго размышляла о происходящем, только через тридцать семь минут вспомнив о гребне. Пару раз проведя им по локонам, глаза зацепились за большущую Луну, сверкающую за окном. Судя по календарю, сегодня полнолуние, а, значит, где-то в туманном и дождливом Сан-Франциско обратился один оборотень. Пламя свечей, освещающих комнату, не давало полноценно рассмотреть серебристые струи, заливающие черно-серый глобус на рабочем столе. Шорохи, издаваемые Вещью, не позволяли сосредоточиться на главном. Противные вибрации смартфона, доносящиеся из ящика прикроватной тумбы, раздражали пуще обычного.       Она не пользовалась телефоном с тех пор, как вернулась домой. Лишь дважды написала в общую беседу и единожды поставила сотовый на зарядку, поскольку красный цвет на дисплее заметно портил всю картину. Торп действительно постарался: настроил ей темную тему внутри операционной системы, поставил на обои какие-то черно-белые картины. К сожалению, ее познания в искусстве чертовски ограничены. Главное, что они были красивыми. Он не солгал, когда сказал, что занес свой номер в список контактов. Но, вот, оповестить ее, что собственные цифры теперь известны Энид, а, значит, известны и Аяксу, и Йоко, и Бьянке, и всем-всем-всем, следовало заранее. Подростки создали какой-то общий чат, куда отправляли фотографии своего отдыха, делились впечатлениями, обсуждали современное течение. В такие моменты Аддамс-младшая искренне сожалела, что отстала от эволюции веков так на …дцать. Быть может, прояви она хоть каплю заинтересованности, ей бы не приходилось вздрагивать от каждой вибрации.       Вытягивая мобильный из ящика тумбы, Уэнсдей ожидала увидеть там несколько сообщений от Энид, где она будет расспрашивать, как у нее дела. Вероятно, группка студентов из «Невермора» тоже не останется в стороне, обсудят какое-нибудь вирусное шестисекундное видео. Но тонкие девичьи брови едва заметно взмыли вверх, стоило обнаружить на дисплее уже заевшее имя.       Ксавьер Торп:             Новое сообщение       Она, не задумываясь, тыкает на уведомление тонким пальцем, ноготь которого выкрашен в черный цвет. Пара секунд, и пред глазами оказывается абсолютно чистая переписка, без намека на скучные фотографии или пустые обсуждения трендов. Все, что виднеется в левом верхнем углу — короткое вопросительное предложение.             «Ты уже в курсе?»       Несмотря на то, что она не может слышать его интонации, Уэнсдей думается, она правильно поняла его посыл. Это что-то не из разряда: «Боже, блять, опять придется видеться с тобой». Это что-то из разряда: «Боже, блять, опять отец тащит меня на какие-то званые вечера». Кареглазой девушке хорошо известны их отношения с Винсентом, пусть Ксавьер особо и не распространялся. Базовые знания по психологии были ее развлечением в девять лет.             «Да.»       Вот так немногословно. «Готу с косичками» особо нечего ответить. Конечно, она могла бы поддаться современности, излить ему свою душу и начать сетовать на родительское помешательство, вот только это была бы уже не Уэнсдей Аддамс. Стрелки часов сложились в тупой угол, указывая, что вот-вот пробьет два ночи. Завидев это, она судорожно принялась искать кнопку блокировки экрана, пока не обнаружила три мелькающих точки.             «И что думаешь?»       Хочется скромно ответить: «я в ахуе», отложить телефон и провалиться в сновидения. План, на самом деле, весьма заманчивый, но разгадывать двусмысленные вопросы Торпа было одним из ее любимых занятий на досуге. Нетрудно догадаться, парень хочет понять, насколько девушка будет рада его видеть.             «Думаю, Пагсли напрудит в штаны.»

***

            Ксавьер не до конца понимает, как ему реагировать на подобный выпад. Видите ли, дело в том, что парень возвращался с пробежки, когда завидел отца в окне гостиной, яростно машущего рукой. Очевидно, Винсент торопил сына и, буквально, требовал незамедлительной реакции. Торп-младший широкими шагами мерил коридор, попутно пытался вернуться к нормальному ритму дыхания. В тот момент, когда, согласно наставлениям персонального учителя, парню предстоял глубокий вдох, папа не смог сдержаться и рассыпался новостями. Сначала, сообщил о каком-то финансовом кризисе, мол, у его еженедельной программы упали рейтинги, а, значит, накопленное состояние находится под угрозой. Затем, мужчина с особым недовольством принялся комментировать последние статьи. Зеленоглазый парнишка даже усмехнулся, скрывая это нелепой попыткой почесать нос. Последние недели все заголовки так и кричали: «Винсент Торп — настоящий шарлатан!», «Никогда не обращайтесь к нему!» и куча-куча аналогичных заявлений. Безусловно, Ксавьер понимал, что находится на полном попечении своего отца, а, выходит, его деньги — это возможный бюджет и его сына. Но, знаете, побудь вы хоть на денек сыном известного медиума, возможно, поняли бы причину своеобразного злорадства.       Под конец своей речи, когда весь пар был выпущен, мужчина, устало сжимая переносицу, сообщил, что им необходимо явиться в поместье Аддамсов, на званый ужин в честь Хэллоуина. И тут, как говорится, он ахуел. Торп-младший, не собираясь скрывать удивления, уставился на отца, с полминуты наблюдая, не проявились ли симптомы белой горячки. Не подумайте, его семья ни разу не поминала кого-то из той недобрым словом. Уэнсдей, должно быть, расстроится, если узнает о таком, но все же. Да, несмотря на весь эпатаж, мрачная семья была в почете у отца, сколько он себя помнит. Его крестная, в конце концов, тесно дружила с бабушкой Аддамс-младшей, в юности они колесили по Европе, надували богатых и все такое . Возможно, если бы крайние обстоятельства, приключившиеся с подростком в «Неверморе», разыгрались иным образом, его реакция была бы более… спокойной.       Зеленоглазый герой несколько раз переспрашивал, правильно ли он расслышал, прежде чем засыпать Винсента вопросами. Естественно, сперва он поинтересовался, пришло ли приглашение. Затем спросил, включено ли его собственное имя и был огорошен, когда узнал, что для него приготовили и отдельный конверт с зазывающими речами. И, по классике жанра, пришлось спросить, насколько важно ему оказаться в тех стенах. Тон отца стал повышаться, подчеркивая недовольство в голосе. Мужчина терпеть не мог, когда ему перечат. И, что ж, выбора у него нет. Кивнув, Ксавьер сослался на усталость и отправился на второй этаж, намереваясь принять душ. Из комнаты он захватил полотенце и домашнюю одежду, кротко осмотрев мобильник, брошенный на постель. Промелькнула мысль сию минуту написать Уэнсдей, переговорить с ней об этой ситуации и, в целом, узнать ее мнение.       Не сказать, что между ними черная кошка пробежала. Да, Торп-младший наговорил много лишнего, когда меж этими двумя была решетка тюремной камеры. Сложно сказать, среагировал он так лишь из-за ложных обвинений, или сообщение, принесенное «спасительницей», тоже сыграло ключевую роль. «Тайлер использовал меня. Он — монстр. У меня было видение, когда он поцеловал меня». Губы парня резко поджимаются, кончики пальцев неприятно дрогнули, заставляя ударить резец зубной щеткой. В нем говорила не сумасшедшая одержимость. В нем заговорило чувство несправедливости, пожалуй. Галпин никогда не был хорошим человеком, но даже для Аддамс он был… слишком. Тем не менее, нечто заставило парнишку рассыпаться в колкостях, не быть бедным на режущие слова и фразы. И, в какой-то степени, он чувствовал свою вину. Да, жалкая попытка извиниться в тот день, перед отъездом, могла бы сгладить острые углы, если бы он сказал ей все, что хотел.       Пожалуй, портить празднество своими изречениями он не будет. Вечно холодная Уэнсдей, наверняка, и не помнит всего, что он наговорил. А если и сохранила часть на подкорке сознания, то, определенно, будет довольствоваться. Она же всегда была такой, с ней все наоборот. Об этом думалось Ксавьеру, когда, закрывая дверь своей комнаты, он стремиться упасть на кровать. Зеленые глаза упираются в белоснежный потолок, рассматривают каждую микроскопическую трещину, как будто пытаются выцепить оттуда привлекательную деталь, но не могут. Веки тяжело опускаются, даруя чувство облегчения лишь на секунду. Ну, или пять.       Аякс:             Новое сообщение             В последние дни все, зачем пишет Аякс — рассказать о том, как тяжело ему не видеться с Энид. Как он скучает, как не в силах сдержать своего желания прикоснуться к ее губам и бла-бла-бла. Торп-младший старается не вникать, отвечает другу изредка, надеясь, что тот сам догадается прекратить заваливать их переписку фотографиями Синклер. И сейчас, с долей недовольства, рассматривая иконку уведомления, Ксавьер словно пытается уговорить себя ответить. И вспоминает…       Он подарил Уэнсдей мобильный телефон. Два раза она даже написала сообщения в общий чат, который создала Бьянка. Значит, ее недовольный взгляд на шутку про сообщения был оправдан, — она имела представление, как пользоваться мессенджером. Отыскивая необходимый диалог, Торп-младший длительный период времени рассуждает, с каких слов следует начать. «Это пиздец, Уэнсдей», — нет, слишком фамильярно. «Получается, испорчу тебе Хэллоуин в этом году», — а это выглядит чересчур жалко. Наконец, сыскав компромисс с собой, он пишет заурядное: «Ты уже в курсе?».       Их короткая переписка, завершенная филигранным уходом от ответа, заставляет Ксавьера улыбнуться. Ненадолго, всего на толику времени, прежде чем он отбрасывает мобильный под подушку, укрываясь пуховым одеялом. Сложно представить, что ожидает его завтра. Одно он знает точно: приключения в «Неверморе» и рядом не встанут с поместьем семейки Аддамс.