HH

            Светло-голубой рассвет снова укладывает спать. Бережно, с толикой искренней заботы вынуждает закрывать глаза, чтобы не видеть свет пробуждающегося солнца. По всем правилам, когда проснешься, тебя ждет темно-оранжевый закат. Заливы яркой звезды тут увидишь нечасто, поэтому, пожалуй, встретить яркие теплые оттенки — настоящее достижение. Уэнсдей с привычным безразличием выглянула в окно: пожухлая трава приобретала интересный окрас, черные кованые ворота ныне были словно из шоколада, деревья, окончательно лишенные листвы, больше не выглядели устрашающе. Да уж, эта осень хочет свести ее в могилу своим изобилием красок. И, знаете, не так девушка представляла собственную гибель. На секунду в голове проскочила мысль: «Когда Ксавьер проснется и решит выглянуть в окно, даже семейное кладбище впечатлит его художественный взгляд». В этот момент кареглазая девушка остановилась посреди комнаты, подметила, как мгновенно лицо вновь принимало обличие камня, и смачно ударила себя по лбу. Точно, Торп! Он и его отец остались погостить в доме несколько дней, пока Винсент будет помогать раскрыть дело. Мужчина вернулся быстро, черноволосая героиня дернулась от неприятного звука машинного мотора, раздавшегося прямо у крыльца ранним утром. Кажется, тогда она пыталась заснуть, убеждая себя, что проснется и вся эта чертовщина исчезнет. И, нет, не подумайте, отчасти Аддамс-младшая была рада такому стечению обстоятельств. Данная ситуация отменно помогает девушке отвлечься от всего, что произошло в Академии, но… «Невермор» словно высосал из нее все соки, оставив обескровленное тело гнить на опушке дремучего леса.       В то же время, кареглазая девушка понимала, что оставить такое загадочное дело без профессионального взгляда она не в силах. Доверить его полицейским? А для чего, позвольте узнать? Чтоб они прикрыли дело, выдвинув обвинения ее семье? Придется повториться, Уэнсдей уверена, что именно так все и сложится, если вовремя не отыскать доказательства их невиновности. Мозг понимал, что следует вновь брать все в свои некрепкие ручонки, копаться в чужом белье, рыть землю, если понадобится, но отыскать хотя бы парочку ценных зацепок. А чернильная душа вопила: «С меня довольно!». И как быть, когда ты не можешь совладать с собой? Когда, кажется, в тебе живет несколько личностей с кардинально разными желаниями. К какой следует прислушаться, а какую требуется убеждать? Чьи идеи будут казаться гениальными, а чьи — заурядной историей? Хочется повеситься, прямо на резной черной люстре посреди комнаты . Уйти по-английски, не оставив даже прощальной строчки на пустых листах пергамента. Черноволосая героиня словно нуждалась в эмоциональной разрядке, нуждалась в таком мрачном приключении, но, в тот же момент, была совершенно к нему не готова, ведь переизбыток эмоций от событий в Академии сбивал с ног. Как ей быть? Куда податься, подскажи, Владычица? — Пожалуйста, забвение, протяни свои руки, — излюбленная фраза. Она вылетала из уст в тяжкие моменты, когда ты буквально находишься перед выбором: сдаться или идти дальше. Девушка вяло потирает лицо холодными ладонями, пытаясь привести себя в чувства после долгого сна. Сколько она проспала? Часов семь? Впалые щеки ныне казались опухшими, губы ощутимо пересохли, а глаза неприятно пекло от усталости. Человеческие факторы, которые ранее не были ей свойственны, похоже, решили взять пример с эмоций, — ворваться в ее жизнь без спроса и перевернуть все с ног на голову.       Стрелки образовывали острый угол, указывая на начало шестого часа вечера. За дверью комнаты слышался назойливый топот младшего брата, который, судя по всему, сновал от первого этажа ко второму и обратно. Пагсли часто так делал, когда не мог найти себе увлекательное занятие. Аддамс-младшая понятия не имела, проснулся ли гость в соседней спальне, соизволил ли выходить из нее и присоединиться к трапезе, пообщался ли с отцом о поведении на допросе. К слову об этом. Девушка не до конца понимала, почему повелась на его требование обменяться кодовой фразой. Изначально эта идея казалась абсурдом, но злополучное любопытство взыграло не на шутку, побудив подчиниться. Только ради интересной концовки, не более! Признаться, у нее сложился целый ряд вопросов: почему именно девяносто? Откуда ему было знать, как общаться с полицейскими? Откуда полицейский знал, кто он такой? Зачем нужно было защищать младшего брата? Столько вопросов туманили девичий разум по пробуждению, готовых остаться без ответа. Ей непременно следует поговорить с Торпом-младшим. Но так, чтобы это не выглядело слишком открыто и заинтересованно…       На сегодняшний вечер, помнится, был запланирован особый спиритический сеанс, проведенный под чутким руководством именитого медиума. От Вещи Уэнсдей разузнала, что Винсент без устали болтал о том, как именно будет проходить сие мероприятие, для чего оно необходимо, какие именно детали стоит узнать у Арнольда первым делом. Нет, черноволосая героиня не была скептиком, наоборот считала, что связь с загробным миром имеет место быть. Но вот верить в то, что мужчина, обвиненный в мошенничестве, сможет оказать значимую помощь трудно. Пухлые пересохшие губы красила капелька крови, мгновенно позволяя привкусу меди очутиться на кончике языка. Похоже, она усердно размышляла о рациональности вмешательства медиума в эту историю. И, что ж, она позволит этому случиться, дабы удовлетворить родительское помешательство. Но это не значит, что девушка не проведет собственное расследование.             Очень поздний завтрак выдался лучше, чем любой предыдущий, служанки отчего-то на славу постарались. Должно быть, успели проникнуться духом сумасшедшей семейки, раз чужая смерть в стенах дома улучшает их кулинарные способности. Пока черноволосая героиня восседала на темном стуле в столовой, в проеме завидела исхудавшую фигуру в одежде, режущей глаз. Фиолетовый пиджак в черную полоску, мятый ворот белой рубашки, — какого, простите, хуя? Торп-младший расхаживал по гостиной в школьной форме, время от времени беседуя с Пагсли об искусстве, о великих художниках и мрачно-мрачных картинах. Краем глаза ему удалось заметить подругу в другой комнате, но по неизвестным причинам парень решил проигнорировать этот факт. Хотя бы на какое-то время. И, что ж, кареглазая девушка могла его понять. Отчасти, конечно, но могла. Сами подумайте, Торп еле-еле смог наладить отношения с Уэнсдей под конец семестра, хотя их общение оставляло желать лучшего. Его регулярные срывы и ее прямолинейность практически каждую встречу устраивали кровавые побоища. И такие, чтоб не на жизнь, а на смерть. Прощание в стенах школы тоже не задалось, а написать ему какое-нибудь сообщение ей даже в голову не приходило. И вот, пара ссор с отцом — он едет на званый ужин, где, по сути, вообще не должен находиться. Затем, пара часов, проведенных за беседами то с ней, то с дядей Фестером — он оказывается подозреваемым в убийстве. Отец, не умеющий разделять искренность и личную выгоду, предлагает свою помощь пострадавшей семье — ему приходится оставаться в зловещем поместье на неопределенный срок. Зная примерный психологический портрет Ксавьера, составленный на досуге, Аддамс-младшая прекрасно понимала: он совсем не хочет принимать в этом участие. Вероятно, зеленоглазый герой нуждался в отдыхе, который бессовестно отобрали.

***

            Время близилось к полуночи. «Идеальное время для спиритического сеанса», — заверял Винсент Торп, расставляя причудливые атрибуты на небольшом столике в гостиной. Там штуковины на любой вкус: и большой магический шар для концентрации, и блокнот с ручкой, на случай, если явившийся дух окажется не слишком разговорчивым, и какие-то сухие травы, которыми явно необходимо окуривать комнату. Другие безделушки остались без пристального внимания Аддамс-младшей, ведь и эти не вызывали особого восхищения. Вся эта белиберда наталкивала на мысль, что мужчина закупался в сувенирной лавке или в специальном магазине для иллюзионистов. Что ж, сомнения в его реальных способностях начинают возрастать с новой силой. Родители, что странно, с горящими глазами следили за каждым жестом опытного мужчины, перешептывались, обсуждая заготовленные атрибуты. Разве они не понимают, что это все больше похоже на надувательство? Видимо, действительно постепенно теряют рассудок. О Пагсли что-то вообще нужно говорить? Сестра боялась, что в какой-то момент придется подтирать мальчишке слюни, ведь его завороженный взгляд ни на секунду не отрывался от кумира. Лишь Ксавьер и Уэнсдей не разделяли всеобщего восторга, усевшись друг напротив друга за небольшим столиком. Торп-младший устало глядел по сторонам, подмечая, что черные свечи отменно вписываются в интерьер. Он подпирал ладонью подбородок, его веки тяжело опускались, словно на них повис непомерный груз. Тут два варианта: либо сын в курсе обо всех мошеннических уловках отца, либо он сам не питает особой любви к подобным мероприятиям. И, как вы понимаете, однозначного ответа здесь нет.       Винсент присел во главе стола. Громкий выдох от мужчины вызвал сомнения. Казалось бы, известный медиум, сам вызвался помогать в импровизированном расследовании, чего ему волноваться? Черноволосая героиня незаметно поморщила нос, когда мелькнул вариант человеческого фактора. После волны негатива от публичных изданий, от сотен осуждений со стороны общественности, должно быть, он сам перестал верить в то, во что верил практически всю жизнь. Интересно, почему родители так слепы? Мортиша успокаивающе коснулась плеча гостя, взглянув на него сочувствующими глазами. Она так умеет? Неожиданностей в этом деле возникает все больше и больше. Гомес молвил нечто замысловатое, наверняка цитируя какого-нибудь излюбленного итальянского писателя. Фраза непримечательная, повествующая об уверенности в собственных действиях. В глазах у младшего брата даже после подобного не потухло ни единой искорки, подумать только! Ксавьер поджал губы, потупив взгляд о поверхность стола несколько секунд, после чего пара зеленых глаз уставилась на девушку. В полной темноте ее лица касались лишь оттенки пламени свечей, даруя Уэнсдей непривычное тепло. Выразительные пухлые губы плотно сжаты от недовольства, завораживающие черные косы касались девичьих колен, прикрытых длинной юбкой. Ее подбородок немного задрался, стоило Торпу-старшему попросить присутствующих взяться за руки. — Арнольд Швид, призываю тебя! Явись, в радости или в гневе, явись и поведай о своей смерти, — вторил медиум, побуждая сжимать руки все крепче. И, если сдавливать руку младшего брата — занятие увлекательное, так крепко ухватиться за Ксавьера кареглазая девушка не планировала. Ладонь парня теплая, даже разгоряченная, вызывающая едва терпимый зуд. Неприятно колющая, словно ей пришлось сжимать шипованную розу. Казалось, еще немного, и ей придется наблюдать, как капли тягучей алой жидкости будут стекать на дорогой ковер.       Не стоит, думается, расписывать неудачную попытку спиритического сеанса столь прозаично. Достаточно сказать, что у Винсента так и не получилось призвать дух погибшего Арнольда, отчего почти седой мужчина заметно огорчился. Он рассыпался в извинениях, жаловался на расхлябанность в действиях, молвил нечто неинтересное о своем ментальном состоянии. Уэнсдей взглянула на Торпа-младшего с немым вопросом, на который тот не сыскал ответа. Легко пожал плечами, отведя взгляд зеленых глаз в сторону коридора. Мама не сетовала на медиума, только повторяла, какое, должно быть, потрясение ему пришлось перенести совсем недавно. И, Владычица, эти взрослые глупы, точно как младенцы! Гомес предложил провести повторный сеанс несколько позже, к примеру, после завтрашнего допроса Пагсли, в это же время. Торп-старший согласился, вяло кивая головой.             Такое скорое освобождение от специфичных оков даровало Уэнсдей время на собственное расследование. Девушка надолго засела в библиотеке, сперва принимаясь штудировать книги по общению с духами. Не сказать, что она пожелала составить конкуренцию Винсенту, просто вызывать предков было диковинным развлечением в тринадцать лет. Освежить свои познания всегда полезно, согласитесь. Таким образом, она вычитала, что проводить спиритический сеанс сегодня не имело никакого смысла, ведь, по старым поверьям, делать это следует после похорон. Мол, только тогда душа оказывается в загробном мире, полностью готовая к разговору с любым желающим. Странно, что такой опытный медиум не учел такой важной детали… Все неясные действия Торпа-старшего наталкивали на далеко не радужные мысли, голос в голове буквально требовал занести его имя в список собственных подозреваемых. Мужчина скрытен, совершает глупые ошибки там, где, казалось, ему нет равных. Эта история может хорошо повлиять на его рейтинги, если удастся оказать существенную помощь. Так почему бы почти седовласому мужчине не спланировать столь своеобразный способ вернуть прежнюю репутацию? Грифель карандаша жирными линиями выводил инициалы на черством пергаменте.       Забавно, должно быть, составлять список потенциальных убийц, не имея представления, как обличить их перед общественностью. Черноволосая героиня всегда действовала непоследовательно, предпочитая сначала найти виновника, а уж потом размышлять о поиске доказательств. И, как известно, такой подход часто приводил к грубым ошибкам, к серьезным просчетам. Здесь ошибаться нельзя, на кону свобода семьи и честь имени. Громко выдыхая, она нарушает мертвецкую тишину, осевшую в библиотеке уже не первое тысячелетие. Подпирает руками подбородок, чувствуя приятный холодок на долю секунды. Карие глаза уперлись в полупустой лист, мозг, параллельно, набрасывал схему для поиска улик. Самый лучший способ — экспертиза, но дожидаться официального заключения бессмысленно. На это уйдет пара дней, в один из которых мужчина в форме может войти в их фамильное поместье, цепляя на запястья отца и матери металлические оковы. До скрежета зубов сжимается челюсть, когда Уэнсдей, наконец, понимает: одна она бессильна.

***

            Ксавьер мягко упал на отведенную ему кровать, чувствуя приятное покалывание по всему позвоночному столбу. Легкие на секунду откликнулись болью, видимо, из-за резкого и тяжелого выдоха. Каждый день, проведенный в этом доме, сводит его с ума. Да, именно к такому выводу приходил зеленоглазый герой, предпочитая не смотреть на то, что, по факту, находится здесь меньше суток. Слабое волнение, которое перерастало в сильную тревожность, заставляло чувствовать себя лишним. Начнем, пожалуй, с отца. Он грубо заявил гостеприимным людям, что его отец — невоспитанный ублюдок, позволяющий себе нагло общаться со служителями закона. Сетовал на него, глупо полагая, что шепот поможет сгладить углы. Посмотрите, какой заботливый! Даже говорил тише, делая вид, что не хочет задеть сына. Его неудачный спиритический сеанс, казалось, должен подарить почти седовласому мужчине часы молчания, которые он предпочтет коротать в одиночестве, но не тут-то было. Стоило им медленно подниматься по изящной винтовой лестнице, как Винсент заявил: «Это ты виноват в том, что ничего не вышло. Твой скептичный взгляд весь сеанс раздражал меня, поэтому я не смог сконцентрироваться». Торп-младший прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя шершавость ткани. Часто прибегал к этому, когда эмоции били через край, когда хотелось сказать куда больше, чем мог себе позволить. Оказавшись перед дверями предложенных комнат, отец и сын смерили друг друга недовольными взглядами, предпочитая не бросать слащавое: «Спокойных тебе снов». Уже час с лишним, если правильно считал, Ксавьер лежал на темных простынях, уперев взгляд в потолок и разглядывая тонкие трещины.       Уэнсдей. Это, похоже, всегда будет отдельной темой в его жизни. Она не рада его видеть, очевидно. Переживает из-за случившегося в Академии, надеялась побыть в одиночестве, но вынуждена проводить дни с ним за стенкой. Каждый раз смотрит на него пустыми черными глазами, в голове перебирая уймы фраз, подходящих к ее образу. «Надеюсь, ты спокойно умрешь, Ксавьер», «Да поможет тебе Смерть, Ксавьер», — должно быть, что-то подобное желала выпалить, стоило стать свидетелем немой перепалки с отцом на допросе. Вызывая духов, они глядели друг на друга, буквально кричали, что не хотят принимать в этом фарсе никакого желания, но сидят здесь по требованию родителей. А стоило им начать расходиться из мрачной просторной гостиной, девчонка, как истинный воин, пробиралась через толпу противников, закрывая за собой плотную дверь библиотеки. Глупо было полагать, что Аддамс-младшая не проведет собственного расследования, отдавая дело в руки власти. Глупо было полагать, что в списке ее подозреваемых вновь не окажется его имени. Глупо было предполагать, что она придет и попросит парня о помощи, ведь…       В дверь гостевой комнаты раздается стук. Мягкий, не требовавший немедля впустить. Тихий, будто кулак вознес неуверенный. Брови мгновенно сдвигаются к переносице, тонкие губы складываются в прямую линию, а пальцы легко вздрагивают, прежде чем обогнуть дверную ручку. Она. Стоит на пороге, уперев глаза в пол, руки заведя за спину. Черные косички свисают по плечам, забавно дергаясь от ее сбитого дыхания. Торп-младший жестом приглашает девушку войти, замечая, что черная юбка куда-то исчезла. Уэнсдей надела плотные черные джинсы, на ней также черно-белый свитер в толстую полоску, а поверх него — куртка-жилет в неизменном оттенке. Что ж, он изобилием одежды не располагал, отец захватил из дома первые попавшиеся вещи, включая школьную форму. Сразу видно, позаботился о сыне. — Что-то случилось? — он первым прерывает молчание, нависшее над ними с полминуты. Карие глаза впиваются в мужское лицо, изучают каждый мускул, рассчитывая найти ответы на свои вопросы. Становится не по себе, отчего тот глухо сглатывает. Это уже допрос? — Ничего существенного, — холодно бросает Аддамс, не выпуская рук из-за спины. У нее там нож? Иначе для чего она пришла в его комнату ночью, так подозрительно себя ведет и старается контролировать каждое слово. — Просто… — и молчание вновь врывается в комнату, совершенно не желая покидать их общества. Последний раз он видел ее такой, когда… Погодите-ка! — Просто ты хочешь начать собственное расследование, дабы господа полицейские не запятнали имя семьи, я прав? — Торп усмехается, уголки его губ заметно приподняты в жесте личной победы. Он раскусил ее быстрее, чем она успела произнести нелепую тираду. Пухлые девичьи губы сжаты, ей словно хочется вцепиться черными ноготками в его открытую рану и придать ей более живописный вид. — Предположим, что да. — И для этого тебе нужна моя помощь, — ни грамма вопросительной интонации. Ксавьер уверен в этом больше, чем когда-либо. — Почему на разговор с полицейским ты выделил девяносто секунд? — внезапно интересуется девушка, переводя тему в выгодное русло. Зеленоглазый герой вскидывает брови на мгновение, прежде чем начинает играть по ее правилам. Непонятно, почему, к слову. — Этого времени вполне достаточно, чтобы ответить на основные вопросы. Как правило, когда такие заканчиваются, они начинают на тебя давить. Выбивать признание, но это уже на третьей, где-то, минуте допроса. — И откуда тебе это столь хорошо известно? — хмурится. Не верит. Брось, Уэнсдей, вы уже проходили это! — Знаешь, после того, как ты отправила меня в тюрьму , было время изучить тактику, — улыбается так, будто ничего лучше в жизни не вспомнит. Парень старается относиться к этому спокойно, без лишних эмоций, поэтому и обиды на нее не держит. А вот она, похоже, чувствует вину. Смотрит на него искаженным взглядом, в нем не читается холодность или агрессия. — Я уже извинилась, — почти скрипит зубами девушка, вновь опуская взгляд в пол. Фактически, извинений за ней так и не последовало, но это вторично. — Я помню, — спокойно выдает Торп, присаживаясь на край кровати. Стоять все равно не имело смысла, разговор внезапно затянулся. — И я не требую извинений вновь. Действительно, там допросы были ежедневной процедурой, успел рассчитать необходимое время.       Уэнсдей неподвижно простаивает в паре метров, разглядывает то его, то лакированные дощечки пола, то поглядывает на стены с причудливым обойным узором. Казалось, ищет любую деталь, что займет голову на какое-то время, дабы не обсудить суть вопроса. И в какой-то момент это знатно напрягает… — Быть может, скажешь, зачем ты пришла на самом деле? — расслабленно вздыхает, привлекая внимание гостьи. — Мне казалось, ты и так понял, — этот привычный тон. Отрезвляет, словно награждает парочкой смачных оплеух. — Или ты снова заставишь меня спросить? — уголок ее губ заметно дрогнул. Знаете, эта линия претендовала на усмешку. Торп глупо рассмеялся, вспоминая, как тяжело девушке даются просьбы. Парень мог поиздеваться, выпалить излюбленное: «Именно», а после смотреть, как та рассыпается от стыда и смущения. Но, похоже, не сегодня. — Да, Уэнсдей, я готов помочь тебе в расследовании.