HH

            Он не был готов. Он, блять, вообще не был готов оказаться там, куда утащила его девчонка Аддамс. Сначала Ксавьер не увидел ничего преступного в просьбе, Уэнсдей просто желала помочь своим родителям, маскируя это нестерпимой тягой к опасностям. Забавлялся, скрывал усмешку за почесыванием черт лица, лишь бы она не заметила и не решилась отсечь фаланги пальцев. Расспрашивал, какой дальнейший план действий, на что получал ответ: «Ты пойдешь со мной», — ни больше, ни меньше. Это по-настоящему пугало, если говорить честно. Неизвестность, обычно, пожирает изнутри спустя какое-то время. Начинает она с укусов плоти, будто кто-то решил потыкать в живот иголками. Нечасто, несильно, не-из-беж-но. Уж потом, стоит пролететь часам, она свирепеет, болезненные ощущения играют с новой силой, напоминая удары колющих предметов. И только под конец, когда вот-вот готовый Торп-младший должен встретиться с Неизвестностью лицом к лицу, желудок предательски выворачивает. Это не тот грязный случай, когда, не сумев сдержать рвотные позывы, молодой парнишка изгадил собственные вещи. Это, скорее, тот случай, когда молодой парнишка чувствовал накатившую тревогу так, как никогда ранее. Пальцы рук подрагивали, легкие с ноющей болью впитывал кислород, сухие губы вновь потрескались, оставляя красные линии. Зеленоглазый герой смотрел то назад, оборачиваясь почти всю дорогу, то поглядывал на черноволосую девушку, идущую впереди. Фонарик в ее руках знатно освещал путь, небольшой черный рюкзак болтался из стороны в сторону на одном девичьем плече, а в ее шагах ни грамма неуверенности. Ну, собственно, чего ты ожидал, парень? Что она отведет тебя в полицейский участок, смиренно попросит служителей закона предоставить все материалы дела и, может, только намекнет на возможные пытки, если ей откажут? Пожалуй, он ошибался. Знал, что ошибется, знал, что будет страшно, знал, что теперь Уэнсдей не остановится ни перед чем, но все равно пошел в морг. Герой, не иначе!       Дабы как-то успокоить Ксавьера, хотелось бы сказать, что место их расследования — не помещение с морозильными камерами, в коих хранятся почившие. Однако мы здесь для толкования истины. Аддамс-младшая без колебаний сообщила ему о том, куда они отправляются около двадцати минут назад, когда до пункта назначения оставалось перейти дорогу. Небольшой город своими пустынными улочками напоминал Джерико, навевал яркие воспоминания о том или ином. Фонарные столбы слабо освещали путь, изредка вдалеке раздавался шум от проезжающих машин, а лицо Уэнсдей так и не потеряло решимости. «С чего ты взяла, что мы найдем его именно там?», — интересовался Торп, стоило ему поравняться с подругой. Он ни капли не удивится, если узнает, что та уже успела поднять полицейские сводки. Аддамс с легкостью способна достать кого-то из могилы, практически в самом прямом смысле. «Это единственный морг в округе», — сообщила тогда черноволосая героиня, — «Все тела отправляют сюда для вскрытия». Одно хорошо: вскрытие проводить они не будут. Парень шумно выдохнул, устало потер пальцами переносицу, но продолжал беспрекословно вышагивать к небольшому зданию.       Войти оказалось не так трудно. Тонкие девчачьи заколки способны творить чудеса! Она остановила Торпа практически сразу, стоило преступить порог морга. Медленно стянула лямку рюкзака с плеча, с тихим шорохом расстегнула молнию, выпуская на волю Вещь. Интересно, подруга вообще собиралась оповестить его о том, что захватила вторую правую руку? Пятерня беззвучно поползла по полу, затем вскарабкалась на стены, — сначала в правый угол, затем в левый. Он заклеивал камеры, догадаться несложно. Но почему он делает это настолько искусно, будто занимался этим не в первый раз? Впрочем, неважно. Большой палец Вещи взмыл вверх, сообщая, что все готово, после чего Аддамс уверенно направилась к нужной комнате. Ксавьер покорно шел рядом, поглядывал на объявления в коридоре, зачитываясь заголовками в стиле: «СПИД убьет нас всех». Весьма удручающе. Сложно было сохранять мертвецкое спокойствие, тревога по-прежнему будоражила кровь. Сложно было и смириться с мыслью, что, с минуты на минуту, пред его глазами окажется мертвое тело, изуродованное руками Владычицы. Серое, с оттенками синевы, будет напоминать массивную тряпичную куклу, исполосованную шрамами от хирургического вмешательства. Торп видел мертвых только пару раз, да и то, на похоронах, когда покойный вылизан до неузнаваемости. Так было с его крестной. Играя в прятки, зеленоглазый герой удумал спрятаться от Аддамс в гробу , где хорошенько смог рассмотреть лицо родственницы: плотный слой неестественно белой «штукатурки», даже в темноте ее искусственный румянец сиял пламенем, ярко-розовые губы совершенно ей не подходили. Сейчас вряд ли погибший Арнольд выглянет из морозильной камеры при параде. Там будет неприятное, пугающее обличие.             Первым делом кареглазая девушка решила распределить обязанности: она внимательно изучит записи о вскрытиях, пока Ксавьер отыщет «их пациента» в особых холодильниках. Подошла к столу, перебирая листок за листком, пока не заметила ступор напарника. Зеленые глаза смотрели на нее с застывшим ужасом, будто пред ним вновь вырос монстр-Тайлер. Уэнсдей закатила глаза, демонстративно швырнув один их листков в сторону. Указала пальцем на макулатуру, как бы требовала взять эти обязанности на себя, пока она будет искать тело Арнольда. В этот раз Торп без колебаний подошел к рабочему столу патологоанатома, хватаясь за любую мелочь, лишь бы напарница не передумала. Строчки складывались в полноценные предложения, пока за спиной раздавался хлопок за хлопком, а сила удара все нарастала. — Кого мы ищем? — интересуется Ксавьер, рискнув взглянуть на девушку из-за плеча. Поворачиваться всем телом и случайно зацепить глазами чей-то труп не очень хотелось. — Арнольд Швид, от тридцати до сорока пяти лет, — бормочет девушка, дотягиваясь до ручки верхней камеры. — Дата смерти: тридцать первое октября.       Ему приходится просматривать кучу ненужных материалов, обнаружив смерти двух пожилых людей от сердечного приступа, одного взрослого мужчину, погибшего в автокатастрофе и пару-тройку неустановленных личностей. По плечам пробежал табун мурашек, оставляя за собой тень холода. Так много людей в столь короткий срок… Увидь это Аддамс, ее бы это не удивило. Она бы, наверняка, хмыкнула, молвила бы о неизбежности смерти и все в таком духе. Но Торп глухо сглотнул, прежде чем перелистнул страницу в журнале. — Нашел! — выговорил Ксавьер, взмахнув бумажкой. Черноволосая героиня остановила поиски и развернулась в его сторону, ожидая продолжения. — Арнольд Френсис Швид, тридцать шесть лет, сто шестьдесят семь фунтов… — Ксавьер, причина? — цедит сквозь зубы. Неприятно. Он поджимает губы, но выискивает нужные строчки. — Отравление неизвестным веществом, — спустя минуту отвечает парень, всматриваясь в лицо Аддамс. Та уперла взгляд в пол, задумчиво закусила губу, размышляла. Очень долго размышляла. — Яд — оружие женщины, — словно в воздух прошептала она, возвращаясь к морозильным камерам.       Спустя несколько минут поисков удается найти нужную камеру. Она узнала его по очертаниям лица, хоть то успело знатно опухнуть. Ксавьер продолжал копаться в бумагах, не желая повернуться и составить ей компанию в осмотре. Уэнсдей и не требовала. Понимала, что это может стать причиной его беспокойного сна на несколько недель вперед, поэтому, хватая из рюкзака блокнот, принялась самостоятельно записывать важные детали. Так, например, кареглазая девушка внесла в свой список следующее: вспухшие веки, раны в уголках рта, едва заметные глазу высыпания на горле и груди, обожженные кончики пальцев. Ожог похож на химический, что не исключало прямого контакта с убившим веществом. Поднимая библиотеку по ядам в собственной голове, черноволосая героиня перебирала вариант за вариантом, но никак не могла найти нечто схожее. Либо это был редкий яд, о котором ничего неизвестно, либо она начинает тупеть. Оба варианта удручали общую картину. Тело покойного Арнольда больше не желало сообщать новых подробностей, искренне противилось непомерному желанию Аддамс-младшей докопаться до истины. Он, где-то на Небесах, глядел во все глаза на эти жалкие попытки соответствовать знаменитой Дрю , не сдерживая смеха. Ей хочется искусать губы настолько, чтоб перестать чувствовать шершавость, чтоб, наконец, кончик языка ощутил привкус меди, а гнев на мгновение улетучился. Этого не достаточно! Нужно больше информации, нужно больше времени, а у них ни того ни другого. — Здесь есть несколько заметок, на обратной стороне, — голос Ксавьера прозвенел будто здоровенный колокол в Рождество. Скрипнув зубами, Уэнсдей нехотя развернулась к напарнику. Не хотела говорить, не хотела слушать, хотела минуту тишины и спокойствия, дабы продумать дальнейший план. Сомневается в ценности той информации, которая попалась на глаза парню, поэтому планирует слушать вполуха. — Он не был женат, наследников тоже не имел, весь его бизнес должен перейти к заместителю. Водительского удостоверения нет, есть только паспорт. При себе изъяты личные вещи: записная книжка, черная гелиевая ручка с гравировкой, печатка. В скобках написано: «С черным турмалином». Это что-то значит? — Торп интересуется лишь потому, что далек от знаний всех камней и их свойств. Брови девушки вновь сдвинулись к переносице. Который раз за этот вечер? — Очевидно, писал это человек безграмотный. Черный турмалин — название камня, употребляемое в обиходе. По факту, этот камень называется «Шерл». Я бы не сказала, что он значит многое в мире магии, — девушка смиренно задвигает тело в морозильную камеру, мысленно не забыв пожелать земли пухом. — Он способствует регенерации клеток, как веровали раньше, мол, замедляет старение.             Ксавьер усмехался. Лишь в своих мыслях, не думайте, его жизнь все еще ему дорога. Просто забавляло, как, при таких обстоятельствах, они резко подняли тему, относящуюся к геммологии . Откинул в сторону записи патологоанатома, наблюдая за сосредоточенными действиями девушки. Карие глаза бегали от строчки к строчке, выведенной ровным почерком в миниатюрном блокноте, залитом черно-серыми оттенками. Ей словно хотелось отыскать ответ, но она была не в силах. Устало скрестив руки на груди, зеленые глаза скучающе обвели комнату. Он не станет заниматься тем же, лишь, позднее, поинтересуется, есть ли какие-нибудь доводы. Потому что, поверьте, к ней лучше не лезть с непрошеной помощью, это парень хорошо запомнил.       На ладонях оставались привычные алые полумесяцы, пальцы сводило судорогой, а под ногтями двьявольски зудит. Нутром чует, ответ где-то рядом, просто стоит приглядеться, но не может. Мысли путаются, весело пляшут Ламбаду, заставляют задыхаться от собственного гнева. Губы истерзаны пуще прежнего, вот-вот готовые треснуть и выпустить пару капель тягучей алой жидкости, глаза то и дело косятся вправо-влево. Уэнсдей что-то упускает, оттого хочет рвать на себе волосы. Она не привыкла к таким чувствам. Она в принципе не привыкла к ним. Академия сотворила ужасные вещи... Вещь, который отчаянно блуждал по коридорам и был заслан туда как «караульный», присоединился к ребятам через несколько минут после того, как хозяйка злостно швырнула блокнот в сторону Торпа. «Прочти, может, будут какие-то мысли», — молвила она, едва ли не брызнув желчью. Ксавьер прочитал все подробности про химический ожог, обратив внимание на преобладающее количество знаков вопроса рядом. Владычица, она абсолютно сбита с толку! Уже можно говорить, что в жизни он повидал все? Из дельного: он предложил поискать записную книжку Швида в другом корпусе здания, куда обычно отправляли личные вещи почивших. Они хранятся там недолго, ведь, впоследствие, отправляются в полицейский участок, подкрепляя дело материалами. Кто знает, может у них еще есть шанс на то, что нерасторопная местная полиция не стала изменять своему подходу к работе? Черноволосая героиня смиренно кивнула, выдав пятерне прежнее поручение, после чего принялась вышагивать к выходу из корпуса с морозильными камерами. Напарник последовал тому же примеру.       Признаться, другой корпус выглядел достаточно... жутко. Ксавьер желал проклясть себя несколько раз за предложение оказаться здесь, стараясь не замечать искорку удовольствия в глазах девушки, идущей рядом. Помещение практически без света, несколько висячих ламп едко-желтыми оттенками заливали проходы к полкам. Цепочки, благодаря которым они вообще включались, бились о металлический абажур с неприятным звуком. Он практически незаметен из-за шороха обуви юных детективов, однако не менее раздражителен. Парень исследовал два стеллажа слева от входной двери в комнатушку, пока девушка взвалила на себя обязанность копаться в массивных комодах. Полки открывались с особым усилием, но, кажется, следует быть благодарной и тому, что они вообще открывались. На глаза попадалось всякое разное: кошелек в цветочек с парой центов, очки с внушительной диоптрией, несколько дешевых часов, одни из которых — подделка на именитый бренд. «Мы будто ищем иголку в стоге сена», — доносилось в голове Аддамс-младшей всякий раз, как в руки попадал ненужный предмет. Бес-по-лез-но. — Эй, а это что такое? — зеленоглазый герой желал поделиться с напарницей безутешными новостями, однако, стоило ему развернуться, в темноте смог рассмотреть силуэт очередной висячей лампы. Она была потушена, правда неизвестно, как давно... Уэнсдей моментально оказалась возле нее, вознеся руку к отвратительной цепочке, но помедлила. Пальцы аккуратно коснулись лампочки внутри, пытаясь распознать, пользовались ли ей недавно. Если честно, Ксавьер даже охнул от удивления. — Она едва теплая. Но теплая, — почти шепотом обронила девушка, выглядывая из-за плеча. Он уверенно кивнул, побуждая дернуть злополучную цепь, дабы едко-желтый цвет осветил неординарную находку. И тут, как говорится, ахуели все.             Желчные лучи мгновенно залили поверхность стола, который в темноте разглядеть не удавалось. Особая пленка расстелена по всей площади, сохраняла хаотичные брызги уже багровой жидкости и несколько ошметков то ли грязи, то ли пепла. Мелкой крошкой это нечто красовалось даже на полу, не давая ни единой подсказки насчет своего происхождения. Ксавьер испуганно таращился на здоровый нож, едва ли уступающий кухонному тесаку, который в их доме доставали лишь на праздненства. Измазанный кровью, предмет валялся на середине стола, и совсем непонятно, для чего он использовался ранее. Зеленые глаза наткнулись на подозрительные банки-склянки позднее, кажется тогда, когда Аддамс удивленно охнула. Рядом с небольшим сосудом, наполовину полным неизвестной жидкостью, красовалась миниатюрная записная книжка. На обложке виднелись необходимые инициалы, а синяя лента, выступающая в роли закладки для страниц, уже направляла следопытов. — Настойка полыни, корень валерианы, асфодель, — читала она вслух. — Три капли настойки перемешать с асфоделью, довести до кипения. Добавить корень валерианы за десять минут до окончания, позднее — плотно запечатать флакон. Не позволять лучам солнца взаимодействовать с флаконом. Побочные действия: тошнота, головокружение, судороги, приступы эпилепсии, кашель с кровью, смерть. — Рецепт? — Торп непонимающе уставился на черноволосую героиню, которая, к слову, так же пребывала в смятении. — Не знаешь, что это? — Нет, — честное признание. — Но я узнаю. Сейчас стоит уходить отсюда. Может тот, кто зажигал эту лампу совсем недавно, решит вернуться.

***

            Вновь очутиться в стенах фамильного поместья семейки Аддамс удалось лишь с рассветом. Неприлично теплые лучи восходящего солнца падали на бледные щеки Уэнсдей, подчеркивая выточенные скулы. Ксавьер позволял себе глядеть на девичье лицо не чаще, чем раз в десять минут, исключительно из интереса художника. Парню уже приходилось рисовать ее ранее, причем, несколько раз, только вот... В те времена ему открывались иные виды. Вечно мрачная, «гот с косичками», словно избегала солнца, не давая возможности взглянуть на себя под другим углом. Сейчас, когда карие глаза облиты приятным золотом, они больше не похожи на две черные дыры, на таинственную Бездну, так и тянущую к погибели. Это что-то среднее меж горьким шоколадом и корой дубового дерева на закате. Пухлые губы, часто схожие по цвету с губами покойника, теперь налиты цветом, будто измазаны вишневым соком, манящим сладостью. Черные тугие косы отливают ярким блеском, от которого все вокруг искрится. Уэнсдей Аддамс определенно шло солнце, но она явно об этом никогда не узнает.       Они распрощались достаточно скоро, буквально сразу, стоило оказаться перед дверьми комнат. Бросили неуклюжее «Спокойной ночи», а после плотно закрыли за собой. Каждый из подростков пожелал не думать о случившемся и поскорее заснуть, дабы не позволить бессоннице завладеть разумом. Только через несколько часов проснулась Мортиша, уже намереваясь раздавать поручения служанкам. Гостиная должна быть вылизана вдоль и поперек, ведь сегодняшний день вновь впустит внутрь полицейских. Допрос Пагсли никто не отменял, родители только согласились перенести его, ведь и сами не были довольны не особо законными методами. Гомес соизволил встать с постели лишь к полудню, пока младший сын уже резвился во дворе, ведь первые дни ноября выдались удручающе теплыми. О Фестере, кажется, вспоминала только Уэнсдей.       Винсент оказался в столовой примерно к часу дня, когда, проснувшись, почувствовал неутолимый голод. Как дикарь, завидевший добычу, он набросился на несчастную яичницу, смутив своим зверством даже Аддамса-младшего. Мать выпалила нечто неясное детскому уму, что-то о том, как необходимо их гостю восстановить силы после спиритического сеанса. И, похоже, никого не беспокоил финал этой истории. Разговоры за трапезой были о насущном: каждый из взрослых прикидывал свою версию гибели Арнольда, приводил аргументы или молчаливо вслушивался. Так, например, Гомес жал плечами, уплетая хрустящий тост и игнорируя падающие на пол крошки хлеба. Мортиша считала, что с владельцем кладбищ наверняка разобрались из чувства мести. Она, в целом, утверждала, что у любого убийства только три мотива — деньги, любовь и месть. Навряд ли кто-то захотел прибрать к рукам состояние, заработанное столь сомнительным путем. Современное общество многого побаивается. Про любовь говорить бессмысленно, согласно местным сплетням, Арнольд не испытывал данного чувства с юношества. Торпу-старшему мистика виделась даже там, где казалась неуместной, поэтому иного ожидать не следовало. Аддамсы терпеливо выслушивали реплики, в которых говорилось, что всему виной возмездие, посланное свыше. Ну, а что? Любая версия имеет право на существование.       К трем часам дня, когда Уэнсдей, наконец, проснулась, в окно она заметила полицейскую машину, вновь бескультурно оставленную прямо у входа в поместье. С каких пор отец стал допускать подобное? Раньше даже он сам не мог позволить себе такой наглости. Сбитый режим сказался на девушке как обычно: легкая головная боль после пробуждения, нестерпимое желание выпить весь Тихий океан, всепоглощающая апатия и тяжелые веки. Черноволосая героиня устало натягивала платье, вышитое специально для повседневного выхода. В планах было затаиться за толстой колонной пред гостиной, тайно подслушав детали допроса Пагсли. Интересоваться, проснулся ли Торп-младший, она не хотела, первостепенной задачей был младший брат. Отворив все засовы на двери комнаты, девушка уверенно покидала ее стены, спускаясь по тринадцати ступенькам, рассматривая залитый дневным светом коридор. Скривилась, подмечая, как устала от такой живописной осени. Только потом заметила, как ее напарник в расследовании подпирает спиной ту самую толстую колонну, нервно закусив большой палец руки. Его глаза сосредоточены на дощатом поле, но уши, кажется, улавливают каждое слово.       Они молчаливо кивнули друг другу, как бы приветствуя, прежде чем вернуться к основной задаче — подслушивать. Пагсли вещал более-менее уверенно, периодически срываясь на писк или переводя тему к детским развлечениям. Полицейский, чей голос был хорошо знаком, еле сдерживался, чтоб не приняться сыпать возмущениями, однако продолжал допрос, задавая кучу уточняющих вопросов. Так, младший брат рассказал неизменную версию: он был в банкетном зале и понятия не имеет, что случилось. От себя паренек в полосатом свитере дополнил, что весь вечер был увлечен беседами с великим Винсентом Торпом, который рассказывал ему о потустороннем мире. Ну, кто бы сомневался. Полицейские покидали дом без капли радости в лице, сухо ответив на приветствия подростков, подкарауливших их прямо в коридоре. — Все было правильно, — бросил тогда шепотом Ксавьер. — Они действовали законно, а Пагсли отвечал как надо, — Уэнсдей и спрашивать не хотела. Конечно, зеленоглазый герой заранее подготовил мальчишку к допросу, поведав ему историю о собственных уловках.       В планах на день были поиски информации в фамильной библиотеке, как минимум — по таинственному камню, как максимум — по неизведанному рецепту зелья, найденного в записной книжке. Кстати, хорошо бы и ее проштудировать от точки до точки, быть может, удастся понять, кем на самом деле был Арнольд Швид. Однако все планы молодой «Дрю» рухнули в одночасье, стоило Винсенту пролепетать: «Завтра состоятся похороны. Нам с сыном нужна подобающая одежда, да и в магазин для медиумов следует заскочить. Знаю я одно средство...»