волнение

Нетейам редко просыпал. Он даже не мог вспомнить, когда был последний раз. Если не считать сегодня. И Вчера. И позавчера. И не то, чтобы он просыпался слишком поздно, нет. Как раз наоборот, он просыпался вовремя, но каждый раз его выкидывало из сна силой, будто на него что-то упало или словно он сам падал куда-то. И если бы не это, Нетейам чувствовал, что мог бы спать еще достаточно долго, поэтому подобные пробуждения не воспринимались им нормально. Возможно, всему виной был непривычный морской климат и немного тревожные сны. Дома он просыпался легко и свободно, готовый сразу бежать и заниматься бесконечным количеством дел. Поэтому последние утра в Ава’атлу давались ему с боем, и привычная лёгкость приходила с опозданием. Но Нетейам страдал не один. Ло’ак просыпался ещё тяжелее, обычно при помощи матери или отца, который редко церемонился и обычно просто подхватывал полуспящего Ло’ака под руки и скидывал с Маруйи прямо в прохладную утреннюю воду. Судя по недовольным крикам брата и весёлому смеху отца, Нетейаму бы тоже вряд ли понравилось такое пробуждение… Этим утром Ло’ак был разбужен именно подобным способом, и поэтому он был кислее обычного: долго и недовольно топал ногами туда-обратно, помогая матери с её делами, и периодически вздыхал и кидал гневные взгляды на веселящегося Нетейама. Так что их обычное утро заняло больше времени, и к моменту, когда они оба очнулись и вспомнили о тренировках, Кири и Тук уже давно след простыл. Пришлось торопиться. — У него взгляд постоянно такой, — Ло’ак зло пинал маленькие ракушки на их пути к пирсу, с которого обычно и начинались их тренировки. — Нахальный. И самодовольный, словно знает всё на свете. — Он старший сын вождя, и он действительно знает больше нашего тут. — Ты тоже старший сын вождя, но так себя не ведёшь. И не надо сейчас говорить, что ты уже не сын вождя, ты понимаешь, о чём я, — Ло’ак недовольно хлестал хвостом из стороны в сторону, изредка задевая брата. — И ты видишь, как он на тебя постоянно смотрит? Нетейам тяжело вздохнул. Ло’ак начинал свою любимую песню. — Словно сожрать хочет, — выплюнул Ло’ак. — Мне кажется, он так смотрит на всех, кроме родных. — Нет, он просто подонок и хочет, чтобы мы улетели подальше от его любимых луж, в которых он сидит днями и ночами. Нетейам хлестко мазнул хвостом по пояснице брата. — Следи за словами. Нас приютили и спрятали здесь. Если не испытываешь уважения к Ао’нунгу, то не оскорбляй хотя бы дом его предков. Ло’ак понуро прижал уши, отворачиваясь в сторону. Он с самого утра не мог смириться, что весь день проведёт в компании старшего брата Циреи. Тем более без самой Циреи. Нетейаму было одновременно и смешно, и жаль брата. Ему, в отличие от Ло’ака, удавалось держать дистанцию между собой и Ао’нунгом. И вопреки его словам, тот ещё ни разу не проявил агрессии и недовольства напрямую к Нетейаму, что, конечно, было хорошо. Но это не отменяло факта, что Ао’нунг с друзьями позволяли себе задирать его младшего брата и сестру. Не считая Нетейама, лишь Тук никак не попадала в его поле зрения, и Нетейам понимал, что сын вождя лишь придерживается предрассудков и страха перед небесными людьми. Как на это повлиять Нетейам не знал. Он понимал реакции Ло’ака, но боялся, что они могут привести к чему-нибудь очень нехорошему в будущем. — Просто постарайся не поддаваться, он провоцирует тебя нарочно. А каждый раз, когда ты ему отвечаешь, он лишь сильнее убеждается в своих предрассудках, Ло’ак. Лучше концентрируйся на более приятном общении, — Нетейам подмигнул и приобнял брата за плечи — Это с кем ещё? — пробурчал Ло’ак. — С Циреей, например, — и Ло’ак громко заскрежетал зубами. Убегать от недовольного брата всегда было приятным занятием для Нетейема. На пирсе их уже ждали сёстры, тихонько о чём-то друг с другом переговариваясь и болтая ногами в кристально чистой воде. Нетейам с детства любил слушать воду. Ребёнком, он с родными часто бегал по лесу, плескался в ручьях и небольших реках. Вода там всегда была самой сладкой и самой холодной. Став постарше, ему нравилось уходить к ручьям одному. Готовить стрелы, точить подаренный отцом кинжал, просто сидеть рядом и слушать словно задорные песни матери-Эйвы переливы воды. Мать говорила, что её дети это один большой На’ви: Кири — яркие, зоркие глаза, Нетейам — чуткие уши и нос, Ло’ак — быстрые ноги, а Тук — резвый хвост. Нетейам и сам чувствовал, что он и Кири любят слушать и смотреть, а Ло’ак и Тук — сразу действовать. Но здесь вода была другая. Солёная, горьковатая, после которой кожа покрывалась тонким слоем бледной соли, и Нетейам уже не раз и не два случайно набирал полный нос воды, после чего глаза слезились и глотку неприятно жгло. Красивая, но тяжёлая вода. Нетейам мечтал о дожде. — Проснулись, красавицы, — Ло’ак сощурился и зло дёрнул ушами на неожиданно раздавшийся голос Ротсо. Нетейам закатил глаза и подошёл к уже соскользнувшим в воду Кири и Тук. Обе не выглядели впечатлёнными словами Ротсо, но было видно, что и им уже не терпелось начать. Ло’ак вдруг пронёсся мимо него, резво прыгая в воду, обдавая всех столпом брызг. Нетейаму не в первый раз захотелось оттягать брата за вредный хвост. — Вы долго спите, — недовольно протянул стоящий в воде Ао’нунг. — Солнце уже очень высоко, а день обещает быть жарким. Вам долго плавать нельзя. — Мы можем тренироваться и в тени, — Нетейам опустился в воду и подплыл к неугомонному брату, щипая того за бедро. Ло’ак пихнул его в бок и обдал новым столпом брызг, попав на Кири и Тук, отчего младшая сестра радостно засмеялась и, подплыв к ним, забралась на руки к Нетейаму. — В большинстве мест, где ты увидишь тень на воде от деревьев — обрывается остров. Там много корней, в которых живёт то, что ты бы не хотел, чтобы укусило либо тебя, либо твою младшую сестру, — Ао’нунг тяжело смотрел исподлобья, и Нетейам, неуютно поведя хвостом под водой, отвёл взгляд. Он не любил, когда кто-либо упоминал, что с Тук могло что-нибудь случиться. Сегодня, значит, старший сын вождя был не в настроении. Без Циреи, которая старалась сглаживать слова своего брата и при которой Ло’ак вёл себя если не идеально, то очень даже мирно, Нетейам непривычно ощутил бегущий по спине холодок. И дело явно было не в прохладной воде. Наоборот, сегодня она была уже достаточно тёплая, и если ещё пару дней назад даже более тёплая вода спустя пару часов беспрерывного плавания вызывала неприятные судороги то у него, то у остальных брата и сестёр, то сейчас их тела привыкли к температурам. Так что дело явно было не в воде. Нетейам не доверял ни Ротсо (хотя тот ни разу не проявил и намёка на агрессию), ни Ао’нунгу, и их периодические переглядывания лишь вызывали у него настороженность. За всё время, пока они не решили сделать перерыв до вечера, потому что солнце действительно начало нещадно жечь их головы, Нетейам не смог расслабиться ни на мгновение. Кири, казалось, точно чувствовала его настроение, и всё время старалась держаться рядом. Пока они по привычному слушали объяснения Ао’нунга о правильном дыхании и повторяли за ним, она сидела рядом с ним, слегка касаясь своим локтём его руки, и если удавалось перехватить взгляд Нетейама, то мимолётно, совсем невзначай улыбалась. — Что с тобой сегодня? — спросила она в их Маруйи, передавая ему плотный лист с оставшейся со вчера рыбой. — На тебе лица нет весь день. — Всё в порядке, — Нетейам вздохнул, не зная, как описать, что его беспокоило, даже себе. — Сон был не лучший сегодня, возможно устал ещё с самого утра. Кири пристально смотрела ему в глаза, и он первый отвёл взгляд в сторону. — Если тебя кто-то обижает… — Кири, я похож на того, кого можно обидеть? — Нетейам не смог сдержать улыбки и легко пихнул сестру плечом. — Нет, но ты не умеешь видеть, когда кто-то хочет зла тебе, — Кири задумчиво провела пальцами по его косичкам. — Ты отлично справляешься, когда кому-то другому грозит опасность. О себе не забывай. — У нас с тобой точно есть общий младший брат? Потому что обычно вся опасность, которая мне грозит, это выговор отца за его пустую голову, — хмыкнул Нетейам, и Кири засмеялась в ответ. — Тут ты прав, но отец не хочет тебе зла. Это разные вещи, 'тейам. Он не мог с ней спорить. По крайней мере потому, что не знал, как ещё донести, что дело не в его неспособности оценить опасность для себя, а в том, что… Что он просто не понимает, и что вокруг много всего, и что в последнее время его беспокоит куда больше вещей, чем обычно. Ему никто не угрожал, никто не нападал, и если забыть мелкие перепалки, то в целом их утреннее занятие с Ротсо и Ао’нунгом было достаточно приличным, но он не мог перестать ощущать звенящую потребность, чтобы его родные были в безопасности, даже когда вокруг всё тихо и мирно. Ощущение, что всё могло резко пойти не так, словно бы постоянно дышало ему в затылок. — Я понимаю, — тихо сказал Нетейам, и по глазам Кири понял, что она не спешила ему верить. Ближе к вечеру, когда все отдохнули и собрались, чтобы сделать несколько очередных самостоятельных погружений, к ним всё-таки присоединилась Цирея. В этот раз они сидели на нагретых за день камнях, и перед тем, как спускаться в воду, с интересом её слушали. То, как оживился Ло’ак, не заметил бы разве что слепой. Кири и Ротсо обменялись усмешками. — Завтра я не смогу провести с вами даже вечер. Ао’нунг тоже, мы начинаем готовиться к ритуалу посвящения, который пройдёт через тридцать два затмения, и иногда вам будет помогать кто-то один из нас, как сегодня, или кто-то другой из клана. — Вы уже подходите для ритуала? Икнимайя? — Ло’ак склонил голову набок, внимательно следя за Циреей. — Да, посвящение в воины Меткайина проходит достаточно рано. Мы должны будем выбрать себе Тсурака и создать с ним связь, — объяснил Ао’нунг, вдруг бросая взгляд на Нетейама. — Если вы останетесь, то всё сами увидите. Его проходят все, у кого начинают ярко выделяться полосы на шее и затылке. Самое время. Взгляд Нетейама упал на шею Ао’нунга. Его узор не казался ярче, чем он был, когда они встретились в самом начале. Не то чтобы Нетейам рассматривал узор полос на теле Ао’нунга… Но, возможно, Ао’нунг уже был давно готов, и все ждали подходящего времени. Чужие полосы на бледной коже казались чёткими, хорошо различимыми. Нетейам вёл глазами по узору на чужом лице, что спускался по виску, легко касался скул и сбегал на сильную шею и плечи, руки и… Нетейам словил на себе взгляд Ао’нунга, и неловко отвёл глаза, понимая, что сейчас рассматривал бесстыдно и грубо, но его взгляд то и дело возвращался обратно к Ао’нунгу, на его скрещённые руки на груди, заплетённые волосы, висящий на шее грозный клык какого-то зверя, хитро прищуренные глаза, и … И Нетейам просто зажмурился. Уши нервно дрогнули от тихо раздавшегося знакомого смешка. Ему давно не было настолько неловко. — Вы тоже можете попробовать, — мягко продолжила Цирея. Нетейам чувствовал, как его лицо горело, и, положив одну щёку на ладонь, в надежде прикрыть сходящие с ума светящиеся веснушки, попытался вновь сконцентрироваться на Цирее. — Вряд ли вам удастся, к ритуалу готовятся годами, и даже Меткайина могут не пройти его с первого раза, но даже эта попытка могла бы помочь вам влиться в клан, — Цирея задумчиво смотрела на свои сложенные руки на коленях. — Если вы вызовитесь, вам не смогут отказать, у вас самое время проходить ритуал. Нетейам провёл рукой по своей шее, повторяя за Ло’аком, и вновь столкнулся взглядом с Ао’нунгом, который уже сам рассматривал Нетейама. Он знал, что его полосы были гораздо отчётливей, и от чужого взгляда смущение разлилось с новой силой. Ло’ак удивлённо мазнул своим хвостом брата по боку, но тот лишь невнятно отмахнулся. — Мы подумаем об этом. А теперь продолжим, у меня затекли все конечности так долго сидеть, — Нетейам резко поднялся, чем заставил всех на себя посмотреть, и, чтобы не страдать дальше, бодро зашагал прочь с камней, прыгая в воду. Там ему и место, решил Нетейам. Среди водорослей и рыб.