волнение

Маленькие капли воды щекотно упали на лоб Нетейаму. Дождь, который он почувствовал ещё пару дней назад, видимо, всё-таки добрался до рифов, и теперь редко и скромно, словно спрашивая разрешения у местных жителей, оставлял капли то тут, то там. Нетейам сидел у самого выхода их Маруйи и не мог надышаться свежим, чистым воздухом. Ещё сложнее было сдержать довольство и радость внутри, и его хвост оживлённо метался из стороны в сторону, то и дело кончиком задевая младшего брата по лицу. Ло’ак лишь изредка фыркал, когда Нетейам задевал его нос, и легко отмахивался рукой, стараясь не отвлекаться от плетения гораздо большей, чем его предыдущая, сети: раз у него обнаружились таланты к плетению, было решено, что он будет помогать Цирее и Ронал с подготовкой к празднику перед Икнимайя. Чем больше сетей — тем больше рыбы словят рыбаки, а значит больше вкусных блюд смогут приготовить на праздник. Сегодня они всё утро и весь день помогали собирать лечебные травы. Как и сказали Цирея и Ао’нунг, через тридцать два затмения пройдёт ритуал, после которого при удачном прохождении они оба могли считаться взрослыми Меткайина. И так как ритуал не был обычной прогулкой под водой, Тсахик клана хотела запастись большим количеством лечебных трав и мазей, которые готовила сама вместе со своими сёстрами Меткайина. А значит были нужны все свободные руки, которые можно было найти на острове. Нетейаму нравилось, что они косвенно начинают принимать участие и узнавать больше о приютивших их на’ви. Он был уверен, что Кири, которая ходила этим утром по пятам за Тсахик и Циреей, уже знала больше, чем он и Ло’ак вместе взятые. Нетейам вспоминал, как они так же готовились к их ритуалу вступления во взрослую жизнь. Собирали травы, тренировали выносливость, хорошо отдыхали и просили советов у старших Оматикайа. Нетейам и ещё несколько его соплеменников прошли ритуал с первого раза: создали Тсахейлу со своим икраном, доказали, что могут выжить в лесу в полном одиночестве, что найдут дорогу домой, как бы далеко их не увели в лес, и были приняты Оматикайа как взрослые, сильный воины. И вот ему следовало пройти весь путь заново. Отличие лишь в том, что здесь, в клане Меткайина, он был никем, его имя было известно лишь некоторым, и способностей у него было меньше, чем у недавно родившегося у одной из Меткайина младенца. Тот родился в воде, и сделал свой первый вдох в ней же, и будет иметь перед собой долгое время подготовки, которая передалась ему уже с кровью предков. Так же, как и Нетейам в родном лесу. Здесь же он был всё ещё неуклюжим и бесполезным в воде, несмотря на частые тренировки. Он умел задерживать дыхание дольше, чем мог раньше, но он понимал, что чтобы достичь того мастерства, как у проходящих ритуал, ему нужны были годы тренировок, а не пара недель. Его Тсахейлу с илу, на которых катались местные подростки, была сносной, но он всё равно не мог расслабиться и позволить ему нести себя легко и свободно, то и дело срываясь на резких поворотах и постоянно поднимаясь на поверхность, чтобы сделать очередной глубокий вдох: воздух нередко просто выбивался из лёгких, стоило ему попытаться ускорить илу. Сила его рывка мешала, и Нетейаму казалось, что с каждым разом его илу становится всё более и более нервным. Сложнее всего было плыть ближе к поверхности, чему чаще всего учил Ао’нунг. В глаза бились пузыри бурлящей от движения воды, и держать курс к необходимому месту было очень сложно. У Нетейама не было доверия к существу, которое должно было помогать ему достигать чистых песков океана. Илу же просто было с ним тяжело. Как Цирея могла предложить им оседлать тсурака Нетейам не мог понять. Возможно, конечно, Ло’ак и мог бы справиться, у него определённо всё шло по плану, который давала ему Цирея, но Нетейам боялся, что этого может не хватить, что Ло’ак может потерять контроль в самый неподходящий момент. Он с опаской осматривал зверя, с которым пытался совладать их отец: длинная, зубастая пасть, острые крылья, разрезающие воду шипы у основания спины и до самого кончика хвоста, норов жёстче, чем у большинства икранов. Тсурак не пугал его, но Нетейам понимал, что если кто-нибудь из них неудачно сорвётся, то напрочь изрежет руки и торс. Нетейам вынырнул из своих мыслей. Вдали раздались весёлые вскрики и несколько громких всплесков воды, словно кто-то прыгнул в неё с разбега, и вскоре чуть поодаль от их новообретённого дома показались несколько озорных детей. Они уверенно плыли подальше ото всех Маруйи и не обращали никакого внимания на усиливающийся дождь. Казалось, что именно он их и веселил. Нетейам горько улыбнулся, глядя на шалящих детей. Воспоминания вспыхивали в памяти одно за другим, и от этого странно и непонятно жгло внутри, словно он так и не смог всплыть и глотнул тяжёлой, горькой воды океана. Нетейам обернулся внутрь Маруйи и оглядел свою укрывшуюся от дождя семью. Ло’ак, перебравшись от самого входа, где сидел Нетейам, поближе ко всем, всё так же плёл свою сеть, иногда прерываясь, чтобы дать передохнуть уставшим пальцам. Отец и мать что-то тихо обсуждали, пока вместе заплетали волосы Тук и Кири. Их хвосты были переплетены, а колени, между которых сидели сёстры, касались друг друга. На лице его матери играла давно не появлявшаяся улыбка. Нетейаму казалось, что она потихоньку, но свыкалась с новым домом и кланом. Несмотря на свою первоначальную холодность и отчуждённость от их семьи, Тсахик сильно помогала его матери влиться в новый ритм их жизни. Нетейам видел, что ей было тяжелее всего, она всю жизнь провела в их родном лесу, её предки, её рано покинувшие близкие, были там преданы Эйве, и они все понимали: возможность вернуться домой, не ставя под угрозу весь клан, была крайне мала. В уголках глаз неприятно защипало, и Нетейам, быстро потерев их рукой, развернулся обратно. Маленькие дети всё так же резвились в воде под дождём. Нетейам смотрел на них и не знал, что делать ему дальше с собой. Он — старший сын, старший брат, и должен показывать всем пример и вести за собой. На него возлагались надежды и ждали помощи. Но кем он был без своего клана? Кем он будет здесь, где им всем нужно начинать всё с начала, словно вдруг заново родившимся младенцам? Как ему выполнить свой долг перед отцом и матерью, будучи первым сыном и наследником? То, что он прошёл Икнимайя в своём родном доме, Меткайина уважали, и относились к нему с чуть большим уважением, чем к его младшим брату и сестрам, но не больше. И даже если он пройдёт Икнимайя и здесь, то он всё равно не знал, что ему делать дальше. Становиться охотником? Плавать за риф в желании доказать, что он лучше любого другого охотника Меткайина? Это могло вызвать лишь больше агрессии и непринятия. Так некстати вспомнился Ао’нунг, и неприятное, клокочущее чувство сжало всё внутри, что ещё сильнее разозлило Нетейама на самого себя. Как можно завидовать кому-то, кто действительно заслуживал уважения и признания? Несмотря на своё дерзкое поведение, Ао’нунг был настоящим сыном Оло’эйктана. Он не был рад, что должен был учить пришлых на’ви, за которыми по пятам следовала война, и нередко оставлял тренировки своей младшей сестре и Ротсо. Но каждый такой раз Нетейам видел, что вместо этого он помогает там, где была необходима помощь. Ао’нунг, казалось, был всегда и везде, будь то утренняя охота, проверка и починка сетей, контроль и игры с маленькими детьми, чьи родители были заняты или им срочно нужен был кто-нибудь, кто мог приглядеть за их отпрысками, и море других занятий, которыми тот занимался. И это самое меньшее, что приходило на ум из дел Ао’нунга. И даже сейчас Нетейам был уверен, что видел вдали знакомую фигуру то ныряющую, то поднимающуюся на поверхность на илу. Ао’нунг определённо следил за всем собравшимся детским гвалтом на воде. Нетейам нахмурился. Как он мог презирать на’ви за опасливое отношение к ним? Конечно, его семья безобидна, но они бежали от войны, и Нетейам бы так же, как и Ао’нунг, понимал риски, что следуют по пятам за такой семьёй. Ао’нунг был прав в том, что хотел защитить свой клан. И это задача Нетейама: доказать ему, что если война, огонь и смерть придут следом за их семьёй в клан Меткайина, то его семья не сбежит, они будут защищать этот клан как свой родной. Яростно, жёстко, до последней капли крови. Нетейам не мог сидеть и грустно смотреть на океан, он точно знал, что сможет справиться со всем, и в первую очередь — привыкнуть к новому месту и обучиться необходимым навыкам. У него уже получалось, но на всё нужно время. И даже если у него нет было ни единого шанса быть признанным кланом Меткайина на ритуале, он мог попытаться хотя бы поучаствовать. Он не мог позволить себе отчаяться и ничего не делать, это не в его характере и не в характере его предков. Поэтому он встал и уверенно вышел под тёплый, лёгкий дождь. Нетейам сделал глубокий вдох и провёл руками по лицу, размазывая капли. В несколько больших шагов он дошёл до места, где мог бы удобно позвать илу и, как только услышал ответное щёлканье и весёлый писк, нырнул в воду. Его илу, казалось, был совсем не против поплавать в воде, поверхность которой необычно рябила с обратной стороны. Нетейам в очередной раз с замиранием сердца смотрел, как вода живёт своей жизнью. К его удивлению, он легко плыл в нужную ему сторону. Рука гладко лежала на поводьях, и мысли илу казались расслабленными и довольными неожиданным успехом его и Нетейама. Несмотря на не самый близкий путь, они ни разу не всплыли, чтобы Нетейам глотнул воздуха. Наоборот, лёгкие не горели так сильно, как обычно, и уверенность горячими волнами разливалась по груди. Всплывать и делать первый вдох казалось лучшей наградой. Как он и думал, за детьми следил Ао’нунг. Он был не один: вместе с ним был взрослый Меткайина и несколько его друзей, которые любили задирать Ло’ака и Кири. Нетейам не горел желанием разговаривать рядом с последними. — Ао’нунг, — позвал Нетейам, вновь всплывая из-под воды, но уже рядом с Ао’нунгом, от чего тот дёрнулся в сторону на своём илу. — Ты! — раздражённо прошипел он, и в его глазах застыло недоумение и растерянность. — Что ты здесь делаешь? Его взгляд быстро пробежался по лицу Нетейама, по ушам и шее, плечам и груди, и вновь вернулся к чужим глазам, недовольно в них впиваясь. — Что тебе нужно? Нетейам, развеселившийся чужой реакцией, аккуратно потянулся к поводьям чужого илу и потянул их в сторону. Он надеялся, что Ао’нунг примет негласное приглашение немного отплыть и поговорить наедине. — Поговорим. Ао’нунг набрал было в грудь воздуха для гневного ответа, и Нетейам уже был готов принимать с ним перепалку, как тот неожиданно захлопнул рот и, ещё сильнее нахмурившись, лишь жестом показал удивлённым друзьям не следовать за ним. Если бы в Нетейаме не горела пламенем решимость с ним поговорить, он бы даже растерялся от неожиданно лёгкого согласия. Вместо этого он лишь неловко покачнулся на нырнувшем илу и, отплыв на приличное расстояние, соскользнул с него. Ао’нунг его быстро догнал, но со своего илу спускаться не спешил. — Я подумал о том, о чём говорила Цирея вчера, — начал Нетейам. Ао’нунг лишь склонил голову чуть вперёд и набок, выжидающе приподнимая бровь. Однажды Нетейам привыкнет к чужому пристальному взгляду, но сейчас он лишь вызывал лёгкое раздражение и неуверенность. В клане Оматикайа подобный пристальный взгляд означал вызов и агрессию, и требовал подобного ответа. Нетейам был выше этого. — И? Ты за этим меня позвал? — Не совсем, — мотнул головой Нетейам и поджал губы. Глаза Ао’нунга, казалось, смотрели вглубь него. — Я хочу участвовать в ритуале. И мне нужна помощь в подготовке. Никого, кроме тебя и Циреи я в клане не знаю настолько, чтобы просить о помощи, поэтому я прошу тебя. Ао’нунг продолжал молча смотреть ему в глаза, и Нетейам сжал в руке поводья своего илу. Он не понимал чужой реакции, но жалеть о настолько быстро принятом решении он не собирался. И ему, и Ао’нунгу нужно было налаживать контакт между собой, показывая остальным пример. Если не дружба, то хотя бы цивилизованные отношения со старшим сыном Оло’эйктана могли существенно помочь им в устройстве жизни на острове. И отец был бы этим точно доволен. Что один, что другой, Нетейам был уверен. — Ты всё ещё плохо держишься на илу, — когда Ао’нунг ответил, его голос был непривычно низок и ровен, словно он слишком сильно контролировал то, что и как хотел сказать. — И плохо дышишь. — Поэтому мне и нужна помощь. К кому ещё я могу обратиться, как не к тебе? — попытался смягчить свою просьбу Нетейам, но это, видимо, только рассмешило Ао’нунга. — К любому другому взрослому На’ви, Нетейам, — хмыкнул он, и собственное имя непривычно заставило дёрнуть ушами. — У меня будет мало времени, чтобы тренировать такого ребёнка, как ты. Я не Цирея, у меня гораздо меньше терпения и желания помогать тебе. Чему можно обучить того, кто всю жизнь то и делал, что летал и прыгал по деревьям? — Это твоё единственное оправдание? — Нетейам не мог сдержать резкого тона. — Потому что ты сдаёшься, даже не начав. Не похоже на будущего Оло’эйктана. — Я не хочу начинать то, что заранее обречено на провал, лесной мальчишка, и тебе стоило бы это тоже понимать, — прошипел Ао’нунг в ответ, и стоявшие ровно до этой секунды уши резко опустились в угрозе. Он отбросил в сторону державшую поводья его илу руку Нетейама, и развернулся, чтобы уплыть. — Ты не понимаешь, о чём просишь. — И вместо того, чтобы объяснить, ты сбегаешь, — Нетейам не мог сдержать разочарования в голосе. Почему всё должно было быть таким сложным и даваться с боем? Кажется, его безобидная просьба несла больше смысла, чем он понимал, и теперь он портил и без того хрупкое спокойствие и негласное игнорирование со стороны Ао’нунга между ними. Ао’нунг склонился к илу, чтобы нырнуть, и Нетейаму лишь оставалось повержено смотреть вслед пропавшей из виду спине: он не собирался просить дважды, но отчего-то резкий отказ огорчал гораздо сильнее, чем он ожидал. Нетейам уже собирался забираться на своего илу и плыть назад, как Ао’нунг вдруг всплыл недалеко от него и бросил: — Я дам тебе три дня, лесной мальчишка, и ни секундой больше. Если меня не устроит твой темп, будешь учиться всему с нуля сам. И вновь исчез под водой, гладко и быстро, без лишних брызг. Нетейам, до этого не заметивший, что задержал дыхание, тяжело вздохнул и вновь провёл рукой по лицу, убирая капли дождя. Он не верил, что всё-таки добился чужого согласия, и долго смотрел вслед уплывшему на’ви, пока его илу взволнованно не застрекотал. Впереди было тридцать одно затмение, три из которых решат, что он будет делать дальше. С их характерами это обещало быть не самым лёгким занятием, но Нетейам был готов работать с тем, что имел, если это значило лучшее отношение к его семье во всём клане.