Пропасть между нами

Россия сидел на крыльце дома и курил. Он уничтожил уже целую пачку за небольшое время, но словно не чувствовал горечи в легких. Все его мысли были заняты произошедшим. Гюнтер попал к нему избитым, напуганным, растерянным. Он сдался его войскам без сопротивления, видимо, сил тогда у него уже ни на что не было. Россия был шокирован его состоянием, даже подумал, что это сделали его солдаты – страшно разозлился, потому что не одобрял насилие, ведь понимал, насколько сильно оно разрушительно для души и разума, знал по собственному опыту. Потом Саша, конечно, попытался выяснить, кто с Гюнтером все это сделал, но Бальшмидт не говорил и Россия оставил попытки выяснить, шла война, всякое могло произойти. Тем более, при каждом разговоре об этом Пруссия начинал впадать в истерику, кричать и рыдать так, что у Брагинского сердце сжималось от ужаса. Гюнтер был избит с какой-то маниакальной жестокостью – сломаны обе руки, несколько рёбер, ключица, даже скуловая кость была просто раздроблена так, что осколки прорвали кожу и рана загноилась, а по всему телу были рассыпаны синяки и кровоподтёки – на нем буквально живого места не было. Бальшмидт просто умирал у него на руках от всех травм. Саша тогда заставил его подписать бумаги о капитуляции и присоединении территорий – объединение спасло ему жизнь, раны медленно и постепенно начали заживать, даже удалось сохранить его красоту – о страшной ране на лице напоминал лишь едва заметный шрам. Когда Бальшмидт смог самостоятельно питаться и перестал впадать в истерики Саша отправил его в Москву, в свой дом, попросив Беларусь присмотреть за ним, пока Брагинский заканчивает все дела, связанные с капитуляцией. Катя долечила его раны на теле, но не смогла залечить душу. Гюнтер закрылся, избегал общения, и большую часть времени проводил за молитвами и чтением Библии. Россия из кожи вон лез, чтобы вернуть Гюнтера к нормальной жизни. Сначала это было в форме приказов, ведь Пруссия был завоёван и не имел права сопротивляться, не мог отказать Саше, ведь фактически стал его частью, но Россия не пользовался этим в плохих целях, лишь хотел помочь. Постепенно, когда Гюнтер перестал трястись в его присутствии и даже изредка едва заметно улыбался, Брагинский позволил ему ездить в Германию, заботиться о брате. Из каждой поездки Пруссия возвращался подавленный, уставший и разбитый. Россия списывал это на горечь от разлуки с братом, от того, в каком плачевном состоянии был Бернхард. Кто же знал, что это все обернётся тем, чего Саша никак не мог ожидать. Он возвращался в таком состоянии, потому что не хотел расставаться со Стивеном? Задрожав от злости он сжал в руках пустую пачку из-под сигарет и швырнул ее в мусорку. Как же так? Пруссия казался ему таким чистым, таким светлым, а на самом деле… -Черт!..- Саша вцепился в собственные волосы, - Почему?! На сердце словно давили куском льда – было больно и очень холодно. Россия чувствовал такую дикую обиду, что просто не знал, как ему поступить, не было сил даже на ярость, на какие-то разборки, хотя и очень хотелось отправиться в Вашингтон и убить Стивена. Брагинский ещё мог бы все понять, если бы Гюнтер сказал ему обо всем, рассказал о своих чувствах к американцу, но он решил молчать и пользоваться им. Выдохнув горький дым Россия вновь и вновь прокручивал все это в голове. Было странное чувство, словно он что-то упускает, но Александр отгонял эти мысли, полагая, что он просто хочет найти оправдание произошедшему. Но, наверно, поговорить все же стоило. В конце концов, Гюнтеру нужно будет вернуться домой, он часть государства и должен находиться на территории государства, но…не здесь, не в этом доме. Зажав рот руками Россия промычал от боли и обиды, плакать он не хотел, да и разучился уже это делать, но эмоции рвались наружу. В голове яркими картинками вспыхивали воспоминания их совместной жизни, их встреч, оставшихся лишь на страницах истории, все то светлое, что у них было – все это Саша раз за разом прокручивал в голове, пытаясь найти хотя бы намёк на то, что Гюнтер притворялся, играл кого-то, кем не являлся, но ничего не мог такого припомнить. Пруссия всегда был спокоен и сдержан, наверное, поэтому Брагинского всегда к нему тянуло? Бальшмидт был для него островком спокойствия в его бурной жизни. Вскочив с крыльца Саша нервно прошёлся по двору. Все-таки, картина никак не хотела складываться в его голове. Невозможно быть настолько двуличным, так долго обманывать и скрываться за маской. Или возможно? Россия поднял растерянный взгляд к небу, на котором догорал закат, Нет, все-таки, это было неправильно. Его не покидало чувство чего-то странного, будто он не видит всего произошедшего.

***

Пруссия осторожно подошёл к двери и глянул в глазок. Он боялся, что это Америка, но… -Быть не может! Улыбнувшись, он быстро щёлкнул замком на двери и рывком распахнул ее. -Гюнтер?! – Рыжеволосый мужчина едва не подскочил. -Роналд! – Бальшмидт бросился ему на шею, - Австрия, как я рад тебя видеть! С Эдельштайном они не виделись с окончания войны, хотя до этого общались довольно близко. Рональд, конечно, оказывал ему весьма недвусмысленные знаки внимания, но чаще всего переводил все это в шутку. Раньше Пруссию эти моменты злили, но сейчас было даже интересно пообщаться с неугомонным австрийцем. -Боже, Гюнтер, я тоже рад! – Австрия крепко прижал его к себе, - Ты так изменился! -А вы заткнуться не хотите? – Со второго этажа раздался сонный и недовольный голос Германии, - Роналд, какого хрена ты приперся? -Просто к тебе в гости. – Австрия засмеялся, - Но раз здесь Гюнтер, ты мне сегодня не интересен! -Я очень рад! – Облегченно выкрикнул Бернхард, - Только сидите тихо! Австрия и Пруссия негромко засмеялись и прошли на кухню. Гюнтер достал из холодильника пиво, закуски и налетел на Эдельштайна с вопросами. Роналд даже немного растерялся от такого напора со стороны скромного немца, но был рад, наконец, с ним пообщаться. Они обсудили, кажется, все события тех лет, за которые не виделись, вспомнили прошлое, и разговор неизбежно вильнул в сторону того, что происходило сейчас. -Я больше не верю. – Пруссия печально ухмыльнулся и отхлебнуло пиво, - Но, я думаю, ты это и так понял. -Да, и я в шоке. – Роналд покачал головой, - Но это круто! -Никогда ещё не чувствовал себя таким свободным, - Бальшмидт потянулся за очередной бутылкой, - Так здорово просто напиться и ни о чем не думать. -А что произошло? Почему ты отказался от своей веры? Гюнтер сжал в руках холодную бутылку и опустил потухший взгляд. Что он должен на это ответить? Много всего произошло, жизнь, буквально, с ног на голову перевернулась, а его сердце разбили и растоптали. Но ему так не хотелось об этом говорить, не хотелось снова погружаться в отчаяние, только вот он ещё не смог свыкнуться с этим щемящим чувством в сердце. Прикрыв глаза он быстро стёр слёзы. Движения вышли дёрганные, а противные капли никак не желали останавливаться – полились дождем. -Эй, ты чего? – Австрия сел ближе и обнял его, - Это из-за России? Кивнув, Бальшмидт прижался ближе к тёплому телу и не решился что-либо говорить. Алкоголь затуманил его голову и выпустил наружу все чувства и эмоции, от которых хотелось убежать. -Все будет хорошо, - Успокаивающий шёпот над ухом вызвал приятную дрожь, - ты только не плачь. Стихающий шёпот перешёл в ласковые прикосновения губ к покрасневшему ушку. Гюнтер тихо простонал и подался ближе, ища больше прикосновений – его тело зажглось, словно спичка. Роналд это понял и его губы опустились на нежную шею. -Ох, Боже…- Простонал немец, - так…так приятно… -Больше не станешь слёзы лить? – Австриец заглянул в его глаза. -Нет. – Смущенно ответил Бальшмидт и сам потянулся за поцелуем. Они целовались медленно, лениво, наслаждаясь каждым прикосновением друг к другу. Только вот…Пруссия представлял на месте Роналда Россию. Представлял его тёплые губы и сильные руки, сжимающие его талию, казалось он мог его с лёгкостью сломать, но прикосновения были нежные, осторожные, желанные. Чужие руки мягко исследовали его тело, зажигая тёплые искорки на коже – это было так восхитительно сладко. Кто знает, к чему бы это все привело, если бы не зазвонил телефон Пруссии. Вздрогнув, Гюнтер резко отстранился. Это ведь не Саша! Так нельзя! -П-прости!..- Он отвёл взгляд от растерянного Эдельштайна, - Я…Я не знаю, что на меня нашло! Схватив телефон Пруссия выскочил из дома. Упав на газон он глянул на звонивший телефон – это был Россия. Поколебавшись, он все же ответил. -Да? -Привет. – Тихо произнёс Брагинский в трубке, - Как ты? Добрался до Германии? -Да, все нормально. «Боже, что я несу, нет ничего нормального!», - Мысленно бормотал Пруссия, сжимая телефон в побелевших пальцах. - «Саша, я так скучаю! Скажи…скажи, что ты тоже скучаешь и хочешь, чтобы я вернулся!». -Ты пьян?! – Беспокойство в родном голосе принесло немного облегчения, - Гюнтер, ты пил? -Да. – Коротко ответил немец, - Я пьян. -Черт, ты же никогда!..Скажи, что ты дома! -Дома. – Так же односложно произнёс Гюнтер, - Почему ты звонишь? -Я…, - Пару секунд молчания, - Давай все обсудим? Почему ты мне просто не сказал про вас? -Замолчи и послушай, наконец! – Жгучая обида резко вылезла наружу, сметая все на своём пути, - Ты!..Ты!…Бессовестный эгоист! Америка изнасиловал меня в конце войны, насиловал, когда я приезжал, чтобы помочь брату! Даже у тебя дома он смог причинить мне боль! Слепой идиот! Поверил в тот бред, что он наплёл! Я столько лет прожил с тобой рядом, обслуживал тебя, ни разу не посмел противиться тому, что ты мне велел делать, заботился о тебе, любил тебя!..А ты даже не позволил мне высказаться! Ты поверил ему, а меня вышвырнул! Я ненавижу тебя! Ненавижу! В трубке застыла звенящая тишина, но лишь на несколько секунд. -Что?…-Даже через телефон Пруссия уловил ярость России, - Что, блять, этот ублюдок сделал?! И ты столько лет молчал?! -Дошло, наконец? – Гюнтер выдохнул, - А, знаешь, плевать – можешь злиться или ещё что-то, мне все равно, ты предал меня. -Почему ты молчал?! – Орал Саша, словно не слыша его, - Да я за тебя убить был готов и ты это знал! Какого хрена ты просто скрыл это от меня?! -Ты даже сейчас думаешь только о себе! О своих чувствах, о своей злости! Боже! – Пруссия зарыдал, - Да как я мог о таком рассказать?! Ты ведь видел, в каком я был состоянии после войны, значит, понимаешь, насколько он жесток! А при нашей последней встрече он угрожал, что снова это сделает, как только тебя рядом не будет! И он добился того, что тебя нет рядом! Он снова это сделает со мной! -Он тебя не тронет. – Ледяная уверенность в голосе немного остудила пыл немца, - Слышишь? Никто больше тебя не тронет. Возвращайся завтра домой, мы все спокойно обсудим. -Ты. Меня. Предал. – Отрывисто произнёс немец, - Я не вернусь. -Что?…-Голос Саши на секунду дрогнул, - Как это не вернёшься?..Ты там в опасности! -Справлюсь без тебя, эгоистичный сукин сын! -Гюнтер, постой! – Теперь в голосе Саши слышалось переживание, - Боже, прости меня, Пруссия! Я ведь вспыльчивый идиот, прости меня, пожалуйста! Только вернись ко мне, я все для тебя сделаю! -Я не хочу тебя слышать или видеть. -Нет, Гюнтер!..Гюнтер!! Пруссия сбросил вызов и дал волю эмоциям. Алкоголь с непривычки совсем снес ему голову, психика просто не выдержала всех этих событий. -Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! – Кричал Пруссия, сам не понимая кому, - Ненавижу! Крик перешёл в надрывные вой, такой, от которого кровь стынет. Но внезапно тёплые руки осторожно обхватили его со спины и крепко сжали. -Брат, ты чего?! Германия испуганно прижимал к себе заходившегося в истерике Гюнтера. Рядом стоял шокированный и растерянный Роналд, который вообще не понимал, что происходит. А Пруссия заходился в крике – ему было больно от поступка Саши, от того, что пришлось признаться во всем, от того, как его привычная жизнь рухнула. Бернхард пытался зажать ему рот, чтобы остановить крики, но Гюнтер вырывался и дергался, он потерял связь с реальностью. Германия затрясся от страха и непонимания, что ему делать. А ещё было очень больно за брата – он никогда не видел его таким. Неожиданно на них полилась холодная вода. Гюнтер вскрикнул последний раз и резко замолчал, обмяк в руках младшего брата. Роналд отключил шланг и опустился на мокрый газон, он тоже был в ужасе от происходящего, но хотя бы догадался, что нужно сделать. -…простите. – Прошептал Пруссия, прижимаясь к Бернхарду, - Простите меня. -Тише, - Германия заботливо поцеловал его в мокрую макушку, - главное, ты успокоился. Что у вас тут произошло? -Мне Саша звонил. – Тихо ответил обессиленный Пруссия. -Что же он тебе такого сказал? – Удивился Австрия. -Долгая история. – Устало ответил старший Бальшмидт, - Я хочу спать. -Конечно, пойдём. – Германия подхватил его на руки, - Ляжешь со мной? Гюнтер кивнул и сразу же отключился.