to find happiness

      Десятки открытых вкладок, исписанные листы в блокноте, грязная кружка, в которой остывает по меньшей мере третий кофе — Чонгук уже потерял счет. Он не спал. Время просыпаться на работу, и будильник трезвонит уже несколько минут по этому поводу, но парню совсем не до этого. Вчера он искупался, поужинал, но вместо сна принял решение узнать о том, что происходит с Тэхёном, а значит и то, что происходило с Чонгуком когда-то. Не то, чтобы он никогда не интересовался — просто когда с ним всё случилось он, был слишком маленьким для психологии. Пустив ситуацию на самотек, Чонгук пришел к тому, что даже спустя 12 лет он всё ещё не отпустил смерть, а психологи, к которым он ходил, мало чем ему помогли. На основе своих прошлых чувств и переживаний он решил изучить психологию потери близкого человека самостоятельно. Начал Чонгук с простого запроса — что происходит с жертвами аварий и что чувствуют люди, которые потеряли близких людей в катастрофах и других происшествиях. Он перестал замечать, как 5 вкладок превратились в 15, а потом в 35. Стойкое ощущение, что он вернулся к дипломной работе и сейчас досконально изучает каждую строчку на сайте, чтобы получить зачёт. Посттравматическое стрессовое расстройство, ночные кошмары, аутоагрессия, слезы — термины вихрем крутятся у парня в голове, заставляя вновь и вновь переживать то, что произошло с ним в далеком детстве. От стресса и тревожности он сгрыз ногти и исходил всю квартиру — хочешь, не хочешь, но чтобы помочь другому нужно сначала помочь себе.       Чонгук нервно выдохнул и отстранился от монитора — ему пора на работу. Даже если ему тяжело, пропускать второй день неправильно.

***

      Мысли вновь не отпускали его по дороге домой и в первой половине дня до обеда. До часу он, конечно же, прилежно вел свои экскурсии в мелких залах — судьба наградила его отсутствием первого зала в программе на сегодня — но как только пришло время обеда, его нейтральное настроение и собранность исчезли. В столовой он разбил тарелку с обедом, а потом и вовсе пролил на себя кофе — ночное бодрствование и самокопания дали о себе знать. Он был один — Хосок и другие старшие экскурсоводы активно работали на первом обеде, а старшего хранителя искусств и бесконечных слез он не нашёл — отсутствовал на работе в виду плохого самочувствия.       Закончив копаться во второй, целой тарелке, но не закончив копаться в голове, Чонгук направился в свой кабинет. До пяти он свободен, но записанные на его имя архивы сами себя не изучат. Его личный уголок находился в конце коридора и он появляется в нём впервые для работы. В комнату под номером 25 вчера ему помогли перенести вещи, тогда же он их и расставил — просто и минималистично, в коричневых тонах. В его кабинете было большое окно, выходящее в весенний сад. Чонгук решил, что его стол будет смотреть на дверь, так что если он устанет от работы, то сможет развернуться и подъехать на кресле к окну и расслабиться. Ему тут нравилось, и даже больше, чем его личное пространство, его привлекал кабинет напротив — двадцать седьмой. На каком-то из десятков сайтов он вычитал, что людям в депрессии или стрессе сложно поддерживать порядок, потому что мотивации не хватает даже для такого простого дела. У Чонгука, например, всё ещё валяются некоторые коробки из-под вещей в углу кабинета — было ли у Тэхёна что-то такое же, что могло бы рассказать о его самочувствии? Вчера его закрепили над Чонгуком как наставника — он рано или поздно побывает у него в кабинете и узнает.       С бумагами парень уже работал — помогал преподавателю в университете, так что помощи ни у кого не просил. Документы о поступлении произведений искусств, прошлые и намечающиеся выставки — Чонгук работал по специальности, но из-за экскурсий ему казалось, что на него накинули сверхурочную работу. Дальше он планирует полностью уйти в архивное, поближе к искусству.       Время вновь летело без оглядки — бумаги, перерыв на кофе, мысли о себе и Тэхёне. Чонгук взял с собой блокнот с записями, которые делал сегодня утром, так что ему было чем заняться и в перерывах между копошением в листиках и электронной почте прошлого работника. Часы показывают неутешительное 16:43, а значит пора брать в руки сценарий экскурсии и топать в 5 зал на выставку одного популярного художника в Корее. Перед выходом из кабинета Чонгук не взглянул на себя в зеркале, о чём, конечно же, пожалел — после экскурсии его подловил Чимин, пришедший его послушать. — Сегодня ты отлично выступил, но, господи, ты выглядишь так, словно неделю не спал. Поверь мне, я знаю как выглядят такие люди, — без приветствия начал было друг, трогая Чонгука за мешки под глазами. — Всего лишь одну ночь. — Чём ты, разреши поинтересоваться, занимался таким? Ты же с людьми работаешь, как бы привлекаешь их к искусству, но твой вид вызывает желание бежать отсюда, что есть мочи, — они вышли из выставочного зала в проход у лестницы. — Я кое-что решал этой ночью, кое-что очень важное. Я говорил с Тэхёном о том звонке. — Та-ак, ты сделал что? Мне тревожно слушать, что было дальше, потому что Тэхён не впустил меня сегодня к нему, — Чимин немного нервно облокотился на прозрачные перила — он предполагал, что рано или поздно Чонгук заговорит с Тэ о звонке, но почему-то не ожидал этого так сразу. — Я сказал, что хочу поговорить об этом, но он разрыдался и начал просить прощения. Понимаешь ли, он очень напомнил мне меня в прошлом в тот момент — когда мама умерла я тоже вечно извинялся перед всеми, корил себя за каждый проступок и ревел, — говорить стало сложно из-за неприятного кома в горле. Чонгук ненавидел это чувство, но продолжил через силу. — Он выглядел таким потерянным и я… В общем, я постарался успокоить его и сказал, что понимаю, каково это — потерять близкого человека. Он сказал, что я нихуя не понимаю, что я такой же, как все те, кто пытался нажиться на его состоянии до меня. То ли потому, что мне никто не помог в свое время, то ли потому, что мне его по-человечески жаль, а может по обеим причинам — я решил ему помочь. Звучит эгоистично, да, но Чимин, он так смотрел на меня, когда выплакался в моё плечо… Я не могу это объяснить, просто понимаешь, я чувствую, будто я могу помочь, но словно я ещё не нашел нужный подход. — Чонгук… То, что он сказал тебе про других людей, к сожалению, правда. Он ходил в несколько центров для помощи людям с ПТСР, где познакомился с парой ребят — кажется брат и сестра без родителей. Они и мне показались такими славными, пока они не предложили ему собирать деньги, выкладывая посты о своём тяжелом психическом состоянии — они занимались этим, представляешь? Они сказали, что могут делить сумму поровну, потому что у них была какая-то личная площадка для такой херни. С тех пор Тэхён никому не доверяет — он потерял дорогого человека, а над ним ещё и издеваются. — Мне жаль… — Не говори мне этого — я не Тэхён. Вообще, прошло уже несколько лет нашей, так скажем, борьбы с его состоянием. Я уже не знаю, что можно ему предложить — врачи, клубы поддержки, отдых в различных пансионатах, новые люди — мы перепробовали, кажется, уже всё на свете, но его это словно не заряжает. Может, он и отвлекался, но вот уже сколько дней я вижу его уставшим и печальным, я готов на всё, что угодно, лишь бы помочь ему. Пока я не могу сказать, можно ли пускать тебя к нему — я должен его увидеть. Давай мы встретимся и обсудим это, когда он позволит мне хотя бы войти — он обычно всё рассказывает, — Чимин говорил эти слова Чонгуку с полной безысходностью, и Чон это понимал. — Хорошо. Я подожду столько, сколько нужно, Чимин-и. — Но давай условимся: если ему будет становиться хуже, то ты отступаешь, ясно? Я не хочу рисковать его жизнью. — Да, я понял. Спасибо. — Пока не за что. Я заглянул ненадолго, мне пора идти. До встречи, Чонгук, — Чимин похлопал его по плечу и направился вниз к выходу.

***

      На улице было темно и холодно — весенний ветер не щадил волос Чимина. Вчера между ним и Юнги произошло нечто долгожданное, но никто из них на эту тему ещё не разговаривал. Пришло уведомление — ждать осталось ещё немного. Ветер растрепал его волосы, а влажный воздух от реки успокаивал его волнение — сейчас или никогда решится их судьба. Чимину нравился Юнги, причём достаточно давно. Они встретились на его последнем курсе в университете — тогда у Чимина была запара с дипломом и кучей долгов, он активно искал работу и ему некогда было отвлекаться. Юнги изменил его тогда, потому что писал диплом у преподавателя Пака и был привлекательно умным. Благодаря ему Чимин смог закончить университет без постоянного стресса — они начали дружить с Мином, ходить в разные кафешки и парки — в общем, успокаивать нервы. Тогда он и влюбился — прошло уже много времени с выпуска, но любовь только растет. Скрывать свои чувства ему было сложно, но он считал это необходимостью — боялся разрушить многолетнюю дружбу, но теперь ему ничего не ясно. Юнги попросил встречи, но не сказал зачем именно и через пару минут им придется поговорить о чём-то важном.       Чимин не боялся — рано или поздно судьба привела бы его к такому, и, будучи немного паникером, он уже давно был готов и знал, что говорить.       С моста открывался потрясающий вид на поздний Сеул. Завораживающе. Этот момент навсегда запомнится ему либо расставанием, либо… — Привет.       Тихий голос заставил его обернуться. Перед Чимином стоял слегка взволнованный и, видимо, наспех одетый Юнги — рубашка была не до конца заправлена. Дурашка. Пак подошёл к нему настолько близко, насколько ему позволяло его собственное тело, и аккуратно заправил край рубашки в штаны.       Юнги не отстранился — одним движением он разрешил их дилемму. Положив руку на щёку Чимина, он осторожно прикоснулся своими губами к его. Не почувствовав сопротивления, он повторил, но уже смелее.       С плеч Чимина словно свалился вековой камень — прямо сейчас ему говорят да на все его незаданные вопросы. Долгое, тягучее ожидание длинною в несколько лет, переживания мигом исправились — не было ничего, кроме их поцелуя. — Веришь в судьбу? — спросил Чимин, отстранившись от него буквально на несколько миллиметров. — Нет, не верю, — ответил Юнги тихим и вкрадчивым шепотом. — Я верю в то, что люблю тебя.