Цена крови

Спорим, мой ручей столкнётся с морем и затянет горизонт. Туманом моих страхов, брошенных за борт. А спорим — виноватых будет двое. Корабли вернутся в порт на разные причалы. Ты начнёшь сначала, я наоборот.

      Москва, башня «Око», нижний уровень лабораторий «Ингрид», секретного подразделения «Гемини». Четыре года назад.       Стеклянные колбы летели на пол, с громким звоном разбиваясь вдребезги, осколки смешались с прозрачной жидкостью, очень похожей на воду, часть бумаг, что лежали рядом, рассыпались и тут же намокли. Барышников опрокинул вторую подставку с вакциной и снова раздался звон, Вика вздрогнула, борясь с оцепенением, но когда Алексей двинулся к следующей тумбе, отбросила страх и кинулась наперерез.       — Что ты делаешь? Я же работала над этим больше года! У нас контракт на руках! — Барышников не обернувшись, перехватил ее, поймав за руку, и третья подставка превратилась в лужу из осколков и воды.       — Это моя разработка. — Наконец он соизволил взглянуть на Викторию, и ей стало нехорошо от холода серых глаз. Сколько раз твердила себе: работай тихо, ни во что не вмешивайся, и каждый раз провал. Что он сделает теперь — пощечина, запрет видеть Дашу, или холодный карцер, — оставалось только гадать, но играть в эту игру не было никакого желания. — Запомни, Кузнецова, все здесь принадлежит мне. Сколько бы ты ни работала, скажу: нужно уничтожить, не раздумывая, выполнишь приказ. Спасибо, что напомнила о контракте. Идем. — Вика уловила предупреждающую сталь в его голосе и не стала лезть на рожон. Слова Барышникова летели подобно пулям и ранили так же сильно, в такие моменты стоило промолчать, этому она научилась за четыре года школы выживания в «Гемини».       Покупатель, Эрих Эстерхази-младший, сын немецкого барона, явился на подписание контакта лично — его отец очень долго ждал разработку «Гемини», замедляющую процессы старения клеток человеческого организма, и наконец ее дождался. Вакцина не была завершена, не прошла удачно все испытания, но прозвучал очередной самодурский приказ Алексея, и они вышли на подписание контракта.       — Алексей, Виктория. Рад вас видеть. — Эрих ожидал Барышникова в директорском кабинете, расслабленно заняв гостевое кресло, а на столе перед ним стояли шампанское и два бокала. — Отпразднуем?       — Подписания контакта не будет. — Эстерхази широко улыбнулся, решив, что его партнер шутит, не уловив, каким арктическим холодом веяло от Алексея. Вика уловила. Барышников все еще держал ее пальцы в своих, не позволяя уйти, и ей показалось, что в кабинете открыли окно, впуская порывы северного ветра. — Вакцина не прошла последние испытания, пришлось ее уничтожить.       — Ничего. Будет же новая. — Русский язык давался Эстерхази с большим трудом, как и понимание происходящего.       — Не будет ни новой партии, ни контакта. Прошу. — Свободной рукой Алексей указал на дверь, и Эрих взвился на ноги, начав наконец понимать, что происходило. Он быстрым шагом приблизился как Алексею и остановился, возвышаясь над ним — Эстерхази был на голову выше, шире в плечах, но в войну взглядов играть не умел.       — Щенок, ты забылся? Мой отец этого так не оставит! Решил, что занял место Теодоры и можешь делать все, что захочешь? Нет! Или тебе денег нужно больше? Мало ноликов? — Ни один мускул не дрогнул на лице Барышникова, он не проронил ни слова, пока Эстерхази гремел, то на ломаном русском, то переходя на свой родной язык. Охрана не заставила себя ждать и неугодного гостя вынудили покинуть здание «Гемини». Если бы сделка проходила официально, был бы международный скандал.       — Выдыхай, Кузнецова. — Алексей рассмеялся. В этот раз его ледяная ярость была направлена не на нее. Барышников взял шампанское и наполнил два бокала, протянул один Вике и та взяла, машинально.       — Почему ты сорвал сделку? Это же партнеры твоей бабушки?       — Наш немецкий товарищ верно заметил, я не Теодора. Эрих Эстерхази — тварь. Таких, как он, нужно давить, пока не отравили все вокруг. Иди, ты на сегодня свободна, — добавил Леша после небольшой паузы. Кузнецова медлить не стала. Как только за ней закрылась дверь, Алексей достал из сейфа один из нескольких телефонов, набрал короткое сообщение «Он готов» и отправил на неизвестный номер. «Молодец, хорошо поработал» — ответ пришел незамедлительно. Прочитав, Барышников коротко усмехнулся и отправил телефон обратно. Откинувшись в широком кресле, закрыл глаза, ощущая одну лишь усталость.       Москва. Настоящее время.       Знаменитое здание Министерства обороны на берегу Москвы-реки Вика Кузнецова много раз видела в сводках новостей, из окна автомобиля, на фотокарточках — когда-то это была ее мечта, мечта юной девушки, только что получившей красный диплом по специальности «Вирусология». Но даже тогда, еще не зная, какой путь ей предстояло пройти, Вика и представить не могла, что двери этого величественного строения распахнутся перед ней. Что она войдет в эти двери красивая и элегантная в вечернем платье, что пальцы будут слегла дрожать, сжимая пригласительную карточку, а парадный зал встретит звуками симфонического оркестра, от которого захватит дух.       Этот день наступил в конце лета, когда были сняты последние ограничения из-за вируса «Черный лебедь», и это была ее, Викина, заслуга. «Гемини» больше не существовало, заклятый враг больше не нес в себе угрозы, считанные дни оставались до возвращения Дашеньки с Черноморского побережья — жизнь налаживалось и обещала стать прекрасной. Не хватало только лучших друзей рядом, но Вика готова была смириться с их отсутствием, потому что Даша так тепло и искренне улыбалась ей с фотографий, такой подругу она не видела уже давно.       — Виктория, прекрасно выглядите. — Даже подполковник Комаров расщедрился на улыбку, встретив Вику у входа в зал с бокалом шампанского, но вскоре вынужденно покинул ее извинившись за неотложные дела. Никого больше из присутствующих Вика не знала, хотя многие лица были знакомы ей, и это внушало необычное чувство благоговения — она прикоснулась к тому, что всегда было недосягаемо. Но одно знакомое лицо неожиданно промелькнуло среди толпы. Кузнецова была уверена, что Алексей не примет приглашение, он почти не выходил из лаборатории и по слухам завершал свои дела. Такой расклад Вику полностью устраивал, и встретить Барышникова на вечере в Министерстве она не была готова. И очевидно, что в отличие от нее, обстановка не произвела на него особого впечатления. В дорогом костюме, что отлично сидел на нем, с бокалом шампанского — к которому, впрочем, не притрагивался, — окруженный женским вниманием, Барышников был как рыба в воде. Он каждый раз, теряя все, так умело переориентировался, что оставалось только позавидовать. Но Вика испытала вовсе не зависть, глядя, как Алексей весело улыбался и что-то оживленно рассказывал своим очаровательным спутницам — ярость зарождалась в ее душе, превращаясь из маленького огонька в настоящее пламя — и вела ее вперед, прямиком к нему. Вика понятия не имела, что скажет или сделает, ей хотелось только одного: стереть улыбку с его лица, ведь у него не было никакого права находиться здесь. Верткий, скользкий как змея, он искал во всем выгоду для себя, хоть и прятал свои стремления за красивыми словами.       Их разделяло множество танцующих пар, но Алексей заметил присутствие Кузнецовой, скорее, уловил интуитивно. Оставил нетронутый бокал на высоком столике и двинулся навстречу. Она была уже совсем близко, и он перехватил ее руку, взмывшую в воздух, поймал в свою, а вторую опустил на тонкую талию, увлекая Кузнецову в медленный танец. Она опешила настолько, что не смогла возразить, а Леша прижал ее чуть сильнее, чем того требовали нормы приличия, и наклонился к ее уху, обжигая кожу горячим дыханием:       — Тише, Кузнецова, тише. Если хочешь убить меня, делай это не при свидетелях. — Его голос был подобен яду, что побежал по венам, он дразнил ее нарочно, касаясь прохладными пальцами обнаженной кожи, что открывал глубокий вырез на спине изящного платья. Вика пыталась удержаться на краю пропасти, цепляясь за осколки своей ненависти, но у нее ничего не выходило.

Какой же враг страшнее, спросишь ты? Тот, которого ты желаешь.

      Чужой, незнакомый запах — шлейф древесной воды — витал в воздухе. В серых глаза, что смотрели ей в прямо в душу, вбирая в себя самые потаенные мысли, больше не было льда. Касания широких ладоней жгли кожу. Что-то изменилось в Барышникове, и эту перемену Вика не могла отгадать, но пугал не он, пугал водоворот собственных ощущений, до дрожи в ногах, до головокружения. Ей захотелось вырваться из его рук, убежать, скрыться от его пронзительного взгляда, вдохнуть хотя бы глоток свежего воздуха, но Алексей так крепко держал ее в своих объятиях, что не оставалось ни единого шанса.       Он читал ее эмоции, как открытую книгу, подмечал все: дрожащие губы, каждых взмах длинных ресниц. От близости Кузнецовой бросало в жар. Высшим наслаждение было бы увести ее прочь из толпы, избавить от дерзкого платья и покрывать поцелуями каждый сантиметр ее нежного тела, но все что он мог — только смотреть. Столько лет прошло, а от нее все еще сносило крышу, как бы он ни старался избавиться от этой зависимости, ничего не выходило, все было тщетно.       — Почему ты пришел? — Вопрос был ужасно глупый, но Вика не знала, что сказать, а тишина между ними становилась невыносимо горячей. Но ответ Барышникова оказался подобен ведру ледяной воды.       — Это мой последний вечер в России. Нужно вернуться в Германию и уладить кое-какие дела. Избавишься от меня окончательно. — Леша улыбнулся, но Вика иронию не оценила. Кажется то, что с ней произошло, называют «Стокгольмский синдром». — Рейс уже скоро, у меня совсем немного времени, и нужно ехать в аэропорт. Проводишь?       — Провожу. — Сорвалось с ее губ, прежде чем Вика успела сообразить, что вообще делала. Мысли, голос не принадлежали ей, их вел кто-то другой, чьей власти не было шанса сопротивляться.       — Хочешь убедиться своими глазами, что я сяду в самолет?       Несмотря на поздний час, зал ожидания в Шереметьево гудел переполненным ульем — в аэропорту жизнь никогда не останавливалась. Множество людей, провожающих, встречающих... Двое молодых людей в вечерних нарядах смотрелись, может, и странно, но стены Шереметьево видели и не такое.       Вика никак не могла осознать, что тоже находится среди них. Совсем недавно Алексей говорил ей, что не собирался покидать страну, но теперь изменил свое решение. Вот так просто? С Барышниковым никогда ничего не было просто.       — Скажи мне правду. — Первый досмотр на входе в аэропорт был пройден, оставалось дождаться посадки на рейс, и взлетная полоса разделит их жизнь на «до» и «после». Прощаться с врагом оказалось так же безрадостно, как и с друзьями. Мысль, что Вика останется одна, легла тяжелым камнем на сердце. И все, что она сейчас хотела, всего лишь маленький кусочек правды, без игр, без лукавства. Только и всего. — Почему ты передумал?       — Появилась зацепка. Хочу докопаться до сути и узнать, кто стоит за «Черным лебедем». — Наверное, впервые Леша был честен с Викой, пусть и не до конца, а лишь в той части, что волновала ее сейчас — для другой тайны еще не пришло время. — Нужно идти, — напомнил он, не отводя взгляд от Вики — та смотрела в его собственные, будто видела впервые, и Леше вдруг показалось, что он стоял на берегу бурной реки, крошечный как песчинка под скалистыми массивами «Трех братьев», один шаг и упадет в холодные воды Ваграна. Вика вдруг коснулась прохладными пальцами его ладони, поддавшись внезапному порыву, приподнялась на цыпочки и потянулась к его губам.       Все инстинкты обострились, когда Алексей подался Вике навстречу, а потом сознание затопила сладость ее губ. Барышников перенесся на десять лет назад, в то время, когда он был двадцатилетним юнцом, у которого сносило крышу от одного только вида Кузнецовой. Он спалил «Логос», чтобы обратить любовь в ненависть, он взращивал в ней страх, а теперь ее тонкие руки вцепились в его спину крепкой хваткой. Все звуки затихли, мир вокруг расплылся, Леша прижимал Вику к себе, не замечая ничего вокруг. На мгновение он отпрянул, чтобы увидеть ее лицо: в глазах, чью зелень Барышников выучил уже давно, пылал огонь, розовые губы горели, требуя продолжение поцелуя. Он вроде пил сок, а не шампанское? Или это сон, а перед ним вовсе не Вика? А может, они оба разом сошли с ума?       Леша прижался лбом ко лбу Вики, всматриваясь в ее глаза и пытаясь выровнять дыхание, она не отстранялась, не пыталась сбежать, лишь смотрела в ответ, и ее взгляд был красноречивее любых слов. И тогда он снова коснулся ее губ, в этот раз в мягком и чувственном поцелуе, пробуя на вкус, изучая каждый миллиметр, и в это мгновение хотел только одного: пусть авиалайнер поднимется в воздух без него, пусть все произошедшее между ними окажется не сном, а реальностью.       — Тебе пора. — Вика разомкнула объятия, отстраняясь, и сразу стало неуютно. По громкоговорителю несколько раз объявили посадку на рейс Москва — Берлин, закончилось и время для прощания.       — Будь осторожна с Комаровым. Береги себя и Дашу. — Мимолетное касание ее красивого лица, и Леша смешался с толпой. Если им с Кузнецовой не суждено снова встретиться, он запомнит ее такой. Она не стала смотреть вслед, развернулась на дрожащих ногах и пошла прочь, отчаянно желая убежать от самой себя. Рубеж пройден, Барышников больше не был ее врагом.