Цена крови

Подмосковье. Усадьба Барышникова. Три года назад.       - Ле-ша. Ле-ша. – Викиной дочери определенно понравилось его имя. Она тянется рукой к его лицу, и Алексей с трудом заставляет себя не отшатнуться. Перед ним всего лишь ребенок.       Ее ребенок.       Ненавистной Кузнецовой.       - Пам. – Девочка вообразила, что его нос – это кнопка, на которую нужно нажимать. Она нажала и заливисто рассмеялась, глядя на мужчину своими зелеными глазищами.       Глядя в глаза людей, что окружали его, Алексей привык читать в них уважение или страх, или повиновение. Кузнецова всегда смотрела с ненавистью или отчаянием.       - Отойди от нее! - Вскрикнула Вика, влетев в детскую и обнаружив Алексея рядом с Дашей.       - Не кричи, - отмахнулся мужчина, поднимаясь на ноги, - напугаешь ребенка. Идем. Надо поговорить.       Вику трясло от страха, она никак не могла успокоиться весь путь от детской до кабинета Барышникова, что находился на другом этаже. Увидеть его рядом с дочерью оказалось неожиданно – как удар под дых.       Барышников избегал видеть Дашу многие месяцы, что ему могло понадобиться от нее теперь?       Сердце матери рвалось к Даше, обнять ее, убедиться, что этот монстр не навредил ей, но Вика вынуждена была слушаться его приказы. Слишком многое стояло на кону. Жизнь Даши и ее отца – единственное, что осталось у Вики в этой жизни.       - Ты почти год работаешь на Ингрид, но за это время продвинулась в своих исследованиях совсем немного. Так не пойдет, Вика. – Барышников приближался к девушке, а та отступала назад, пока не оказалась в ловушке, уперевшись спиной в письменный стол Алексея.       В серых глазах плескалось опасное пламя, и Вика догадалась, что задумал Леша, но не сопротивлялась, когда мужские руки подхватили ее и усадили на стол.       Она ожидала чего-то подобного с тех самых пор, как согласилась работать на Барышникова. Ничего не происходило слишком долго, и Вика с облегчением решила, что его интересуют только ее мозги, но сейчас ее надежды полетели в Тартар.       Леша встретился взглядом со своей пленницей и усмехнулся – зеленые глаза Кузнецовой выдавали ее страх. Власть над ней опьяняла. Сейчас он мог сделать с ней все, что угодно. Он и сам не заметил, как его возбуждала эта власть.       Когда прохладные губы Барышникова коснулись шеи Вики, девушка невольно дернулась, но Леша сжал рукой ее затылок, удерживая в одном положении.       Он не торопился. Нарочно медлил, исследуя каждый сантиметр ее шеи и ключиц, упиваясь ее страхом.       Вика застыла, словно превратилась в пластмассовую куклу, закрыла глаза и попыталась отстраниться от происходящего.        «Представить, что это сон… Это не реально, это не происходит со мной в самом деле…»       Вика готова была терпеть и собрала остатки воли в кулак – она не закричит и не будет просить его оставить ее в покои. Такое удовольствие она ему не доставит…       Когда Леша снова поднял глаза на лицо Кузнецовой, он не увидел ничего, кроме гримасы отвращения.       Со злостью мужчина впился губами и мягкие губы девушки. Он возненавидел ее в этот момент. Лучше бы она кричала и сопротивлялась! Любые эмоции, но не эта ледяная покорность.       Какая самоотверженность! Она готова на все ради своего ублюдка…       Леша целовал девушку со всей ненавистью у ее «нелюбви» и Уварову, и выдержки Кузнецовой хватило ненадолго. Она уперлась руками в грудь Барышникова в жалкой попытке отстранить его, но Леша не обратил на безуспешные попытки никакого внимания.       Он отстранился и улыбнулся Вике, касаясь пальцем ее припухших губ, но улыбка Барышникова больше напоминала оскал шакала.       - Я могу взять свое в любой момент, когда захочу. И ты знаешь это. Но я не стану. Ты сама придешь ко мне, однажды. – Леша больше не удерживал Вику. Он отошел от стола, давая понять, что она может уйти, и девушка тут же бросилась к двери, но на пороге оглянулась.       - Этого не будет! – прошипела она, вложив в свои слова всю ненависть, на какую только была способна.       - Поживем, увидим, - усмехнулся Леша хлопнувшей двери. Тайга в паре километров от Североуральска. Настоящее время.       Вика резко распахнула глаза, заслышав шорох совсем рядом с палаткой.       Угол брезентовой шторы палатки свисал, впуская внутрь свет. Спальный мешок Барышникова был пуст. Остатки сна как ветром сдуло. Вика вскочила на ноги и мгновенно выбралась наружу. В зоне видимости от палатки Викин неприятный спутник не наблюдался.       Неужели он бросил ее? Это и был его план – вывести ее в тайгу и оставить одну?       Слишком просто для Барышникова. Она нужна ему в бункере.       Но Вику пугала тайга, и пугала перспектива остаться здесь одной. Лучше уж терпеть рядом Алексея.       С такими мыслями девушка вышла по единственной протоптанной дорожке к берегу реки, и картина, что открылась ее взору, заставила все мысли исчезнуть. С Викиной стороны берег был гладкий и покатый, а противоположный… Он уходил ввысь скалистыми массивами и заканчивался обрывом. «Три брата» предстали перед Кузнецовой во всем своем величие.       Полюбовавшись творением природы, Вика наклонилась к воде и зачерпнула немного, чтобы умыться. Вода была ледяная, но неприятные ощущения быстро сменились приятными.       Как вдруг цепной хваткой чьи-то руки впились в плечи девушки, толкая ее на колени. Вода оказалась совсем близко – одно движение, и Кузнецова окажется в ледяной воде.       - Кто ты? Что здесь забыла? – Незнакомый голос развеял все предположения об идиотских шутках Барышникова. Ответить Вика ничего не успела. Раздался выстрел, и хватка чужих рук стала еще сильнее. Второй выстрел прозвучал громче и зловеще, – Вике так только показалось, - но она смогла оттолкнуться назад и скинуть чужие руки.       Поднявшись на ноги, Виктория увидела перед собой тело незнакомого мужчины. в нескольких метрах от них Барышников медленно опускал пистолет. Они с Викой одновременно устремились на встречу друг другу.       - Кто он?       - Не знаю!.. Пока не знаю. Но надо уходить. Неприятный сюрприз, мы здесь не одни. Нужно попасть в бункер как можно быстрее. Но уйти они не успели — еще двое шли на встречу, одетые в тюремную форму. Зэки, беглые зэки, поняла Вика, и кровь застыла в жилах.