Дорога домой: Хроники освобождения

Леса Сумеру встретили их влажным, густым воздухом, напоенным ароматами цветов и трав. Здесь, в тени гигантских деревьев, царил полумрак, а тропы вились среди корней, словно пытаясь запутать путника. Но Тигнари, Великий хранитель леса, знал каждую тропинку, каждый ручей, каждое дерево в этом огромном зеленом океане. Они нашли его на поляне, где он собирал редкие травы. Рядом с ним, чуть поодаль, сидела девушка с зелеными волосами — Коллеи. Она что-то вырезала из дерева, но при виде отряда вскочила, и в ее глазах мелькнул страх, быстро сменившийся любопытством. — Вы быстрее, чем я ожидал, — Тигнари поднялся, отряхивая колени. Его острые уши чуть заметно дрогнули. — Караван Фатуи прошел здесь три дня назад. Они направлялись к пустыне Семеру, но я подозреваю, что это лишь прикрытие. — Что вы имеете в виду? — спросил Дилюк. Тигнари развернул карту, на которой были отмечены маршруты. — Смотрите. Если бы они хотели быстрее добраться до Нод-Края, они пошли бы через Ли Юэ или напрямую через море. Но они идут на юг, в обход, через пустыню. Это означает, что они либо пытаются сбить со следа, либо… у них есть другая цель. — Или они получили новые приказы, — задумчиво произнес Альбедо. — Кто возглавляет операцию? — Вот это самое интересное, — Тигнари понизил голос. — Мои источники в Фатуи сообщают, что операция проводится по личному приказу Второго Предвестника. Дотторе. В воздухе повисла тяжелая тишина. Имя Дотторе было окутано легендами — темными, пугающими легендами о бесчеловечных экспериментах, о боли, которую он причинял, о жизнях, которые он ломал. Коллеи невольно вздрогнула и отступила на шаг, и Барбара, заметив это, мягко взяла ее за руку. — Он ученый? — тихо спросила Барбара. — Не ученый, — ответил Альбедо, и его голос звучал непривычно жестко. — Хуже. Сумашедший, для которого человеческая жизнь — не более чем расходный материал. Если Кэйа в его руках… — Он не в его руках, — резко сказал Дилюк. — Еще нет. И мы не позволим этому случиться. — Конечно, не позволим, — Венти, до этого сидевший на ветке и наблюдавший за разговором, спрыгнул вниз. — Но нам нужно спешить. Дотторе — не тот, кто будет ждать. Если он заинтересовался Кэйей… — Мы пойдем через пустыню, — решил Дилюк. — Тигнари, вы можете провести нас? — Я покажу вам кратчайший путь, — кивнул лесной страж. — Но дальше пустыни я идти не могу. Мои обязанности здесь. Однако, — он посмотрел на Коллеи, — я могу дать вам проводника. Коллеи подняла голову. В ее глазах, обычно робких и неуверенных, сейчас горел огонь. — Я знаю эти места, — сказала она, и голос ее звучал тверже, чем когда-либо. — Я знаю, где Фатуи обычно устраивают лагеря. Я помогу вам. — Коллеи, — Тигнари начал было, но девушка покачала головой. — Я должна, — сказала она. — Ради всех, кто пострадал от него. Ради тех, кого мы не успели спасти. Я пойду с ними. Тигнари долго смотрел на нее, а потом кивнул. — Береги себя, — сказал он, и в его голосе прозвучала отцовская нежность. — И приведи их назад.

***

Путь через леса Сумеру занял три дня. Колеи вела отряд уверенно, обходя опасные места, указывая на следы диких зверей и магические ловушки, оставленные древними цивилизациями. Она почти не разговаривала, но когда говорила, слова ее были точны и весомы. Однажды, когда отряд остановился на привал, она подсела к Дилюку. — Вы его брат? — спросила она тихо. Дилюк помедлил с ответом. Вопрос был простым, но ответ на него — нет. — Да, — сказал он наконец. — Был. Есть. И всегда буду. Коллеи кивнула, словно проверяя свою догадку. — Он выживет, — сказала она. — Такие, как он… как мы… мы умеем выживать. Даже когда кажется, что все кончено. Дилюк посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на понимание. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тоже была в лапах Фатуи, — ответила Коллеи, и в ее голосе не было жалости к себе, только констатация факта. — И меня спасли. Теперь моя очередь — помочь спасти другого. Она поднялась и отошла к костру, оставив Дилюка наедине с его мыслями. На границе леса и пустыни их ждал последний подарок от Тигнари — свежие припасы и карта с отмеченным маршрутом каравана. — Они идут к Аaru, — сказала Коллеи с сумерским акцентом, изучая карту. — Это старая караванная тропа. Там есть оазис, где обычно останавливаются на ночлег. Если поторопимся, нагоним их до того, как они войдут в Фонтейн. — Тогда не будем терять времени, — сказал Дилюк, и отряд двинулся в пустыню.

***

Пустыня Семеру — это место, где время течет иначе. Здесь, среди бескрайних песков и скалистых плато, каждый шаг дается с трудом, а само существование становится борьбой с природой. Солнце палило нещадно, превращая дневные часы в испытание на выносливость. Ночи же были холодными, и звезды здесь сияли так ярко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Колеи вела отряд через пустыню уверенно, словно родилась в этих песках. Она знала, где найти тень, где можно пополнить запасы воды, какие тропы безопасны, а каких лучше избегать. — Фатуи прошли здесь два дня назад, — сказала она, склонившись над следами на песке. — Они замедлились. Пустыня их изматывает. Повозки увязают в песке, лошади выбиваются из сил. Мы нагоняем. — Сколько до них? — спросил Дилюк. — Если поторопимся — день. Может быть, полтора. — Тогда идем. Они шли почти без остановок. Эола взяла на себя разведку, выдвигаясь вперед и возвращаясь с докладами. Альбедо использовал свои алхимические знания, чтобы очищать воду и облегчать путь. Барбара и Далия следили за состоянием отряда, вовремя давая лекарства от обезвоживания и солнечных ударов. Венти… Венти просто шел, и казалось, что сам ветер помогает им, сбивая жару и указывая дорогу. На второй день в пустыне они наткнулись на остатки лагеря Фатуи — брошенные повозки, мертвых лошадей, ящики с припасами, разбитые и разграбленные. — Они облегчают груз, — сказала Эола. — Бросают всё, что замедляет движение. Значит, они знают, что мы идем по следу. — Или знают, что время на исходе, — добавил Альбедо. — Если Дотторе ждет их в Норд-Крае, они должны успеть к сроку. — Они не успеют, — сказал Дилюк, и в его голосе прозвучала сталь. — Мы их нагоним до границы с Фонтейном. Я обещаю. В эту ночь, сидя у костра, Венти запел. Он пел о свободе, о ветре, который не знает границ, о доме, который ждет. Его голос звучал в тишине пустыни, и звезды, казалось, слушали его, мерцая в ответ. — Откуда ты знаешь столько дорог? — спросила Барбара, когда песня стихла. Венти улыбнулся той своей загадочной улыбкой, которая так часто сбивала с толку. — Я был везде, — сказал он. — Я видел, как рушатся империи и рождаются новые миры. Я видел, как люди теряют надежду и обретают ее вновь. И я знаю, что даже в самой темной ноче, если прислушаться, можно услышать — ветер все еще дует. А значит, есть надежда. Он посмотрел на Дилюка, и в его глазах мелькнуло что-то древнее, мудрое, всезнающее. — Твой брат жив, Дилюк. И он борется. Я чувствую это. Дилюк ничего не ответил, но его рука, сжимающая эфес меча, слегка расслабилась.