Дорога домой: Хроники освобождения

Караван остановился лагерем в небольшом ущелье, готовясь к переходу через границу. Восемь повозок, два десятка солдат, трое офицеров. И в центре, на короткой цепи, прикованный к тяжелой повозке, сидел человек в лохмотьях, с завязанными глазами. Кэйа. Дилюк, наблюдавший за лагерем с вершины скалы, почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Он видел его — исхудавшего, согнутого в три погибели, но живого. Живого. — У них есть маги, — сказала Эола, изучая лагерь. — Я вижу по крайней мере троих. Если мы атакуем открыто, они успеют поднять тревогу и могут… могут убить пленника. — Мы не дадим им этого сделать, — голос Венти был неожиданно твердым. — Я зайду со стороны где дуют ветра. Ветер будет моим союзником. Я создам завесу, которая ослепит их на несколько секунд. Этого должно хватить. — Этого мало, — возразил Альбедо. — Даже нескольких секунд недостаточно, чтобы пересечь расстояние до центра лагеря. — Тогда я пойду первым, — сказал Дилюк. — Я один пробьюсь к нему. Остальные прикрывают. — Это безумие, — прошептала Барбара. — Это единственный способ, — ответил Дилюк, и в его голосе не было сомнений. Они разработали план быстро, интуитивно, словно делали это сотни раз. Венти должен был создать ветреную завесу. Эола и Альбедо — нейтрализовать магов. Далия и Барбара — быть готовыми к оказанию помощи. Колеи — следить за тылом. А Дилюк… Дилюк должен был добраться до Кэйи. — Готовы? — спросил он, сжимая меч. Все кивнули. — Тогда начинаем.

***

Ветер, поднятый Венти, обрушился на лагерь внезапно, сбивая с ног, раздувая палатки, засыпая глаза песком и пылью. Фатуи закричали, хватаясь за оружие, но ничего не видели в этой внезапной буре. Дилюк рванул вперед, его клинок полыхнул алым. Он двигался быстрее, чем когда-либо, не обращая внимания на тех, кто пытался преградить ему путь. Один удар — и первый солдат пал. Второй — и второй последовал за ним. Он не убивал, если можно было обойтись, но сейчас время было дороже жизней врагов. — Кэйа! — закричал он, прорываясь к центру. — Кэйа! Человек у повозки дернулся, повернул голову на звук. Его губы шевельнулись, но слов не было слышно за ветром и криками. Дилюк рубанул цепь, и та распалась, разбрызгивая искры. Кэйа пошатнулся, и Дилюк подхватил его, чувствуя под руками кости, обтянутые кожей. — Я здесь, — сказал он, и голос его сорвался. — Я здесь, брат. Я пришел. В этот момент один из магов Фатуи, сумевший противостоять ветру, направил на них сгусток тьмы. Но Эола оказалась быстрее — ее клинок рассек магию, и маг рухнул, сраженный ее атакой. Альбедо тем временем нейтрализовал второго мага, используя алхимическую формулу, которая превратила его силы в безобидные искры. Колеи и Далия прикрывали тыл, не подпуская солдат к Дилюку и Кэйе. Бой длился недолго. Без магической поддержки и дезориентированные внезапной атакой, солдаты Фатуи быстро сдались. Ризли, появившаяся со своим отрядом в самый разгар схватки, взяла командование на себя. — Все под арест! — приказал он. — По обвинению в незаконном пересечении границы, похищении человека и нарушении суверенитета Мондштадта. Фатуи не сопротивлялись. Они знали, что на территории Фонтейна законы суровы и очень , а спорить с Ризли и Шеврёз — себе дороже.

***

Дилюк опустился на колени, все еще держа Кэйю в руках. Тот был без сознания — сказалось напряжение последних минут. Но он дышал. Дышал. — Снимите повязку, — приказал Дилюк, и Барбара осторожно развязала узлы. Глаза Кэйи были закрыты, лицо — бледным, как мел. Но когда Барбара коснулась его щеки, он вздрогнул и открыл глаза. Один глаз, привычный всем. Но второй — с золотой радужкой и пятиконечной звездой. Он долго смотрел на Дилюка, не веря, что это реальность. Барбара промолчала, а Дилюк провел пальцем по скуле Альбериха. — Ты… пришел, — прошептал он, и голос его был едва слышен. — Я всегда прихожу, идиот, — сказал Дилюк, и в его голосе смешались гнев и облегчение. — Не смей больше так делать. Кэйа слабо улыбнулся. — Обещать не могу. — Заткнись. Кэйа послушно закрыл глаза, и его дыхание стало ровнее. Барбара и Далия тут же принялись за работу, оценивая его состояние, обрабатывая раны, вливая в рот целебные настойки. — Ему нужен покой, — сказала Барбара, закончив осмотр. — И долгое восстановление. Но он выживет. Эти слова стали для всех тем, чего они ждали больше всего — спокойствия.

***

Обратный путь решили сделать по воде. Эмилия и Шарлотта организовали для них баржу, которая могла пройти по каналам Фонтейна до самой границы с Ли Юэ. Это был самый быстрый и безопасный способ — для человека в состоянии Кэйи долгие переходы по суше могли стать смертельными. Кэйю уложили на мягкие тюки в центре баржи, укрыли одеялами. Барбара и Далия дежурили по очереди, следя за его состоянием. Альбедо готовил лекарства, используя травы, собранные в Сумеру, и свои алхимические знания. Эола взяла на себя охрану, а Венти… Венти сидел на носу баржи и играл на лире, и его музыка, казалось, успокаивала даже волны. Дилюк почти не отходил от Кэйи. Он сидел рядом, держал его за руку, вливал в пересохшие губы воду и вино из своей фляги. Он не говорил ничего — слова были не нужны. Его присутствие говорило само за себя. На второй день плавания Кэйа пришел в себя. Он открыл глаза, долго моргал, привыкая к свету, а потом увидел Дилюка. — Ты все еще здесь, — сказал он, и в его голосе прозвучало удивление. — А куда, по-твоему, я денусь? — буркнул Дилюк, но руку не убрал. — Не знаю, — Кэйа попытался улыбнуться. — Может, в таверну. Клиенты ждут. — Клиенты подождут. Кэйа замолчал. Он смотрел на проплывающие мимо берега, на воду, сверкающую на солнце, на небо, такое чистое, такое мирное. — Дилюк, — сказал он наконец. — Я… — Не надо, — перебил Дилюк. — Не сейчас. Сначала поправляйся. Потом будешь говорить свои прочувствованные речи. — А если я хочу сейчас? — А я не хочу слушать, — Дилюк посмотрел на него, и в его глазах было что-то, чего Кэйа не видел много лет. Нежность. — Ты мне должен за вино. Помнишь? Не заплатил в прошлый раз. Кэйа рассмеялся — слабо, хрипло, но искренне. — Я всегда не плачу. — Вот и отработаешь потом. Они замолчали, и в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.

***

Баржа проплыла через каналы Фонтейна, мимо городов и деревень, оставляя за собой сверкающую воду. В долине Чэньюй они пересели на судно поменьше, которое могло пройти по рекам, ведущим к землям Ли Юэ. Здесь их ждала еще одна встреча. На причале, среди торговцев и рыбаков, стоял старый знакомый — Чжун Ли, консультант ритуального бюро «Ваншэн». Он держал в руках сверток с лекарствами и письмо от Джинн. — Я слышал о вашем приключении, — сказал он своим неторопливым, величавым голосом. — И решил передать это. Ваша временный магистр просила сообщить, что в Мондштадте всё спокойно. И что вас ждут. Дилюк взял сверток и письмо. — Спасибо, — сказал он. — Передайте Джинн, что мы скоро будем. — Передам, — кивнул Чжун Ли. Его глаза скользнули по Кэйе, лежащему на носилках, и в них мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Пусть поправляется. Свобода — это то, что стоит защищать. Он развернулся и ушел, растворившись в толпе так же незаметно, как и появился. Венти, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся. — Вечно он такой — таинственный. — Ты сам такой же, — заметил Альбедо. — Я? — Венти притворно возмутился. — Я простой бард. Что может быть проще? — Ты, — сказала Эола, — ничего простого в тебе нет. Венти рассмеялся и заиграл на лире новую мелодию — веселую, задорную, такую, под которую хочется танцевать.