Ран Хайтани. Несовершенная любовь.

Недели, после встречи Рана и матери девушки, были одни из самых сложных. Сколько скандалов, сколько криков и ударов. Синяк, что красовался после последнего душевного разговора Т/и и матери с отцом, всё ещё болел, но она уже не обращала внимания на это. Совсем скоро уедет, забудет это, как самый страшный сон. Сидя на полу около стены, смотрит на свою комнату, что была пуста. На шкаф, в котором были её фото и Рана, но теперь там этого нет, всё лежит в сумку, аккуратно между тетрадями из университета. Одежда складывалась каждый день, постепенно и неспеша, ведь Ран говорил, что у неё есть около месяца на сборы. Времени казалось до невозможности много, но на деле… В последнюю секунду закидывала последние вещи в сумку, пока возле неё летала посуда, разбиваясь о стены кухни. Вздыхая, переводит взгляд на рабочий стол. Там были растения, а теперь пакеты и куча пыли, будто тут никто и не жил все эти года. Свет не казался таким тёплым, а гирлянд не было; не было тех огоньков, что так радовали ночью. Перед глазами показываются призраки прошлого, те, что хотела, чтоб навсегда остались лишь в этом доме, но и были те, что явно перейдут в новый, душа по ночам и заставляя вскакивать от страха. Новый этап в жизни веет свободой, однако девушка помнит кто(курсив) её возлюбленный, и как это может ей обернуться далеко не счастливой стороной монеты. Только вот… Знает, что всё равно будет спокойнее, будет чувствовать любовь, что давно забылась в этих стенах, да и там есть Риндо, который, если что, поговорит с ней по душам. Положив голову на колени, желает и улыбаться, и горько разрыдаться, чтоб голова кружилась, чтоб глаза болели двое суток. Состояние внутри странное, всё мечется, мысли забивают голову одна за другой, а глотку сжимает невидимая рука, не давая сделать глубокий вдох. Это похоже чем-то на паническую атаку, преследующую девицу уже сколько лет, но, благо, лишь похожа, а не она. Прикрыв глаза, слышит шаги возле комнаты. Снова мать. Только не заходит, останавливается, ждёт будто чего-то, а после уходит. Так непривычно всё это… — Вот и закончилось всё… Девушка шёпотом молвит куда-то в пустоту, ведь одна в комнате со своими глупыми мыслями. Последнюю ночь тут лежала и думала, что же ждёт её. Какая жизнь, точнее быть. К какому-то из ответов она не пришла, однако всё сводилось к одному: будет правда сложно. Вздохнув, вновь слышит шаги, другие, не её родителей. Они всё ближе и ближе, возле двери останавливаются, а далее слышится щелчок замка. Т/и не испугалась, ведь знала, кто так мог сделать. — Ну что, мелочь, собралась? – спокойно сказал Ран, подходя к ней ближе и становясь на корточки. – Пошли, Риндо ждёт в машине. Его слова заставили сердце пропустить удар от волнения. Казалось, что это всё плод воображения, а на деле всё осталось, как и было, ничего не изменилось. Только вот это реальность и все страдания, что мучили всю жизнь, закончились. Открыв глаза, она с надеждой и верой смотрит на Рана, подавая руку, дабы встать с холодного пола. Незамедлительно парень прижимает к себе, чуть не падают на спины, но удерживают баланс. Девушка хочет кричать от того, как благодарна, несмотря ни на что. Слышатся крики матери и отца, что между собой в который раз уже выясняют отношения, только в этот раз ссора на тему: «Кто же не уследил за дочерью, что она убежала за каким-то преступником, раздвинула ноги перед ним и вообще кто из неё сделал девушку лёгкого поведения». Не обращая внимания на очередные оскорбления, что были в сторону Т/и, Ран и девушка берут в руки сумки и, даже не оглядываясь и не прощаясь, выходят из логова боли и страха. Выйдя на улицу, девица наконец-то вдохнула полной грудью, будто никогда до этого даже и единого вздоха не делала в своей жизни. Всё явно перевернулось с ног на голову, она даже не ощущала себя собой. Лишь Ран, который шёл рядом и пусть даже молчал, давал понять, что ещё в этом мире, а не где-то в воображении. — Долго вы, – с лёгким упрёком крикнул Риндо из машины. – Церберы мешали выйти? — А тебе, как вижу, ничего не мешает, как всегда ядом прыскаться, Риндо, – таким же тоном ответила девушка.– Так, собака и кошка, ротики прикрыли, – свою лепту внёс Ран, открывая багажник машины и ставя туда последние вещи девушки. – У нас ещё дел полно. Риндо, ты же убрал на кухне после себя? Риндо лишь цокнул, но кивнул головой. Щеки его тут же загорелись красным, а взгляд опустился на ручник, руль, на будь-что, лишь бы девушка не увидела его таким и не начала смеяться. Вроде бы они друзьями стали, но всё равно друг друга подкалывают, как в старые-добрые времена. Хайтани-старший приподнял уголки губ, садясь возле своей мелочи, оставляя пассажирское место возле водителя пустым. Ремни безопасности парни никогда не пристегивали, лишь одна Т/и, боясь за безопасность, нацепляла его, а те с неё смеялись. Положив свою руку на её бедро, чуть сжимает, дабы та поняла, что более не из-за чего трястись. Одобрительно кивнув головой на вопрос младшего брата могут ли они ехать, Ран сел поудобнее, смотря на дорогу через переднее стекло. Девушка же, повернув голову, смотрела как уезжает от своего дома, в котором прожила половину своей жизни, весь подростковый период. На душе было тяжело, комом в горле застряли все слова, все эмоции. Поджав губы, хотела отвлечься на что-то, пыталась даже сконцентрировать внимание на диалоге братьев, что обсуждали всякие бытовые проблемы, однако лишь могла провожать глазами свой родной район. Такой тихий, спокойный, простой спальный, без криков, без громкой музыки... Без всего того, что ждёт её на Роппонги. Глаза начали постепенно закрываться, усталость брала своё, не могла держать их открытыми, а ехать ещё около сорока минут, если не будет пробок. Время такое, что все возвращаются с работ, с учёбы, выучила все час-пики, пока ездила в университет. Голова так и норовила наклониться в сторону, где Ран, но старалась держать её ровно, не подавать виду, что засыпает. Ран, заметив это, подвинулся ближе и, не спросив даже, положил на своё плечо, дабы Т/и смогла хотя бы немного побыть в царстве сна перед ещё одним испытанием. В миг стало тепло, спокойно, что сновидения сами пришли к ней. Мужская рука приятно гладила по растрёпанным волосам, завивая прядь волос на палец. Парень прижимал девушку к себе, не позволяя даже дёрнуться, передумать лежать. Спустя буквально минуту уже слышалось сопение, Ран улыбнулся этому, поцеловав в макушку и тут же посмотрев на Риндо. – Что не так? – Дохуя нежным стал, Ран, не похоже на тебя, – выруливая направо, молвил младший Хайтани. – Это временно, считай, что лишь сегодня, пусть не нервничает. Уже спит... Так вот, что там нового? Какого черта тебя вызвали, а меня не оповестили? – снова его вид стал грознее самой тёмной тучи в шторм. – Кисаки хотел видеть меня. Нихуя из себя не стоит, но Изана сказал, чтоб я и его слушался, его приказы. В итоге, ха-ха, приказал мне и Ханме, хотя лучше сказать пидорасу, пойти на вражескую, избить всех, да и привести их лидера для информации про Тосву, – когда они стали на светофоре, Риндо снял очки и вытер переносицу от пота. – Чем она так их интересует? Знаешь, Ран? – Снова эта Токийская Свастика... В душе не чаю, Изана бредит ею буквально. Что ещё Тетта тебе сказал? – прикрыв уши девушки, которая спала, старший посмотрел в глаза брата через зеркало. – Что, Риндо? Младший прикусил губу, думая, а стоит ли дальше продолжать разговор. Он ведь может привести к большим последствиям, но и молчать не может, хочет всё рассказать Рану, чтоб он знал, что и кто стоит за всем, что будет происходить. Вздохнув, он всё же признается: – Потому что ты стал слишком мягким, поэтому позвали меня, мол, не ослеплён любовью ненужной. – Кисаки так сказал? – спокойно спросил Ран. – Да, Изана тут ни причём, – выдохнув, Риндо нажал педаль газа. Недовольно клацнув языком, Ран явно уже был не в духе, готов сесть за руль, развернуть машину и поехать на базу Поднебесья, дабы выбить дурь из Кисаки, но девушка, что так мирно и сладко спит на его плече, не давала этого сделать. Нужно ли напоминать, что Ран терпеть не может Кисаки и Ханму или всё и так понятно? Хайтани-старший не отводит взгляда от брата, который чуть ли не вжался в руль. Мало того, что может полиция остановить и выписать штраф, на кой чхали, так ещё и брат смотрит так, будто младший совершил преступление, сравнимое с предательством. Ран понимал, что его вины тут не было от слова совсем, он должен был послушаться Тетту, однако всё равно внутри что-то кричало, мол, тебя променяли на другого, Ранчик. Сжав кулак, сделал глубокий вдох и выдох. В это же время девушка, казалось, видела сладкие сны, удобно уместившись на плече долговязого, однако через сон слышала всю беседу парней. Отрывками, но многое всё же услышала, что, скорее всего, не должна. Лежит всё ещё с закрытыми глазами, хотя проснулась ещё на моменте, когда Риндо объяснял почему так поступили с Раном, но не осмеливалась открывать их, мало ли что будет. Не хотела Хайтани-старшего больше злить. – Оно меня порядком подз... Надоело, – вспомнив, что проспорил Рану пару дней без мата, наконец-то начал выполнять своё задание, Риндо вызвал лишь смех из уст брата. – Что будем делать? Их надо выгонять, иначе накроется всё медным тазом. Всё будущее Поднебесья. Наше будущее. – Поднебесье - не наше будущее, Рин, мы сами свое будущее, просто Изана вовремя подсуетился тогда, – признался Ран, глянув боковым зрением на девушку, заметив, что та не спит явно. – Мелочь, вставай, скоро приедем, всё равно не спишь, – он понял, что она услышала большую часть, однако верил ей, что не расскажет никому ни слова. – В полудрёме каком-то, прости, – ровно сев, протёрла руками глаза, сделав вид, что только-только проснулась. Их встречают яркие огни, в которых привыкли жить братья, громкая музыка из баров, ведь время походило на тусовочное. Хайтани тут же оживились, это место явно их, иначе уже не могут представить свою жизнь без этой атмосферы. Риндо выруливает на оживленную улицу, несётся сквозь толпы, что у девушки глаза округлились, а у парней только смех. Сколько знает их – всё равно не привыкла к такому образу жизни, но придётся влиться в это, раз переехала к ним. В обитель громкой музыки по ночам от Риндо, пением из душа от Рана и днём крики работников, которые убираются после вечеринок. Идеальное место для прилежного студента, чтоб высыпаться и учиться. Благо, хоть до университета будет ей ехать ближе, да и не на метро, а сам Ран Хайтани временами будет подвозить, хоть ещё какие-то плюсы. – Да твою же мать, снова заняли наше место, – рявкнул Риндо. – Чуть-чуть пройдешься, королева туалетов? – вспоминая один из новых годов, что они отмечали, младший Хайтани решил подколоть. – Ну раз кучер не может встать у входа, подождать, пока его брат выставит сумки и потом припарковаться... Так уж и быть, – девушка знала, что это шутки и не обижалась уже давно. – Спасибо, Рин, что помог, – искренне сказала она. На лице Рина появилась лёгкая улыбка, ему приятно, что его поблагодарили, ведь редко кто это делает. Ран, когда машина встала на место, тут же открыл двери, не сказав и слова, казалось, что он задумался, либо же увидел что-то, что не хотел. Девушка ещё перекинулась парой фраз с братом возлюбленного и последовала за самим ним. Его настроение резко изменилось, не в лучшую сторону, что даже сам Риндо шёл тихо и лишний раз не говорил что-либо, ведь понимал, что происходит. Девушка же не могла понять в чём дело, может что-то не то молвила, может зря притворилась спящей, может вообще в ней вина... С комом в горле она заходила в подъезд, после в лифт, а далее в прихожую квартиры. Пахло мужчинами, как бы не было странно. Парфюмы Риндо и Рана смешались в один, дополняя друг друга. Всё чисто, аж не по себе, приятно пахнет, приглушённый свет. Сразу видно, что это квартира Хайтани, никак иначе. Сразу же девушка почувствовала себя спокойно, в какой-то степени уже дома, ведь частым гостем бывала тут, а теперь пришло время пожить неопределенный промежуток времени. Понимала, что это не навсегда, но сейчас плевать, ведь переживания уходят на второй план, а на первый приходит азарт. Хочется быстрее разложить вещи, сходить в душ и лечь спать, забывая этот день. – Где моя комната, ты знаешь, мелочь, можешь взять мою футболку и в душ сбегать, – поставив сумку в коридоре, Ран берет пачку сигарет с тумбочки и быстрым шагом направляется на балкон, попутно что-то шепнув Риндо. – Я скоро приду, моя переживалка, – пытался он так сменить атмосферу, что становилась напряжённой. Девушка послушно прошла в его обитель. Темно, даже слишком. Включив свет, того будто было недостаточно для любительницы видеть абсолютно всё, когда занимается чем-либо. Холодный приглушенный свет наполнил комнату, что осталась такой же с крайнего раза, как она тут была. Всё то же зеркало, шкаф, с безумно красивыми вещами, мягчайшая кровать, на которой спать – одно удовольствие. Сев на неё, оглядела всё, оценила взглядом куда что можно положить, чтоб не доставлять дискомфорта Рану, и заметила, что в комнате прибавился шкаф, точно такой же, поэтому изначально не поняла этого. Резко встав, что аж голова закружилась, открыла его и увидела, что он пуст. Явно предназначен для неё, а значит, что не нужно будет ломать голову, что и куда класть. Выдохнув, уже не села на кровать, а легла спиной и прикрыла глаза. Осталось закурить ещё для полного расслабления, но сигареты где-то валяются в сумке, в коридоре. — Блядство… - сделала вердикт девушка. – В какую задницу в этот раз занесёт, вот просто интересно… Такие монологи частые у неё, ведь всегда была в своей комнате одна и вошло в привычку это. Почесав затылок и втянув сквозь зубы воздух, услышала стуки, казалось бы, во входную дверь, но не стала вставать и идти проверять, пусть кто-то из Хайтани сделает это, они же хозяева, а то вдруг случайно коллекторам откроет, а там и новая жизнь закончится на пороге, не начавшись. Стук не прекращался, кто-то явно был чертовски настырным, до невозможности. Цокнув, что никто из братьев не идёт открывать, лениво встаёт с кровати, но тут же стук исчезает, но слышится голос Риндо, что зовёт Рана, и чей-то ещё, знакомый. Встав возле двери в комнату, даже не дышала, пытаясь выслушать беседу. Некрасиво подслушивать, но тон младшего Хайтани не был особо радостным, может быть, случилось авось что. Если ещё вспомнить его сообщение накануне её переезда в этот дом. Неприятные мурашки бегают по коже, создавая лёгкую дрожь, не хватало лишь холодка по спине. Риндо становился напряженнее, кулаки сжаты, а взгляд не сулит чего-либо хорошего, венки на висках стали чётче, что его собеседник лишь явно улыбается. Жаль, что младший Хайтани не замечает этого, нет, просто не видит. Слышатся другие шаги, не особо громкие, но ступает человек тяжело, уставше. Никто другой, кроме Рана, не мог подойти к Рину, поэтому девушка решила, что братья вместе и всё точно будет хорошо. Ран положил ладонь на плечо брата и сжал, давая так понять, чтоб тот был наготове, однако оставался спокойным. Младший лишь сделал шаг назад, пропуская старшего к неожиданному гостю, которого не ждали в этот день, в этот час, в этот минуту, никогда без приглашения. Временами они друзья, временами заклятые враги, что готовы друг другу перегрызть глотки. Поправив волосы, Хайтани-старший улыбнулся, будто даже рад видеть Санзу на пороге своей квартиры, будто он – желанный гость. Харучиё в свою очередь без разрешения делает шаг в обитель, на что Риндо сразу же дёргается, дабы выпроводить его, но брат не позволяет. Рин не понимает чего ждёт, чего хочет добиться этим, ведь знал, что если Т/и в доме, то может что-то быть. Санзу просто так не приходит, ещё и не в форме. Пригласив того внутрь, Ран головой кивает в сторону своей комнаты, Риндо налету схватывает мысль брата и идёт за ними, останавливаясь в проходе между кухней и остальными комнатами, если это так вообще можно назвать. Воздух будто становится тяжелее, ведь дышать становится сложнее с каждым вдохом. Санзу явно не пришёл посплетничать, попить чаю или посмотреть вместе сериал, этот парень приходит в этот дом лишь тогда, когда что-то хочет от братьев. Ран и Харучиё садятся за барную стойку, старший тянется за коньяком, ведь, как хозяин дома, гостю нужно налить, расслабить, раз уж пришёл. — Сколько? – достав стакан, Хайтани начинает наливать янтарный напиток. – Разбавить или просто лёд? — Достаточно, и лёд, — потянувшись к маске, Санзу снимает её, оголяя свои шрамы. – Ну и ну, Ран, ты бы был аккуратнее, — резко говорит он. — Ты о чём, Санзу? – встав, Ран быстро доходит до морозильной камеры и достаёт готовый лёд для таких случаев и, возвращаясь, кидает его в стакан Харучиё. – Где мне стоит быть аккуратнее? Замечая то, как Ран голыми руками касается льда, а после кидает тот в его стакан, Санзу морщится, его чистоплотность не позволит ему пить такое, но сделать вид придётся, ради приличия. Взяв в руки стекло, бережно помешивает напиток, смотря как тот оседает на стенки, а лёд приятно стучит по ним. Улыбка, что похожа на безумную, не сходит с лица, а малахитовые глаза смотрят в аметистовые. — Ран, я про неё. Девчонку к себе домой, когда ты сам скоро сваливаешь в другой город на пару дней, а на Роппонги обещают набег, как и на твою квартиру в этот момент… М-м-м, как по мне, не самая хорошая твоя идея, — будто отпивая алкоголь, начинает подташнивать, лишь представив, что Ран не мыл руки. Хару прикрыл глаза и выдохнул, вновь обращаясь к старшему: — Тебе повезло, что я это заметил, но и не повезло, что и Кисаки тоже. Помнится мне… Ран не дал ему договорить, как тут же вскакивает, выругавшись. Девушка всё слышит, ведь кухня находится буквально за стенкой комнаты возлюбленного. Её глаза округлились до размер самых больших монет Японии, ведь мало того, что пришёл Харучиё Санзу, так ещё и говорит о Кисаки. О нём мало знала, по большей части только то, что Ханма его собачка и ему всегда стыдно за него, вспоминая сцену в баре, когда тот стащил кальян. Вслушиваясь дальше, застывает на месте. — Какого хрена?! – выкрикивает Ран. — Тише-тише, малышка услышит. К чему я… Помнится мне, что ты его ненавидишь, так ведь? Так. У меня есть предложение для тебя, Хайтани, — отодвигая стакан в сторону, кладёт голову на свою руку, скучающе смотря на весь спектакль. – Тебе нужно знать, что хочет делать Тетта, ибо ты говорил, что он что-то метит на нашего короля, а мне нужна полная свобода действий. Понимаешь? Как один из короля ты можешь меня повысить чуть и я смогу делать то, что мне нужно. В том числе защитить Изану в случае чего. Ран не может поверить своим ушам. Харучиё никогда не называл Изану королём, казалось, презирал его и все его действия, что бы ни было. Вновь сев за высокий стул, долговязый погряз в своих мыслях. Взвешивает «за» и «против», буквально сверля Санзу взглядом, не доверяя каждому его слову. Однако… Заметил, что тот и правда стал чаще быть в компании Кисаки Тетты, а значит большая вероятность того, что некоторые свои планы очкастый доверил ему, зная, как Санзу легко втирается в доверие других. Он не мог и не хотел рисковать ни братом, ни Изаной, ни своим авторитетом, ни девушкой. Ему необходимы планы Тетты, чтоб защитить всё, что дорого, но не мог позволить Санзу своевольничать, ведь это может повернуться против него. Фыркнув, Ран повернулся к Риндо, а тот сам не знает как лучше будет поступить. Он не король, не ему отдавать приказы, он просто его заместитель. -- Не стоит долго думать. Просто пойми. Кисаки знает, что тут теперь твоя Т/и, а если он узнает, то узнает Изана… Ты ведь не хотел ему сообщать об таком точно, чтоб не было проблем, — ядовито давит улыбку Харучие, — чтоб никто не знал пару месяцев хотя бы. — А не дохера ли ты знаешь? – молвил Риндо, делая шаги ближе к брату и Санзу. — Побольше твоего, Риндочка, — стуча пальцами по столу, съязвил Хару. Ран на такое закатил глаза, а после коснулся переносицы, помассажировав её. Сложно всё получается, любой ответ его будет иметь огромные последствия, несмотря ни на что. Скажет «нет» - родные попадут под угрозу, скажет «да» - попадёт сам под дуло пистолета рано или поздно. Тетта слишком коварен, казалось, что из всех королей лишь Ран и замечал это, ведь всем остальным будто чхать. У него есть возможность узнать много чего, но также и потерять, что он до дрожи в коленях не хочет. Такие решения не принимаются за час, два или три, нужны дни, дабы осмыслить каждое слово, найти подводные камни. Старший Хайтани схватил тот стакан, что вообще предназначался Санзу, и залпом выпил алкоголь. Даже не сморщился, будто выпил обычную воду, просто смочил горло. Глянув на братца, что ждёт решения, увидел в его глазах доверие, спокойствие и поддержку, что бы он не сказал и не принял. Это сейчас и нужно было Рану. Банальное доверие, что исходит от Риндо, который доверяет ему не то, что такие решения, а всю свою жизнь. Санзу это знал, поэтому цокнул лишь на этот театр двух актёров, где вместо слов – взгляды. — Закончили? – вставая, сказал Харучиё. – Рану нужно быстрее принимать решение. Братья понимали это, сам Ран тем более. Он хотел было уже что-то спросить Санзу, но услышали грохот, что явно доносился из комнаты долговязого, будто били по стенке. — Т/и, блять, просил же… — стыдливо прикрыл лицо Риндо, шепча. — Почему я не удивлён, Ран? Про это я и говорю. Сейчас она бьёт по стене, будто забивая гвозди, а в один день так её кто-то головой будет, — похлопав по спине Рана, Хару вновь глянул ему в глаза, будто гипнотизируя. — Через четыре дня я дам тебе ответ, а до этого тебе бы стоило быть тише воды и ниже травы. Неверный шаг и ты… — Да-да, вылетишь из Поднебесья, слышал не один раз уже от тебя это, король, — чёрная маска оказывается на лице, закрывая шрамы на губах. – Только вот кому из нас стоило быть таким… Тебе с твоим секретом в виде девушки, которую Изана всё ещё ненавидит, ведь ты стал мягкотелым, или мне, который знает больше, чем ты думаешь? Разворачиваясь на пятках, Харучиё идёт к порогу, накидывая куртку, которую кинул на пуф, когда только зашёл. Всё происходит быстро, нет, мгновенно. Будто Санзу и не приходил к ним, он – как призрак среди людей. Не зря его называют скрытным, незаметным среди других. Закрывая дверь за гостем, Ран направляется в свою комнату, где ждала его пассия. Как только дверь открывается, Т/и делает вид, что разбирает вещи, однако Ран понимал, что она всё слышала. Подходя к ней ближе, она испытывает лёгкий страх, ведь парень далеко не в лучшем настроении, но он просто садится на пол возле неё, кладя руку ей на бедро и поглаживая. Будто успокаивался так, ибо вид его становился расслабленным с каждой секундой. Задерживая дыхание, девушка смотрит на него и осознает, что её ждёт череда страха, который будет преследовать, как ночной кошмар. Положив свою руку на его, заставляет тем самым посмотреть на себя, в свои глаза. — Если ты откажешь ему, мы с Риндо поймём, это твой выбор, Ран, - положив голову на его крепкое плечо, продолжает держать за руку. – Я всё слышала… Санзу и правда сложно доверять, но ты мне говорил, что ненавидишь Кисаки, вдруг твой шанс это? — Давай не будем об этом, мелочь, замолчи, — с улыбкой сказал он, глядя на её обеспокоенный вид. Ран, как всегда, ненавидел, когда его жалеют, когда смотрят с грустью и болью в глазах. Понимая, что девушка не закроет свой рот и словесный выкид невозможно будет остановить простыми просьбами, буквально впивается в её губы, повалив на пол, наплевав на то, что дверь в комнату открыта. Тёплый ковёр коснулся спины девицы, а руки Рана начали касаться оголенных участков кожи на руках, ногах, ведь она уже успела переодеться в домашние вещи, пока они обсуждали много чего. Видимо, лучшим успокоительным, помимо алкоголя и избиения людей, является её тепло, смех и тихие стоны, что ненароком выходят из её уст, когда так играет с ней. Вот и в этот раз он будто случайно касается груди, одного из самых чувствительных мест у неё, но их прерывают шаги. Девушка тут же поднимается и смеётся, а Ран неохотно поднимается и ложится на кровать. — Двери научись закрывать для начала, охотник, — хихикнула девушка, идя к двери и закрывая её. – Помогай вещи перебирать. — Женщины… — Что сказал? – будто не услышав, переспросила она. — Ничего. Падай рядом, вещи подождут, а сон нет. Живо, я сказал, — на самом деле Ран безумно устал от всего этого и просто хочет спрятаться во сне, чтоб его не трогали и вообще забыли на какое-то время о его существовании. – Не выделывайся, – вздыхая попросил он, хоть и в грубой форме. – Т/и, просто ложись рядом и закрой глаза. Пытался шутить, смеяться, а в голове одно только всё равно: «Что мне делать? Довериться ли?».