Не замечать

      Страна Ветра была чуждой Аквантине. Не привыкшая к постоянным песчаным бурям, она вздрагивала от низкого гула завывающего ветра и шкрябанья песчинок о круглые окна домов. Вид безжизненных барханов вгонял её в уныние, а открытость и эмоциональность местных жителей — смущали. Такое бурное выражение чувств в Нордвуде, несомненно, сравнили бы с невоспитанностью и невежеством. Гуляя по широченным улочкам Сунагакуре, Аквантина скучала по заснеженным лесам и высоченным горам, ледяные вершины которых скрывались в облаках. Она не могла привыкнуть к тому, что даже небо в Стране Ветра, казалось, находилось выше чем в Нордвуде.       Но больше всего Аквантину пугала скрытая сила пустыни, что передалась и её жителям. Именно поэтому — она была в этом уверена — отец решил устроить этот политический брак с лордом Казекаге. Песок сильнее снега. Она впервые узнала это когда только познакомилась с жителями Страны Ветра. Поняла — во время приезда Собаку-но Гаары в Нордвуд на коронацию её отца. Пожив в Сунагакуре Аквантина полностью осознала это. Если песчинка попадёт в оплот снега и льда, сколько бы холод на неё не влиял, она не перестанет быть кусочком горной породы. В отличии от снега, который в пустыне быстро растает. Аквантина боялась потерять себя в этой стране жгучего солнца и ароматных пряностей.       Для неё жизнь в Стране Ветра превратилась в личное внутреннее противостояние заледеневших устоев северян с открытым бытом южан. Каждый прожитый день она относила к личной победе и ничто не могло успокоить укрепившееся в ней чувство инородности. Она была другой. Забавные истории из жизни плебса Сунагакуре, рассказанные приставленными к ней компаньонами из числа достопочтенных леди — в Стране Ветра к ним обращались химе — только подтверждали это. Даже отношение к юмору здесь было другим. Самоирония и естественность шли в разрез тонким и завуалированным шуткам северян. Возможно, не будь она так предана интересам семьи, уже давно бы вернулась в Нордвуд, предложив другие условия сотрудничества между странами. Вот только сейчас она — наследие Конунга. Его глаза и уши во внешней политике; и лишь от неё зависит как именно сложатся отношения между их странами в дальнейшем.       Аквантина не удивилась, когда одним из вечеров Казекаге пригласил её в свою половину особняка. Северное крыло — самое прохладное место в доме. Именно здесь располагались покои правителя, его кабинет и библиотека. Это было единственным местом во всей Сунагакуре куда Аквантине запрещено было заходить без особого сопровождения. Тот факт, что в этот раз охрана не последовала за ней в кабинет правителя, девушка расценила как положительный отзыв на проверку её персоны Главой тайной службы.       — Вам нравиться в Стране Ветра? — Задал провокационный вопрос лорд Казекаге, приглашая Аквантину присесть в одно из удобных кресел в его кабинете. В отличии от кабинета в Резиденции, отличающегося особенным хаосом присущим рабочему процессу, кабинет домашний был идеально убран и лишён ненужных предметов. Просторный и уютный, он передавал образ своего хозяина как человека спокойного и мягкого, ценящего личный комфорт. Это шло в разрез тому, что видела Аквантина перед собой: бушующую песчаную бурю, обжигающую и разрушительную. Она не сомневалась, он вновь оценивал её, смотрел на реакцию и взвешивал её ответ. Девушка была уверена, даже если они заключат брак, настоящими мужем и женой они никогда не будут. Компаньоны? Да. Друзья? Возможно. Семья? Это не про них. Слишком разрушительным был для снега песок и слишком холодный лёд для жаркой пустыни.       — Я постепенно привыкаю к ней. Вам не стоит беспокоиться об этом. — Сдержанный ответ Аквантины и её привычная маска учтиво-дежурной улыбки скрывали за собой её неготовность жертвовать политикой в угоду собственному эгоизму. Перефразируй она его вопрос, он бы звучал: «Готовы ли вы прожить жизнь в пустыне?» Скажи она правду, миссию по объединению двух государств можно было бы считать проваленной. Если полностью солжёт — разозлит пустыню. Оба эти варианта были невыгодны. Её нейтральный ответ красноречиво давал это понять.       — Тогда я могу огласить о нашей помолвке. — Ответ Казекаге лишь подтвердил предполагаемый Аквантиной подтекст его вопроса.       — Вы уже определились с датой? — Участливо спросила Аквантина, через силу делая глоток горячего чая, любезно предложенного ей правителем. Для него это была ещё одна проверка, для неё — искусная пытка. Традиция пить горячий чай, когда и так пытаешься спрятаться от жаркого южного климата, для Аквантины была настоящим издевательством. Несмотря на это она обязана была подчиниться традициям. Особенно, когда сама пустыня, через глаза Песчаного Принца, проверяет её преданность ему.       — На следующей неделе будет бал в честь Дня города. Там соберётся вся знать Страны Ветра, и я не вижу причин затягивать с решением. Особенно, когда вы дали свое согласие. — Бесстрастно ответил Казекаге, который предпочитал «не замечать» состояния своей, уже, невесты. Её жертвенность во благо желаниям своего отца была похвальна и, в то же время, делала предсказуемой. В глубине души Песчаный Принц задавался вопросом: выпьет ли она яд, если ей скажут, что роду Гаръэль выгодна её смерть?

***

      Слухи распространялись гораздо быстрее чем того желал сам правитель Страны Ветра. Не прошло и пары дней с момента их с Аквантиной разговора, как уже каждый сапожник знал о помолвке, а прилетевшие первые письма с поздравлениями от ближайших соседей: Герцогства Огня и Королевства Камня, откровенно настораживали Песчаного Принца столь быстрой реакцией. Кто-то хотел перестраховаться и сделать невозможным даже призрачные попытки отмены обряда. В прочем, это было бы самым невинным оправданием такой спешки. В противном случаи — и чутьё Кадзекаге подсказывало именно это — сплетни можно было использовать против политического соглашения Нордвуда и Сунагакуры. К сожалению для самого правителя, желающих причинить столь очевидное добро было столько, что займись он всерьёз этим вопросом, ему бы пришлось допросить весь Совет Старейшин.       Не для кого не было секретом: его брак с Аквантиной — выгодный для обеих сторон союз. Новый Конунг получает влияние и поддержку, за что напрямую выступает оппозиция. Сам же Гаара — гарантии надёжного военного союзника с севера и ресурсы. То, в чем откровенно нуждается его страна и то, что было главным требованием его сторонников во время подписания этого соглашения на Совете Старейшин. Обе стороны заинтересованны в спешке. Особенно когда есть третья — противники этого брака. Их «идеологические» и популистские причины, что кровь Кадзекаге не может быть смешана с представителями родов отдалённых от Странны Ветра, подымала недовольство у, далёкого от политики, населения Сунагакуре. Это начинало делить страну на два лагеря и именно из-за этого Гаара желал как можно дольше молчать о своём решении со свадьбой. Он не сомневался, спешка заставит противников действовать решительнее.       Эти предположения подтвердились, когда на улицах Сунагакуре заговорили о приставленном к Аквантине учителе дворцового этикета. Этот поступок, несомненно, должен был унизить или, по крайней мере, смутить девушку, выставив её в дурном свете. Вместо этого северянка оставалась невозмутимой и, по своему обыкновению, сдержанной. Такое поведение девушки, как и тот факт, что обучение проходило в родовом поместье Собаку-но, а не в Академии Страны Ветра, настораживали Кадзекаге, заставляя наблюдать за происходящим издали с помощью Третьего Глаза. Его беспокоило, что АНБУ — особое подразделение, заботящееся о безопасности страны и её правителя — не сообщило ему о приходе гостя. Такая «забывчивость» могла быть сигналом к измене. В довершение ко всему, полное недоверие к будущей невесте и ему ничего не останется кроме как быть поглощённым в дворцовые интриги, позабыв о народе Страны Ветра. Такой исход был на руку многим противоправительственным организациям, с которыми он борется с самого момента восхождения на престол Страны Ветра. В любом случае эта ситуация — лучшая возможность узнать на что способны и чужестранка, и противники его власти за его спиной.       — По законам Страны Ветра жена Кадзекаге должна первой дегустировать преподносимую ему еду. — Тем временем, сказанные слова учителя, были встречены Аквантиной откровенным непониманием и растерянностью. Напряжённость девушки усилилась, когда по взмаху высушенной, словно у мумии, руки её учителя, в просторную и светлую гостиную, где они находились, вошли слуги с накрытыми подносами.       — Я считала, что столь опасная обязанность возлагается на специально обученного человека. — Учтивая, сказанная с дружелюбной улыбкой, фраза Аквантины скрывала отчаянную попытку девушки избежать возможного развития событий. Подозрение, что под видом обучения её попытаются убить, хоть и пришло с запозданием, но не переставало крепнуть с каждой секундой. Она слишком расслабилась. Уверенность, что в дом не попасть без ведома Кадзекаге, сделала её уязвимой для многочисленных недоброжелателей. В этот момент неприятный холодок подозрений пробежал по спине Аквантины. Что если он знал?       — Задача верной и преданной жены — защита и поддержка своего мужа. Если у неё есть хоть малейшее подозрение, что еда отравлена — она должна позаботиться чтобы яд не достиг цели. — Жёсткий ответ учителя заставил северянку внутренне содрогнуться. Его намерения были более чем ясны, а его образ разъярённой кобры, придаваемый, развивающейся во время ходьбы, многослойной одеждой и льняной накидкой на голове, идеально сочетался с такими же змеиными повадками. Он загипнотизировал её. Приковал всё внимание к себе, пока слуги, незаметно для неё, расставили на богато оформленном чайном столике, подносы с аппетитно пахнущей едой и бесшумно удалились. Она даже не заметила кто из слуг какой поднос принёс. Непростительная ошибка для человека её статуса и положения.       «Даже в любящей семье стоит пересчитывать ножи в серванте. Кто знает когда один из них окажется в твоей спине?» — Слова сказанные Леди Гаръэль — бабушкой Аквантины — много лет назад, сейчас вспомнились девушке в ярчайших красках. Она была слишком беспечной, думая, что Кадзекаге не выгодна её смерть. Сейчас да. Он может потерять не только власть, но и связи. А потом? Где гарантии, что после свадьбы она, как политическая фигура, не утратить важность в его шахматной партии и он не попытается от неё избавиться? Разве можно заподозрить злой умысел в несчастном случае во время защиты Кадзекаге? Особенно когда это делает любящая жена? Приправив романтикой, даже самое гнусное предательство можно превратить в красивую историю. С другой стороны, предположив, что Кадзекаге не знал об этой ситуации, что уже звучало нереалистично, сложившиеся обстоятельства — идеальный момент чтобы лишить её воли. При помощи алхимических веществ, запрета на продажу которых в Стране Ветра нет, сделать это не составит большого труда. В любом случае, оба эти варианта были бы выгодны верхушке Страны Ветра.       — Учитель Годжи, прежде чем я приступлю к дегустации, я бы хотела кое-что спросить у вас. — Её попытка поиграть в наивную дурочку, типаж которых нравился мужчинам определённого склада характера, скрывала желание узнать мотивы этого человека. Его надменный и снисходительный кивок, был тем сигналом, который сказал Аквантине, что она выбрала правильную наживку на свой крючок. — Как быть, если жена, попробовав первой блюдо, была отравлена? Ведь обязанность любой женщины, которая собирается связать свою судьбу с правителем это — родить ему наследников.       Пока она говорила, её взгляд натолкнулся на небольшой песчаный шарик, похожий на чей-то глаз, выглядывающий из-за плотных штор, отделяющих гостиную от остальной части дома. Третий Глаз Кадзекаге. Она слышала от своих компаньонок-химе об этой способности правителя видеть события не будучи при этом их участником. Для неё это было тем бесспорным аргументом, который развеял едва уловимое сомнения насчёт неосведомлённости правителя ситуацией. Он знает и наблюдает за ней, выискивая слабые места для удара в будущем.       — Да, но это лучше чем, смерть Кадзекаге. — Чуть заметная гипнотическая усмешка на лице Годжи снова приковала взгляд Аквантины. — Оставив мать-чужестранку с наследниками он подвергает их большей опасности. Носители чистой крови Кадзекаге, могут претендовать на престол Страны Ветра первыми, а это, несомненно, приведёт к междоусобным войнам и страна погрязнет в войнах.       Та уверенность с которой отвечал Годжи, и скрытая в его голосе угроза, говорили Аквантине, что он один из тех, кто печётся о чистоте крови наследников Кадзекаге. Возможно ли, что и сам правитель беспокоиться из-за этого? В любом случае, сейчас у неё нет выбора. Она должна «не замечать» угрозы.       Дегустация проходила в гробовой тишине, и, казалось, была похожа на хождение канатоходца над раскалёнными потоками лавы. Любое неверное движение и акробат лишиться жизни. Аквантине пришлось вспомнить все пройденные уроки магии и знахарства, чтобы, буквально по крупицам, разобрать запах и вкус блюд в поисках яда или же «Сиропа забвения». И хотя она понимала, что вероятность её отравления, в нынешних обстоятельствах, мала, её интуиция говорила, что впустив Годжи в особняк, она уже проиграла. Ответ на вопрос чего именно он добивался, пришёл в тот момент, когда Аквантина приступила к последнему блюду. Уже по одному лишь запаху она поняла, что во время его готовки повара не пожалели ни приправ, ни перца. Этого было вполне достаточно чтобы глаза Аквантины заслезились. Мимолётный взгляд на Годжи, и у неё не осталось сомнений: он знал о её аллергии на острое.       Боль была невыносимой, а последующая получасовая игра в «скрой симптомы», которую ей пришлось разыгрывать лишь бы скрыть от Годжи, что его осведомитель был прав — непростительно дилетантской. Для поддержания своей невозмутимости и сдержанности Аквантине пришлось со всех сил сжимать руки от чего ногти впивались в кожу даже сквозь ткань летних перчаток, что, несомненно, заметил её «учитель». Окажись она в другой ситуации, то даже не притронулась бы к еде в его присутствии, но сегодня у неё не было выбора. Аквантина не сомневалась, отказ от «обучения» стоил бы ей возвратом в Нордвуд и пересмотром соглашений. В конечном итоге, за свою преданность политическим интересам, она поплатилась, испытав весь ужас аллергического кашля с приступами удушья.       — Лорд Кадзекаге, достопочтенной химе нужен покой и строгая диета. — Мягкий, но, в то же время, настойчивый мужской голос, был первым, что услышала наследница рода Гаръэль, когда пришла в себя после приступа. Она лежала на кровати в своей комнате, а у двери чуть слышно разговаривали Кадзекаге и незнакомец, пол лица которого скрывала густая белоснежная борода. Его длинная песчаного цвета ряса и белый тюрбан — принятая в Стране Ветра рабочая одежда всех медиков — быстро ответили на не озвученный вопрос девушки: кем он являлся.       — Я сообщу слугам. — Неожиданно жёсткие, контрастирующие со спокойным тоном медика, нотки в голосе Кадзекаге, заставили всё в душе Аквантины содрогнуться. Он был до неприличия зол, заставляя девушку задаваться вопросом: что именно стало причиной этого? Его собственный провал? Или компетентность лекаря?       — Вам повезло. — Его, сказанные ледяным тоном слова, когда они остались одни, вывели девушку из раздумий. Осознание, что промёрзшая до основания пустыня намного страшнее чем её жгучесть пришло так же отчётливо, как и тот факт, что сейчас весь гнев пустыни Песчаный Принц обрушит на неё. Это был первый раз, когда Аквантина осознала всю таившуюся силу правителя Страны Ветра и это знание её ужасало.       — Прошу меня простить, Лорд Кадзекаге. Этого больше не повторится. — Хриплый голос Аквантины, напугал её саму, а колючий, словно иголки кактуса, взгляд правителя весьма красноречиво дал понять, что ей стоит помалкивать. Особенно, когда он не закончил свою речь.       — Не сомневаюсь. Не всегда слуги оказываются в нужное время чтобы успеть помочь. — Жёсткий тон правителя, лишь усилил эффект внутренней дрожи и укрепил уверенность Аквантины в его желании запугать её.       — Слуги? Я думала учитель Годжи позвал на помощь. — Отозвалась она. Аквантина никогда не считала себя трусихой и всегда гордилась этим, но сейчас ей в самом деле было не по себе от сложившейся ситуации. Она и представить себе не могла насколько может быть песок сильнее льда. Он не побоится риска и, если посчитает это нужным, убьёт её в любой момент.       — Мне ничего не говорили о Годжи. — Тем временем, его лаконичный ответ был ещё одним неоспоримым подтверждением того, что всё в этой стране зависит от желаний человека, стоящим сейчас перед Аквантиной. Кадзекаге Страны Ветра уже давно решил для себя её судьбу. — Надеюсь у вас больше нет недугов, которые могут поставить под сомнение способность выполнять ваши прямые обязанности в статусе моей жены?       Как бы Аквантина не была напугана ситуацией, этот ворос встрепенул её. Перефразируй она его, он бы означал: «Есть ли у вас ещё какие-то слабости благодаря которым вас можно было бы убить?» Если она ответит отрицательно — такие «обучающие» уроки, как сегодня, продолжатся, и кто знает чем это закончиться, прежде чем верный способ её «естественной» смерти будет найден. Если раскроется — упростит им задачу, самостоятельно назвав свои слабые места, либо же поспособствует тому, что соглашение будет расторгнуто и её отец лишиться власти на юге. В любых из этих вариантах результат остаётся одинаковым, но лишь в последнем он может быть управляем лично ею.       — Прошу меня простить, но думаю, мне стоит признаться в ещё одном. Я тяжело переношу алкоголь. — Солгать в нынешних обстоятельствах было лучшим из того, что она могла придумать. В любом случае она сможет проконтролировать свое «отравление» в следующий раз.       — Я рад, что узнаю это сейчас, а не во время очередной аллергической атаки. — Едкий комментарий, который бросил правитель перед уходом, оставил в голове наследницы рода Гаръэль достаточно вопросов, чтобы поиски их ответов затянулись на часы. Единственное, в чем она была уверена, в этой стране у неё нет союзников и прежде чем делать свой ход в этой политической шахматной партии ей стоит десятки раз оглядеться прежде чем понять, что ей ничто не угрожает.