Белое золото

На чемпионате России Женя владел всем и всеми. Короткая программа? Да легко! Тулуп-тулуп 4-3, сальхов, аксель? Вообще без проблем! Тренеры видели настрой Жени. Мишин, переживая, как бы подопечный не переусердствовал, строго сказал: «Женя, думай! Рассчитывай свои силы!». После шестиминутной разминки фигуриста настраивала Татьяна Николаевна, Алексей Николаевич отошел к Коляде. — Жень, всё будет хорошо. Последуй совету Алексея Николаевича, не вноси никаких новшеств. Лучше стабильно откатать старое, чем упасть на новом. — Спасибо, Татьяна Николаевна. Я знаю. — Молодец, — она привычно зачесала рукой его чёлку назад и потрепала по плечу. — Я вижу, что ты уверен в себе. Не переусердствуй. Женя кивнул. Больше до старта он ни с кем не говорил, даже Марка сторонился. Хотя, конечно, видел, как он волнуется, как постоянно подходит к Соколовской, к Алиеву, к Самарину. Ему дают советы, его не покидают ни на одну секунду. Женя вспомнил, как утром Марк пожелал ему отличного проката и сказал, что они уничтожат этот мир фигурного катания. Всё ещё усмехаясь, Женя отвернулся и тут же чуть не столкнулся с пробегающим Петей. Они отпрянули друг от друга и синхронно извинились. Петя отвернулся и ушёл в другую сторону. Однако избавиться от картинки с усмешкой Жени избавиться не мог несколько секунд. Слишком самоуверенной усмешкой. Петя и так волнуется чересчур, а тут ещё этот. Осознание ещё одного момента заставило его сжать кулаки: всё поменялось. Теперь Женя выигрывает соревнования, а Петя остаётся внизу. Не надо позволять этому продолжаться! Что он, совсем ни на что не способен? Короткую Петя уже завалил, но вот произвольная — шанс выбиться в тройку. Может, ему повезёт. Петя снова и снова прокручивал свой прокат в голове, глубоко дышал, пытаясь отойти от короткой программы и старался не смотреть ни на кого. Женя периодически наклонял голову и вращал руками. Марк разминал ноги и перекидывался фразами с Соколовской. Женя развел руками для приветствия публики и встал в начальную позу. Долго удерживаться в одном положении он не мог: ему хотелось уже быстрее показать всем, на что он способен. В каждое движение он вкладывал всю свою страсть, энергию и желание. Отточено до идеала, ни одной запинки, неуверенного движения или лишнего взмаха руками. Всё так. Он слишком хотел попасть на Олимпийские игры. 98.03! Женя радостно выдохнул. Да, да! Он может, он ещё всем покажет! «Расслабляться нельзя, завтра произвольная», — тихо говорил Мишин. «Но 98.03!», — радостно закричал Женя в своих мыслях. У Марка 97.77, он совсем рядом. Женя, когда увидел результат друга, искренне улыбнулся. — Я же говорил, что мы лучшие, — сказал Марк, когда они дали друг другу пять при первой же встрече. — Поздравляю! Не расслабляемся, работаем, — засмеялся Женя. Глаза его сияли, руки дрожали, голос казался неестественно высоким. Марк такой же. Женя завороженно смотрел на такое счастливое лицо друга и на то, как он, захлебываясь от переполняющих эмоций, пересказывал впечатления о прокате. Макар, который стоял неподалёку, сам не веря в свой успех, молчал, лишь иногда перешёптывался с Сашей Самариным. — Это мой первый взрослый сезон, — повторял Марк, пытаясь поверить в свой успех. — Нам ещё произвольную катать, — напомнил Женя, опуская друга с небес на землю. — Да на таком кураже откатаем на все двести. Кем надо быть, чтобы при таких обстоятельствах завалить всё? — Бывали случаи. — Не нагнетай, Жень, это не про нас. Как бы Женя потом не отмахивался от этих слов, они заели в голове медленно убивающей пластинкой. «Это не я нагнетал, а Марк», — в сотый раз подумал фигурист, в сотый же раз закрывая глаза и пытаясь уснуть. Как выжить на произвольной? Как не завалить программу? Женя первый. Пока. «Возможно, новый первый номер сборной», — вспомнил он отрывок из каких-то там новостей. Все думают, что он выйдет и выкатает лучше собственных возможностей. А какие у него возможности? Женя схватился руками за голову и вцепился в волосы. Где та уверенность, которая была двенадцать часов назад? Где то чувство превосходства? «Я выйду на лёд и упаду. Подведу всех, все будут против меня. Я никуда не поеду, буду без Марка», — думал Женя против своей воли. Казалось, что даже на чемпионате мира он волновался меньше. И вот кто дергал Марка за язык? Вот если бы он промолчал, Женя сейчас бы спал без всяких дурацких мыслей. Спал бы и видел своё идеальное выступление завтра, а потом на чемпионате Европы, а потом на Олимпиаде, и в конце концов на чемпионате мира. «Марк, Марк, Марк. Всё Марк. И я». Женя понял, что больше не может оставаться в номере: стены будто зажимали его, одеяло стало неподъемным, потолок, казалось, вот-вот упадёт прямо на него. Женя еле-еле вылез из-под одеяла и взял в руки телефон. 01:48. Он открыл чат с Марком и отправил ему злой стикер. «Был в сети час назад». Спит, небось, без задних ног. Пораньше лёг. Женя буквально вылетел из номера в шортах, футболке и шлепанцах. Так, водички налить из кулера. На первом этаже. В коридоре дышалось свободнее. Чем дальше он отходил от номера, тем легче становилось. Пока ехал на лифте смотрел на себя в зеркало и тёр лицо руками, чтобы привести себя в чувства. Двери лифта открылись, Женя отвернулся от зеркала и быстро оглядел холл. Никого, кроме хостес, не было, из звуков — только стук клавиш ноутбуков. Подойдя к кулеру, Женя ещё раз осмотрелся и увидел, что кто-то сидел на кресле в углу холла. Пока вода лилась в стаканчик, фигурист внимательно разглядывал того, кто там сидел. По большим чёрным наушникам под цвет волос и худому телу догадаться было несложно. Петя внезапно поднял голову, и Женя увидел его опустошенное выражение лица. Какой он там после короткой? Шестой, седьмой? А Женя первый. И они, похоже, в одинаковом состоянии. Петя посмотрел на Женю одновременно с тем, как вода перелилась через край стаканчика и попала на руку Жени. Сердце ёкнуло. Пришлось прервать зрительный контакт и обратить внимание на расплескавшуюся воду. И вот почему в самые решающие моменты этот Гуменник всегда близко? Они соперники, но почему-то именно сейчас захотелось подойти и перекинуться хоть парой слов, выплеснуть частичку своего напряжения. Женя знал, что Пете абсолютно всё равно на него, однако, снова посмотрел в сторону кресла. Петя всё так же не отрывал взгляда от Жени. Они оба хотели поговорить, но так и не смогли. Алексею Николаевичу хватило одного беглого взгляда, чтобы точно понять, что случилось с его подопечным и как он сможет прокатать программу. Мишин знал, что сейчас Женю надо хорошо настроить, чтобы он завалил не всё. Он точно упадёт, Алексей Николаевич видел по его глазам, по его мимике ещё до тренировки. Когда Женя вышел на лёд, Мишин убедился в своих предположениях: тройные хорошо, а все четверные на степы или вообще падения. Женя упрямо пытался снова и снова, и наконец скрутил сальхов. Марк нервно поглядывал на Женю. Они ещё не общались. Марк с утра увидел злой стикер в чате и ответил знаком вопроса. Женя не прочитал. И вот сейчас он стоит совсем рядом и слушает наставления Мишина. Взгляд совсем не такой как вчера: одновременно и потерянный, и жёсткий. У Марка, наоборот, всё шло куда лучше вчерашнего: например, четверной сальхов получился аж с первой попытки. — Маркуш, давай напрягись, ты знаешь, всё зависит от тренировки, — говорила Светлана Владимировна, а её подопечный то и дело глядел в сторону другого тренерского штаба. — Да. Щас, — он развернулся и подъехал к Жене. — Жень, ты чего? Ты… бледный. И что за злой стикер? — Всё хорошо, спасибо. Устал просто. Не мог долго уснуть из-за мыслей. Он снова зашёл на четверной тулуп и наконец прыгнул его. Марк облегчённо вздохнул и показал другу большой палец. «Он точно откатает произвольную с его-то характером». На всякий случай Марк оглянулся на чету Мишиных: Татьяна Николаевна кивнула после приземления, Алексей Николаевич сразу же повернулся к ней, и они что-то обсудили. Так, тренера не волнуются, значит, точно всё в порядке. Петя разминал лутц-риттбергер и четверной сальхов. Всё должно быть идеально. Вот только тут Женя. Из-за него как-то… странно. Вчера ещё вышел и увидел его. Воду пролил, забавно так. А ведь так хотелось поговорить с кем-нибудь! В наушниках тогда как раз играл Реквием. Опять. Как тогда, на чемпионате мира. А сейчас они играют в гляделки: то Женя мельком посмотрит, то Петя. Взгляды у них одинаковые, поэтому каждый смотрел будто в зеркало. «Почему так несправедливо?», — спрашивал себя в мыслях Петя, откатав произвольную. Вроде не падал, а как грязно получилось прокатать. Никакая Олимпиада ему не светит, ни черта ему не светит. Только если все оставшиеся фигуристы попадают со всех элементов. Петя никого не хотел видеть. Хотел сорвать коньки, сломать лезвия и заодно изрезать ими костюм. «Спартак» проклятый. А ведь Петя ещё специально ходил на этот балет, чтобы прочувствовать программу, прожить её. Чтобы достойно её показать на Европе, мире, Олимпиаде. Перед выходом на лёд Марк вспомнил всё, что делал раньше. И то, насколько уверенно вчера выходил Женя. Марк выезжал так же, с таким же настроем, и всё пошло как по маслу: почти ни единой ошибки, только небольшие помарки. Марк выложился на все сто и понял: он достоин поехать на Европу. И он поедет. А сейчас прокатается Женя, и они поедут вместе. 186.60. Изнутри Марк задыхался от радости, ему хочется всех обнять и одновременно выбежать на лёд и сделать пять кругов почёта, благодаря публику. Сейчас, только Женя прокатается. И Женя прокатался. Воланд должен был уничтожить всех и триумфально возглавить тройку лучших, а вернулся в ад на первом же прыжке. Женя прекрасно помнил все слова тренера, он знал, что так просто все бросать нельзя. Он снова попытался взлететь, но превратился в бабочку на акселе. Женя понял, что всё пропало. Устрашающий Дьявол еле дожил до конца программы. На оценки смотреть не хотелось. Фигурист сидел в зоне kiss-and-cry, понуро опустив голову. Перед глазами всё расплывалось, он даже не сразу оценки увидел, когда всё же решил узнать их. В голове шумело. Ободряло лишь одно: чета Мишиных, которые сегодня весь день подбадривали его. Хотя, это и удручало: как же он всех подвёл. Он слишком хотел попасть на Олимпийские игры.