Ради мира

— 1 — Скромный зал совета всего за несколько часов был преображен в богато украшенный банкетный зал с ломящимися от изысканных яств и напитков столами. Имперский двор Тан приложил немало усилий, чтобы сохранить лицо перед не слишком желанными гостями, прибывшими в Чанъань, чтобы завершить сделку, обещанную еще предыдущим императором, — заключение договорного брака между принцем степей и принцессой Тан. «Будь у них достаточно воинов, сейчас мы мерились бы силами на поле боя, а не сидели здесь, выслушивая их вежливые и наполовину лживые речи», — отстраненно думал Ашилэ Сун, наследный принц Восточного каганата, с непроницаемым выражением лица восседавший по правую руку своего приемного отца, Великого Хана Яньли. Хотя сражение у реки Вэй три ночи назад с появлением на поле боя императора Тан закончилось не в пользу Ашилэ, чрезвычайно воодушевив танские войска и поколебав уверенность хана в быстрой победе, Яньли сумел извлечь выгоду из открыто высказанного Ли Шимином желания сохранить мир, вовремя вспомнив о так и не реализованном соглашении. Не давая Ли Шимину опомниться и найти причину для отказа, он предложил начать переговоры немедля, в знак доброй воли отведя основные войска Ашилэ подальше от столицы Тан и бесстрашно въехав в Чанъань вместе с посланником Шисинь Сыли в сопровождении лишь двух сотен своих воинов и сотни Соколиного войска, тегином которого был Ашилэ Сун. Сегодня, на второй день переговоров, практически все разногласия между сторонами были устранены, кроме одного — кандидатуры невесты. Яньли хотел бы, чтобы женой сына стала родная дочь императора, Ли Шимин же настаивал на том, что его приемная дочь, двумя годами старше, более пригодна для жизни в степи. Вполне возможно, на роль принцессы срочно нашли девчонку из какого-нибудь обедневшего рода, не избалованную дворцовой роскошью. Тегину было все равно. Интуиция, никогда не обманывавшая его, как и полученные им за последние полгода сведения о новом императоре Тан, — все говорило о том, что стремление Тан к миру, по крайней мере, не было ложью. И, коль скоро сам он тоже предпочитал сражения ради воинской доблести, не затрагивающие жизней и судеб простых мирных жителей, любая женщина не казалась такой уж высокой ценой. Он просто выделит ей большой шатер и забудет о ней, предоставив заботам служанок. Ли Шимин, должно быть, решил, что ничего нет убедительнее наглядного примера. Повинуясь его знаку, стражники отворили двери, пропуская в зал одетую в длинное золотистое платье принцессу, за которой подобострастно следовали четыре служанки. Прикрывая нижнюю часть лица ажурным веером с золотыми блестками, принцесса медленно приблизилась к столу императора, чуть покачивая при ходьбе бедрами. Краем глаза тегин заметил, как заинтересованно подался вперед приемный отец. Переливающаяся при каждом движении ткань платья выгодно оттеняла и подчеркивала невысокую стройную фигурку. — А вот и принцесса Юнхуа, — улыбнулся император, протягивая руку ей навстречу. За его улыбкой скрывалось напряжение, хотя, вероятно, мало кому кроме тегина удалось заметить это, всеобщее внимание в зале было обращено на принцессу. — Подойди, дитя, позволь представить тебе наших гостей. Принцесса послушно подошла ближе, чуть присела в поклоне императору, потом, едва поднимая взгляд и не отводя веер от лица, молча поприветствовала вежливым наклоном головы хана Яньли и тегина. Ашилэ Сун сузил глаза: что-то знакомое промелькнуло в ее быстром взгляде. Не задумываясь о последствиях, он поднялся со своего места, подошел к принцессе и потянул вниз руку, державшую веер. Кто-то ахнул, должно быть, возмущенный такой наглостью, но он не обратил на это внимания. Принцесса без сопротивления опустила веер и подняла на него равнодушный взгляд. Внутренне забавляясь неожиданным поворотом судьбы, тегин изучающе скользил взглядом по милому лицу, которое не мог забыть вот уже полгода.