Ради мира

— 2 — В детстве я часто задавалась вопросом, не был ли мой второй дядя, Ли Шимин, на самом деле моим отцом. Несмотря на то, что дядя постоянно пропадал в военных походах в то время, как мой отец, Наследный Принц, по большей части оставался дома, все значительные события моего детства и взросления были связаны с дядей. Отца я видела редко и чаще всего получала от него выговоры за ненадлежащее поведение. Дядя же учил меня владению мечом и пером, учил управлять лошадьми, разбирал со мной военные стратегии знаменитого генерала Цзина, помогал освоить игру в цуцзюй и из каждого похода обязательно привозил нам с Лэйянь подарки. К тому же ни для кого во дворце не было секретом, как трепетно дядя относился к моей маме, хотя ничего неподобающего они себе не позволяли. Тем страшнее оказался удар, когда в день дворцового переворота я потеряла всю свою семью — отца, пятерых старших братьев и маму — убитыми по распоряжению Ли Шимина. Возможно, я смирилась бы со убийством отца и братьев, — я никогда не была близка с отцом, а братья от других наложниц отца все были намного старше и почти не обращали на меня внимания, — но простить ему хладнокровное убийство мамы (так я решила, увидев его выходящим в тот день из ее покоев, а позже найдя рядом с ее телом всего несколькими днями раньше подаренный дяде кинжал, который я получила в награду за выигрыш в цуцзюй против команды степного рода Ашилэ) не могла. Решив мстить, я сначала попыталась убить его, а когда это не получилось, бежала из дворца, потом из Чанъаня на север в Ючжоу, в надежде поднять верные моему отцу войска и свергнуть Ли Шимина, которого дедушка быстро объявил новым Наследным Принцем. Впрочем, ничего из моей мести не вышло. Зато я узнала цену предательству и бесценность настоящей преданности. К счастью, мне удалось вовремя понять несколько важных вещей. Я отказалась от мести. А позже, когда стараниями Хао Ду, сына военного советника, меня вернули во дворец, узнала правду о том дне, когда умерла мама. Мне было по-прежнему сложно простить его, простить за то, что не смог уберечь маму, позволил ей уйти из жизни, пусть это и было ее добровольным решением. Но ненависть, испепеляющая душу ненависть покинула мое сердце, оставив лишь глубокую скорбь, не утихающую и по сей день. Став императором, дядя официально признал меня, как дочь императрицы, сравняв мое положение во дворце со статусом Лэйянь. Постепенно я снова смогла смотреть в глаза сестры и лучшей подруги, и общаться, пусть и не так легко как раньше, с братом Вэй Шуюем. Невозможно было вернуться к беззаботному прошлому, но хотя бы подобие нормальности снова вошло в мою жизнь. Впрочем, ненадолго. В середине зимы войска степного рода Ашилэ, совершавшие непрекращающиеся набеги на северные пограничные города, вторглись вглубь территории Тан и почти без сопротивления дошли до реки Вэй, последнего рубежа обороны столицы. Потому что войска были измотаны в подавлении многочисленных мятежей и обороне от набегов степных войск. Лишь благодаря присутствию императора на поле боя у реки Вэй удалось поколебать уверенность хана Яньли, внушив ему иллюзию превосходства и уверенности Тан в победе, и тем самым предотвратить развязывание войны, способной привести Тан только к поражению. Однако, ценой мира должен был стать династический брак. Я предложила себя сама. Потому что невозможно было смотреть в заполненные слезами несчастные глаза Лэйянь, едва услышавшей о требовании Ашилэ исполнить данное еще дедушкой обещание и выдать принцессу замуж за приемного сына хана. Потому что невыносимо было видеть посеревшего от надвигающегося горя дядю, вынужденного принести в жертву миру для всех жизнь дочери. Он не посмел требовать такой жертвы от меня, поэтому мне пришлось принять это решение самой, а потом убедить в нем императора. Неизвестно, что думал о замене невесты будущий жених, но хан Яньли отказывался поначалу обсуждать ее, хотя и его наследник был приемным сыном. И тогда, еще раз (далеко не первый!) переспросив, уверена ли я в своем решении, дядя предложил показаться «гостям», чтобы облегчить им принятие замены одной принцессы на другую. Так и получилось, что мне пришлось надеть самое драгоценное из платьев императрицы, в срочном порядке посаженное по фигуре, обвеситься дорогими украшениями, и, вспомнив уроки «безупречного поведения принцессы», сосредоточенно укрощать стремительный шаг, не забывая изящно покачивать бедрами, якобы «смущенно» прикрываться веером, опускать глаза и изысканно приседать, приветствуя жадно глазеющих на меня варваров. Дядя слабо улыбался, представляя меня, но я слишком хорошо знала его, чтобы не заметить сковывающее его напряжение. Наконец прозвучало имя моего будущего мужа. Ашилэ Сун, приемный сын хана Яньли, тегин знаменитого не только в степи, но и за ее пределами Соколиного войска. За предыдущие несколько часов, что я наблюдала за переговорами сквозь скрытое в стене отверстие, он не произнес ни слова и неподвижно сидел по правую руку от хана, опустив взгляд, поэтому мне не удалось рассмотреть его лицо. Теперь же он вдруг поднялся со своего места и подошел ко мне, двигаясь плавно, но со скрытой мощью, словно крадущийся хищник. Я подняла глаза и наткнулась на пронзительный взгляд почти черных глаз. Тегин был красив — притягательной и опасной красотой сильного, уверенного в себе мужчины. Холодное выражение лица могло скрывать все, что угодно, оставалось только надеяться, что он не окажется жестоким мерзавцем. И еще, было что-то знакомое в его лице, будто он уже встречался мне где-то раньше… Ашилэ Сун протянул руку, несильно охватил пальцами запястье руки, в которой я держала веер, и потянул вниз. Я не сомневалась, что он не позволит мне освободить руку, поэтому послушно опустила веер и в ответ на его изучающий взгляд уставилась на него, стараясь не показывать никаких эмоций. Что он надеялся увидеть? Меня настоящую? Не здесь, среди скрытно враждебных, надменных чужаков, втайне упивающихся своим превосходством. — Принцесса нема? — негромко спросил тегин, будто бы всерьез, но с едва уловимой насмешкой в голосе. Я вздрогнула, услышав этот голос, впилась взглядом в его лицо и наконец осознала: скроенное из меха снежного волка и обильно украшенное серебряными пряжками богатое одеяние, заплетенные множеством сложно уложенных тонких кос длинные черные волосы и суровый холодный взгляд изменили его облик почти до неузнаваемости, но все же передо мной стоял Ачжунь, нечаянный знакомец моих вынужденных странствий полугодовой давности! Значит, Ачжунь — это Ашилэ Сун. Неужели он тоже узнал меня? Нет, невозможно, я ведь изображала тогда мужчину… — Принцесса охотно ответит, если тегин соблаговолит пояснить, чего хотел бы услышать, — ответила я, быстро беря себя в руки и скрывая за притворной улыбкой смятение. К моему удивлению, он, как будто удовлетворившись, кивнул и отпустил мою руку. — В следующий раз… — прозвучало то ли угрозой, то ли обещанием. Он вернулся на свое место, а я, слегка озадаченная его странным поведением, заняла место за столом по левую руку от императрицы. Отгородившись веером от чужих взглядов, я с трудом заставляла себя прислушиваться к тому, о чем говорилось вокруг, размышляя о том, как может отразиться на договоре неожиданно всплывшее прошлое знакомство. Если он узнает меня. Время от времени я украдкой бросала взгляд в сторону тегина, но он снова безучастно смотрел перед собой, не участвуя в разговорах и более не поднимая взгляда. — 3 — На следующий день договор был подписан. Мое появление на банкете, как и полагал дядя, убедило хана лучше тысячи слов. Знал бы он, как непросто дался мне этот спектакль под названием «настоящая принцесса»! Но мамины уроки не прошли даром. Я всегда знала, что при соответствующей мотивации могу справиться с чем угодно, особенно, когда речь идет о самом важном: мире для жителей Тан и спасении Лэйянь. То, что тегином Соколиного войска, за которого мне предстояло выйти замуж, оказался мой… друг?.. Ачжунь, стало не очень приятным сюрпризом и могло, конечно, усложнить ситуацию, если бы он узнал в приемной дочери императора юношу из Восточного дворца, которому немного помог полгода назад. Судя по подписанному договору, он ни о чем таком не догадался, но все же следовало поостеречься и лишний раз не попадаться ему на глаза, по крайней мере, до начала брачной церемонии, которая должна была состояться через десять дней. Тем временем виноватый вид дяди, непрестанные слезы Лэйянь, переживавшей, что из-за нее я пошла на такую жертву, страдающая мина брата Шуюя, нескончаемые перешептывания и сочувственные взгляды челяди — все это отравляло и без того не самые счастливые последние дни моего пребывания во дворце, делая их почти невыносимыми. В конце концов я просто сбежала, как раньше, переодевшись в мужские одежды чанъаньского торговца. Путь мой лежал к буддистскому храму на окраине города, где похоронена мама. Прежде чем покинуть Тан, быть может навсегда, я хотела рассказать ей о том, что происходит, и попрощаться. Задумавшись, я свернула с главной улицы в переулок, ведущий в сторону храма, и столкнулась с выходящим из него мужчиной. Мы оба двигались так быстро, что внезапное столкновение отправило бы меня на землю, если бы мужчина не удержал меня за плечо. Не глядя на него, я пробормотала быстрое извинение и хотела уже идти дальше, когда знакомый голос заставил меня застыть на месте: — Шисы?! Или теперь следует называть тебя принцессой Юнхуа? Мое сердце пропустило удар. Он все же меня узнал! Тегин опустил руку, удержавшую меня от падения, и, продолжая сверлить взглядом, с кажущимся безразличием спросил: — Как вышло, что принцесса Юннин оказалась приемной дочерью убийцы своего отца? — Как ты?.. — Ошеломленная, я слишком поздно сообразила, что лучшей стратегией было бы напрочь отрицать, что мы знакомы. Но теперь оставалось только идти вперед. Я постаралась, чтобы мои слова звучали как можно самоувереннее, без следа страха: — Ты уже успел поделиться своим знанием с Великим Ханом? — Что задумал Ли Шимин на самом деле? — отрицательно покачав головой, спросил он. — Тебя принудили к этому браку, чтобы уберечь от него настоящую принцессу? На мгновение я ощутила вспышку подпитываемого страхом гнева. Он был слишком проницательным, Цинь Ачжунь, тегин Ашилэ Сун. Если Великому Хану станет известно о моем прошлом, то или война станет неизбежной, или нежной, беспомощной Лэйянь придется сгинуть в степях. Даже если дядя мог бы, я не собиралась позволить ни того, ни другого. — Я — такая же настоящая принцесса, как и моя сестра. Ты ведь тоже не родной сын хана, — едко выпалила я, переходя в атаку. — Мы с тобой подходим друг другу как нельзя лучше. Он продолжал молча буравить меня взглядом, не реагируя на выпад и, очевидно, ожидая ответа на свои вопросы. Почему-то я была уверена, что он не стал бы удерживать меня, скажи я, что на самом деле не желаю выходить за него. Возможно, даже помог бы сбежать из Чанъаня. Как сделал это в Ючжоу… Но все обстояло совсем не так, и чтобы отвести катастрофу, нужно было в первую очередь убедить его. Я сделала над собой усилие и продолжила более мирно: — Все, чего хочет император, — избежать затяжной и кровопролитной войны. Я желаю того же. Если я и была вынуждена, то только обстоятельствами. Надеюсь, тегин поверит в чистоту намерений императора и не станет осложнять ситуацию. — Почему ты думаешь, что я разделяю желание Ли Шимина сохранить мир? — бесстрастно спросил тегин. Это был хороший вопрос. Я продолжала видеть в нем Ачжуня, а он был тегином Соколиного войска, прославленного своими многочисленными боевыми победами, самым известным военачальником степного каганата. Пришлось подавлять зарождающуюся панику. Я посмотрела прямо ему в глаза и ответила насколько могла искренне: — Слышала, тегин уважаем своими воинами, не проявляет излишней жестокости к поверженному противнику и не притесняет людей в побежденных городах. И еще: ни о каком договоре не было бы и речи без твоего согласия. Или тебя принудили к этому браку? Он неожиданно усмехнулся. Боги, как же красила его эта беззлобная усмешка, смягчая довольно суровые черты лица и зажигая в глазах озорные огоньки! — Зови меня Сун, — миролюбиво предложил он. — Так что заставило тебя покинуть дворец на этот раз, Шисы? Никто не скажет, что я боюсь ответить на вызов. Собрав всю свою гордость, я ответила полушуткой, надеясь, что он не станет настаивать на серьезном ответе: — Меня зовут Чангэ, и мне нравится мое имя. Во дворце стало скучно после того, как мой будущий муж тайком сбежал в город. Что делаешь здесь ты, Сун? — Решил получше познакомиться с Чанъанем и жизнью его обитателей. В конце концов, моя будущая жена — из Тан, — ответил он мне в тон, не совсем искренне, однако и без угрозы. — Я могу показать тебе самые интересные места, Сун, — на пробу предложила я, размышляя о том, как бы незаметно вызнать, что за тайные дела у него в Чанъане. — Если ты действительно заинтересован… — Кто бы смог отказаться от такого предложения?.. Чангэ… — Тегин прокатил на языке мое имя, будто распробуя. Лицо его, лишенное холодной настороженности, ожило; мне показалось, что ситуация забавляет его. — Что ж, веди, я последую за тобой.