Ради мира

— 50 — Он обещал, что не будет лгать ей. Но все же не стоило произносить те слова. Сун понял это, когда Чангэ с ужасом отшатнулась от протянутой руки, совсем недавно ласкавшей ее. Когда отказалась продолжать разговор, отчужденно попросив дать ей время. Ее не пугали сражения и вид льющейся крови. Там, возле буддийского храма, где покоилась ее мать, Чангэ спокойно наблюдала, как он убивает, и даже готова была помочь. Принцесса представляла себе, что такое война, хоть и не видела собственными глазами. Она наверняка слышала и о том, что происходило в захваченных Ашилэ городах, знала, насколько безжалостными могли быть воины степей. Но по какой-то неизвестной ему причине, кажется, до сих пор не задумывалась о том, что Сун даже не просто был одним из них, а возглавлял их. Пусть в нем не было излишней кровожадности и бессмысленной жестокости, но и проявлять милосердие к поверженным врагам было не в привычках тегина. С этим ничего нельзя было поделать. Не исключая возможности того, что Чангэ может всерьез отстраниться от него, Сун все же надеялся, что ее острая реакция была спровоцирована в первую очередь сообщением о покушениях на наследных принца и принцессу, и что они смогут спокойно поговорить и разобраться во всем позже, когда первый шок пройдет. Слава богам, Чангэ справилась со своими сомнениями довольно быстро и сама пришла к нему. Она ждала его возвращения из Главного Шатра так долго, что успела крепко уснуть, сидя за столом в его шатре. Но только когда она обняла его за шею, пока он нес ее в ее шатер, согретый расставленными в нем жаровнями, и, прижавшись теснее, умиротворенно пробормотала: «Ты вернулся», Сун наконец почувствовал, как медленно отпускает напряжение, таившееся внутри с того самого момента, как Му Цзинь передал ему послание для принцессы. … Он помог ей избавиться от верхней одежды, разделся сам и лег рядом, накрывая их обоих покрывалом и не спеша вновь прикасаться к Чангэ. Окончательно проснувшись, принцесса смотрела на него чуть неуверенно и выжидающе. Ей явно хотелось поговорить, но, понимая, как могло быть истолковано ее приглашение остаться, она, похоже, ждала от него первого шага. — Оставим разговоры до утра, или поговорим сейчас? — серьезно спросил Сун. — Скажи мне, чего ты хочешь, принцесса. — Му Цзинь сказал, что ты поехал в Главный Шатер, — поколебавшись мгновение, сказала она. — Хан… он ведь не замешан в этом? — Не спросишь, не замешан ли в этом я? — тихо спросил Сун, глядя ей в глаза. Чангэ покачала головой, не отводя взгляда. — Насколько ты веришь мне, Чангэ? — Я знаю, что ты не станешь лгать, — уверенно ответила принцесса. — Можешь рассказать, зачем ты туда ездил? — Хорошо… Он рассказал ей о предположениях, возникших у него, пока она читала ему письмо Вэй Шуюя, о подозрениях отца, уже не в первый раз обращенных в сторону клана Тэлэ. О последовавшем долгом обсуждении и принятом решении, которое должно было вскоре разлучить их на неопределенное время. Глаза принцессы увлажнились, но она понимала необходимость и держалась стойко, так и не пролив слез. Только прильнула ближе, позволила Суну держать ее в объятиях и молча слушала, согласно кивнув на его обещание: «Все будет хорошо. Я вернусь». А когда все слова были сказаны, с призывным взглядом потянулась к нему поцелуем, позволяя страсти унести их прочь от тревог, переживаний и разочарований к сияющим вершинам чувственной любви. — 51 — Несколько дней спустя, когда отшумело обещанное Суном своим воинам роскошное празднование в честь их с Чангэ брачного союза, тегин с конницей Соколиного войска направился на запад, впервые за все время объединившись с Волчьим войском. На предложение Суна объединить их войска шад согласился не раздумывая, ему не терпелось вырваться из Главного Шатра. Он был мрачен и даже не пытался задираться, как обычно: Сун знал, что Шээр говорил с матерью после возвращения, и, видимо, катунь не стала скрывать от сына своих намерений. Они едва не опоздали. Земли клана Тэлэ гудели сражениями между отрядами воинов, принадлежавшими предательскому главе клана и его пособникам, и сравнительно немногими воинами оставшихся верными Великому Хану семей. А у подножия пограничного перевала в ожидании развязки стояли тысячи воинов Западного каганата, готовые ринуться на земли Ашилэ, как только им будет расчищен путь. Неожиданное появление двух прославленных войск Восточного каганата смешало как планы Шэгуй-хана по захвату территорий Ашилэ, так и главы Тэлэ, предательством рассчитывавшего достигнуть возвышения в Западном каганате. Но ни тот, ни другой не желали сдаваться. Сражения продолжались еще больше двух лун, то затихая, то разворачиваясь с новой силой, когда Шэгуй-хан, не расстающийся с мыслью захватить Восточный каганат в свои руки, вновь отдавал войскам приказ атаковать. И только после окончательного уничтожения предательских войск Тэлэ, убедившись в неисчерпаемой мощи войск Ашилэ, потерпевшие серьезные потери войска Западного каганата отступили, так и не продвинувшись на землях Ашилэ дальше десятка ли. Сун мог наконец вернуться к своей принцессе, дожидавшейся его с волнительным известием. Ему предстояло в скором времени стать отцом, быть официально объявленным наследником Великого Хана и постепенно перенимать на себя управление каганатом. Хотя последнее могло подождать, ведь отец был еще не стар и полон сил. Полученные с письмом Вэй Шуюя сведения, преднамеренно или нет, помогли отвести от степи большую опасность. Впереди их ждали мирные дни. И Суну было довольно уже того, что Чангэ рядом. ... От автора: Собственно, история на этом не заканчивается, потому что впереди у Чангэ и Суна еще многие годы счастливой совместной жизни... Но оставим продолжение фантазии читателя. Последняя глава - что-то вроде небольшого эпилога. ... — 52 — Время необратимо, остановить его бурный поток невозможно… Сидя на сложенных в подобие длинной скамьи бревнах, я с интересом наблюдала, как мой старший сын терпеливо учит стрелять Айсул, восьмилетнюю дочку Мими, с которой он дружил и так совершенно по-взрослому опекал, что мы с Мими уже полушутливо строили планы на их совместное будущее. — Отставь ногу немного назад, — сосредоточенно командовал Сурэн. — Расправь плечи. Да, так. Подними лук выше. И не смотри на стрелу, смотри туда, куда хочешь попасть. Давай, отпускай. Стрела пропела в воздухе и, ткнувшись в нижний край нарисованного в середине деревянного щита красного круга, бессильно упала на землю. Кто-то из стайки мальчишек, наблюдавших за происходящим со стороны, насмешливо засвистел. — Эй, Сурэн, кончай с ней возиться, — выкрикнул самый рослый из них, Мугай, вечный соперник Сурэна. — Стрельба из лука — не женское дело. Девчонки слишком слабые для этого. Лучше померься силами со мной. — Нечего бахвалиться, Мугай, — вступился за подругу брата десятилетний Гучжэн. — Сам-то ты сколько раз мимо щита стрелял, пока в цель попадать научился?! Подожди, Айсул еще лучше тебя стрелять будет. Сурэн, старательно подражая невозмутимости отца, на их словесную перепалку не обращал ни малейшего внимания. Протянув насупившейся было Айсул новую стрелу, он серьезно произнес: — Все хорошо. Натяни лук посильнее и целься чуть выше. Он встал позади девочки, поправил положение ее рук, проверил, хорошо ли натянута тетива и, отступив на шаг назад, скомандовал: — Стреляй. Стрела задрожала, вонзившись почти в середину красного круга. Под одобрительные выкрики мальчишек Айсул повернулась к Сурэну с ослепительной улыбкой. — Ты видел, Сурэн, я попала! — восторженно воскликнула она. — Молодец, — он кивнул. — Теперь попробуй сама. Следующие две стрелы также попали в красное, а третья опять отскочила от щита, выпущенная с недостаточной силой. Сурэн забрал лук из рук девочки. — Хватит на сегодня. Он слишком тугой для тебя. Тебе нужен лук полегче. — Нет, — она отрицательно замотала головой. — Тетя Чангэ ведь стреляет из обычного лука. Я тоже смогу, когда привыкну. — Ты можешь тренироваться со мной и Гучжэном. Но если будет слишком тяжело… — Я справлюсь, Сурэн, правда, справлюсь! — с жаром искреннего убеждения перебила его Айсул. — Ладно-ладно, — снисходительно произнес он и потрепал Айсул по голове. Я улыбнулась: это было так похоже на Суна, у которого подобная ласка означала готовность потакать моим, к счастью для нас обоих нечастым, капризам. Собрав стрелы, выпущенные Айсул, Сурэн махнул рукой Мугаю: — Ну, давай посмотрим, кто из нас лучше. Стрелял Сурэн уверенно и быстро, с поразительной точностью раз за разом попадая в центр мишени. Оставалось всего пара месяцев до того, как он войдет в возраст. Я смотрела на сына с гордостью: он был уже готов стать настоящим воином. Из глубины безоблачного неба, залитого сиянием полуденного солнца и недоступного взгляду, до слуха долетел пронзительный крик хищной птицы. — Ана, ты слышишь? — с сияющими радостью глазами Сурэн повернулся ко мне, забыв о наполовину вытащенной из заплечного колчана стреле. — Это Шахин. Отец возвращается. То, что сын распознавал сокола тегина по отголоску крика, все еще удивляло меня, но не верить ему причины не было — Сурэн еще ни разу не ошибался. Появление Шахина означало, что Сун уже находится на пути к дому. Они отсутствовали всю весну и большую часть лета — тегину, с частью Соколиного войска отправившемуся улаживать отношения с уйгурами, незаконно занявшими территории, формально принадлежащие роду Ашилэ, и завершившему нелегкие переговоры выгодным для обеих сторон договором о землепользовании, пришлось задержаться, чтобы сразиться с мергенами, после нескольких лет затишья возобновившими нападения на мирные кочевые семьи, пасущие стада вблизи западной границы каганата. Я не могла пойти в поход вместе с мужем, как несколько раз до этого. И тегину даже не пришлось убеждать меня остаться: надеясь, что это будет девочка, я ждала нашего третьего ребенка, неожиданного после всех этих лет, но не нежеланного. Мне оставалось лишь представлять себе из нерегулярно присылаемых донесений, что происходит за многие ли от стана Соколиного войска, и читать вложенные в них Суном специально для меня полные скрытой нежности короткие записки, которые успокаивали и скрашивали затянувшееся ожидание. Теперь это ожидание почти закончилась, и сердце мое полнилось радостью. Любимый муж обещал быть рядом, когда у нас появится дочь… или еще один сын, если такова будет воля богов… Сун всегда исполнял свои обещания. У него еще оставалось в запасе немного времени…