Story of My Life

Даби развалился на диване, закинул ноги в мягких тапочках, которые подарила ему Шото, на журнальный столик и бесцельно щёлкал пультом, переключая каналы. Успокаивало. Успокаивало монотонное нажатие кнопки "Вперёд" на пульте. Он пятьдесят каналов назад забыл, что он искал вообще. Да уже было как то всё равно, лишь бы каналы не заканчивались. И он не сразу понял, что к нему обратились.  — Эй, братец, есть тысяча йен? В голосе мелкой послышались нотки раздражения и нетерпения. Надо же! А у этого социального оборванца всё-таки есть эмоции. Ещё не всё потеряно. Похоже Шото не так безнадежна, как ему казалось, и этому её хахалю удалось пробудить в ней человеческое. Он ни разу не видел её так называемого молодого человека, но уже мысленно ему пожал руку. Хотя вначале их отношений Тойя ему искренне сочувствовал. Поскольку был в курсе, что сестрица-то ебанутая на голову, и значит, тяжело пацану придётся. А потом посидел и поразмыслил, что все Тодороки ебанутые, причём с рождения, так что пусть эти двое будут вместе. Предстояло как-то отреагировать на заданный вопрос, а то Шедевр сгорала от нетерпения. Какой-то каламбур выходит. Половинчатый такой.  — А что, злобный шпиц совсем свою бабу не обеспечивает? — рассеянно ответил он, подперев подбородок кулаком.  Злобный шпиц? Шото не сразу осознала, что это он про Кацуки. Уморительно. А ведь сходство и правда есть. Псина лаяла, но не кусала. Хотя нет, кусала, но куда братцу знать было не обязательно.  — Я не его баба, и я уже взяла у него, а мне нужно ещё.  Шото сидела рядом на диване по-турецки и выжидательно смотрела на брата. Телефон, что лежал слева от неё, завибрировал дважды.  — Позволь узнать на что ты дань собираешь?  — Позволяю, — снизошла она. — На кружевной топ. — Не знал, что в "Детском мире" продают такие шмотки.  — Остряк, — Шото наигранно закатила глаза. Её телефон снова завибрировал и она, цокнув языком, взяла. Одного взгляда на экран ей хватило, чтобы отключить его и отложить в сторону. — Кто там тебе так яростно написывает? — Тойя повернул голову к сестре. — Твой песик и дня без своей хозяйки прожить не может?  — Хватит Кацуки так называть, — раздраженно ответила она. — И это не он. — А он хоть не кастрированный? — намеренно проигнорировал он слова Шото, продолжил топить за своё, снова уставившись в экран телевизора. — А то, понимаешь, жалко будет, если кто-то до тебя ему бубенцы оттяпал.  — А чего-то ты за его бубенцы переживаешь? — телефон снова завибрировал, но сестрица и бровью не повела. — Моего парня хочешь себе забрать? — Мужская солидарность, наверное. — Немного подумав, он добавил: — А кто пишет тогда? — Папаша. — Серьёзно? И что ему надо? — фыркнул Даби, непроизвольно стиснул в руке пульт. Тот от написка хрустнул. — Он мне уже несколько дней подряд пишет, — раздраженно начала Шото. — Сначала просто писал мол "Ответь" или "Хоть смайлик пришли, что жива-здорова", а теперь перешёл на угрозы и шантаж. Быстро у него деградация произошла. — Эволюционировал, как покемон, из просто козла в ультракозла.  — Знаешь, я когда выхожу из универа, боюсь по сторонам оглядываться. Вдруг он, как хренов чёрт из табакерки, выпрыгнет и за волосы утащит.  — Надеюсь, что твоему Взрывамену силёнок хватит тебя защитить. — Защитить, — тихо повторила она. — Будто я знаю какого это. Всё, чего я хочу – это никогда не вернуться в тот дом. Даби опустил пульт и повернулся к сестре. Та сидела понурив плечи и опустив голову. Он невольно залип. Красотой она определенно пошла в маму: те же прекрасные глаза с длинными ресницами, маленький носик, тонкие губы, светлая кожа. По крайней мере, правой стороной она напоминает ему маму. Тойя протянул левую руку и опустил ей на голову, слегка потрепав цветные пряди и перемешав их между собой.  — Папаня тебя никуда не утащит, я обещаю. В старшем из детей Тодороки неожиданно проснулось нечто новое? Это что, человеческое? Желание защитить беззащитного? Между ними повисло комфортное молчание, что разбавлялось какой-то пустой болтовней с экрана телевизора. Шото подняла на него взгляд, её губы сложились в едва заметную улыбку. Совсем, как у мамы. — Тогда дай денег, — нарушила тишину Шото. Он убрал руку, привстал, неохотно полез в задний карман джинс и достал кошелёк. Но оказалось, что вытащил его вверх дном. Поэтому, когда он его открыл, выпал серебряный блестящий квадратик. Они оба одновременно наклонились, но сестрица среагировала быстрее, папашины рефлексы, чтоб её, и схватила предмет своими тонкими острыми пальцами.  Её разномастные загорелись, а на лице возникла ядовитая ухмылка. Сомнительная связь со злобным шпицем не шла Шедевру на пользу.  — Это причина того, почему у меня до сих пор нет детей, — Даби попытался сгладить неловкость ситуации.  У Шото на лице было написано, как крутятся–вертятся шестерёнки в её черепушке. Она таращилась на презерватив, а затем медленно подняла взгляд. В её глазах читалось "С чего ты это так решил?". — А я-то думала, у тебя нет бейбиков, потому что ты гандон в целом.  — Забавно, — проговорил Даби сквозь стиснутые зубы.  Он раскрыл кошелёк и достал цветную купюру.  — Слышь, Шедевр, — обратился он, протянув деньги. — Пришлёшь мне фотки в этом топе, я их на "Онли фанс" залью–деньжат поднимем? — А потом его словно осенило. — Хотя лучше давай папаше отправим? Вот он охуеет. — Я вообще-то для Кацуки собираюсь купить, чтобы он потом его с меня снял, — воодушевлённо сказала она с лукавой улыбкой, складывая купюру. — Но папашу позлить звучит так заманчиво.