Story of My Life

— Каччан, очнись, Каччан! — истошно вопил Мидория прямо в лицо Бакуго, нависнув над ним. Кацуки потерял сознание после удара об бетонное строение и его ногу по колено придавило плитой. Пока Изуку истерил над ним и пытался разбудить, Шото прикидывала варианты, как выбраться из завала. Ей не хотелось усугубить положение и наречь на свою душу гнев Злобного Шпица. — Каччан!  Бакуго резко распахнул глаза и со своей дури занёс головой по носу Мидории. Тот отшатнулся и прикрыл пострадавший нос ладонью. Это расплата Деку за то, что приблизился к зверю слишком близко. Сейчас только нос пострадал. То ли ещё будет. — Хорош, орать мне в ухо, достал, — практически прошипел он, сузив глаза. Тодороки подошла к ним и протянула руку Бакуго, чтобы помочь подняться и дойти до помощи. — Бакуго, держись за нас с Мидорией, — она чуть наклонилась. — Мы тебя вынесем. — Мне не почём такие жалкие раны, — Кацуки рыкнул и больно ударил по руке Шото. Жалкие раны или нет, но перелом, как минимум, есть. Ему самому никак не подняться. А если упрямства хватит, то уж точно оно будет исчерпано ещё до выхода из завалов. И свалится он как мешок картошки. Злобный мешок картошки.  — Успокойся, — проговорила Тодороки и потерла запястье. Было больно получить по открытой руке наручем костюма Бакуго. — Не нуждаюсь в вашей помощи, — произнёс Кацуки и отвернулся от Шото.  — Каччан, нам некогда тут сидеть, — встрял Деку и сразу же прильнул к нему с сияющими изумрудными глазами. — Давай хватайся. — Не стану! — Каччан!  Кацуки оттолкнул Изуку, что тот не удержав равновесие плюхнулся на задницу, и принял попытку героически подняться. Всё его тело сотрясалось, элементы костюма стучали друг о друга. Тодороки даже с места не двинулись. Только и делала, что наблюдала за очередным представлением будущего героя и грозы-молнии всея Японии, Бакуго Кацуки, который сейчас больше походил на ребёнка, дошедшего в развитии до стадии "Я сам". Откуда Шото это знала, хотя сама была младшей в семье, какая впрочем разница.  — Я сам поднимусь, даже если сдохну, — начинается колхозье утро, мать вашу. — Тот, кому в таких случаях нужна помощь. — Кацуки поднялся на подшатывающиеся ноги. — Героем номер один ни за что не стать. Шото тихо вздохнула и прикрыла глаза. Опять одно и тоже! Опять и снова та же самая речь о становлении величайшим героем. Смени пластинку, Бакуго! Если он здесь помрёт, то легче не станет никому. Тушу его всё равно тащить придётся.  — Да ты на ногах еле стоишь, — заметила Шото. — Просто ноги не слушаются, — огрызнулся он, когда проходил мимо неё. Хотя проходом зрелище сложно было назвать. Пусть будет "ковыляние". Шото повернулась к нему всем телом. Глядя на Кацуки, в её голове зародилась одновременно гениальная и наитупейшая идея из всех возможных. Она поддалась бестолковой мысли, бессознательно вытянула руку и толкнула Бакуго в плечо. Его ноги окончательно подкосились и он с грохотом и кряхтением мопса свалился на бок. Шото улыбнулась уголком рта. Мидория подорвался с места и понесся на первой сверхзвуковой к своей Капусте. — Тодороки, ты что делаешь?  — Двумордая, ты охренела? Столько вопросов ей одной, даже мысли разбегаются. С какого же начать? Прям муки выбора. Пожалуй, она ещё с секунду поглазеет на Кацуки в бетонной пыли. — Что я делаю? — вопрос самой себе. — Ставлю трудности Герою номер один. Теперь ты позволишь нам помочь, Ваше Высочество? Или и дальше комедию ломать будешь? Утомительно, знаешь ли. — Отвалите вы от меня! Пусти! — Не пущу!  Деку всё не унимался. Его не устраивал отказ и поэтому он продолжал настаивать на помощи. Если подумать, то является ли с силой предложенная помощь помощью как таковой? Изуку вцепился в правое предплечье Кацуки и потянул его вверх, чтобы тот встал на ноги. — Я же хочу помочь! Это ведь ты восстановил резервный генератор? — Каччан поджал губы. — Ты сделал это, чтобы остальным было легче… — Чушь! Это чтобы быстрее найти чёртового гражданского, — он снова отвернулся. Теперь Шото стала замечать, что Кацуки так делает, когда смущается. Как очаровательно! — Тогда зачем ты остался до последнего? Ты же хотел помочь Тодороки?  — Я просто не хотел остаться должным ей, — выкрикнул он и с силой вырвал руку.  — Меня ты тоже спас, Каччан. — И меня тоже, — напомнила о своём присутствии Шото. В один момент этой душещипательной речи гг ей показалось, что о ней вовсе забыли. Опять.  Тодороки ощущала, как песок хрустит на зубах. У неё чесалась голова и похоже лямка лифчика спала, а поправить никак, ведь сейчас разворачивался эпичный-кульминационный момент. Восхваление Каччана – важный этап в сюжете. Ещё дико хотелось кушать. Шото задумалась: а какой был день недели? Вроде четверг. А это означало, что когда это эпопея с уговариваем малого дитя закончится, её ожидает не только ужин, но и новая серия "Магической битвы". От одной мысли, что будет новое появление Сукуны, у Шото участилось сердцебиение. Она встряхнула головой, чтобы отогнать фантазии о тысячелетнем мужчине и сосредоточиться на мотивирующей речи Мидории. — Так позволь нам хотя бы разок тебе помочь,  — Деку приложил ладонь к своей груди. — Пожалуйста. — Не позволю. И тут терпение Тодороки показало ей средний палец и сказало ещё: "На этом мои полномочия всё. Дальше давай сама как-нибудь, ибо это уже пиздец". Как же он достал со своими выкрутасами! Эгоистичный ребёнок!  Как там герои любят в интервью после боя громогласить? Тело двигалось само? Вот и она тоже на тело всё свалит, ну когда за действия будет нужно отвечать. Шото замахнулась правым кулаком и со всей любовью к личному времени заехала в челюсть Кацуки. Тот от неожиданного удара свалился снова.  — Тодороки! — вскрикнул Мидория, округлив и без того огромные глаза. — Зачем ты это сделала? — Затем, что он меня достал, — зашипела Шото от боли в запястье. — Не хочу! Не буду! Красна девица долбанная! — Я же почти его уговорил. — А я его точно уложила, — весьма остроумно заметила она, глядя на Кацуки без сознания; хоть заткнулся наконец. — Чёрт, я сломала ноготь об его лицо.