Story of My Life

— Не смей останавливаться, — задыхаясь от удовольствия приказала Шото. Она вцепилась короткими ногтями в спину Бакуго и обхватила его торс ногами. Кацуки только хмыкнул и накрыл губами чувствительный сосок девушки. Его руки держали её за бёдра. Он ни за что сейчас не остановится, когда разрядка так близко. Буквально в паре движений. Это чувствовалось по напряжению в яйцах. Тодороки всхлипывала и стонала под ним от каждого его толчка. Закатывала глаза, томно дышала и раздвигала ноги шире. Не сдерживала крики и мольбы о большем, пока он покрывал поцелуями каждый участок податливого тела. В Шото его притягивало всё: длинные шелковистые волосы, от которых пахло миндалём, грациозное стройное тело. А ещё – изощренность и проницательность ума, острый язык. Но главное – её глаза, что способны были заглянуть в самые тёмные уголки души. Бакуго не оставляла грызущая мысль в груди. Поганая тревожная мысль о том, что всё фальшивое. Всё ему лишь казалось. Между ними нет ничего, кроме темноты квартиры, ночи и постели. Он обессилено рухнул на бок и сразу же перекатился на спину. Словно марафон за спиной, настолько ему было трудно перевести дыхание. Грудь хаотично двигалась, и он накрыл её своей рукой, чтобы сдержать от возможного разрыва. Пару минут Кацуки тупо смотрел в потолок квартиры Шото. Он не знал, что надеялся увидеть, – смелость, или просто пытался убить время, или придавить тревожные мысли – но это определённо успокаивало. Он моргнул, когда услышал голос Тодороки: — Всё в порядке? — озадаченно спросила она и прикрыла голую грудь руками. Ей не было стыдно за свою наготу, ей всего лишь хотелось, чтобы Кацуки смотрел в глаза при разговоре. — В полном, — ответил он, не отрывая взгляд от потолка. В его голосе прозвучала недосказанность. Шото приподнялась на локтях и перевернулась на бок. Её рыже-белые волосы растрепались и, перемешанные между собой цветные пряди, спрятали шрам вокруг левого глаза. Лицо блестело от пота. Губы были искусаны. Серо-голубые глаза внимательно рассматривали Кацуки. — Я же вижу, тебя что-то беспокоит, — проговорила она. Её дыхание было ещё сбито. — Поделись со мной. Чего же он ещё мог ожидать, когда решил спать с профайлером? Профессия Тодороки видеть людей насквозь, читать их поведение и обезвреживать, как часовые бомбы. — Ты кончила? — на полном серьёзе спросил он. — Кончила ли я? — фыркнула она и убрала волосы с лица. — Ты не ответила на вопрос. — Не можешь понять, когда женщина притворяется? — Я даже не могу понять: хочет ли меня женщина или нет. Тодороки повалилась на спину и провела руками по лицу, убирая капли пота. Секс с Бакуго соразмерен с часом на беговой дорожке. Хотя никакой тренажёр не разгонит сердце до бешенного ритма, не даст почувствовать себя живой, как Кацуки. Ох уж это хрупенькое мужское эго, что женщина обязана холить и лелеять. — Ты же агент ФБР, — засмеялась она и снова повернулась на бок. — Расследуешь сложные дела, видишь, когда преступники тебе лгут. — Это не одно и то же. — Тогда считай меня такой же преступницей. Прочитай меня, агент Бакуго. Кацуки ничего не ответил. Он только смотрел на неё и не мог понять: играет она или нет. Был ли это какой-то там сценарий, или она такая на самом деле. С Шото было сложнее, чем с предыдущими его пассиями. Тодороки вроде была рядом с ним в одной постели, в одной комнате, но в тоже время она где-то совсем далеко. Не дождавшись от него ответа, она продолжила: — Как же ты поймёшь преступников, если не понимаешь свою девушку? У него в груди защемило и он приподнялся на локтях. — А ты моя девушка? — Ты смеёшься надо мной? — Шото поравнялась с ним. — И это не способен понять? — Я уже ничего не понимаю, — раздражённо выдохнул он и сел. — Можешь просто, без ебли мозгов, ответить: да или нет? — Нам что, плетёными браслетами обменяться, чтобы до тебя дошло? — Ты опять это делаешь: не отвечаешь на прямой вопрос, а задаёшь свой. Брось эти штучки из НЛП и будь проще, хоть здесь и сейчас. Он хотел добавить “со мной” в конце, но решил опустить, чтобы окончательно не превратиться в размазню. Но эта неопределённость бесила Кацуки. Его заточенный под рациональность мозг не мог спокойно функции свои выполнять без точного названия их “отношений”. — Бакуго, включи голову и поанализируй хоть немного, — Шото тоже села. — Мы ходим в рестораны и бары, целуемся, обнимаемся и спим вместе чуть ли не каждую ночь. — Что это вообще должно означать? — он повысил голос. — Сама же говорила, что если слишком много анализировать, то можно чокнуться. — Что ты хочешь от меня услышать? — мягко спросила Шото и прильнула к его горячей спине. — Почему ты со мной? — вырвалось у Кацуки. Он пытался всмотреться в свои ноги, чтобы заглушить боль ожидания ответа. — Потому что ты умный, сильный, сексуальный… Это не то, что Кацуки хотел от неё услышать. Он встал с постели, поднял с пола и надел своё бельё, что в порыве страсти снял с себя. — Что не так? — непонимающе спросила Тодороки. — Это ведь правда. — Спасибо большое за правду, — саркастично отозвался Бакуго, оглядываясь в поиске своих штанов. — Уже уходишь? Погоди, ты расстроился из-за меня? — Вот опять! Одни вопросы, но ни одного ответа. Ты долбанный профайлер, так скажи, о чём я думаю? С пару секунд Тодороки старалась сообразить, что происходит и что от неё хочет Кацуки. После классного секса интеллектуальные способности ее покинули. По хмурому выражению лица, тонким губам и складкой между бровей, она поняла, что дело серьёзно. Она взяла с пола простынь, чтобы прикрыться, и подошла к нему. — Послушай, мои социальные навыки на нуле, — начала тараторить Шото, прижимая ткань к груди. Она избегала взгляда Бакуго. — Я ни черта не смыслю в любого рода отношениях между людьми. А профайлер я крутой потому, что мне с пелёнок приходилось прокачивать свою интуицию наблюдая за изменениями выражений лиц и поведения взрослых… — К чему это всё? — Кацуки тряхнул её за плечи. — …Я видимо поторопилась. Ведь все признаки были на лицо. И решила, что всё просто, прям как в сериалах, которые я терпеть не могу… Тодороки продолжала безостановочно говорить и при этом жестикулировала одной рукой, второй придерживала простынь, что норовила упасть. Кацуки переводил взгляд с её лица на её руки. Его собственные мысли разлетелись по комнате. — Ответить мне честно: ты правда не считал нас парой всё это время? — тихо спросила Шото. Она опустила голову. — И я получается всё надумала? У Кацуки не было слов. У него отвисла челюсть и кажется с грохотом упала на пол. Хотелось ударить себя по лицу, чтобы привести в чувства. Как же глупо получилось! Два взрослых человека, но такие идиоты! Приступ истеричного, неуместного смеха вырвался у него. Он прикрыл рот ладонью, но трясущееся плечи выдавали. — Какие же мы с тобой идиоты, — со смешком заключил Бакуго. — Словами через рот у нас с тобой никак, вот и ходили вокруг да около. — Не совсем понимаю, — Шото приподняла бровь. — Так значит мы… — Да, — с долгожданным облегчением произнес он. — Да, мы пара. — Тогда раздевайся и возвращайся в постель, любимый, — простынь упала на пол, оставив Тодороки без ничего.