Жертвы

Кофаку наклоняется ближе, рассматривая задумчивое лицо Мацуно. Прошло ещё три дня после его последнего визита на кладбище. В тот день они наконец-то обменялись номерами телефонов и основное время общались через сообщения. Чифую, её стараниями, отвлекался от того дерьма, что происходило в последнее время. Так, ожидая увидеть, что очередного подчинённого побили, он видел короткие сообщения от Ханаши и, не ясно почему, улыбался. Мацуно смотрит на траву, деревья, прогуливающихся по дорожкам парка людей, а потом... а потом Кофаку протягивает руку и кончиками пальцев легко проводит по его руке. Она делает это настолько нежно, что он невольно оборачивается на неё, ощущая лёгкое электрическое покалывание в месте, где она коснулась его. Странное чувство. Странное, но безумно приятное. - Что произошло? Ханаши убирает руку. Чифую с ужасом понимает, что все это время задерживал дыхание. - Я не рассказываю грустных историй, - передразнивает её парень, набирая в лёгкие прохладного воздуха. Кажется, в этом году снег все-таки будет. Кофаку на эти подшучивания легко бьёт его по колену и выгибает брови, бросая Мацуно тем самым вызов. - Вот так значит, да? Чифую молчит, понимает, что разговор пошел куда-то не туда. На самом деле он хочет всё ей рассказать. Про банду, про Баджи, про то, с чем приходится сталкиваться сейчас, когда до очередной потасовки рукой подать. Кофаку – первый человек, которому Мацуно хочет излить душу. - Наверное... - говорит он, прислоняясь спиной к спинке лавочки. - Я просто не умею рассказывать истории. - Умеешь. Мы все умеем, - заявляет девушка, поднимая ноги на лавку. - Мы каждый день решаем как нам поступить, что сказать и как жить. Это тоже своего рода история. - Это просто жизнь. - История чьей-то жизни это и есть самая настоящая история. Ханаши поймала его, словно светлячка в банку и плотно закрыла её крышкой, и она это знает. - Как получается так, что ты всегда оказываешься права? - жалобно спрашивает блондин, поворачиваясь к ней лицом. - Может, дашь мне небольшую передышку? Ханаши поднимает глаза к небу и толкает парня в бок своим острым локотком. На её щеках проступает лёгкий румянец. - Знаешь, что самое приятное в рассказывании историй? - спрашивает она. Чифую качает головой, не сводя глаз с её порозовевших щёк. Хотел бы он видеть Кофаку такой чаще. - Слушатели, - говорит она. - Без слушателей, мы просто сотрясаем воздух, но если кто-то слушает, значит все это не зря. - А ты утверждаешь, что ты хороший слушатель? - усмехается Мацуно. Ханаши поворачивается к нему, пожимает плечами, как будто это само собой разумеющееся. - Да! И мне было бы интересно послушать твою историю. Конечно, если ты хочешь её рассказать. Мацуно впервые за долгое время кажется, что он может все высказать. - И? С чего именно я должен начать? - выдыхает блондин, пытаясь найти отправную точку. - Начни с начала, - предлагает девушка и тоже откидывается на спинку лавки, так что её плечо касается плеча Мацуно. Парень осторожно косится на неё, словно это не она всё время нарушает личные границы, а он. Чифую молчит, пытаясь понять что именно он должен рассказать её. Кофаку просила начать с начала. Она что, хочет просидеть тут до Рождества следующего года? Столько времени у него нет в запасе, но ведь куда правильнее будет, если он и правда расскажет обо всем. Вот только, вдруг она испугается и прекратит с ним общение? Босодзуку это не шутки. Смерть Баджи тому подтверждение. Но ведь с другой стороны Кофаку пережила нечто похожее, а значит она сможет принять и это. В конце концов, она перестала казаться ему такой уж скромной отличницей ещё тогда, когда они посещали рамённую. - Ладно, - тараторит Кофаку. - Что на счёт середины? Двух третей? На меньшее я не согласна. Чифую смеётся, пытаясь выбрать с чего именно стоит начать. Ханаши на секунду поднимает на него взгляд. Он смеялся искренне и это она посчитала красивым. - Что, если я начну с Баджи? И тут Мацуно рассказывает ей всё. Про то как он помог Кейске с написанием письма, про драку, на которую сам же нарвался, про то каким крутым Баджи показался ему в момент, когда решил помочь ему в ответ. Рассказывает про банду, про традицию делить лапшу напополам, про бездомных кошек, которых любил подкармливать Кейске. Про разговоры на лестничной площадке. Про открытые на ночь окна и домашку, которую Чифую приходилось объяснять ему по нескольку раз. - Я хочу сказать... я восхищался им. Он был настоящим героем, - парень смотрит на опавшие листья сакуры, которые ветер разметал по траве. - Даже, когда все шло через задницу, он был рядом. Мацуно поворачивает голову к брюнетке, она ничего не говорит, внимательно слушает, а её спокойный взгляд успокаивает, как бы говоря, что всё правильно и она все понимает. Где-то на корке сознания отпечатывается мысль о том, что она совсем не удивлена тому, что он заговорил о Свастонах и драках. Ханаши только на секунду поменялась в лице, будто тема для нее была щекотливой, но ничего не сказала. Итак, Чифую рассказывает о том, как Баджи ушел из Свастонов, о Кадзуторе и о том, что произошло в тот роковой день. Каждое слово проплывает перед глазами кусочком воспоминания и складывается в единый пазл. Картинка сама собой предстает перед ним. Баджи, его горячая кровь, алым пятном развивающаяся по одежде и рукам Мацуно, твердый голос Кейске, дуратское "спасибо", улыбка и его тело, обмякшее в руках Чифую. Кофаку крепко сжимает его ладонь в своей, чувствуя, что ему тяжело даются слова. Блондин от этого едва заметно вздрагивает, по коже ползут мурашки. Кровавое видение исчезает и перед глазами снова оказывается парк, желтеющая трава, прохожие и Кофаку, плотно сжимающая свои розовые губы, аккуратно накрашенные перламутровым блеском. - Это наверное очень больно. - Получать по лицу? - усмехается блондин. - Чувствовать себя преданным. Парень меняется в лице. Сглатывает вставший в горле ком и продолжает: - Я никогда не думал, что Баджи предал Свастонов. Они для него – самое большое сокровище. Он сам так сказал, перед тем как... - Никогда не знаешь, что у других в голове, - заключает Кофаку. - Прости, но... Баджи... он поступил как самый настоящий дурак. Что? Она сейчас что, правда сказала это? Дурак? Чифую охватывает досада, на секунду он выпучивает глаза, а потом из его груди вырывается смешок. - Ты не можешь так говорить. Баджи мертв. Мацуно был точно уверен в одном негласном правиле: о мертвых плохо не говорят, если, конечно, речь идёт не о диктаторе или серийном убийце. Кейске не был ни тем, ни другим. - Я хочу сказать, что он мог не решать все в одиночку, - замечает Ханаши, вставая и стряхивая с жёлтой юбки крупицы земли и травинки. - Это не очень умно. Её слова застают парня в расплох. Точно, Чифую и сам так думал, но признавать глупость его поступка совсем не хотел, а Кофаку... она так просто об этом говорит. В конце концов Мацуно сдается: - Мог, но решил сделать все сам. Вполне в его духе. Юноша встаёт, а брюнетка смотрит на него снизу вверх, слегка касается его руки, и от этого места по коже блондина распространяется вибрация, как круги по воде. У неё серьезное выражение лица. - Мне жаль, что ты страдаешь, - говорит она. Будь на месте Ханаши кто-то другой, Чифую бы подумал, что это просто слова вежливости, но с ней он точно знал, что это не так. Кофаку говорит искренне. А сейчас ему нужно услышать именно это. Кофаку не давит на него, не говорит, что ему нужно поправиться, не судит верно он поступал или нет. Она просто позволяет ему чувствовать то, что он чувствует и находится рядом. - Знаешь, сейчас мне гораздо легче. Не так больно, как раньше, - говорит Чифую и удивляется, поняв, что так оно и есть.

***

Затем они гуляют по парку; листья уже пожелтели и начали опадать, неспешно планируя, опускаются к их ногам и шуршат, когда они их задевают. Кофаку достает из сумки красно-белый стакан, наполовину пустой – остатки от недавней вылазки к пруду с утками. Парень зачерпывает горсть и бросает несколько белых шариков в рот. - У тебя есть другие мечты? Не связанные с мечтами Баджи? - спрашивает Ханаши. Они идут по дорожке, и их плечи почти соприкасаются, но никто не придает этому особого значения, словно исчез невидимый, разделяющий из раннее барьер. Мацуно сглатывает и отводит глаза, смотря на пруд, поблескивающий за деревьями. Для себя он уже все решил. - Не знаю. Раньше я хотел стать пилотом, но теперь чувствую, что должен исполнить мечту Кейске, - пожимает плечами парень. - Правда даже не знаю с чего стоит начать. - Чего тебе хочется? - спрашивает Кофаку, приложив пальчик к губам. Чифую ненадолго замирает, засматриваясь, а когда понимает это, то отводит взгляд. - Наверное, прямо сейчас мне хочется жить и постепенно воплощать его мечту. - Тогда тебе стоит попробовать устроиться в зоомагазин, - с жаром отвечает брюнетка. Мацуно её энтузиазм заражает и он улыбается в ответ. Пытается представить как будет выглядеть устроившись на подработку и то, как Ханаши будет заходить к нему посреди смены за кормом для свой маленькой армии уток. Да, она обязательно будет заходить. От одной мысли по коже расползаются приятные мурашки. - На самом деле они не уходят, - говорит вдруг Кофаку, резко останавливаясь. Чифую оборачивается и вновь видит её серьезное лицо. - Мы не можем с ними расстаться. Они все ещё часть нашей жизни. 《Все ещё часть нашей жизни.》 Вот оно – то, чего ему так хотелось после Кровавого Хеллоуина: найти способ жить дальше, не оставляя Баджи в прошлом. Пальцы Мацуно цепляют ладонь Кофаку. Он тут же прячет руки в карманы джинс, когда в голове происходит осознание. Ощущения очень странные, но в то же время приятные. Щеки предательски розовеют и какое-то время они идут в молчании, но оно не неловкое, не нужно мучительно придумывать о чем бы завести разговор, чтобы его заполнить. Вообще-то, это приятно. Чифую так даже спокойнее. - Спасибо, Кофаку, - говорит он, опуская руку в волосы на затылке. Называть девушку по имени, хотя они не так давно знакомы, наверное, странно, но её хотелось назвать именно так. Дорожка делает поворот, растущие по обеим её сторонам высокие дубы тянутся к небу. - За что? Мацуно пожимает плечами, совсем не зная какими словами ему стоит высказать ей свою благодарность. Спасибо... за что? За понимание? За то, что слушала или за то, что с ней так легко общаться? - Мне трудно говорить с людьми не делая вид, что все хорошо, после всего, что произошло. Кофаку кивает. Она понимает, как никто другой. - Как думаешь, ты вернёшься сюда завтра? Чифую задумчиво прикладывает пальцы к подбородку. - Завтра вечером будет собрание, а до этого я буду готовить ужин. - Не знала, что ты умеешь готовить. - Конечно я умею готовить, - отвечает Мацуно, напуская на себя вид оскорбленного достоинства. - Я страстный фанат лапши быстрого приготовления.

***

- Ладно, - говорит мама, хватаясь за ручку продуктовой тележки. - Разделяй и властвуй, - прокрутив в руках список продуктов, она рвет его напополам, отдавая кусочек Чифую. - Встретимся у касс в восемь. Блондин кивает и недоверчиво смотрит то на список, то на тележку. - Ты взяла целую тележку ради упаковки овощей и йогурта? Женщина прожигает сына взглядом. - Возможно, я прихвачу ещё что-нибудь. Посмотрим, куда меня занесет. - "Посмотрим куда меня занесет", - повторяет блондин и качает головой. Все по классике. - Может быть, ветер занесет меня в отдел десертов! - добавляет он, уходя. Ему вслед доносится тихий смех матери. Она давно не смеялась и слышать его было очень приятно. Первым делом Чифую посматривает список и идёт за тофу. Недавно он предложил Кофаку поужинать вместе. Решиться пригласить её к себе домой было трудно, но придумать где можно встретиться с ней за пределами парка без посторонних глаз ещё труднее. Выбор пал на собственную квартиру. План был прост: мама обещала тактично задержаться на работе, поэтому за Чифую оставалось только приготовить удон по маминому секретному рецепту и хорошо провести время с девушкой. Кофаку – первый гость в его доме после Баджи. Нужно было как-то отблагодарить её за поддержку. Именно так Мацуно хотелось думать о своем приглашении. После тофу, Мацуно идёт в сторону мясного отдела и встаёт в очередь за женщиной, покупающей индейку. Ханаши придет к нему на ужин. Он правда позвал её и, подумать только, она согласилась. От этой мысли появлялось некое чувство эйфории, а по ребрам проходит приятная резь. - Чем могу вам помочь? - вытирая руки о полотенце, повторяет вопрос мужчина за прилавком. - Извините. Полкило курицы, и нарежьте потоньше, пожалуйста, - подходя ближе к витрине, отвечает парень. - Понял, - отвечает продавец, натягивая на руки перчатки. Телефон завибрировал в заднем кармане джинс, уведомляя о новом сообщении. Чифую вытаскивает его, тут же раскладывая. До встречи с Ханагаки и парочки из Вальхаллы оставалось два часа. Сегодня они должны были согласиться на работу с Кисаки и обсудить план действий. Настроение упало так же быстро, как и поднялось, раздражение накатило с новой силой. Гораздо сильнее ему хотелось встретиться с Ханаши, чем с этими двумя. Мацуно был более, чем уверен в их скором предательстве, но другого выхода не видел. Сейчас первостепенной задачей было предотвратить убийство Шибы Тайджу, а после – выпнуть Кисаки из банды. Нужно было придумать запасной план. На плечо опустилась мягкая рука. Мацуно вздрогнул. - Прости, я думала, ты слышал как я подошла, - положив руку на плечо сына, говорит женщина. - Да, просто задумался. - Все хорошо? - спрашивает светловолосая, щупая лоб Чифую. В последнее время она стала давать ему больше пространства и возможность самому решать насущные вопросы, но все равно продолжает неожиданно хватать его и допрашивать, при малейшем подозрении на то, что что-то может случиться с ним. - Ага, - говорит Мацуно. Тем временем продавец кладет перед ним пакет мяса, который юноша бросает в тележку. Мама продолжает смотреть на него с насупленными бровями и он вновь принимает попытку успокоить её. - Ничего серьезного. Я просто нервничаю перед завтрашней встречей. Женщина с подозрением оглядывает сына. Отчасти, Чифую не врал. Но только отчасти. Он правда испытывал лёгкое волнение за завтрашний вечер, но куда сильнее беспокоило решение согласиться на совместную работу с Кисаки. Блондин переводит взгляд на тележку, заполненную продуктами: упаковка картошки, как и йогурты, похоронена где-то на дне. - И куда же тебя занесло? Светловолосая скромно пожимает плечами и демонстрирует ведёрко мороженого, оба смеются и шагают по направлению к кассам.

***

- Объединились с уебками, чтобы драться с уебками, ещё и в Рождество, - сунув руки в карманы форменных брюк, возмутился Чифую. - У тебя что, появились планы? - усмехнулся Ханагаки. Мацуно задумчиво опускает голову. Появились? Возможно. Конечно, он не предлагал Ханаши встретить его вместе, считая, что их отношения ещё не достигли должного уровня. Однако сделать это хотелось. От одной мысли по коже прошлась приятная дрожь. - Нет, скорее... - следующее откровение слетело с языка настолько быстро, что он и сам не успел осознать. - Я встретил одну девушку... Такемичи выпучил глаза от услышанного: - Когда только успел?! - Дебич, ты что, считаешь меня последним лохом в общении с девушками? - Просто это было неожиданно, - отмахивается Ханагаки. - Так кто она? Мацуно на секунду задумывается, прокручивая в голове все моменты, проведенные с Ханаши. - Ну, она немного странная и пиздец красивая. Она всегда говорит прямо и умеет слушать. А ещё она дарит цветы исходя из их значения и у неё есть своя армия уток, - с некой гордостью в голосе говорит Чифую. Ханагаки хлопает глазами, совсем не понимая причем здесь цветы и утки. А Мацуно... Мацуно выглядит счастливым после этих слов. Будто кот, которому налили миску сметаны. - Погоди... она что, тебе нравится?! Блондин на секунду застывает на месте. Нравятся? Да, точно, кажется, это чувство называют именно так. - Дебич, не говори об этом так громко. Чифую наигранно злится, отдавая Ханагаки лёгкий подзатыльник. - Так значит я прав? - продолжает он. - Не знаю я, просто проведи Рождество с Тачибаной как следует! Она у тебя такая хорошая! Нравится. Ханаши Кофаку ему однозначно нравится.