Я в порядке

У Серого глаза в блядских линзах сверкают нечеловечески желтым — пугающе и неприятно, Олег до сих пор привыкнуть не может. Серый на мгновение распахивает глаза шире, когда Олег прикладывает лопатками к стене, затем довольно щурится и тянет его на себя за отвороты куртки. Олег уходит от поцелуя, и Серый влажно мажет губами по щеке, шумно выдыхает и, меняя планы, припадает к шее. — Серый, — гулко предупреждает Олег и перехватывает скользящие по его груди и животу руки. — В чем дело, Волче? — Серый опаляет шею горячим дыханием, и вниз по спине пробегают мурашки. Затем широко лижет от кадыка до уха. — Неужели не соскучился? Он резко отстраняется, смотрит на растрепанного Серого. Взгляд невольно опускается на приоткрытый рот. Рот, перепачканный помадой. Соскучился. До ужаса соскучился, дни считал до начала отпуска, в поезде от нетерпения глаз не сомкнул, а потом разыскивал вдруг переставшего отвечать на телефон Серого по всему Питеру и, наконец узнав от ассистентки, куда тот пропал, рванул в чертов клуб. Они друг другу в верности — да и ни в чем вообще — не клялись, Олег не надеялся, что Серый все эти годы ждал лишь его. Но увиденное впечаталось в память резким и отвратительным. Наверное, потому что отозвалось абсурдным, пиздецки неправильным. Неправильно то, как Серый, развалившись на глазах у всего клуба, неспешно целовал сидящую справа девицу. Как устроившийся по левое плечо парень бесстыдно хозяйничал рукой между ног Серого поверх штанов. Как люди вокруг спокойно болтали и смеялись, словно происходящее — норма, обыденность, а не ебаное безумие. Пожалуй, Олег мог предъявить прямо там, на диване, и никто из присутствующих даже бровью не повел бы, но он потянул не сопротивлявшегося Серого в туалет, подальше от чужих взглядов. Но самое неправильное — как лихорадочно блестят глаза Серого. И усмешка перемазанных в помаде губ... Изломанная и абсолютно ублюдская. Незнакомая. Такой Серый весь ему кажется незнакомым. Пьяный, дурной и явно под чем-то. Олег медленно выдыхает. Устраивать разборки прямо сейчас — гиблое дело. — Поехали домой, — устало просит он. — Поговорим завтра. У Серого вмиг веселье в глазах гаснет. Тот со скучающим видом скрещивает руки на груди. — Езжай сам, я здесь еще не закончил. У нас, вообще-то, деловая встреча. Олег кивает и выдает сухое: — Я заметил. — Там, — Серый смазанным жестом указывает на дверь, — мои будущие партнеры по... Одному крайне занятному бизнесу. Как раз презентовал им проект. Я заинтересован в сотрудничестве с этими людьми, поэтому, будь добр, подожди меня со своими разговорами дома и не мешай. — Серый... — вырывается у Олега раздраженно, но он не продолжает. На языке вертится многое. Что Серый напичкан чем-то под завязку — с осоловелым взглядом и едва на ногах держится. Что оставаться в этом сомнительном месте в таком состоянии — безумие. Что Серый сам не свой. Потому что его Серый ни за что не позволил бы себе вытворять подобное, зная, что Олег спешит в Питер. Его Серый все дела заранее на другой день перенес бы и уж точно не стал бы сбрасывать звонки и игнорировать сообщения. Олег растирает переносицу, зажмуривается и отсекает ворох беспокойных мыслей. Не здесь, не сейчас. — Мы идем домой, — ровно произносит он и берет Серого под локоть. — Вместе. Серый рывком высвобождает руку, в желтых глазах снова загорается нехорошее — на этот раз недовольное, злое, — от чего у Олега неприятно стягивает в животе. — Я. Никуда. Не иду, — чуть ли не по слогам цедит тот. — Ты плохо слышишь? Олег хмурится, чувствуя, как начинает заводиться, — так и тянет сгрести упрямца за ворот и хорошенько встряхнуть, чтоб в голове все встало на места. — Серый, заканчивай концерт. Я ж тебя силой домой потащу, если сам не пойдешь. — Рискни, — тот скалится, вскидывает голову. — Посмотрим, как ты протащишь меня мимо охраны клуба. Как бы тебя самого отсюда силой не вывели. — Олег удивленно приподнимает бровь и отступает на шаг. Идиотизм и ребячество. Он не успевает ответить, потому как Серый вдруг с жаром продолжает: — С чего ты взял, что в праве заявиться сюда и указывать мне, что делать? Не в праве. Уже много лет как не — примерно с того момента, когда подписал первый контракт. Или когда пропустил вручение диплома Серого. Олег сглатывает. — Я не указываю. Я прошу поехать домой, потому что ты явно перебрал и можешь потерять контроль над ситуацией. — Твоя забота умиляет, но, знаешь, я в порядке, — зло чеканит Серый. — В полном. Все более чем под контролем, и тебе не о чем беспокоиться. Я справляюсь сейчас, и я справляюсь каждый гребаный день, пока тебя носит черт знает где. Ясно? Серый тычет ему в грудь пальцем. Глаза лихорадочно блестят, дыхание сбито. Олег не отвечает, потому что сказать нечего. Все действительно ясно. Серый ждет пару секунд, затем отшатывается, огибает Олега и склоняется над раковиной, плещет в лицо водой. Олег видит боковым зрением, не оборачивается. В груди что-то до боли выкручивает, раздирает. Душно, хочется глубоко вздохнуть, но не выходит. — Ну, если мы все прояснили, я возвращаюсь в зал, — Серый выкидывает бумажное полотенце и зачесывает назад пятерней длинные волосы. — Когда закончу с делами, вернусь домой. Если хочешь, жди меня там. Олег тяжело приваливается плечом к стене и прикрывает глаза. Миллион заверяющих «Я в порядке», произнесенных Серым за последние шесть лет, стучат в ушах набатом.