Чужестранка

«Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл. ©Альберт Эйнштейн.»

      День Кристины не начался с чего-то особенного, в принципе, как и обычно. Снова та самая, уже порядком поднадоевшая, утренняя рутина; снова куча платьев, выбор которого никогда не поручали самой Кристине (все утверждали, что у Кристины совершенно нет вкуса в этом деле), но отчего-то ей суют их под нос каждый раз, продолжая делать вид, что им интересно её мнение. Даже яркое солнце, что сейчас приветливо протягивало свои тёплые лучи через окно, никак не смягчало ситуацию.       Каждый божий день Кристина чувствовала себя куклой, из самого хрупкого фарфора, с которой нужно лишь пылинки сдувать, и относиться бережно. Как хрупкая ваза, с красивыми рисунками в стиле гжели, что стояла на прикроватном столике, в качестве так называемого декора. Цветы там меняли каждый день, лишь бы вид композиции не успел испортиться, точно так же, как с девушкой. Принцесса никогда не имела право выбора, право на жизнь в целом. Всё всегда решали за неё, потому что другие уж точно лучше, чем девушка, знали, чего ей было надобно. А отражение в зеркале, на которое Кристина всячески старалась не смотреть, всегда вызывало лишь сплошное отвращение к себе, да и только. Было крайне, до боли тяжело смотреть на своё загримированное лицо, довольно хиленькую маску безразличия, которую никто не смог сорвать, и, похоже, уже никогда не сорвёт. Она правда пыталась свыкнуться с этим всем, но не получилось и никогда не получится, почему-то уверенность в этом зашкаливала.       Наверняка многие люди считают такую жизнь самой лучшей из всех возможных, но нет. Всё намного сложнее, чем многие себе представляют, куда сложнее. Звание, что Кристина несёт с собой уже двадцать третий год, можно назвать грузом. Тяжёлым, мучительным грузом, что не даёт покоя. Всё плохо, но Кристина не подает виду. Никогда не подавала, потому что так надо. Нужно, чтобы иллюзия того, что в жизни королевской семьи всё хорошо сохранилась, во что бы это не стало. Нужно, потому что они обязаны подавать народу пример обеспеченной и ни в чём не нуждающейся семьи. Кристина никогда этому шибко не радовалась, наоборот с призрением наблюдала за тем, как собственная семейка обворовывает ни в чём неповинных людей, как бы там ни было, хоть толика человечности у неё осталась. В то время как остальная родня никак не разделяла с ней эту черту характера — деньги им были важнее, в любом случае.       — Госпожа Кристина, прошу вас, сидите смирно, я почти закончила! — устало просила Ева, довольно милая девушка, по совместительству одна из слуг их поместья. Кристина никогда не понимала, почему такой прелестный человек оказался у них, причём с таким низким званием. Она с лёгкостью могла уехать куда-нибудь заграницу, покорять обложки и странички журналов своим внешним видом, ведь вправду выглядела шикарно: рыжие кудрявые волосы, что почти всегда были запрятаны под косынку, большие выразительные зелено-голубые глаза и множество веснушек, хаотично, но красиво рассыпаны по всему лицу. Тем не менее, Ева выбрала остаться здесь, в служении Захаровых, но быть может, оно и к лучшему, иначе будет некому жаловаться от скуки и нести всякий бред, что обычно при людях непозволителен.       — Ева, милая, я не раз просила обращаться ко мне просто Кристина. Ну в конце концов, не незнакомцы же друг другу, ты мне как вторая мама, — ярко улыбнулась девушка, оголяя ровные зубы и оборачиваясь в сторону служанки.       — Простите, ваше выс… Кристина, я случайно, — неуверенно проговорила рыжая, поджав губы так, словно провинившийся в чём-то ребёнок отчитывается перед матерью. Блондинке казалась крайне странной такая реакция, учитывая, что она порядком младше девушки напротив, но отчего-то ей всё равно приходится смотреть на то, как вторая чувствует себя виноватой, каждый раз, когда случается что-то подобное даже после многочисленных упрёков в этом.       — Всё в порядке, не волнуйся.       — Я уже закончила, смотри! — протянула Ева через некоторое время, гордая проделанной работой. В глазах горели огоньки, а губы изогнулись в радостной улыбке, она терпеливо, даже можно сказать, по-детски выжидала вердикт своей госпожи, чуть-ли не прыгая на месте. — Ну как вам? — с интересом слегка нервно, выдала она. Так бывало каждый раз, когда подготовка к очередному дню подходила к концу. Кристина всегда умилялась такой эмоциональности служанки, это всегда казалось чем-то необычным. Ведь среди знакомых у неё никогда не было настолько жизнерадостных людей, даже несмотря на то, что так называемых «друзей» у неё довольно много. От такой энергичности и заряженности хотелось и самой улыбаться, казалось от её вида все проблемы испарялись вмиг, по щелчку пальца.       — Просто потрясающе! — улыбнулась царевна, восхищённо осматриваясь в зеркале туалетного столика. Провела по мягким русым локонам, что на ночь были закручены в бигуди, дабы добиться желаемого результата. И, увидев, что получилось, Кристина с полной уверенностью могла заявить — результат явно того стоил, и, кажется, выглядел даже лучше, чем она себе представляла. В сочетании вместе с тёмно-изумрудным, непышным, но изящным платьем, с золотыми вышивками в области груди — получившийся образ смотрелся восхитительно. Впрочем, как и всегда. — Никогда не перестану восхищаться тем, как гармонично ты всё подбираешь, — искренне говорила девушка, краем глаза замечая смущение, проявившееся на лице Евы.       — Спасибо большое, мне очень приятно это слышать, — честно призналась служанка, скромно сложив руки в замок перед собой.       В следующую минуту, неожиданно для всех присутствующих в комнате, Кристинины покои решила потревожить Виолетта, громко распахнув дверь, и даже не думая проявить хоть каплю вежливости со своей стороны. Это, на самом деле, не являлось чем-то удивительным, такие импульсивные, возможно даже слегка эгоистичные поступки, были как раз в её манере. Тем не менее, понимание этого никак не помешало обладательнице голубых глаз глубоко вздохнуть, недовольно прикрывая веки. Ей никогда не нравилось, когда в её личное пространство так в наглую, без приглашения врывались, считала это проявлением неуважения, как минимум.       — Ой, прости, сестрица, я совсем забыла, — легкомысленно произнесла брюнетка, кажется, вовсе позабыв об этом инциденте в ту же секунду. — Представляешь, я сейчас краем уха услышала, что к нам на некоторое время, вроде бы, с другой страны приезжают какие-то уважаемые гости! — активно жестикулируя восклицала она, видно удивлённая поступившей новостью. — Как я поняла, будет двое людей, брат и сестра, а больше ничего не услышала… Как думаешь, они хорошие? — вопросила, наивно хлопая своими аккуратными ресничками в ожидании ответа.       — Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать, дамы, — тихо проговорила Ева, прежде чем скрыть где-то там за дверью.       — Ещё раз спасибо за работу! — кинула вслед старшая царевна, и обернулась в сторону сестры. — Не знаю, ничего не могу сказать, вот скоро и узнаем. Только интересно, как скоро они приедут к нам… — задумчиво произнесла та, сведя брови к переносице. Ей и правда было интересно узнать, о каких гостях шла речь, кого они из себя представляют, но всё-таки Виолетту, которая из-за этого никак не могла усидеть на месте, казалось, не переплюнуть. В груди почему-то поселился страх того, что эти люди могут оказаться двуличными и опасными для их семьи. Сразу же постаралась откинуть этим мысли подальше, ведь это всё наверняка было полным бредом. Не могут же родители сразу не заметить подвоха, так?       «Есть вещи намного важнее, о которых сейчас действительно стоит задуматься, Кристина! Например… завтра же будет ярмарка, нужно показать себя на высшем уровне», — пыталась отвлечь себя девушка, но, признаться честно, это не особо сильно помогало.       Кристина никогда не любила принимать участие в таких больших собраниях, для неё это было чем-то дискомфортным, неприятным. А в особенности, когда перед тобой столпотворяется множество совершенно незнакомых людей, хочется зарыться головой в землю, как страус и не вылезать оттуда, пока всё не придёт к концу. Куча простолюдинов, что готовы сделать всё, что угодно, лишь бы принцесса их заметила. Готовы ноги целовать, горы сворачивать, лишь бы она обратилась к ним ласковым словом. Конечно, такое уже было не один раз, но девушка всю жизнь не могла привыкнуть к вниманию к собственной персоне. И самое главное, она сама иногда не совсем понимала, чем заслужила это. Ведь к остальным из семейства Захаровых никогда не лезли с кучей комплиментов, начиная от «вы так красиво сегодня выглядите» до «я так хочу вас поцеловать». Возможно, важную роль сыграла рассудительность и доброта девушки, что у остальных не особо выделялись.       — Эй, Кристина, ты меня слушаешь вообще? — серьёзно спросила Виолетта, подойдя ближе к задумавшейся сестре, и пощёлкав пальцами прямо перед лицом той.       — А? Ой, да, прости, — рассеяно проговорила русоволосая, направляя взгляд на сестру, что в своё время быстрым шагом шла в сторону чужой кровати, и усаживалась на её край. — Я слушаю тебя.       — Я спрашиваю, когда ты собираешься суженного своего искать? Время то идёт, — с хитрой улыбкой поинтересовалась девушка, пока в глазах многозначительные огоньки играли.       — Не начинай, Вил, найдётся ещё, по крайней мере сама я его искать не собираюсь, ещё чего, — самодовольно хмыкнула Кристина, всем своим видом показывая, что слишком гордая для этого. В понимании девушки её сердце действительно должен украсть самый достойный, возможно, путём завоевания, такое тоже не отрицалось. Самостоятельные же поиски мужа казались чем-то диким и неправильным. Она ведь как никак необычная девушка, в ней течёт голубая кровь, и это всё не в её обязанностях.       «Когда-нибудь я обязательно встречу своё счастье, просто надо ещё немножко подождать».       — Почему ты так уверена, что он сам тебя встретит? Ты мне так и не объяснила. А если только в старости решит объявиться или вовсе не объявится? — на это получила лишь недовольный, осуждающий взгляд, как бы говорящий собой, что сказанные слова полный бред и то, что это было не очень-то и приятно слышать. — Нет, ну правда! Прямо представляю себе: сидишь ты значит в старости, уже с ели держащим ногами и тут раз, появляется принц, красивый такой, на белом коне, готовый руки расцеловывать. На это рассчитываешь, сестрица? Ох уж поверь, такого не бывает! Счастья своего добиваться надо, — со смешком проговорила она, совсем чуть-чуть перебарщивая со своими эмоциями, не давая сестре и слова вставить.       — Чувствую, что это не мой случай, не мечтаю я о вечном счастье, как некоторые. Если встретится на пути — замечательно, если нет, значит просто не судьба мне быть счастливой, — отстранённо пожала плечами, совсем незаинтересованная в теме собственных отношений с кем-либо. — У тебя самой-то как дела с этими «поисками»? — вопросила девушка, смотря на Виолетту с хитрым прищуром.       — Ой, лучше не спрашивай! За последний месяц у меня было столько кавалеров, по пальцам не сосчитать, — тяжело выдохнула младшая, задумавшись о том, со сколькими пыталась завести серьёзные отношения за такое короткое время. Потому что их и вправду было чересчур много, большинство из которых как будто из памяти были стёрты. — Значит, был Алексей, миленький такой, с яркими голубыми глазищами, но уж слишком простоват и скучен. После был Михаил, вот он мне понравился, но мои чувства не оказались взаимными, к сожалению. А потом ещё несколько совершенно неинтересных и некрасивых тюфяков, — горько вздохнула она, направляя потускневший взгляд зелёных глаз на пол. — Похоже, не судьба и мне любимого встретить… будем с тобой одиноки, вплоть до самой смерти!..       — Не печалься, сестрица, всё ещё будет, непременно, — ободряюще проговорила Кристина, подойдя ближе, ласково потрепав ту по плечу, а после чего и вовсе крепко прижав к себе, в такой нелепой попытке хотя бы немного утешить и поддержать.       Пускай старшая Захарова и не до конца понимала причину тоски младшей, проблемы второй являлись для неё неким приоритетом. Пусть это даже и порванное платье, не достаточно красиво уложенная прическа или сломанная игрушка — это всё было важно. Кристина была готова порвать любого, кто хоть пальцем коснулся ее сестрицы. Никто не имел права на такие подлые поступки, даже сама Кристина. И именно поэтому, иногда приходится защищать её и от себя, лишь бы случайно не нанести неосознанный вред физически или морально. Так уж получилось, что приступы стихийной агрессии, злости, являлись частыми гостями в русой макушке и честно, причину этого она так и не выяснила, к большому сожалению.

***

      Лизино утро началось с очередной удивительной особенности Средневековья. Вместе с семьей Гаджиевых они направились к ближайшей речке, дабы помыть грязную посуду, что успела накопиться за пару дней. Девушка успела изрядно вымотаться, пока тащила на руках не самые лёгкие тарелочки к берегу, что находился в нескольких километрах от дома. Всё сильнее понимала, что жизнь у простолюдинов в это время была не из лёгких и искренне сочувствовала тому, что им приходится прилагать столько физических усилий, чтобы просто держать собственный дом в чистоте.       — Ну чего ты стоишь, как будто в первый раз такое видишь? — недовольно изогнув бровь, спросила бабуля. — Иди скорей сюда, помоги нам немного.       Всё бы ничего, если бы Елизавета и вправду не видела этот процесс впервые. Для неё это было в новинку, отчего просто хотелось наблюдать за этим и понять, как вообще правильно это нужно делать. На первый взгляд в этом не было абсолютно ничего сложного: просто берешь в руки посудку, обтираешь её тщательно песком, после чего смываешь. Тем не менее, казалось, что не стоит прикасаться к этому всему, с учётом того, насколько брюнетка была криворукой в собственной голове. Наконец, спустя пару минут взяв себя в руки, она подошла ближе, хватая какую-то тарелку наугад.       «В конце концов, чего это ты ведёшь себя как тряпка? Просто бери и делай, Лиза!» — пыталась собраться мыслями, сопровождая это громким вдохом и выдохом. Стало спокойнее.       — Не слушай её, она всегда так ворчит, — тихо пробурчала Адель в ухо Елизавете, пытаясь таким образом донести, что всё будет хорошо и волноваться не о чем.       Лиза медленно набрала в деревянную миску совсем немного воды, и сгребла в ладони мелкого песка в ладони. Тёплые песчинки, что успели нагреться под лучами солнца, приятно рассыпавшись в руках, моментально погрузились в емкость. Аккуратно размазала уже мокрый песок, смешавшейся с прозрачной жидкостью, по стенкам пальцами, начиная втирать. По правде говоря, совсем не верилось в то, что это как-то может очистить от грязи. Но всё же, люди этого времени как-то смогли обнаружить это и посчитали действительно хорошим способом избавления от грязи. Поэтому девушка предпочла просто помолчать и делать так, как показали.       Через некоторое время, а если быть точнее, через несколько длинных и мучительных часов, всё было абсолютно чистым, а девушки уставшие, но, довольные проделанной работой, присели на берег, свесив босые ноги в прохладную водичку. Сейчас бы всем не помешало искупаться в ней, но ни у кого не было никаких сил, хотя бы для того, чтобы пройтись пару метров, в особенности у Лизы. Крестьянский труд дело явно не из простых, как может показаться на первый взгляд. Девушка искренне надеялась, что сможет привыкнуть к этому как можно быстрее, ведь такой невыносимый спазм по всему телу почти каждый день — может с лёгкостью свести с ума, а это определенно не то, что ей было нужно.       — Мы с вами молодцы, правда же? — с довольной улыбкой до ушей, произнесла Адель, осматривая взглядом карих глаз сперва бабушку, а затем и новую знакомую.       — Ага, — согласно кивнула брюнетка, улыбаясь такой же улыбкой, как у собеседницы. Было так комфортно сидеть сейчас здесь, слушая красивое пение птичек, и то как журчит река, скрывшись где-то в длинных ветвях деревьев, ограждающих от всего мира. На секунду показалось, что это и есть её место. Что она должна остаться здесь, ведь видимо, так решила судьба, но эти мысли сразу ушли на второй план. Потому что это бред, не может быть такого. Её место в двадцать первом веке, как бы хорошо не было на данный момент. Её ждут друзья и родственники, нельзя об этом забывать.

***

      Елизавета сидела на тахте, скучающе листая странички газеты (новый выпуск которой, кстати, наконец взяли). В принципе, там не было написано ничего интересного. По крайней мере так казалось, может быть из-за того, что девушка не успела дорасти до того возраста, когда такое читают с неподдельным интересом так, как будто это на уровне какого-нибудь популярного романа, от которого буквально все сходят с ума. Хотя, если честно, и подобное чтиво не всегда вызывало восторженных эмоций у Лизы, тогда создавалось ощущение будто она какая-то не такая, неправильная. Всем же нравится, почему тебе нет? Тем не менее, она не могла ничего с собой поделать.       Так и не найдя в газете ничего полезного для себя, девушка решила проверить, чем занимается Адель. А то от неё ни слуху, ни духу уже с тех пор, как они возвратились домой с речки. Это выглядело подозрительно и с каждой секундой всё больше подогревало интерес в том, чем же она так долго занимается. Может, у неё есть хобби, о существовании которого Лиза ещё не успела узнать, а может что-то случилось и девочка сейчас о чём-то переживает… конечно, надежда была на первое, ведь не очень-то хотелось увидеть Гаджиеву в, возможно, заплаканном виде.       Обошла весь дом в поисках девочки, которая, по-видимому решила поиграть с Елизаветой в прятки. В теле возросла тревога, так и твердящая о том, что простолюдинка пропала. Уже мысленно в голове Лиза начала продумывать в голове пусть и отчасти бредовый сценарий того, как она с бабулей Стефанией будут искать её целый день, в последствии не найдут и им придётся обращаться к городской страже за помощью. Моментально откинула ничем необоснованные мысли и вспомнила, что ещё не проверяла улицу. Последняя надежда оставалась именно на неё. И увидев её там как камень с души упал. С ней всё в порядке. Она умиротворённо сидела за столиком, стоящем на траве, увлечённо чем-то занимаясь.       — Адель, чем ты тут занимаешься?.. — тихо поинтересовалась Елизавета, дабы случайно не напугать чересчур сосредоточенную на вид знакомую, подойдя к той немного поближе.       — Собираюсь рисовать, а для этого нужно сделать краски, — серьёзным голосом, не отвлекаясь ни на секунду, проговорила простолюдинка. — Можешь помочь, если что. Умеешь же их делать?       — Честно, нет, никогда не удавалось попробовать, но рисовать люблю, — честно призналась девушка, заправляя за ухо выпавшую чёрную прядку.       — Правда любишь? А сможешь меня научить чему-то, как с красками закончим? А то я сама начала заниматься этим совсем-совсем недавно, было бы здорово изучить что-то новое! — воодушевлённо протараторила младшая, глядя на Елизавету горящими от предвкушения предстоящего занятия глазами.       — А, ну если ты так сильно хочешь, то можем попробовать, почему нет, — добро пролепетала Лиза, восхищаясь этой детской наивности и радости девочки в очередной раз. Всё это выглядело слишком мило. Настолько, что она просто не смогла бы отказать, даже если бы хотела, просто невозможно устоять перед этим щенячьим взглядом карих глаз.       Елизавета всего на минуту вернулась в дом, только для того чтобы взять себе второй табурет. Да, на нём, по правде говоря, не очень удобно сидеть, порой кажется что лучше посидеть на земле, нежели на таких стульях, но всё же это чужой ручной труд, его нужно уважать, ну и пачкать довольно красивое платье, любезно подаренное Кирой, пачкать не очень-то хотелось, поэтому она без лишних слов села на него, ставя рядом с Адель.       — Ну что, покажешь такой неумехе в виде меня, как нужно краски смешивать? — выдохнула девушка, готовая хорошенько поработать, на что получила краткий кивок. Чего-чего, но перфекционизма той не занимать, она всегда делала всё на высшем уровне, во что бы это ни стало, и этот случай не исключение. Хотелось сделать всё идеально, чтобы результат впечатлил как минимум её саму. И честно, сомнений в том, что это будет именно так, не было совершенно. Что-то подсказывало, что всё пойдёт как по маслу.       — Смотри внимательно, — Адель взяла в руки миску с заготовленным ранее по-видимому соком какого-то растения фиолетового цвета. — Это сок лаванды, он настаивался целых два дня после специальной обработки, — пояснила девочка, переливая сок в ёмкость с растительным маслом. Аккуратно перемешала эти два компонента с помощью сымпровизированной кисточки, и получилась бледно-лиловая масляная краска. — Теперь твоя очередь, ты можешь сделать оранжевую краску, с помощью сока тыквы. — проговорила она, смотря на Лизу выражение лица которой выражало полное удивление тому, что получилось. — Прости, что так мало цветов для красок подготовила, просто это единственные растения, что у нас в достатке, — виновато опустила голову, будто находила это чем-то постыдным.       «Ты серьёзно за это извиняешься, милая?..»       — Ты чего? Нам хватит и этого, чтобы сотворить шедевр на уровне самых именитых художников! — уверенно воскликнула девушка, в попытке хоть как-то поднять младшей настроение. Адель на это лишь звонко усмехнулась, улыбаясь самой яркой улыбкой, что у неё только была. Лиза была несомненно рада тому, что у неё получилось добиться желаемого результата.       Когда все краски были смешаны и полностью готовы к использованию — Лиза тяжело выдохнула, слегка нервничая от понимания того, что сейчас ей придётся учить Адель всему тому, что она успела выучить сама с помощью видеоуроков, (на занятия в художественной школе так и не хватило смелости записаться), до того, как попала сюда. Вроде бы в этом не было ничего сложного, но волнение брало верх. Собравшись мыслями, девушка взяла в руки кисть, проведя линию оранжевым цветом.       — Сейчас научу тебя рисовать пейзаж, это, пожалуй, самое лёгкое, лично для меня, — объяснила девушка, параллельно делая ещё пару мазков по холсту.       Девушки работали долго, старательно, действительно вкладывая в собственное творение частичку своих душ. Правда очень хотелось, чтобы получилось что-то хотя бы более-менее смотрибельное и такое, что можно было бы без стыда повесить на стенку в комнате. Также хотелось, чтобы бабуля смотрела на результат с неподдельным восхищением, приговаривая: «не могу поверить, это сделала моя внучка!». Лиза отметила, что её ученица действительно ответственная и относится ко всему с максимальной серьезностью. Это достойно уважения, безусловно. Спустя несколько часов и несколько не очень удачных попыток сделать хоть что-то нормальное, рисунок получился. Пусть это и сложно было назвать прямо шедевром, но смотрелось весьма красиво: зелёная поляна, с множеством различных разноцветных цветочков, из-за недостатка некоторых цветов картина смотрелась скудно, но за то полностью своими руками.       — Ты большая умница, для начинающего это очень хорошо! — оценивающе говорила Елизавета так, как будто сама занималась рисованием на протяжении десятков лет. На деле конечно намного меньше, но выглядеть в чужих глазах уважаемой хотелось.       — Спасибо, — поблагодарила Адель, с удовольствием любуясь на проделанную, по большей части, собой работой. Для неё это выглядело как что-то невообразимое, потому что самостоятельно она бы никогда не добилась такого результата, в этом была уверена на все сто процентов. — В общем, если ты читала последнюю газету, то наверняка видела, что уже завтра, рядом с нашим домом проходит ярмарка… как думаешь, может выставить эту картину туда? Вдруг купят, — поинтересовалась девочка, всё ещё продолжая раздумывать над этой идеей. С одной стороны, она казалась хорошей, ведь таким образом можно подзаработать хотя бы немного, а с другой, казалось, рановато, ведь опыта ещё недостаточно.       — Почему нет? Думаю, стоит попробовать. Даже если не возьмут — не стоит отчаиваться, в ближайшем будущем обязательно кого-то, да твои картины привлекут! — поддержала Лиза девочку в её задумке, потому что она действительно звучала довольно заманчиво.       Адель лишь одобрительно кивнула, приняв поддержку Лизы для себя, перекрывая всё своё волнение. Очень хотелось, чтобы картина действительно привлекла чьё-то внимание, чтобы их работа была оценена по достоинству. Девочке и правда было важно увидеть чье-то внимание к её труду и вообще, к её персоне. Признаться честно, ей безумно надоело оставаться в стороне, так называемой «серой мышью», в чью сторону только камни и пускали. Никогда не случалось такого чуда, что на неё обращали внимание с хорошим настроем. Никогда не было слышно никаких похвал, разве что только от бабули Стефании и вот, Лизы. Адель вправду поразилась, когда вторая так любезно решила ей помочь, и вообще, стала с ней общаться после первого случайного столкновения. Быть может, эта ярмарка поможет ей хоть немного раскрыться?..       Затем девушки со спокойной душой вернулись в дом, оставляя картину на свежем воздухе, дабы краска успела высохнуть к утру. Крестьянка радушно пригласила Елизавету к себе в комнату, которую, в первый день девушка почему-то не заметила. Выглядело помещение достаточно миленько, в принципе, как и всё в этом крошечном домишке. В левом краю, возле окна с деревянной рамой, находилась хиленькая небольшая кровать, поверх которой был какой-то растерзанный матрац, не внушающий доверия никак, да плед, материал которого напоминал мешок из-под картошки, не более. Даже страшно представить, как неудобно на этом всём спать, и вообще лежать, хотя, признаться, тахта в гостиной ничем не лучше по удобству, Лиза была уверена в этом на все сто, хоть и не пробовала ложиться на эту кроватку.       В глаза бросилась одинокая книжка, что лежала на кофейном самодельном столике. Елизавета подошла к нему ближе, беря в руки чтиво. Она была в тёмно-синем переплёте, с интригующим названием «большой сборник легенд». С интересом полистала странички, на вид уже пожелтевшие, слегка покоцанные, но хорошо заметно, что облюбленные. Видимо, её хозяйка очень любила перечитывать то, что в ней написано, а возможно по стечению времени, ведь совсем неизвестно, сколько времени и сколько поколений она пережила, быть может, столько же, сколько и этот дом.       «Стоп, раз у неё есть книга, то значит где-то поблизости можно приобрести их… а это значит, что в какой-то из них возможно написан способ того, как можно выбраться отсюда!» — эта «гениальная» мысль, что так резко появилась в голове, заставила надежу на возвращение домой загореться ещё сильнее. Быть может, эта самая лазейка так близко, прямо перед самым носом, а девушка её до сих пор не смогла заметить. Если это так, то нужно будет обязательно исправить эту нелепую оплошность.       — Адель, я очень люблю читать, — продолжая с тем же неподдельным желанием рассматривать единственную книгу в комнате Адель, произнесла Лиза, начав подводить к нужной и интересной ей теме. — Есть ли где-то поблизости библиотека или может место, где книги можно приобрести? — выжидающе взглянула на девочку, нервно закусив потрескавшуюся нижнюю губу. Хотелось быстрее услышать ответ, дыбы начинать хоть как-то сдвигаться с мёртвой точки.       — Боюсь, что с этим есть небольшие проблемы, — опустив взгляд, ответила та, понимая, что возможно сейчас огорчила свою новую подругу. — У нас есть всего одна единственная библиотека, и находится она в королевском дворце, как ты, наверное, понимаешь, простым смертным вроде нас туда не попасть, к большому сожалению.       — То есть как? Вообще? — уточнила Елизавета, начиная потихоньку хоронить идею, родившуюся в её голове, и укладывая книгу на место, на что получила лёгкий кивок. — Это печально, — тяжко выдохнула та.       — Но книги всегда можно купить на ярмарке, если кто-то будет продавать! — оживлённо воскликнула девочка, слегка раззадорив тем самым, успевшую к тому моменту поникнуть, Елизавету. — Дело только в цене, — пояснила она.       И брюнетка кивнула, тут же вспоминая, сколько стоят хорошие книги в современном мире, откуда она попала сюда. Люди иногда готовы почку продать, только бы понравившуюся литературу себе прикупить, а в средневековье книги наверняка на вес золота, и мысли о покупке сразу развеиваются, лишь только стоило подумать о возможной цене, они здесь точно «кусаются» не хуже, чем в двадцать первом веке и попытки оспорить это будут безуспешны и совершенно бессмысленны.

***

      Долгожданный «день икс» настал. С самого раннего утра Кристина крутилась как белка в колесе, полна переживаний о ярмарке, которая настанет вот-вот. Она — почётная знать, детище королевской семьи — всегда должна быть на высшем уровне, а на этой ярмарке в особенности. Там будет очень много людей, очень уж сильно нуждающихся в её внимании. Девушка знала точно, что обязана быть приветливой со всеми, даже с подозрительными типами, выглядящими на вид как маньяки, и случайно «не упасть в грязь лицом». Всякое может произойти, хоть и она была полностью уверена в том, что всё пройдёт как по маслу.       — Ты же помнишь, что должна произвести только лучшее впечатление о себе и нашей семье, — чересчур взбудоражено выдала Виолетта, оценивающе глядя на Медведеву с задумчивым и слишком серьёзным видом, пока сестра примеряла подобранное ей платье лилового цвета. — Эта ярмарка очень важна для нас, Кристина, — продолжала та, искренне надеясь на то, что русоволосая никого не подведет.       — Я помню, Виолетта, — кивнула, натянув одобрительную, но кривую улыбку на своё очаровательное лицо, — Но мне очень волнительно, — устало выдохнула она, не зная, как справиться с переживанием, возросшим в груди. Ей не было страшно, вовсе нет, просто, как говорилось ранее, она не могла спокойно относиться к подобным собраниям людей. Было как-то некомфортно.       Та поддерживающе похлопала по плечу в знак поддержки, при том приговаривая сладким голосочком, что Кристина обязательно справится со своими обязанностями просто безупречно и оправдает честь их королевской семьи. Царевне нужно только лишь быть дружелюбной и доброжелательной ко всем участникам предстоящей ярмарки; и обязательно одарить кого-то парой тройкой монет, приобретя товар у купцов и послов, сосланных на ярмарку с другого поселения, тогда все будут продолжать смотреть на них с большим восхищением. В этом ведь нет ничего сложного, так?       «Всё будет хорошо, никак иначе!» — успокаивала себя в голове девушка.       — Госпожа… ой, то есть, Кристина, — тихо произнесла Ева, войдя в комнату принцессы, постучав перед этим. — У входа тебя уже ждёт повозка, пожалуйста, поторопись, наш кучер очень спешит, — проговорила она, переживая по причине того, что они могут не только опоздать, но ещё и задержать ни в чём не виноватого мужчину, у которого были свои планы на предстоящий вечер.       — Я поняла, Ева, скоро буду, — развернулась к той лицом, одобрительно кивнув, а служанка тут же покинула помещение, дабы поскорей уведомить кучера, о скором появлении Захаровой. Рыжая исчезла настолько быстро, что Кристина даже не заметила, как это произошло. Девушка напоследок крепко обняла Виолетту одной рукой и глубоко вздохнула, в попытке настроиться на предстоящее мероприятие.       При выходе из дворца, её встречала повозка с упряжкой четырёх белых лошадей, готовых к своей работе, а кучер удобно держал удила для обуздания главной лошади.       — Ваше высочество, прошу, — мигом подбежал камердинер, протягивая руку Кристине, а вторая лишь подаёт свою изящную ручку, вкладывая её в чужую ладонь, что была в разы больше, и парень любезно, не торопясь, дабы случайно не запачкать подол чужого платья, ведёт её к повозке, усаживая туда.       — Николас, благодарю, — благодарно улыбнувшись своему слуге напоследок, что в свою очередь кивнул ей в ответ, блондинка поправила воротник платья.       Повозка тронулась под соответствующий рёв лошадей, которые под чутким руководством кучера вели повозку, а повсюду вокруг разлетелась пыль из-за быстрых движений нескольких копыт разом. Захарова удобно расположилась на мягком, обшитом бархатной тканью сиденье, осматривая невероятно красивые пейзажи за окном. Множество деревьев сменялись каждую миллисекунду, не успевала девушка даже нормально их рассмотреть. Ярмарка проводится на центральной площади, до куда не так уж и далёк путь. Волнение сразу отошло на второй план, когда послышалась приглушённая музыка и возгласы людей. Подъехав к громоздким златым воротам, за которыми уже скапливался народ, кучер спрыгнул с облучка и помог Кристине выйти из повозки, доведя ту до ворот.       До слуха донеслась громкая музыка от играющего в живую, прямо в центре этого скопления, оркестра; а также возгласы купцов, которые старательно пытались привлечь народ к своему товару. Только Кристина ступила за ворота, шагая с характерным стуком каблуков, как народ засуетился, рассыпаясь в суматохе, пропуская её вперед, что-то параллельно с этим удивлённо и восторженно шепча.       «Это же королевская дочка!», — неустанно восклицали крестьяне, а Кристина шла между прилавков, дружелюбно улыбаясь каждому прохожему, кидающему той восхищённые взгляды. Вокруг неё скопилось большое количество людей. Одни одобрительно оценивали внешний вид, ахая от безупречного одеяния, другие сопровождали улыбкой до ушей, настойчиво протягивая свои товары, завлекая царевну на покупку, третьи, кто являлся не менее важной знатью вроде баронов, заваливали вопросами о причине визита на ярмарку.

***

      Андрющенко с Гаджиевой уже успели прибыть на ярмарку, по достоинству оценив обстановку происходящего вокруг. Это событие считалось самым крупным и важным, из-за её масштабов, и Лиза могла с уверенностью это подтвердить, ведь людей и действительно было навалом. Удивляло то, как они все друг друга тут случайно не раздавили.       «М-да уж… тут нужно быть максимально аккуратной и бдительной, чтобы не пострадать как-то. Но чувствую, это будет очень сложно».       Установив свою картину на столик, выставляя на показ, девочки стали раздумывать над ценой своего искусства:       — Это не произведение искусства Леонардо Да Винчи, — огорчённо произнесла Гаджиева с хмурым выражением лица, глядя на Елизавету, которая в свою очередь считала совсем иначе. — У нас не купят её дороже, чем за рубль, — сделала окончательный вердикт девочка.       — Не Леонардо Да Винчи, но ничем не хуже, — утвердительно осмотрела рисунок, который Адель рисовала под её чутким руководством. — За рубль, значит, за рубль, — попыталась подбодрить она свою «ученицу».       Девушки сошлись во мнениях, оставляя цену именной такой, о какой говорила Адель, но в душе Гаджиева готовила себя к понижениям цены до нескольких копеек, так как считала свою работу не такой достойной, какой хотелось бы. А Андрющенко лишь добро улыбалась и всячески поддерживала девочку, продолжая настойчиво уверять ту в том, что любой исход данной ярмарки будет для них полезным, вне зависимости от того, купят у них картину или нет. В любом случае, опыт они в этом деле получат, как бы там ни было.       Время шло неумолимо быстро, а народ проходил мимо, даже не присматриваясь к их творению. Конечно, такое не самое хорошее развитие событий заставило Адель заметно взгрустнуть и расстроиться, несмотря на присутствие Лизы рядом. Ей и вправду начало казаться, что люди, задиравшие её когда-то, были правы и она действительно ни на что неспособная бездарность. Мысли о том, что, наверное, не стоило так торопиться с выставлением своих работ тоже посещали каштановую макушку.       — Адель, я заприметила пару книг на соседнем прилавке, — высматривая взглядом ту самую красную книжку, предупредила подругу о своём уходе. Эта книга показалась той самой необходимой, что поможет найти выход. — Я скоро вернусь, — заверила она, после чего отлучилась, оставив Гаджиеву в совершенном одиночестве.       Младшая, честно говоря, уже совсем не надеялась ни на что, и поэтому решила заняться установлением зонта, который слегка наклонился на бок, пропуская все солнечные лучи, которые ослепляли, дабы немного отвлечься от печального настроя. Впоследствии совсем отстранив своё внимание от картины, её усердные попытки сдвинуть зонт чуть правее отвлёк чей-то голос.       — Меня интересует ваша картина, — крестьянка развернулась и на пару секунд замерла на месте. Перед ней стояла сама Кристина Захарова, в столь очаровательном виде и так вежливо спрашивала о стоимости картины. Гаджиева, можно сказать, потеряла дар речи, неловко сглатывая ком в горле, — За сколько я могу её приобрести? — добро вопросила девушка, терпеливо выжидая ответ.       «Не могу поверить… мне это снится?..» — думала девочка, глядя на персону напротив удивлённым взглядом, лишь глупо хлопая ресницами.       — Один рубль… — растерявшись произнесла она, видя, как на это заявление Кристина шокировано вскинула бровью, негодуя этим.       — Всего лишь? — взяла в руки картину, осматривая каждый её уголок, словно прицениваясь, — Это слишком дёшево, я куплю её за пять.       На лице Гаджиевой расцвела довольная улыбка во все тридцать два зуба, и она медленно закивала, таким образом разрешая Захаровой приобрести картину. Слегка нервничая осматривается, в попытках найти Лизу, чтобы поскорее поделиться с ней такой радостной новостью, но вновь отвлекается на голос с хрипотцой:       — Милая дама, мне очень нравится, как вы рисуете, — протянула пять рублей, а картину положила в корзину, дружелюбно улыбаясь.       — Признаться честно, Ваше Высочество, эту картину мне помогла рисовать моя подруга, — неловко закусив губу, выдала всю правду Захаровой, сложив руки в замок перед собой. — Она безупречно рисует, я попросила её научить меня, — неловкая улыбка сопровождается неким стеснением, выражающимся лёгким румянцем на щеках и тут Адель видит Лизу, с явным разочарованием, читающимся в лице, идёт обратно к прилавку. — А вот и она! — воскликнула девочка, указывая на подругу пальцем.       Светлы голубые глаза Захаровой тут же устремляются в ту сторону, куда простолюдинка указывала, и она видит Елизавету, которая выглядит расстроенной настолько, что сначала даже не заметила царевну.       — Вы? — удивлённо произнесла брюнетка, как только обратила своё внимание на счастливую Гаджиеву и Кристину, стоящую рядом с ней, в корзине которой лежала их с Адель картина.       — Леди, мне донесли информацию, что эта картина написана под твоим руководством, — Кристина элегантно поправила русые локоны, задав вопрос, чем ещё больше озадачила растерянную Елизавету. — Вы действительно умеете так красиво писать картины?       — Не то, чтобы умею…— засмущалась девушка, пряча лицо за короткими волосами, и опустив свой взгляд вниз. — Просто люблю рисовать.       Кристина слегка прищурилась, вновь посмотрев на картину в корзине, а потом на Лизу, лицо которой выдавало растерянность и недоумение — она была в смятении от внимания принцессы к картине и интереса к её персоне. Захарова наклонилась к уху рядом стоящего слуги, которого отправили сопровождать её на ярмарке, и шепнула что-то, что скрылось от Гаджиевой и Андрющенко. Русоволосая, приподняв подол платья, стрельнула мимолётным хитрым взглядом на Елизавету, говоря уже вслух.       — Я требую взять её гувернанткой во дворец!

В этот момент земля ушла из-под ног Лизы. Что, простите?