Старое и забытое

Глава II

Старые незнакомые

      Свет. Яркий, вездесущий свет больно врезался в глаза, тут же отдавшись и стуком в висках. Сквозь его смутные очертания медленно проступали углы выкрашенного в тёмный потолка, густо оснащённого целым лабиринтом светодиодных лент. Вторым кричащим сигналом тела явилась чрезвычайная сухость в слипшейся глотке, и Сара протяжно засипела, поворачивая тяжёлую голову на бок. Большие панорамные окна, выходящие к густому саду, чья открывшаяся часть явила собой вечно зелёное обилие высоких гордых елей. Гладкие тёмно-графитовые стены, возвышающиеся над сверкающим чистотой паркетным полом, уставленным минималистичной, но изящной мебелью и большими чёрными горшками с усаженными в них громоздкими растениями, привносящими нотку свежести в весьма строгий, но стильный интерьер. Но то был незнакомый интерьер.       Глаза у Уильямс тут же округлились, стоило тому осознанию проворной змейкой проскользнуть в голову. Она предприняла первую попытку подняться на локтях, но у нещадно ноющего затылка были противоположные планы, поэтому уже через секунду полное травм тело вновь потонуло в мягкости устланной под ним постели. И стоило лишь только избавиться от плывущих пятен перед глазами, полных вздувшихся красных сосудов, как у противоположного края кровати раздался спокойный, бархатный мужской глас:       — Очнулась наконец, бесноватая, — констатировал всё тот же «незнакомец», уложив на колени читаемую минуту назад газету. Он сидел в полукругом мягком кресле, пристально уставившись в лицо пострадавшей.       — Вы, — раздраженно протянула Сара в ответ, возымев ещё большее желание побыстрее подняться с места, движимая инстинктом самосохранения. — Какого чёрта Вы здесь делаете?!       От невиданной наглости он отшатнулся к самой спинке кресла, на секунду растеряв все слова, что вертелись на языке. Отбросив от лица длинную пепельно-русую прядку, за которой сразу же показался довольно пугающий, отличающийся от второго цветом глаз, нерадивый водитель наконец продолжил:       — Что я делаю у себя дома? Спасал твою больную во всех смыслах голову.       — Дома? Что?       — Да, ты у меня дома. Я бы сказал «располагайся», но тебе уже пришлось это сделать.       — Хватит мне голову морочить! Что Вы на этот раз придумали, Джарет? Решили в моём же городе меня достать? Или, может быть, моего брата? Не дождётесь!       Хозяин дома снова сделался обескураженным, сведя строго изогнутые брови к переносице.       — Откуда тебе известно моё имя? Была у меня на приёме когда-то?       — На каком, чёрт возьми, приёме? Это Вас, похоже, маразм настиг раньше времени. Вы — Джарет, Король гоблинов. Шесть лет назад забрали моего брата в свои владения, попытавшись сделать одним из своих подчинённых, а меня хотели погубить! Но я победила тогда, и что бы Вы ни придумали сейчас, оставлю Вас с носом снова! — грозила девушка, сумев наконец перекатиться на незатронутый ушибами бок да опереться на локоть. В зелёных глазах стояла чистая ярость, вытеснив прежние пляски страха.       — Ты что, в секте состоишь? — скривился Джарет, откладывая сложенную газету на небольшой прозрачный столик. — Кажется, я начинаю сожалеть, что не отвёз тебя в клинику. Головой, похоже, ударилась куда сильнее, чем я думал.       — Почему Вы строите из себя дурачка? — возмутилась Уильямс. — Старческая деменция?       — Мне всего тридцать девять, милочка, не угадала. Что ж, давай собираться.       — Это ещё куда?       — В больницу. Если сумеем, конечно. Здорово тебя шарахнуло. Вот и почему мне на голову вечно сыпятся психи, вроде тебя?       — Эй, приятель, стоп! С Вами я никуда не поеду, и держите свои лапы при себе!       Джарет встал у кровати, медленно проведя ладонью по усталому лицу.       — Слушай, бесноватая, я провёл чёртовых восемнадцать часов на работе, принимая ещё даже более пострадавших, чем ты, но никто из них не доставлял мне столько проблем. Да, я был уставшим, невнимательным, к тому же, в метели сбрендивших пешеходов, перебегающих проезжую часть не на свой сигнал светофора, заметить крайне сложно. Тем не менее, с тобой почти всё было в норме, покуда не затрепыхалась на гололёдице, словно ошпаренная курица!       — Да как Вы…       — Своей вины я не отрицаю ни в коем случае. И, возможно, то поведение было следствием шока, но… О, Дьявол. Давай, я помогу тебе подняться. Не будем терять времени.       Мужчина воззрился на виновницу происшествия с мутной обречённостью в глазах, под которыми, и правда, можно было заметить чёткие усталые тени. Уголки тонких губ слегка опущены, а нервные руки без конца смахивали мягкие прядки с не утратившего своей привлекательности лица. Застыв на несколько секунд, Сара отметила, сколь непривычно видеть Короля с подобной стрижкой. Это был аккуратный, слегка удлинённый каскад, рваными прядками обрамляющий грозное лицо. И в нормальной современной одежде видеть этого типа совсем уж в диковинку: обыкновенные серые джинсы прямого кроя, тонкий чёрный свитер с высоко закатанными рукавами, наглядно демонстрирующими силу жилистых бледных рук. Девушка покосилась на обилие выступающих вен на этих руках в то время, как мозг самовольно отметил: «Завораживает, правда?»       Сара тряхнула головой, совершенно не подумав о последствиях. По затылку тут же стукнуло, вынудив её обиженно застонать. Заметив это, Джарет закатил глаза, таки присев на край широкой кровати.       — Не знаю, какой бес дёрнул меня привезти тебя сюда.       — Вот именно! — огрызнулась она, держась за голову.       — Пойми, дорогуша… Как там тебя?       — Сара, Вы же знаете, что за цирк?       — Да откуда мне тебя знать?!       — Я уже сказала, откуда!       — Это ты моё имя знаешь, хотя, это вполне объяснимо. Ну так вот, САРА.       — Для Вас — мисс Уильямс, — процедила она сквозь зубы, прожигая оппонента взглядом. Тот громко выдохнул, едва ли не зарычав.       — Хорошо, мисс Уильямс. Я приношу свои глубочайшие извинения за случившееся. Также за то, что мой уставший мозг принял решение отвезти тебя сюда, а не в отделение неотложной помощи. Из-за этой непогоды мы могли там просто-напросто застрять. Решил, что так будет лучше.       — Лучше для Ваших коварных планов?       — Почему же сразу коварных? Я лишь не хотел проблем с законом.       Теперь отшатнулась уже Сара, с ног до головы изумленная смесью диссонансов. Что он несёт? Будто ни в коем разе не причастен к событиям шестилетней давности. Будто он — не тот Джарет, похитивший однажды маленького мальчика из собственной спальни. В голове начала сквозить одна и та же мысль.       — Постойте, я совсем запуталась, — махнула она рукой. — Можно было бы подумать, что это очередной сон, но боль мне явно не снится.       — Я понимаю, тебе дурно. Но и ты пойми, моя клиника работает всего год, и меньшее, что нам сейчас нужно — это проблемы с законом.       — Джарет… Вы ведь Джарет?       — Джарет-Джарет. Доктор ко всему прочему, и это была ещё одна причина, по которой ты сейчас здесь, понимаешь? Почти всё, что бы тебе ни предложили в больнице, учитывая твои раны, я могу сделать здесь.       — Ах, да. У Вас наверняка маньякская операционная в подвале.       — Ну отчего же сразу маньякская?       — Что?.. Так она действительно есть?!       Уильямс пересилила собственную боль, ломанувшись вон с кровати, но доктор удержал её, ухватив за запястья.       — Руки прочь!       — Пока ты не успокоишься — ни за что! Нам не нужны новые травмы.       Взбешённая девица намеревалась завопить с кличем о помощи, что есть мочи, но пересохшее горло тут же этому воспротивилось, издав сухой, дерущий кашель. На бледном, как простыня, лице Джарета же воцарилось такое смятение, что можно было подумать, будто мужчина напуган куда больше незваной гостьи. Оба балансировали, стоя на коленях на пуховом одеяле, рискуя вот-вот завалиться не то в одну, не то в другую сторону, а то и друг на друга. Ещё несколько секунд Сара трепыхалась, силясь вырвать собственные запястья из тугой хватки, но затея оказалась безнадежной. Заскулив от безысходности, она вновь уселась на место, стараясь привести в норму сбитое дыхание. Наряду с воспоминаниями о Лабиринте, на ум пришли и всевозможные криминальные передачи и краткие руководства о том, как следует вести себя с человеком, потенциально угрожающим жизни, если возникла подобная ситуация. Но ни один, чёрт возьми, маньяк на свете не являлся Королём Подземного мира! Если… А что, если..?       — Так, — сбивчиво забормотала она, — доктор, верно? Если Вы — это Вы, не поленитесь предъявить хотя бы удостоверение личности.       Убедившись, наконец, что бесовской огонёк покинул зелёные глаза напротив, а их хозяйка утихомирилась, опустившись на неугомонную пятую точку, Джарет на минуту покинул просторную спальню, чтобы совсем скоро вернуться, выудив из кармана длинного чёрного пальто свой паспорт и водительские права. Затем протянул их Саре.       — Мистер Джарет Кауцман, — прочла она вслух, запутавшись ещё больше.       — Приятно познакомиться, — господин Кауцман отвесил даме издевательский поклон, снова отбрасывая непослушные волосы от лица.       — И как давно Вы у нас, мистер Кауцман?       Теперь её голос звучал куда мягче, а в голове проступило издевательски сильное, пусть и не совсем обоснованное чувство стыда.       — Если речь о городе, то пятый год. Я хирург всего-навсего, Уильямс, а никакой не маньяк.       Теперь то успокоились уже оба, ровно как и неловко замолкли, вслушиваясь в буйство метели, бьющейся в огромные оконные стекла. Еловые ветви метались из стороны в сторону, не ведая, куда спрятаться от злющего, глухого к мольбам ветра, а снегопад к тому часу медленно, но угрожающе верно подкрадывался к критической отметке.       — Простите, — тихо отозвалась Уильямс, робко заглядывая собеседнику в глаза. — Я, стало быть, спутала Вас с иным человеком. Но вы словно братья-близнецы. Едва ли в жизни бывают такие совпадения... Ну и, конечно, мне стоило быть предусмотрительнее, когда пересекала дорогу. Мне, правда, жаль. Доктор.       Последнее произнесенное слово она выделила особой интонацией, будто бы намекая, что не стоит забывать о полученном ранении. Помедлив пару секунд, повергнутый в иступление мужчина встрепенулся, отбросив наконец своё пальто.       — Ах, да. Что ж, ты позволишь мне ещё раз осмотреть тебя?       — Было бы неплохо. Если Вы всё же не маньяк.       Джарет фыркнул, улыбнувшись одним уголком плотно сомкнутых губ, попутно раскрывая свой «тревожный» чемодан, донельзя забитый врачебной атрибутикой.       — Расстегни немного рубашку, — попросил он, достав стетоскоп.       Сара послушалась, хоть и не без сомнений. Слегка подрагивающими от волнения руками девушка принялась расстёгивать одну пуговицу за другой, являя чужому взору тревожно вздымающуюся грудь в обрамлении тонкого кружевного лифа. По правде, она совсем позабыла о том, какое бельё на ней надето, оттого неслабо смутившись. Словно плотность бюстгальтера могла каким-то образом избавить от неловкости в подобной ситуации. Джарет быстро заметил, как покраснели её слегка покусанные холодом щёки, и на мгновение и его взгляд впитал в себя далеко не профессиональный интерес. Однако это явление он присек почти сразу.       — Постарайся успокоиться, иначе мы можем всё напутать.       Затем мистер Кауцман вдруг взглянул на Сару так ласково, что невозможно было не залюбоваться вмиг смягчившимися чертами вечно сурового, таящего данное природой коварство, лица. Кажется, это всё, и вправду, огромнейшее недоразумение, и человек этот всего-навсего — Джаретов двойник.       Когда холодный кружок металла коснулся бледной молодой кожи, пациентка увела лицо в сторону, словно это могло бы спасти от воцарившейся неловкости.       — Тебя тошнит?       — Нисколько.       — Голова ещё кружится?       — Кажется… Уже нет.       — Хорошо видишь сейчас? Что-то двоится? Мушки перед глазами?       — Нет, с этим всё в норме.       — Хорошо. Шум, звон в ушах?       — Нет.       Следом ослепляющий луч диагностического фонарика неприятно ударил по зрачкам.       — Отлично. Попробуешь встать? Пару минут назад у тебя это отлично вышло, — ухмыльнулся Джарет, положив стетоскоп на место.       Сара состроила ехидную гримасу, аккуратно пододвигаясь к краю кровати. И ничего страшного в том, чтобы пройти пару шагов вдоль комнаты не оказалось, и доктор одобрительно кивнул, довольный первоначальными результатами.       — Ну, мисс Уильямс, могу сказать, что почти наверняка мы с тобой избежали сотрясения. Но в клинике, разумеется, проведем более обширное обследование. Я бы даже сказал, отключилась ты больше от испуга, нежели чем от падения.       Сара поскорее запахнула свою тёмно-зелёную рубашку, вспомнив, что сделать это могла ещё до того, как стала щеголять в таком виде перед знакомым незнакомцем в попытке проверить, в порядке ли координация движений. Странное волнение разлилось теплом где-то между грудью и животом, отчего её речь лишилась своей твёрдости.       — Ну и теперь дело за малым.       — За каким ещё малым?       — Спускай брюки.       — Чего? — напряглась она, невольно отодвигаясь подальше.       Джарет заливисто расхохотался, захлопнув крышку чёрного чемоданчика, а у Сары защемило в груди оттого, насколько знакомым оказался этот смех.       — Я смотрю, тебе и правда полегчало, раз напрочь забыла о ссадинах, а?       Девушка виновато хлопнула себя по лбу, тут же почувствовав саднящую боль в содранном боку.       — Простите. Звучит глупо, но я постоянно забываю о том, что Вы — врач. Даже во время осмотра.       Уильямс стыдливо улыбнулась ему, заведя чёрную прядку за ухо. И от молодого зоркого взгляда не ускользнул куда более зрелый, но оттого не менее смущённый взор Кауцмана, в самых недрах которого пронеслась восхищённая искорка. Прежде никогда не доводилось замечать в лице грозного Короля гоблинов нечто подобное. Сара снова одернула себя, ведь они с сознанием на пару уже решили, что человек этот — вовсе не Джарет, разве нет?       — А сама я… Не смогу, да?       — О, Уильямс, приподними рубашку и взгляни. А потом расскажешь мне, сможешь справиться в одиночку или нет.       Перечить та не стала, лишь покосившись на разорванные, пропитанные кровью ткани, чего уже было достаточно для того, чтобы, тяжело вздохнув, выполнить просьбу терпеливо ожидающего мужчины. Прикусив от досады нижнюю губу, Сара расстегнула ремень и осторожно потянула джинсы вниз, но и этого хватило, чтобы тут же остановиться, вскрикнув от резкой боли — материал уже давно успел прилипнуть к местам с содранным слоем кожи.       — Вот ведь дерьмо!       — Не ругайся. Молодой леди это не к лицу.       — Вы бы помолчали, Джарет. И не припомнить, сколькими словами Вы меня обозвали там, на дороге.       — А разве я похож на молодую леди?       — Вы похожи на сексиста.       — Прекрати умничать, — фыркнул Джарет, усадив девушку на место.       Доктор Кауцман снова покинул комнату, направившись за чем-то на кухню. Его же неугомонная пациентка так и осталась сидеть на краю широкой кровати, понурив плечи и ещё тяжелее задумавшись обо всём произошедшем.       — Ну и чертовщина, — пробубнила она себе под нос, внутренне предпочтя, чтобы всё это обернулось всего-навсего простым сном. Вот бы снова проснуться в своей уютной комнате! Пусть габаритами она явно этой уступает, но зато насквозь пропахла чем-то близким, чем-то родным. Там нет загадочного «незнакомца», чьи мотивы настолько же неясны, как и обстановка за стенами дома.       Крупные снежные пригоршни разбивались о толстые стёкла с растущей скоростью и силой. Казалось, ещё немного, — и красоту зелёных пушистых ветвей полностью укроет собой беспросветная белая пелена, часть которой уже успела скопиться в углах окон. Собственно, эти самые ели уже едва ли возможно было разглядеть сквозь беснующуюся погодную канитель и почти нулевую видимость. Тогда-то на душе заскребло ещё пуще при одной мысли о том, как же теперь добираться до кампуса. На дворе ночь и смешанная со взъярённым снегопадом темень, к тому же, один бог знает, в какой части города они сейчас находятся.       А Джарет снова появился в спальне, неся с собой круглый жестяной поднос со стоящей на нём чашкой с водой, с ворохом бинтов, ваты и разнообразием бутылёчков. Сара про себя чертыхнулась: обвешенный всей этой всячиной, он совсем не похож на тёмного короля.       — Эй, док, не говорите только, что штопать меня собрались.       — Не думаю, что будет необходимость в наложении швов. Но обработать нужно обязательно.       Вымоченная в воде вата прильнула к слипшимся с одеждой местам, размачивая затвердевшую ткань. Кауцман сделался жутко сосредоточенным, совершенно ни на что не отвлекаясь, стараясь вновь не причинить девушке боль. Она, в свою очередь, стиснула зубы, к этой боли готовясь. Несколько долгих, вязких минут в помещении лилась лишь немая тишина, и слышали эти двое только дыхание друг друга: её — тревожно-сбивчивое, и его — абсолютно умиротворенное.       Раны откисли довольно быстро, и Сара наконец смогла выполнить просьбу о спущенных брюках. Ужасающе хотелось накрыть себя хоть кусочком простынки, но, к сожалению, травмирован был весь левый бок, который и пришлось добровольно предоставить для манипуляций умелых докторских рук. Её возросшая скованность не ускользнула от внимания Джарета, что стал вдруг таким чутким и заботливым, и от возникшего диссонанса можно было задохнуться.       — Ничего страшного, Уильямс, — прервал он эту тишь. — Раны быстро зарастут, и от синяков мы скоро избавимся. Признаков вывихов нет, как я вижу.       — Надо отдать должное — реакция у Вас хорошая. Всё могло кончиться куда хуже, чем есть.       — Первая здравая мысль за весь вечер.       — Док, на Вашем месте я была бы поосторожнее в выражениях. Я всё ещё могу заявить на Вас в полицию, — ухмыльнулась пациентка, глядя сверху вниз и чувствуя собственное превосходство.       — А я всё ещё могу оказаться маньяком.       Джарет сдобрил высказанное самой милейшей улыбкой, на которую только был способен, тут же поселив новую бледность на лице собеседницы. — Да шучу я, боже мой, — качнул он головой. — Так куда ты направлялась одна в такую пургу, да ещё и пешком?       — Домой, куда же ещё? И уже была бы там, если бы не… Ах, я совсем забыла! Мне необходимо сделать один звонок. Обещала маме позвонить, как доберусь. Она, наверняка, уже с ума сходит.       — Тебе что, пятнадцать? — в его тоне сквозило не то недовольство, не то опасение: если девчонка несовершеннолетняя, то проблем может возникнуть куда больше.       — Двадцать один. Она просто беспокоится.       — Позвонишь как только мы закончим.       Сара вдумчиво уставилась в забрасываемое снегом окно, в глубине души страшась того, что будет дальше. А что, если человек этот, пусть даже если не Король гоблинов, то вполне может оказаться сбрендившим психопатом, замышляющим нечто ужасное. В его власти сейчас сотворить с гостьей всё, что угодно, — они в полном единении в большом, судя по всему, пустом доме, когда за пределами теплых стен безумствует природа. И, чёрт возьми, что-то подсказывало встревоженной душе — сегодня она не покинет это место. Сознание же кричало и противилось, сигнализируя о том, что не всё здесь так гладко, как кажется, и лучше бы убраться поскорее.       — Не дёргайся, — потребовал Джарет, приложив пропитанный дезинфицирующим средством бинт к поврежденной коже.       Та же, конечно, вздрогнула, ощутив неприятнейшее жжение, но, словив на себе строгость вскинутого взора, осела, стиснув зубы. Этот человек обладал невероятно мощной, тяжёлой энергией, и добрую часть её передавал через взгляд, способный приковать к месту в одно мгновение. Тот же взгляд, горящий во тьме, тот, что безмолвно наблюдает, пожирая душу по частичке. Знакомый ей взгляд, смотрящий сквозь года.       «Нет. Это он. Таких совпадений не бывает!»

***

      — Всё, мам, пока.       Сара раздражённо повесила трубку, сбитая с толку ворохом свалившихся на неё событий. Полчаса назад они с Джаретом изумлённо прилипли взглядами к экрану телевизора, где местный канал вещал об аномальной силе бурана и вдруг опустившихся на город морозов. Друг за другом мелькали кадры занесённых толстенным слоем снега дорог и домов, за расчищение которого даже техника бралась с трудом. Затем эти двое молча уставились друг на друга, каждый переваривая одну и ту же мысль.       Как выяснилось чуть позже — мистер Кауцман живёт в отдалённом подгорном районе. Местечко для людей, предпочитающих уединение и покой. Землю эту застраивали в основном частными особняками и гостевыми коттеджами, ну и особо живописными отелями, разумеется, но и те в отдалении. Тут жутью, конечно, понесло из каждого тёмного угла незнакомого дома. До наступления утра, а то и позже, вряд ли представлялось возможным добраться в иное укрытие, как на машине, так и на своих двоих. Снегоуборочная техника доберётся сюда позднее всего.       — Ну, — протянула Сара, — радует хотя бы то, что завтра выходной.       — И на кого же ты учишься? — Джарет сделал глубокую затяжку. Он выкуривал одну сигарету за другой вот уже час, пока его гостья заканчивала наскоро приготовленную им же трапезу. Он не особо заморачивался с кулинарией, оно и понятно — явно к этому не привыкший, обыкновенный — или не совсем таковой — холостяк. Возможно, просто хочет таким казаться.       — Я ведь не говорила, что учусь.       В ответ на тяжёлый, смеряющий взгляд Кауцман недовольно фыркнул, сытый её нападками.       — На тебе студенчество таким налётом осело, что за версту разглядеть можно. Когда ты вообще полноценно спала в последний раз?       Девушка промолчала, насупившись. Он прав.       — Учусь дизайну. Дизайну одежды.       — Хм, весьма специфичный выбор.       — Это ещё почему?       — Думаю, это несерьёзно.       — Я Вас умоляю! Не каждому же второму в хирурги рваться. Если Вы, конечно, действительно тот, за кого себя выдаете.       — О, Дьявол, вот же достанется кому-то тёща.       — Я не столь легковерна, как Вы думаете, Джарет.       — А по-моему, ты сама себя и запутала. Может, хоть расскажешь, с каким таким монстром спутала меня? Кто он? — поинтересовался доктор, кажется, совершенно никакого значения не придав той околесице, что несла Сара о гоблинах и их королях сразу по пробуждении.       — Ну-у…       — Давний неприятель? Несостоявшийся кавалер? Бывший?       — И почему Вы всё это связали с романтической сферой? — прищурилась Сара, отодвигая тарелку.       — А разве можем мы ненавидеть кого-то так же яростно, как некогда любимых?       Гостья хмыкнула, в действительности смутившись. В этой реплике есть здравый смысл. А, быть может, что-то ещё.       — Ну хорошо, пусть будет по-Вашему. Скажем, несостоявшийся возлюбленный.       — Так, и что же? Чую, не состоялся он, потому что сотворил нечто непотребное?       — Вы очень проницательны, мистер Кауцман. Свершил он то, за что едва ли можно простить. Слыл натурой жестокой, нахальной, самовлюблённой. Думал, что в праве получить то, что хочет, наплевав на всех.       Рассказ свой Уильямс сопровождала тяжёлым, прожигающим, быть может, — даже провокационным взглядом, в надежде уловить в разнооком мужчине хоть частичку того, что смогло бы наконец развеять все её сомнения, создав лишь одно чёткое убеждение. Но Джарет даже не моргнул, уничтожая чёрную сигарету сантиметр за сантиметром, и струйка белого дыма вырисовывала фигуры перед его лицом.       — Но облажался, стало быть, впервые в своей жизни нарвавшись на стойкое сопротивление. Не привык он, чтобы перед его персоной не разбивались в лепешку, вот и остался с носом. Было всякое, но встречаться с ним вновь мне явно бы не хотелось. Оттого и такая реакция.       — Ну что ж, теперь намного понятнее. Только вот, в последних словах ты была не уверена.       Теперь уже глазами её прожигал Джарет, и встала такая жуткая тишина, подпитываемая свистом ветра, что девушка невольно опустила взор, словно бы в кружке на столе вмиг поселилось нечто преинтереснейшее. Уставилась туда так неотрывно, что не заметила скользнувшей по лицу напротив ухмылки.       — Ну а что насчёт Вас? — робко добавила она, переводя тему. — Где же миссис Кауцман?       Доктор стряхнул пепел в серебристую резную пепельницу, с заметным недовольством поджав губы. Нельзя было не отметить, что он напрягся, и каждая возрастная морщинка тут же сделалась чётче.       — Миссис Кауцман нет и не было. Я одинок.       Джарет поднялся с места, потягиваясь и разминая одеревеневшие за прошедшие сутки мышцы. Холодные окна с внешней стороны уже почти до самой половины закидало рассыпчатым снегом, и оба вдумчиво всматривались за его пределы, размышляя.       — Свою комнату на сегодня ты видела. Мою тоже, если вдруг что-то понадобится. Можешь хоть всю кухонную утварь стащить к себе для защиты, если всё ещё считаешь меня маньяком. Дверной замок работает. Доброй ночи.       Мужчина, почти полностью обессилев, уныло поплелся к выходу из просторной матовой кухни, шоркая тапочками на ходу.       — Эй, док, — окликнула Сара, тоже поднимаясь с места да собираясь с силами, чтобы договорить.        Хозяин дома без интереса обернулся к ней, но тут же обомлел, услышав нежданное:       — Спасибо.       Видеть растерянность в полном природного лукавства лице было более чем невообразимо в то время, как помнишь его лишь мерцающим в бесовском огне. Волшебного вида глаза заскользили по каждой интересующей их хозяина части пострадавшей, и такой непредсказуемой девицы в то время, как мозг что-то тщательно переваривал. Наконец Джарет выдал блёклую, но, совершенно точно, — искреннюю улыбку, продолжив свой путь. Сара же плюхнулась на стул, ощутив, как в горле снова пересохло, а в голову ударил жар.       — Итак, что мы имеем? — зашептала она себе под нос, когда шаги Джарета на лестнице стихли. — Я застряла в доме человека, как две капли воды похожего на проклятого Короля гоблинов. Он сбил меня на пешеходном переходе и, находясь, якобы, в шоковом и усталом состоянии, привёз в свои имения, после чего город со всеми его дорогами занесло снегом, да так, что теперь ни пройти, ни проехать. Выдаёт себя за хирурга, и вроде даже похож на него, но… Чёрт, звучит как сюжет заезженного хоррора. Так, если это действительно гоблин из моих детских кошмаров, то что он делает здесь и зачем ему мне помогать?       Размеренные шаги, раздающиеся с верхнего этажа подсказали, что лучше бы сомкнуть болтливые губы и начать размышлять про себя. Что ж, делать нечего: бежать из этого места на своих двоих, не вполне здоровых, к слову; либо всё-таки остаться и провести долгую, метельную ночь, сидя словно на дымящихся углях.       — То или это? Одно или другое?       Монотонный голос из динамиков включенного радиоприёмника тихо, но уверенно нагнетал тяжести в атмосферу, сообщая о неутешительных прогнозах гидрометцентра да повествуя о том, какие трудности испытывают рабочие, взявшиеся за расчистку тяжеловесных слоёв снега. Температура тем временем упала ещё ниже.       Сара обречённо вздохнула, принявшись отмывать свою тарелку.