Старое и забытое

Глава III

Тень на снегу

      Громовой грохот. Будто за волосы вытянутая из крепкого, твёрдого сна, Сара не сразу сообразила, что прервало её тягучую, сладкую дрёму, в которую, к удивлению, совсем не составило труда провалиться пару часов назад. Стоило лишь обездвиженно постоять под горячим душем, как расслабленные мышцы решили всё сами, пластом рухнув в свежую постель. Гостья дома мистера Кауцмана принялась испуганно водить полусонными, едва зрящими глазами по гостевой комнате, любезно предоставленной хозяином особняка, пока в грубо разбуженную, травмированную голову очень уж медленно вползала мысль о том, что за окном зима, и о грозе не может быть и речи. Тем не менее, девушка ясно помнила яркий отблеск молнии как раз в тот миг, когда глаза распахнулись. И пропала та вспышка так же быстро, как возникла.       Предательски дрожащая рука потянулась к светильнику у изголовья, но, нащупав выключатель, обнаружилось полное отсутствие света.       — Не знаю, что, но я постоянно делаю в этой жизни что-то не так, — прошептала Сара, выдохнув да схватившись за скачущее в бешеной пляске сердце. Что может быть хуже резких побуждений? — Нахожусь в доме незнакомца, сбившего меня сегодня. Сам он признался, что имеет операционную в своём подвале. К тому же, как две капли воды похож на Джарета. Да нет же, это он и есть! Таких совпадений не бывает! — твёрдо качнула она головой.       — Ве-е-ерно, — протянул голос, разлившийся в густой темноте.       Уильямс тотчас же села к изголовью, подпрыгнув от неожиданности. Глаза ещё шустрее забегали по каждому доступному тёмному очертанию. Это был его голос, чёрт возьми, и он продолжил:       — А единственное, что ты сделала не так — это отказалась однажды от щедрейшего из даров. От предложения, которого не получал ещё никто из смертных. С тех пор-то всё и идёт у тебя наперекосяк.       — Как Вы здесь оказались?! — заверещала Сара прежде, чем суть услышанного достигла точки назначения. Пока мозг поднимал со дна сознания яркие эпизоды прошлого, инстинкт велел искать спасения. — Я ведь заперла дверь изнутри!       — Глупая людская дева. Думаешь, какие-то стены удержат меня?       Сара звонко закричала, швырнув подушкой в пустоту, так как совершенно точно почувствовала угрозу, завибрировавшую в воздухе просторной и уютной до сего момента комнаты. Что-то глубоко внутри, что-то первобытное требовало бежать и защищаться всем, до чего дотянутся оцепеневшие пальцы, потому что знало — что-то приближается.       Путаясь в тяжёлом одеяле, она неуклюже приземлилась на пол, решив рискнуть и что было дури мчаться прямиком в кромешную тьму. И, быть может повезёт, и ватное тело доберётся до спасительной двери прежде, чем крепкая пятерня ухватит жертву за загривок.       Этого, однако, не случилось, ведь не удалось ступить и шага, как чёрный силуэт вырос попёрек дороги, и Сара врезалась в него, отчего потеряла равновесие и обескураженно уселась на край кровати. Тут явился новый удар молнии, услужливо подсветив на мгновение гневное выражение на лице явившегося средь ночи Короля. Глаза были широко распахнуты, прожигая убийственным взглядом сбитую с толку девушку. С трепетом на душе она узнала этот взгляд, виданный сотни раз в тревожных сновидениях.       — Почему Вы явились? Почему сейчас? — жалобно залепетала Сара, пытаясь справиться с идиотской дрожью в голосе, которую так ненавидела. Ненавидела эту черту собственной психики, что защищалась слезами всякий раз, когда на пути возникал сильный стресс, вынуждающий покинуть своё надёжное укрытие. Но на тот момент казалось: лучшее, что можно сделать в подобной ситуации — попытаться разговорить нападающего, оттянув момент грядущего возмездия. Того, за чем он явился в столь поздний час, при столь странных обстоятельствах.       — Снова тринадцатый час, Уильямс. Время расплаты.       Джарет, чей облик сделался снова таким, как долгих шесть лет назад, недовольно шикнул, хватая девушку за запястья, чтобы за них же и притянуть к себе вплотную. Сара со стоном врезалась в прямую крепкую грудь Короля гоблинов, который, совершенно точно, как она решила, вознамерился доставить её обратно в Лабиринт. Длинные рваные прядки защекотали охладевшие щёки, а ноздри обожгло физически позабытым ароматом. Временами бушующая память умела чётко напомнить об этом запахе, чьё неуловимое естество не поддавалось ни логике, ни какому-либо иному пониманию. Джарет источал резкий, чётко очерченный аромат, полный диссонирующего разнообразия. В его власти ты ощущал себя и тревожно и спокойно одновременно, чуял и чрезвычайную свежесть, и дуновение лесного ветра, и запах отсыревших после дождя стен Лабиринта. Аромат этот пленил, на момент снова перенося сознание в самый центр Андеграунда.       Когда встревоженное сердце под гнётом того взгляда готово было замереть, стуча под самым горлом, точно безумное, лицо явившегося гоблина вдруг поменялось, сделав выражение неожиданно мягким, и даже каким-то печальным. Сара замерла, глядя на него, и хватка вокруг побелевших запястьев ослабла. Тогда правитель Андеграунда коснулся рукой повлажневшего испуганного лица, да так бережно, будто держал в ладонях истинное сокровище. За тёмным окном вновь громыхнуло, вынудив Сару содрогнуться всем телом. Чувствуя соприкосновение собственных затвердевших сосков и плотной чёрной кожи королевского одеяния, девичьи щёки покрылись стыдливо горящим румянцем, столь нещадно выдававшим колдуну её ощущения. Неуёмное сердце в груди стало трепыхаться размереннее, однако всё ещё было взволновано, пусть и чувствами совсем иной природы.       Ох, как хотелось ей отвести заблестевшие глаза в ту секунду, но дьявольски-пристальный взгляд напротив не выпускал из своих томных объятий. Написано в нём было чёткое понимание того, что вдруг легло на человечью душу, не спросив даже разрешения.       — Возвращайся, Сара. Идём со мной, — прошептал Король, приласкав её ладонью, что ползла всё ниже по лицу, и уже добралась до нежной шеи.       Сара ощутила себя беззащитной и беспомощной. Почувствовала себя нагой, хоть на ней и висела длинная мужская футболка, одолженная Кауцманом. От появления на уме этой фамилии, в голове вдруг вскипела ярость, заставившая задаться грузными вопросами о том, зачем вообще нужен был весь этот цирк? Ради чего? И под гнётом подступившей злобы она фыркнула:       — А по-моему, это тебе лучше убраться восвояси.       Заместо ожидаемого ею изумления или гнева, на лице Джарета разлилась коварнейшая ухмылка, снова сделав его облик пугающим. Всё это отчётливо проступало в участившихся небесных вспышках, чей дурной свет искажал даже самую крошечную его морщинку, на мгновение превращая её в страшную черту совершенно нечеловеческого лица. Голые колени затряслись, а тёмный мужской силуэт плавно отступил во тьму, уже через несколько мгновений пропав из виду насовсем. От навеянных жутким взором панических ноток Уильямс заозиралась по комнате, роняя со лба холодный пот. Казалось, ещё доля секунды и жёсткие руки вновь ухватят её, и на сей раз уже без отступлений. Ещё раз ударил гром, снова заставив подскочить на постели. Всего лишь сон.

***

      А проснулась она с визгливым гортанным криком, тут же сорвавшимся на кашель. Комната уже давно залита утренними тусклыми лучами солнца, что нашли своё блёклое отражение в тоннах наваленного снега на земле. Сара огляделась, нервно поёрзав на месте, но не нашла вокруг ни единого напоминания о ночном кошмаре. Слава богу, это, и правда, лишь страшный сон. Вот только всё остальное — реальность, и она по-прежнему заперта с «незнакомцем» в одном доме. К слову, последствия громкого пробуждения ждать себя не заставили, и уже через считанные минуты в запертую на ночь дверь постучали с той стороны.       — Эй, бесноватая, всё нормально? — встревоженно поинтересовался хозяин дома, к чьей неизменной резкости в общении девушка уже начала привыкать. — Чего раскричалась?       Уильямс отбросила с лица мокрые прядки вороных волос, попытавшись наладить сбитое во сне дыхание.       — Простите, — выкрикнула она виновато, головой понимая, что за дверью стоит лишь её «новый» знакомый, но злорадная память ехидно предоставляла ко вниманию пережитые в дрёме эпизоды, отчего бодрость в голосе таяла на глазах. — Мне кошмар приснился.       — Кошмар тебя ждёт наяву, деточка, — ответил Джарет без какой-либо угрозы в голосе, однако гостья его напряглась, всё ещё подавленная впечатлением пережитого.       — О чём это Вы?       — Выгляни в окно. А потом можешь спускаться на кухню, посокрушаемся вместе.       Мало что переварив из услышанного, девушка спрыгнула с кровати, прошлёпав к широкому окну покалывающими от прилива крови пятками. Остановилась, не сумев сдержать изумлённый: «Ах!»       Бесформенное, абсолютно бескрайнее снежное одеяло развалилось неуклюжими сугробами всюду, чего бы ни досягало зрение. От очертаний доселе ухоженного двора не осталось и следа — он превратился в один сплошной белый пласт, что дотянулся своими пушистыми лапами почти до самого верха каменного забора, глядя на который складывалось впечатление, будто ещё чуток — и он рухнет под невиданным ранее природным капризом. За забором виднелись расступившиеся пред широкой лесной тропой лиственные деревья и ели, сгорбившиеся под давлением выпавших осадков, и тогда Сара поняла, что жизнь забросила её дальше, чем она могла представить. Лесополоса эта раскинулась на многие ярды по разные стороны, и из окна гостевой комнаты на втором этаже девушка не заметила ни одного соседского коттеджа.       — Мать твою, — выругалась она, заметив, что парадные ворота в конце двора завалены более чем наполовину. — Мне отсюда не выбраться!       На её памяти никогда прежде город не видел подобных зимних бедствий, напротив — зачастую холодное время года бывало довольно сухим, лишь изредка страдая от налетевшей стужи. Уильямс скрипнула зубами, со злостью признав, что в какой-то момент всё в этом мире вдруг объединилось против неё, где-то глубоко в подсознании успев обвинить в этом колдуна. Настоящего колдуна.       Наскоро умывшись, она накинула на почти обнажённое тело широкий мужской халат, так как большая часть её вчерашних вещей не подлежат не то что носке — на них смотреть страшно. К ранам снова прилила кровь, заставив пленницу ситуации протяжно шикнуть, однако нельзя было отметить без радости, что голова уже почти не болит, лишь ссадина на затылке неприятно покалывает при резких поворотах.       На кухне пострадавшую встретил обречённо-смиренный лик Джарета, который свободно развалился на стуле с чашкой чёрного кофе в руках. Завидев свою юную гостью, тут же запоздало стушевавшуюся в ощущении неловкости от своего одеяния, он приветливо растянул губы, хоть глаза его и не вторили улыбке.       — Ну что, самое время прогуляться? — съязвил Кауцман, пригубив фарфоровую чашку.       — Вас ещё на шутки хватает? Что мы теперь делать будем?       — Для начала ты позавтракаешь, — док кивнул в сторону плоской тарелки на столе, — а после я снова осмотрю свою незадачливую пациентку.       — Боже, хватит делать вид, будто не смыслите, о чём я толкую.       — А что мы можем сделать, Уильямс? У меня нет снегохода, чтобы доставить твою травмированную задницу в город по первому требованию.       Уколовшись очередной грубостью, Сара недовольно поджала губы, запахивая халат покрепче.       — Немудрено, почему Вы до сих пор одиноки, — обиженно выдала девушка, направившись к выходу из кухни.       — Ну и куда ты? — ухмыльнулся мужчина, когда в глазах его впервые заплясали заинтересованные в происходящем черти.       — Мне нужно позвонить.       — Святая простота. Думаешь, удастся?       Сара застыла на полушаге, потому что тон сказанного ничем не отличался от издевательского голоса Короля в сегодняшнем сне. Она всё ещё находилась во власти чёрных лап из жуткой дрёмы, оттого-то и примерзко засосало под ложечкой. Хорошо, что Кауцман не видел её лица в тот момент.       — Почему же нет? — как можно более твёрдо переспросила Сара, нервно теребя края рукавов. Она, и правда, намеревалась связаться с кем-то из друзей, хоть и сомнительно, но полагая, что хоть кто-нибудь сможет её выручить.       — Ну если ты уговоришь телефоны снова заработать, я расцелую тебе руки.       — Чёрт, вот оно что. Оборвало провода?       — Конечно. Ты что, не слышала, как ночью усилилась вьюга?       — Слишком крепко спала.       — И, судя по всему, видела яркие сны?       — Что? — зелёные глаза округлились, и, будь она кошкой, непременно прижала бы уши к голове, уставившись на странного мужчину.       — Забыла, как вскрикнула под утро?       — Ах, об этом… Ну да. Всегда вижу во сне что-то яркое.       — Может, перестанешь уже торчать в проёме и соизволишь поесть? — требовательно заговорил Джарет, пролиставая свой большой чёрный блокнот.       Ничего не оставалось, кроме как, тяжко вздохнув, проследовать к столу из полированного дерева.       — Странно, что электричество не отключили, — переменила она тему, пододвигая за собой стул.       — Отключили. Но генератор нас спас.       Доктор сделал ещё пару каких-то пометок на бумаге, после чего поднялся.       — Закончишь — придёшь в гостиную, — бросил он, покидая кухню. — Приятного аппетита.

***

      Пациентка сидела, съёжившись на плоском широком диване посреди немалых размеров гостиной, пока Кауцман снова колдовал над её изодранным бедром. Думала она о том, насколько же привык этот человек к общению в приказном тоне и о том, как это ему ловко удалось поставить её в зависимое и покорное положение, не прилагая при этом особых усилий. Ровно как и тот, кто явился минувшей ночью во сне. Покуда врач был занят своими непосредственными обязанностями, обрабатывая повреждённые ткани да стараясь не глядеть выше оголённых мест, чтобы не смущать свою гостью, сама же она украдкой поглядывала на него в бесчисленных попытках себя успокоить.       Мистер Кауцман — совершенно неоспоримая копия некогда явившегося к Саре образа, в этом нет сомнений. Те же глаза, те же чёткие скулы и подбородок, тот же орлиный нос, жилистая худоба. Да, причёска совсем иная, но разве для кого-то проблема её сменить? Эти наглые, хамовитые повадки и любовь к всевластию — тоже черты нрава гоблинского Короля. Однако, путало вот что: совершенно иная энергетика. Да, именно так. Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, сквозь нескончаемые подозрения и страхи напористо просачивалось непоколебимое чувство безмятежности и спокойствия, будто человек этот не способен и мухи обидеть, невзирая на внешнюю колючесть. Лишь временами, когда сквозь разноокий взгляд его пробивалось нечто жуткое, нечто забытое, мелькнувшее в свете яркого освещения, когда Джарет пускал очередную коварную улыбку исподлобья, тогда-то в испуганном сердце что-то ёкало, а в носу появлялся не только позабытый запах Лабиринта, но и нотка крови.       — Скажи, я что, такой интересный? — спросил Джарет, ощутив на себе пристальные гляделки, при этом даже не поднимая глаз.       — Более чем, — ответила Сара, стараясь не показывать своего позора от того, за чем её застукали.       — Тихо ненавидишь черты того самого загадочного некто из прошлого?       — Почему же сразу ненавижу? Просто… Сравниваю.       — И что, много отличий насчитала?       — Пока лишь парочку. Вы удивительно похожи.       — Судьба — штука с юмором, правда? Иногда пошутит так, что плакать хочется.       — Мне не хочется.       — А чего же тебе хочется? — поинтересовался доктор, обратившись в слух, отчего его профессионально отточенные движения слегка замедлились.       — Хочу поскорее вернуться домой, сэр Джарет. И перестать Вас, наконец, стеснять.       — Я тебя умоляю, — усмехнулся он.— Дом этот видит только меня и женщину из клининга. Поэтому ты никого не стеснила.       Уильямс удивилась, невольно приподняв брови и подумав о том, насколько резки перепады в действиях и словах этого человека. А быть может, он просто любит говорить правду?       — Что ж, тогда я Вам премного благодарна.       Джарет закончил, отложив в сторону свой звенящий чемодан да отойдя к окну, дав возможность девушке спокойно натянуть на себя снова одолженное мужское одеяние. Сложив за спиной руки, хозяин дома с интересом всматривался в собственный двор, донельзя заваленный сугробами. Снег, к слову, всё не прекращался, быстро оседая на любую поверхность и увеличивась в объёме.       — Я думаю, до нас доберутся не ранее пяти часов вечера, — констатировал он, продолжая размышлять. — Если погода снова не подведёт.       Сара громко вздохнула, тоже уставившись в окно. Она задумалась о тех, кто не слышал о ней ничего вот уже день, и, вероятно, мог начать паниковать. И, казалось бы, она взрослый человек и имеет право пропадать с кем и когда пожелает. Просто подобное поведение не было для неё типично, и знал это каждый близкий. Ну и что же? Решить эту проблему может лишь время. А его до появления спасительной снегоуборочной техники — более чем нужно.       Вспомнив, что в рюкзаке наверняка ещё лежит книжка с недоработанными эскизами, Сара осторожно поднялась с места, и уже было направилась в гостевую комнату, но добавила:       — Мистер Кауцман, есть ли у Вас что почитать? Времени до вечера ещё полно, а Вас отвлекать я бы не хотела.       Тот же сделал к ней пол-оборота, снова призадумавшись, затем премило улыбнулся без демонстрации своих необычайно острых зубов и ответил:       — Конечно.       Через пять минут оба оказались в уёмистой комнате, завидев первые очертания которой, Сара сразу же признала в ней рабочий кабинет. Обставлен весьма недурно и со вкусом, однако, если все остальные комнаты в доме имели современный интерьер, то рабочая, а, возможно, даже творческая обитель доктора являлась чем-то из ряда вон выбивающимся. Всё дело в нарочном её оформлении под старину, словно бы трудился здесь некий милорд, живущий в веке, скажем, семнадцатом. Трудился, не покладая рук, что доказывали книжные кипы и целый ворох документации на тяжеленном столе из тёмного полированного дерева. Такого же, из какого сделан массивный высокий шкаф с битком заставленными полками, а также внешняя обшивка камина, дальней стены позади стола, и резного потолка. Из освещения — большая мрачная люстра и несколько черноголовых торшеров, находящих своё отражение в блестящей коже мягких чёрных кресел.       Отчего-то Саре вдруг сделалось не по себе. Так бывает с нами, когда тело реагирует быстрее сознания, обращаясь к древним, как мир, инстинктам. В данном случае быстрее сработало зрение, уловив нечто на своей периферии, но мощная энергия Джарета не позволяла разобраться в странностях, приковывая к себе всё основное внимание.       — Можешь взять любую, — он указал на длинные стеллажи с педантично расставленными томами.       — Вау… А Вы любите почитать, — удивилась Уильямс, обведя глазами обширную домашнюю коллекцию Кауцмана.       — Без книг мы ничего не стоим, — сказал док. — Выбирай, только лишнего ничего не трогай. А мне нужно проверить, всё ли в порядке с машиной. К вечеру она должна быть на ходу обязательно, верно?       — Абсолютно.       Мужчина покинул свой кабинет, и совсем скоро Сара услышала, как хлопнула входная дверь, впустив в дом промозглый сквознячок. Только сейчас её сбитое с прицела внимание сумело сбросить с себя тяжесть напряжения и обратиться к просторам загадочной комнаты, что столь разительно отличается от остальных. В присутствии хозяина девушка, конечно, виду не подала, но сейчас можно было начать размышлять спокойно. Ровно до того момента, пока это «нечто» на обочинах взора снова не начало колоть глаза. Гостья заозиралась, в то же время прислушиваясь, не раздаются ли шаги, поднимающиеся по лестнице.       Казалось бы, в готическом стиле комнате внимание молодого и пытливого ума может привлечь любая винтажная мелочь — от тикающих часов до статуэток на полках. Но подсознательно она знала: здесь что-то нечисто. И стоило лишь пропустить эту мысль в голове, как слух вдруг обратился к тому самому тиканью небольших карманных часов, отбивающих свой ритм, лёжа на столе. Тогда тело само себя повело ближе к мерцающему серебром в свете люстры изделию, наплевав на тревожное хныканье подсознания.       Девушка ахнула, тут же проглотив свой вдох — на белом круглом фоне красовался тринадцатизначный циферблат. Ноги и руки мгновенно отказались служить, поравнявшись силой, разве что, с плохо отжатой тряпкой, но всё же ухватили проклятые часы. Раз за разом потирая ошалевшие глаза кулаками, чтобы убедиться, что всё это не галлюцинация, в какой-то момент она заметила ещё один объект, подмигивающий ей из-под кучи взъерошенных листов. Это был шар, магический кристалл Короля гоблинов, да не один, а целых три!       Тело с затрепыхавшимся в груди сердцем повело назад, теряя на ходу равновесие. Кровь ударила в лицо, и попавшая в передрягу Сара бросилась к окну, вдруг обретя жизненно важную необходимость увидеть Джарета сию же секунду, словно ища в его образе ту ничтожную мелочь, что сказала бы: «Да, дорогая! Ты не ошиблась! Это я!».       Однако окно кабинета, как оказалось, глядело совсем не в ту сторону двора — оно выходило к заснеженным ярдам густых лесопосадок. Тогда ноги понесли свою хозяйку в любезно выделенную ей комнату, да с такой скоростью, будто от этого зависела целая жизнь.       В ту минуту, пока едва не поседевшая Сара преодолевала прямые затемнённые коридоры и высокие дверные проёмы, мистер Кауцман преспокойно стоял в наиболее защищённой от ветра и его последствий части двора, и снежный пласт был ему всего лишь повыше щиколотки. Кажется, мужчину это мало волновало, ведь он делал затяжку за затяжкой из чёрной сигареты с таким видом, будто находится посреди тропического пляжа.       Когда же Уильямс таки добралась до окна, серость на холодном небе сделала один шаг назад, позволив солнцу высунуть из-за тяжёлых туч половину своего прекрасного лика. Пушистый снег под ногами Кауцмана, а точнее — вокруг них, тут же заискрился, приветствуя первые тёплые лучи. Длилась эта щедрость совсем недолго, ведь через пару минут грозное облако снова проглотило весь свет, оставив землю изнывать. Однако тех кратких мгновений вполне хватило, чтобы омертветь, вцепившись пальцами в стенные косяки.       — Это он! — неожиданно для себя вскрикнула она, уронив душу в пятки.       Хозяин уединённого особняка на лесной подгорной опушке стоял всё так же свободно, откинув плечи назад. Но ни его внешний вид, ни даже его занятие перепугало бедную девушку до чёртиков. Это сделала отбрасываемая мужчиной тень, что так удачно и чётко улеглась на холодный холст. Уродливая, крючковатая, совершенно искажённая, не было в ней и намёка на человеческое существо. Джарет повернулся боком, разглядывая бесконечную даль, и косматая голова тени с проступающими сквозь взъерошенную шевелюру рогами осклабилась, отразив на снегу ряд чудовищно длинных и острых зубов.       Сара зажала себе рот рукой, почувствовав, как кровь забилась в висках, а горло издало сжатый полустон. Сколько бы ни пыталось сознание бежать от преследующих мыслей, исход один — это тот самый Джарет, Король гоблинов, а вовсе не его человеческая копия. Что он задумал? Неизвестно. Известно то, что необходимо поскорее уносить отсюда ноги, пусть и придётся тонуть в снегу по самую талию.       Она ринулась к брошенному на кресле рюкзаку, запихивая внутрь нехитрые пожитки, но когда вернулась, Джарета у крыльца уже не было. От этого волосы на макушке встали дыбом, заставив ускориться настолько, насколько позволяли полученные травмы. Ранее Сара заметила, что её пуховик висел недалеко от главного входа, и тут же направилась вниз по лестнице, стараясь издавать как можно меньше шума.       Натягивая на себя куртку она, казалось, совсем не отдавала себе отчёта, кинувшись во власть паники. Столкновение с прошлым явно не входило в её планы, да ещё и так внезапно. А что, если Король гоблинов снова утащит её в Лабиринт? Едва ли она сумеет выбраться в этот раз. И если раньше ещё приходилось сомневаться в достоверности подростковых воспоминаний, сейчас же всё это с грохотом рухнуло.       Рухнуло так же, как сердце в тот миг, как входная дверь отворилась, дыхнув в лицо морозной свежестью. Вслед за фигурными снежинками на коврик шагнул и Джарет, чьё лицо сию же секунду приняло изумлённое выражение. Дарованный самой матушкой природой тяжёлый взгляд окинул гостью с ног до головы, пока сознание предпринимало бессмысленные попытки понять, что происходит с этой девчонкой. Сама же она застыла как мышка пред кошачьей пастью, так и держа в руках рюкзак.       — Юная леди, объясните, что я пред собой вижу? Я шутил, когда говорил о прогулке.       — Лучше уйдите с дороги, — шикнула она, изготовившись к самообороне.       — Что опять с тобой приключилось? Мы же обо всём договорились.       — А я бы хотела знать, что Вам опять от меня нужно, Джарет? Шесть лет назад Вы проиграли мне. На этом всё, дайте дорогу!       — Снова твоя шизофрения разыгралась, — мужчина потёр лицо, не сдвинувшись ни на сантиметр, чем нервировал её ещё больше. — Я знать тебя не знаю, сколько можно повторять!       — Ложь! — Сара метнулась вправо в попытке проскользнуть к спасительной двери. — Вы всё спланировали, и строите из себя невинную овечку!       — Да зачем мне это нужно?       — Ваших проклятых мотивов я никогда не понимала и не пойму. Я теперь дайте пройти, прошу по-хорошему!       Вот тут-то Джарет сделался совсем хмурым и злобным, как осенняя туча. Он едва ли не сорвался с места, в два шага пригвоздив к тёмной деревянной стене ошалевшую гостью, одной рукой отрезав путь к отступлению. Лица их оказались так близко, что Сара увидела каждую крошечную деталь во вспыхнувших двухцветных глазах. Кожу обдало холодком, и не только потому, что Кауцман только что был в замёрзшем дворе.       — Уильямс, не говори глупостей. И их же не делай. Я относился к тебе настолько терпимо, насколько способен, ты же решила на это наплевать. По такому снегу ты никуда не доберешься ни пешком, ни на машине, неужели не понимаешь?       — Я лучше замёрзну в лесу, чем ещё хоть на секунду останусь с Вами под одной крышей. Если раньше я и винила саму себя в давних событиях, то в сегодняшнем моей вины нет.       — С чего ты взяла, что я — тот, кто однажды причинил тебе боль? У каждого из нас в мире есть по крайней мере несколько двойников, что за вздор?       — Тогда откуда у Вас чёртовы тринадцатизначные часы? Откуда кристаллы? — вскрикнула она охрипшим голосом.       Док отстранился от неё, словно ошпаренный. Нечасто ему приходилось терять самообладание, а уж тем более показывать свою растерянность всяким бесноватым девчонкам с дороги. Но эта сумасшедшая ударила по самому больному.       — Что ты сказала? — переспросил он, выигрывая время для раздумья, хотя всё прекрасно слышал.       — Откуда у Вас часы и магические кристаллы?       Король гоблинов снова замолчал, уведя удивлённое лицо в сторону. Казалось, он крепко задумался, и взгляд был остекленелым до тех пор, пока по окну не шарахнул новый порыв ветра — опять близилась метель.       — Что с Вами? — нарушила тягучую тишь Уильямс, однако, понизив угрожающие нотки в голосе.       В ответ Джарет лишь кратко глянул на неё, собравшись было разомкнуть уста, но передумал.       — Да и чёрт с Вами, — бросила она и кинулась к выходу, воспользовавшись растерянностью хозяина.       Поняла, что переоценила свои возможности Сара сразу же, ступив два шага ниже ступеней широкого крыльца: чем глубже во двор несли ноги, тем выше становился уровень снега вокруг. Застывшая влага тут же проникала в каждое плохо защищённое место, по-страшному морозя кожу. Таким образом, уже к середине просторного двора девушка стояла в сплошном сугробе по самые бёдра, невольно воспроизведя застывшую в омерзении гримасу. В голове замелькали мысли о возвращении в дом, но стоило лишь вскинуть в памяти навязчивое тиканье гоблинских часов да некогда услышанные издёвки — «Вернись, Сара! Вернись, пока не стало поздно!», — как тело само понеслось дальше. Вот там-то снежный пласт оказался уже куда более плотным, нежели чем пару метров назад. Она не успела и взмахнуть в считанные минуты заиндевевшими ресницами, как поняла, что увязла, словно в твёрдой трясине. От новых резких движений холодная преграда становилась лишь только крепче, утрамбовываясь и заставляя сглупившую путницу краснеть от злости. На себя, на Джарета, на несправедливость последних суток.       Осознав окончательно, что план провалился (хотя подсознательно знала это изначально), Уильямс с трудом развернула охладевшее тело, попытавшись зашагать в обратном направлении, но и это оказалось не так то просто: из глубины, на которую она погрузилась предстояло фактически «выпрыгивать» в безопасное место, что в конечном итоге привело к полному провалу. Провалу зарумянившимся лицом в снег.       Потрепыхавшись подобным образом, она готова была рухнуть, совершенно обессилев в лапах ледяной ловушки, пока подсознание кричало: «Этот нечистый и здесь Лабиринты устраивает, чтоб ему пусто было!»       Затем вдруг ощутила, что её с лёгкостью подхватывают на руки, вызволяя из плена. В дальнейшем сопротивлении не было ни смысла, ни логики, да и силы себя исчерпали. Поэтому девушка просто стёрла с поникшего лица снежный налёт, и не без стыда вперила взгляд в своего «спасителя». Ей стоило бы как можно скорее отвести в сторону эти ярко-зелёные очи, ведь совсем скоро в самой их глубине отразилось то, что обжигающей вспышкой зародилось где-то под рёбрами. Что-то, отчего на холодных щеках краска взъярилась пуще прежнего. Никогда прежде не доводилось видеть злодея в таком свете, не доводилось находиться с ним настолько близко, что можно было сравнить разность их сердцебиений, и уж тем более не доводилось висеть взмокшей паклей на его руках.       — Хорошо прогулялась? — съязвил он, опуская гостью на ноги в прихожей. Кауцман уже успел натянуть на себя новую гордую маску, тщательно припрятав выбившиеся ранее эмоции.       Уильямс проигнорировала, яростно себя отряхивая и лишь изредка бросая в его сторону злобные взгляды. Необходимо поскорее сбросить с себя мокрые холодные тряпки, не хватало тут ещё схватить лихорадку. Оттолкнув мужчину плечом, она двинулась к лестнице, но чужая ладонь тут же сомкнулась на предплечье, притянув ближе к себе.       — Я не помню, Сара, — отозвался он так тихо, словно голос сдавило. — Я, правда, ничего не помню.