Старое и забытое

Глава IV

Человек, который упал на землю

      Девушка яростно смахнула обжигающую кожу слезинку тыльной стороной ладони и покинула гостевую, где минуту назад облачилась в чистую и сухую одежду. В действительности обидно за всё, что приключилось в последний час. Недоразумение за недоразумением, одна несправедливость за другой, стыд и гнев. Чего стоит лишь одно падение во дворе и последующее возвращение в дом в образе «снеговика», да ещё и на руках у этого… доктора. Что бы ни происходило, в каждом жесте и действии Джарета Сара видела насмешки и издёвки, и даже когда лицо его казалось опечаленным или растерянным. Он чувствовал себя выше на голову и дальше на шаг, находясь даже в самом незавидном положении, и это выводило её из себя, ведь до такого уровня самообладания и самооценки ей предстоял ещё долгий и тернистый путь самосовершенствования.       О чём говорил этот Дьявол? О чём он не помнит? Мысли крутились в разболевшейся голове всё время переодевания, которое Уильямс старалась и растянуть, дабы не показывать своей позорной досады, но одновременно и сократить, чтобы поскорее разгадать эту тайну. В любом случае док уже ждал свою гостью всё в том же кабинете, нервно потягивая ром из фигурного бокала. Тогда в прихожей он сумел обуздать буйный нрав своей «пациентки», пообещав поведать и объяснить всё, о чём та спросит. После случившегося этим двоим явно есть о чём побеседовать, но, к счастью, уже в более спокойной обстановке.       — Входи, чего же мнёшься? — кивнул он на кресло у стола, во главе которого уселся сам.       Девушка несмело пересекла порог комнаты, будто допрашивать будут её, а не наоборот — дискомфорт по-прежнему витал в воздухе. Стекло окна неподалёку ходило ходуном от ветра, что успел разыграться в считанные минуты, а весь город снова погрузился в сизоватую мглу с крупными вкраплениями летящего отовсюду снега.       «Господь свидетель — я тут надолго», — подумала Сара и устало опустилась в чёрное кресло. Взгляд снова невольно упал на всё те же часы, коими теперь задумчиво поигрывал мистер Кауцман. Слегка потускневшие очи медленно провожали бесконечно бегущие стрелки до тех пор, пока она не прервала эти гляделки.       — Я жду Вашего рассказа, Джарет. Откуда у Вас эти часы, да ещё и кристаллы в придачу?       Мужчина оторвался от изделия, взглянув на собеседницу так, словно та была прозрачной.       — Расскажи, что ты об этом знаешь?       — Э-э, нет уж, голубчик. Объясниться обещали Вы, а не я. Так что давайте-ка, шевелите языком, пока я снова не начала нервничать. Вы всё ещё здорово пугаете меня, мистер, так что я по-прежнему могу обратиться к стражам правопорядка.       — Ядовитая женщина, — он недовольно дёрнул уголком губ, сделав новый глоток.       — То же могу и о Вас сказать. Начинайте, мистер Кауцман. Скажите правду, кто Вы, чёрт возьми, такой?       Помолчав ещё с пол-минуты, Джарет выудил из шкафа ещё один пузатый бокал, поставив перед Сарой.       — Есть двадцать один? — приподнял он бровь, позабыв о названном ранее возрасте.       — Так и есть, — хмыкнула Уильямс, подумав, насколько же глупо и необходимо одновременно сейчас приложиться к бутылке.       Плеснув горячительного в бокал для дамы, Джарет закинул ногу на ногу, начав, наконец, удовлетворять требование.       — Что ж, Уильямс. Думаю, что бы я ни поведал тебе — всё как одно утонет в гневе и неверии, но мне плевать. Ты просишь — я рассказываю. — Кауцман отставил ром, взявшись теперь за сигарету, отчего комната тут же заполнилась тяжкой, перемешанной горечью. — Четыре года назад я очнулся на больничной койке госпиталя на Вуд-стрит. Омерзительный холодный свет больно ударил по глазам, отчего хотелось свалиться с этой проклятой неудобной кровати, что стала мне домом ещё не две недели. Чуть позже в палату вошла медсестра — молоденькая девчонка, совсем как ты. Отвечать на моё невнятное бормотание она не стала, тут же метнувшись за врачом, оказавшимся, ко всему прочему, её отцом. Якуб Мазур — так его звали. Может, звучит глупо, но это имя стало для меня фундаментом для начала новой жизни. Новой, а старую я безвозвратно потерял.       — Что это значит?       — Меня нашли на окраине леса. Так сказал мистер Мазур. Довольно потрёпанным, без сознания, и при наличии вот этих вот нескольких вещиц, из-за которых моя юная гостья взбеленилась, один бес знает, почему.       Затушив недокуренную сигарету о ту же серебристую пепельницу, Джарет решил занять руки сверкающими на свету кристаллами, при виде которых у его верной слушательницы защемило меж рёбрами. Казалось, вот-вот — и колдун сбросит с лица напускную озабоченность, вернувшись к истинному образу да добавит:       «Это кристалл, девочка моя, ты ведь помнишь? Он покажет все твои мечты. Возьми же его, возьми!»       Она тряхнула головой, прогнав от мысленного взора зловещий призрак из прошлого.       — Надеюсь, ты объяснишь мне позже, что и откуда ты о них знаешь. Я не верю, Уильямс, в такие совпадения. Ты взбесилась не просто так.       — Пожалуйста, продолжайте. Дальше будет яснее.       — Что ж, из этой глуши меня и привезли в отделение, где, прежде чем очнуться, я провёл в отключке несколько дней. Помня лишь собственное имя, пришлось принять суровую реальность, в которой в один миг можно оказаться в проклятой черте города без документов, денег, без стимула жить, да даже без предыстории. Хотелось получить инструкцию к тому, что делать дальше.       — Когда Вас нашли, во что Вы были одеты? — сощурилась Сара в предвкушении ответа.       — Это самое смешное. Одет я был так, словно некто, весело отпраздновавший Хэллоуин. Да так весело, что ничего и не вспомнил.       Подавив подступившую улыбку, она уточнила:       — Чёрный плащ, облегающие брюки и большое количество кожи?       Некогда магические кристаллы, которыми играл Джарет всё так же виртуозно, как в их первую встречу — вероятно, это умение не сумело выпасть из памяти, — рухнули к нему на колени, стоило лишь переварить услышанное. Зашуганное изумление отобразилось на лицах обоих, ведь Сара уже начала отчитывать себя за то, что не сдержалась в высказываниях.       — Теперь ты меня пугаешь, бесноватая, — округлил он глаза. — Откуда тебе известно?       — Расскажу, когда закончите.       На сей раз Джарет отложил в сторону своё развлечение, снова ухватившись за бокал.       — Быть может, не выгляди я настолько странно в те дни, жизнь сейчас сложилась бы совсем иначе.       — О чём речь?       — Меня спас мистер Мазур. Он же в будущем мой наставник и друг. Этот человек стал мне как отец, которого у меня, возможно, никогда и не было. Я не помню. Да уже и не нужно вспоминать.       — Как же… Совсем ничего не помните? Ни одного просвета?       — Ни одного, Сара. Присутствовала черепно-мозговая, но не настолько обширная, чтобы терять память, да ещё и в таком объёме. Сложилось впечатление, будто…       — Будто Вас здесь вообще до этого не существовало.       Кауцман не ответил, но в его суровом взгляде совершенно точно отпечаталось согласие. Вместо этого он нервно выудил из пачки свежую сигарету и продолжил:       — Якуб научил меня всему, что я сейчас имею. Порой у старика глаза лезли на лоб, что не могло не вызывать смех, — ухмыльнулся рассказчик.       — Почему же?       Джарет снова улыбнулся ей, и снова этой почти безобидной улыбкой, стряхивая с сигареты пепел.       — Я чересчур быстро схватывал любую новую информацию, присваивал любой навык. Чтобы стать хирургом, требуются долгие-долгие годы действительно нескончаемой учёбы и практики, однако… Однако старина Мазур подпустил меня к операционному столу уже через полтора года обучения. Подпустил без малейшего страха или контроля. Как бы абсурдно это ни звучало. К тому моменту кипы документов на моё имя уже были готовы, и Якуб позаботился о том, чтобы мистер Джарет Кауцман стал выпускником медицинской академии, где тот и был профессором. Задним числом, так сказать. Подделали даты окончания обучения и прочую бюрократию. Он был первым и единственным человеком, давшим шанс незнакомцу с окраины леса. Незнакомцу, принесшему с собой из прошлого лишь своё имя, три непонятных шара, карманные часы, и…       Король гоблинов легко расстегнул несколько верхних пуговиц серой рубашки, явив округлившимся зелёным глазам ещё одну вещь из Лабиринта — треугольный амулет. В ответ та лишь пуще изумилась, борясь с желанием ретироваться, да поскорее.       — Но больше года назад Мазур умер. Больное сердце мучило его давно, и вот. Не выдержало.       — А его дочь?       — Работает дальше. Но теперь на меня.       Замолчав, Уильямс осушила бокал одним резким залпом, внутренне надеясь, чтобы алкоголь поскорее расслабил забитую голову, наконец подарив ей наконец возможность слегка отпустить ситуацию.       — Добавить? — спросил Кауцман, указывая на бутылку. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя нарочно спаиваю. Или что в напитке снотворное.       — Я так не думаю. Наливайте. Скажите, а если хорошо покопаться в памяти… Совсем ничего?       — Ну, иногда я вижу сны.       — Сны? О чём они?       — Это сложно объяснить. Целая куча неясных отрывков и эпизодов, едва ли связанных между собой. Порой вижу длинные коридоры без единого поворота. Порой — мрачный замок. Иногда снующих туда-сюда мелких страшилищ. Не знаю, Уильямс, но, кажется, это что-то оттуда. Что-то из того, что я оставил за плечами. Глупо звучит, но иногда следует довериться чувствам, а не логике.       Она не без труда сглотнула новую порцию рома. Сложность не в том, что напиток обжигает, совсем нет. Просто стремительно близился момент, когда пострадавший от амнезии начнёт выпытывать у неё причины недавнего эмоционального всплеска, триггером для которого послужили те самые вещички, что лежат сейчас на столе. Не зная, как оттянуть подкрадывающийся миг, Сара заёрзала на месте и прищурила глаза.       — Прошу, давайте переместимся в гостиную. Свет стал бить по глазам.       На мужском лице отразилась вдумчивая двусмысленность.       — Плохо. Это могут быть последствия удара головой.       — Или опьянение, — улыбнулась девушка, разбавляя серьёзность.       — Хорошо, идём. Как только доберёмся до аппаратуры, я тебя проверю.       — А что же, в Вашей маньякской операционной её нет? — хихикнула она, поднимаясь с кресла вслед за Джаретом.       — Я пошутил. Там нет операционной.       — Господи, какое облегчение…       — Там морг.       Ухмылка с её лица рухнула так же стремительно, как вслед за этим расхохотался Кауцман. Тем самым смехом злобного колдуна. Хрипловатым хохотом, что отскакивал от каменных стен подземного мира. Тем, который с большим рвением подхватывала куцая гоблинская шайка. И сердце заныло снова.       — Я пошутил, дорогуша.       — Ох, шли бы Вы с такими шуточками!       Под тот заливистый смех они и добрались до серо-коричневого дивана в дальней части гостиной, на который до неловкости синхронно и опустились. Джарет расселся просто и раскованно, как обычно, Саре же до такой свободы требовалась ещё пару-тройка горячительных порций.       Панорамные окна высотой во всю стену присутствовали и в гостиной, и задача их состояла в том, чтобы предоставлять взору умиротворяющий пейзаж домашнего сада, что раскинулся на заднем дворе. Однако сейчас все эти красоты занесло, да и продолжало заносить порывами кричащей бури, ровно как замело и сами окна. Невзирая на это, парочка, начавшая хмелеть, не отводила глаз от белого полотна за стеклом, лишь иногда поглядывая друг на друга.       — Мистер Кауцман, как Вы думаете, откуда эти Ваши врождённые умения в медицине? Почему всё давалось так легко? — продолжила Сара, в глубине души надеясь, что открывший свою тайну собеседник опьянеет раньше неё и позабудет о назревших вопросах.       От полученного ответа пришлось слегка поперхнуться:       — Мазур звал меня колдуном. Говорил, что никогда прежде подобного не видел, и что не ошибся, доверившись лишь своему чутью. А оно подсказывало старику довести дело со странным пациентом до конца. Один чёрт знает, что заставило его это сделать. Возможно, чувствовал приближение своего конца, может, ещё что-то. Не знаю, Уильямс, почему так случилось. Но знаю то, что после моих рук послеоперационные раны затягиваются в два раза быстрее, чем принято.       Док снова принялся сверлить её неотрывной двусмысленностью, словно чего-то выжидая. Особо долго не думав, Уильямс встала с места и заглянула под приподнятую футболку. И ахнула: ранки заметно порозовели и сузились, как если бы с момента получения травмы минула неделя. К тому же, за прошедшие часы боль почти себя не проявляла. И если раньше это можно было бы списать на чрезмерную насыщенность прошедшего времени, то при виде состояния ран…       — Что? Но как? Ещё даже сутки не прошли!       — Об этом я и говорил.       — А, впрочем, чему это я удивляюсь? — пожала она плечами, чувствуя, как начинается кружиться хмельная голова.       — А что, нечему?       Сара проигнорировала, снова усевшись рядом с Кауцманом. Замолчала, потому что медленно, но верно её настигал ненавистный эффект, дарованный спиртными напитками — чёртова словесная рвота. Каждый раз, стоило лишь пропустить бодрящий стаканчик-другой, язык не давал ей покоя, становясь уж слишком развязным, а разум — открытым. Именно по этой причине Сара употребляла спиртное лишь по большим событиям (или горестям), зная, чем затея может обернуться. И всё-таки глупой идеей было пить с незнакомцем, пусть и со знакомым, как бы глупо это ни звучало.       Девушка поёжилась, когда метель засвистела громче, с неимоверной скоростью скользя по загородным просторам. Где-то за окном заскрипела ель, покорно сгибаясь под свирепствующим натиском, и Сара представила, что сейчас могла быть где-то на лесной тропе, и от лютой стужи заскрипели бы уже её кости.       — Если ты решила, что сегодня я не возьму своего, то ты глубоко ошибаешься.       Слова с язвительной ноткой угрозы прервали мрачное видение, заставив задуматься о двойственности услышанного.       — Чего? — переспросила она несмело.       — Рассказывай о причине своего бешеного приступа, Уильямс. Ты не отвертишься.       Незамедлительно выдохнув, Сара ответила:       — Ах, но у меня ещё столько вопросов!       — Ну так я слушаю.       Она было открыла рот, чтобы явить миру то, что ещё с пару минут назад вертелось в голове, но осеклась, осев под гнётом блаженного головокружения.       — А я… забыла.       — Вот и прекрасно. Ибо настала моя очередь, милая гостья. Я слушаю, — требовал Джарет со всей строгостью.       — У меня так кружится голова, док…       — Тогда отдай мне свой бокал. С тебя достаточно.       — Нет! Не нужно строить из себя моего папочку.       — Я ещё слишком молод для этого.       — Ну да, конечно. Кстати об этом. Откуда это Вам известен Ваш точный возраст?       — Ниоткуда. Он липовый. Оформили просто навскидку.       — Это же надо… Человек, потерявший своё прошлое. Будто просто свалился на землю. Как славно.       — Чего тут славного?       — Да то, что в прошлом Вы были далеко не славным человеком, Кауцман!       Сара невольно вжала голову в плечи, осознав, что словесная рвота нашла свой выход. Теперь увести разговор в сторону не получится, сколько ни старайся.       — Продолжай, — скомандовал бывший монарх, закинув ногу на ногу.       — Хорошо, я лишь только в уборную отлучусь.       — Обязательно отлучишься, когда я услышу твой рассказ.       — Но мне очень надо…              — Сара!       Та надула губы, шумно выдохнув. Стоит ли рисковать, начав злить человека, в чьём отдалённом от цивилизации жилище находишься, и находишься на птичьих правах?       — Мистер Кауцман, — печально начала она, снова вздохнув и вовсе не глядя на внимательного и требовательного слушателя, — Вы ведь знакомы с мифологией человечества? Ну то есть… Вы очнулись в больнице, но ведь какой-то багаж знаний в голове присутствовал? Вы не помните только того, что касается прошлой жизни?       — Это так. Я могу назвать себя вполне эрудированным человеком. Много чего помню из истории, дружу с химией, биологией. К чему вопрос о мифологии?       — Отлично. Что Вам известно о гоблинах?       Он немного помолчал, собирая разбросанные мысли в кучу.       — Существа довольно мерзкой наружности из европейской мифологии.       — И Вы говорили, что видите кого-то мелкого, кто присутствует в сновидениях?       — И?       — Ох, Джарет… Мне тяжко объяснять всё это. Скорее всего, Вы сочтёте меня полной идиоткой, хоть я и сама не верю Вам до конца. Но учтите — это Вы тянете меня за язык.       — Слушай, что бы ты ни собиралась выдать — всё лучше, чем полное неведение. Выкладывай.       — Погодите секунду, — попросила Сара, сделав новый глоток для храбрости, и быстро зашагала в прихожую, где и оставила свой рюкзак.       А вернувшись, выудила оттуда старую красную книжку. Она часто носила её с собой, особенно, когда предстояла нервная встреча или день. Вещь эта была и бессменным талисманом, и тут же — ужасом прошлого.       — «Лабиринт». И что это? — фыркнул мужчина, получив в руки книжонку.       — Хотите Вы того или нет, дорогой Кауцман, но это прошлое Ваше. То самое, что потерялось четыре года назад.       Он глянул на неё ни то скептически, ни то с ноткой пренебрежения, но книгу всё же раскрыл, бегло проносясь глазами по первым абзацам. Но Сара, нервно теребящая натянутую на себя футболку, вмешалась, быстро долистав до тринадцатой страницы с чёрно-белым изображением Короля гоблинов.       — Вот, — тыкнула она пальцем. — Никого не напоминает?       Угрюмый взгляд скользнул по девичьему лицу, обладательница которого не упустила скользнувшее в глазах сомнение. Это прибавило ей смелости.       — Если не верите мне, то иллюстрация говорит сама за себя. Это Ваше лицо изображено здесь, мистер Кауцман! К тому же, если обратите внимание на имя этого героя, то сомнений станет ещё меньше — его зовут Джарет. Джарет, Король гоблинов.       — Что, прости? Король… гоблинов?       Завидев насмешливую ухмылку, Уильямс покраснела, поспешив пролистать ещё несколько страниц.       — Вот! В его руках те же три кристалла, а это, — палец указал на задний план картинки, — тринадцатизначные часы. В королевстве гоблинов двадцать шесть часов в сутках. И амулет, вот же он, приглядитесь! Как две капли воды с тем, что у Вас на груди. Возьмите книгу и прочтите всё сами.       Заприметив каждое изменение в лице Джарета, Сара уже было решила, что победила, получив веру в свой рассказ, но затем он скривился.       — Уильямс, отдай мне бокал, с твоей бедной головы довольно.       — Как? Вы не верите? — выдохнула она.       — А ты сама-то веришь в то, что несёшь? Ну, то есть, да, совпадения просто ошеломительны, но…       — Это не совпадения, чёрт возьми! Взгляните, даже глаза двухцветные, как у...       — У меня это давняя травма глаза, и это доказано врачами. А это, — Джарет небрежно всучил девушке в руки её «доказательства», — всего лишь детская книжонка. Я думал, твои объяснения будут куда более правдоподобными.       — Но…       — Прекрати. Тысяча девятьсот девяносто второй год на дворе, а я должен поверить в сказки?       — Упрямый баран! — воскликнула Сара и умчалась к себе в комнату, прихватив лишь наполненный бокал.       И лишь там, полулёжа на кровати, задала себе вполне логичный вопрос:       «А почему это ты злишься?»       И действительно. Перед ней в реальной жизни, не в фантазии и не во сне, не в бреду и не в галлюцинации, находится сам грозный Король гоблинов, напрочь позабывший о своих пугающих владениях и излюбленном занятии — похищении детей. С другой стороны, ещё одним таким занятием было — обводить незадачливых девиц вокруг пальца, используя магию и собственное очарование. Кто знает, много ли было тех, кто согласился на колдовские уговоры, и что с ними стало? Может ли происходящее быть очередной ловушкой? Нагородить можно всё, что вздумается, но неужто самому Королю так нужна невзрачная людская девчонка? Ради мести? Невоплощённых амбиций? Стал бы он так заморачиваться?       С другой стороны, рассказ Джарета похож на правду. Это подтверждала и пара бережно хранимых фотографий в рамках, где изображён сам доктор с наставником, о котором поведал, и подлинность заявленной профессии, а самое главное… Помни он обо всём и замышляя недоброе, разве не мог осуществить задуманное уже сотню раз, ведь бедная мисс Уильямс тут на ладони, как подстреленная лань для голодного хищника.       И всё же Сара не понимала, отчего вспылила. Потягивая содержимое бокала и морщась, она и не заметила, насколько рано сегодня явились сумерки. Да стоит ли удивляться, если несчастное солнце битый час не в силах протиснуться сквозь плотную мглу? Совсем как прозрение проклятого Кауцмана, подумала Сара. Под воздействием алкоголя можно и не сразу заметить, что уже неприлично давно сидишь в закрытой комнате, злясь на себя да поглядывая на свирепый, но завораживающий танец пурги за окном.

***

      Когда она вернулась в гостиную, тихо переступив порог и оглядываясь, Джарет всё ещё был там. Сидел он в одном из больших кресел, с интересом погрузившись в раскрытую книгу с красной обложкой, но, завидев вошедшую, тотчас же её захлопнул.       — Что, полегчало? — сказал он удивлённой представшей картиной Саре, в попытке отвести внимание от того, за чем его застукали.       — Я думала, Вы даже не взгляните на книгу.       — Что же ещё делать в такую погоду?       Джарет пожал плечами, откинув голову на спинку кресла и вслушиваясь в спокойное звучание мелодии, исходящей от пластинки. Внутренне девушка согласилась с его доводом. Разве что-нибудь может быть уютнее чтения под красивейшую музыкальную композицию в то время, как за стенами тёплого дома бушует наступившая зима? Названия той мелодии она не знала, но тут же отметила для себя, что звучание отдаётся в душе каким-то трепетом, словно погибающая бабочка носилась по грудной клетке, не зная, где отыскать выход.       Опьянение по-прежнему сидело в голове, удобно обосновавшись, однако сейчас на импульсивные поступки не толкало, а совсем даже наоборот. Теперь хотелось с головой окунуться в выстроенную Джаретом атмосферу, позабыв обо всех дневных невзгодах и неразгаданных тайнах. Есть моменты, когда всё это можно оставить на потом, и, кажется, сейчас как раз один из них.       Сара молча прошла к окну, надеясь разглядеть хоть что-то с высоты собственного роста, но пейзаж за стеклом мало чем видоизменился, разве что успевшего осточертеть снега стало куда больше.       Она никак не ожидала, и уж тем более не слышала, насколько тихо и незаметно со спины к ней подобрался док, положив тёплую руку на плечо. Тело содрогнулось, а полные непонимания глаза уставились на чуть склонённое к ней лицо. Умиротворённое, расслабленное, но с лёгкой чертовщинкой в растянувшейся улыбке. От глубокого взгляда тех колдовских глаз и ласкающего тёплого дыхания, что упёрлось в шею, мгновенно стянуло кожу меж лопатками.       — Не обижайся на меня, Уильямс, — полушёпотом произнёс он. — Порой я бываю очень несдержан и даже груб. Не думай, что это со злобы. Ты ведь не виновата, что моя физиономия и побрякушки совпали с твоей сказкой. Уж не знаю, что произошло на самом деле пять лет назад, в жизни всякое может быть. Совпадения просто потрясающие. Я не знаю, с чего вдруг решил нарядиться во всё это перед тем, как потерять память, но уверен, что на то были свои причины. И совершенно ясно вот что, Уильямс: с тобой мы встретились совершенно не случайно, правда ведь? Так уж и быть, я промолчу о том, чего ты явно недоговариваешь. Не зря ведь сокрушалась о том, с кем меня спутала.       Онемевшая минуту назад Сара громко сглотнула, всем задрожавшим нутром вновь ожидая, как маска свирепости наползёт на обращённое к ней лицо, и Король вскрикнет:       «Ты наконец попалась, глупая девчонка! Пора платить по счетам.»       Но и этого не произошло. Оба лишь глядели друг другу в глаза, слушая завывания ветра за белым, запотевшим по краям стеклом, покуда Сара не нашла в застывшем теле силы обернуться. Она планировала встать с ним на равных, смело взглянув в лицо и высказав что-нибудь твёрдое и убедительное, но получилось лишь несмелое и сдавленное:       — Хорошо, Джарет. Я сказала всё, что могла, теперь мы можем оставить эту тему?       Виртуозная игра на клавишах пианино, что лилась из проигрывателя, набирала обороты, отражаясь в потеплевших сердцах новыми нотами. Сара подумала о том, что непременно хотела бы узнать название прелестной мелодии, тронувшей её за душу, и мысли эти тут же тонули, смешиваясь с вереницей других, не менее волнующих. Впервые за минувшие сутки в одурманенной алкоголем голове прозвучали слова о том, насколько же хорошо выглядит Король в современном образе. Так он казался чем-то более реальным, настоящим, а значит, — и более безопасным. Пришлось даже усомнилась в подлинности давнишних событий ещё раз, подумав о том, что она могла мельком увидеть Джарета где-то на улице, а вечно возбуждённый подростковый мозг сделал остальную работу. Но тут же отбросила эту мысль, вспомнив о наличии магических артефактов. С другой стороны, кто сказал, что они и вправду волшебные?       Голова ощутимо закружилась, а перед блестящими глазами слегка поплыло, отчего тело невольно подалось вперёд, тут же встретившись с прохладной тканью в объятиях Короля. От всколыхнувшегося в животе волнения щёки заалели, и стало невыносимо стыдно поднимать вжатую в плечи голову.       Приглушённые звуки царствующей метели неожиданно удачным образом слились воедино с порхающими нотами приводящей в дрожь музыки, а пробивающееся сквозь грудь сердцебиение мгновенно нашло своё отражение в биении чужого сердца.       — Эй, Уильямс, — взбодрившимся тоном позвал Кауцман, пытаясь обратить залитое стыдом лицо на себя.       Та же медленно приподняла голову, снова встретившись с мерцающим взором. Подобных странностей в отношении этого человека ей ещё не доводилось испытывать, и Сара тотчас же обвинила в этом воздействие алкоголя. Переспрашивать она не стала, осторожно выжидая продолжения реплики.       Король галантно подал девушке руку, произнося:       — Не отка́жите мне в танце, мисс Уильямс?