Старое и забытое

Глава VI

Полуночный разговор

      — Но, мистер Кауцман…       — Мисс Уильямс?       — Что изменилось? Отчего же передумали?       — Это неважно.       — Это важно, дьявол! Прекратите эти игры!       Не отрывая своих колючих глаз от упёртой девчонки, Джарет плюхнулся рядом, подложив подушку под спину, позволив Саре хоть немного выдохнуть. Затем как-то вдумчиво уставился в окно, стойко сдерживающее ледяной натиск с улицы. Если дать волю воображению, на секунду может показаться, что вот-вот и стекло треснет, издав омерзительный скрежещущий звук, а затем рухнет, звонко разбросав по полу сотни заиндевелых осколков. Целая тонна снега из разбившегося сугроба наводнит добрую часть гостиной, всё дальше протягивая свои пушистые лапы и поблёскивая снежинками.       Пока Сара придавалась фантазийным соблазнам, представляя, как в пустую раму просунутся продрогшие ветви садовых елей, похожие на косматую пятерню — эта черта личности изрядное количество раз ставила девушке подлые подножки, стоило уцепиться за один единственный образ из головы, как граница меж реальностью и мечтами блёкла окончательно, — Король гоблинов обратил к ней лицо.       — Мне кажется, я знал тебя раньше, — пронеслось, как гром средь раннего рассвета.       И, пожалуй, фраза эта была той, которую до одури страшилась услышать Сара, и в то же самое время той, которую ждала. Пусть и с дрожью на душе, пусть со страхом перед тёмной бездной неизвестности, но ждала. И вот, когда заветные слова узрели свет, она совершенно не знала, что теперь делать, ведь заведомо не готовилась к подобному раскладу. С большим упорством отодвигала на потом этот диалог в голове, искренне надеясь, что заговорить на распроклятую тему Джарет не успеет, довольствуясь сказанным и услышанным накануне. Во всяком случае, он оборвал неудобный разговор своими же руками, лишь посмеявшись над странными доводами не менее странной девчонки, что бросилась ему под колёса, как слепая собака.       — С чего вдруг такой вывод? — с трудом процедила Сара сквозь сведённые от напряжения челюсти. — Несколько часов назад Вы и рта не давали мне раскрыть, чтобы продолжить эту тему. Думаете, теперь я так просто выложу всё как на духу, не услышав объяснений? Ну-ну, док.       Джарет ухмыльнулся, на секунду обнажив блеснувший в свете софитов клык.       — Так значит, всё-таки есть, чем дополнить рассказ, — хрипло хохотнул он, довольно закинув ногу на ногу. — Что ж, начинай, Уильямс.       Кровь прилила к сердитому лицу, сделав щёки багровыми. Сара собиралась быстро броситься словами в собеседника, но они утонули в потоке проглоченного воздуха.       — Я этого не говорила! — встрепенулась она, раздражаясь пуще прежнего, когда по ушам шустро прошёлся ехидный злодейский смех.       Глядя поочередно то на сведённые к переносице брови, то на злобно сжатые до побеления губы, от мысленного внимания Кауцмана не ускользнула одна дума, эхом прозвеневшая от виска до виска:       «Это нечестно!» — воскликнул тоненький девичий голос, сбив едкую ухмылку с самодовольного лица.       Вслед за ним последовал и его собственный внутренний голос, вдруг заживший своей жизнью:       «Я скучал по тебе, Сара…»       Джарет уставился на свою гостью так, будто она была виновницей того, что так нагло гуляло по его голове, заставляя вздрагивать от резких и ярких вспышек, словно от ударов. Сама же девушка глядела на него в упор, транслируя буйный рост недоумения.       Заметив это, Кауцман провёл по волосам, зачесав пальцами непослушные передние прядки к макушке и всей душой надеясь, что вспышки в повреждённой памяти не атакуют вновь. Хотя бы этим вечером.       — Хорошо, Уильямс. Твоя взяла, — прерывисто выдохнул он. — Я расскажу, почему вдруг изменил своё решение.       — Да уж потрудитесь, — приосанилась Сара, ощутив неуверенность, охватившую собеседника, что держал контроль над ситуацией ещё минуту назад.       Джарет снова принялся вертеть в неугомонных руках книгу с алой обложкой, которая ещё совсем недавно казалась тому глупейшей из всех безделиц, что присутствуют в доме. Он медлил и, кажется, злился на себя за совершенно не характерное ему поведение, шурша подушечками пальцев по пожелтевшим страницам. Страницам, что на самом деле таили в своих дебрях место, некогда служившее ему домом.       Завидев, как глаза дока пробегаются по чёрным строкам, исполосовавшим бумагу, Сара почувствовала крупную капельку ледяного пота, что беспрепятственно катилась по плавным изгибам выпрямленной спины.       «О, Господи, а что если… Что если Джарет вдруг решит произнести слова… Те самые слова!» — подумала девушка, едва ли не сравнявшись цветом с самой светлой из стен дома.       В самом деле, что же тогда случится? Электричество снова погаснет, и странная парочка останется во тьме, в скоплении которой из углов комнаты полезут перекошенные рожи представителей подземного народца, хихикая и приветствуя своего блудного правителя? Сара всерьёз задумалась над тем, каким образом продолжает своё существование покинутый своим Королём Андеграунд, да и продолжает ли? Быть может, сказочный и мрачный мир рухнул ровно в тот момент, как вдоль старых стен пролетели победные слова бойкой девчонки, не отступившей однажды пред ликом страха? А ведь эта версия звучит весьма правдоподобно, если принять во внимание вид последней из локаций, что удалось лицезреть перед возвращением. Девушка явственно припомнила измождённое, в один краткий миг постаревшее лицо колдуна, безысходно пятившегося прочь от наступающей оппонентки вверх по ступеням исчезающей лестницы. Почему же тогда не исчез и сам Король? И где пропадал ещё год, прежде чем очутиться в простом городке на севере Англии? Да, она крепко задумалась об этом, хотя стоило бы волноваться о себе, в реальном времени и пространстве. О, Уильямс прекрасно помнила лицо Джарета в миг, когда рухнули своды Лабиринта, превратившись в одну сплошную смесь цветов и рваных силуэтов, и лицо это нашло своё отражение в настоящем — стоило лишь глянуть на измучившегося чем-то незримым мужчину.       — Когда ты вдруг стала напевать слова той песни, — вдруг начал Джарет, не прекращая терзать руками книгу, — это было похоже… меня словно молнией насквозь прошибло, Уильямс. За все четыре года моя голова не устраивала таких сюрпризов, но тут появилась ты и…       — Что Вы увидели, Джарет?       Тогда он вдруг горько улыбнулся, будто на ум пришло воспоминание, таящее в себе нечто потерянное. Потерянное с болью и очень давно. Где-то на чердаке, под самой крышей громыхнул ветер, скользнув по доскам и мгновенно сдув с лица Кауцмана странное выражение.       — Тебя.       Сара знала, что услышит нечто подобное. Знала, но опешила так, будто не её собственные слова стали триггером к поднятию с самого дна подсознания старого и позабытого. Она ожидала услышать о чём угодно: о лицах верных Королю гоблинов, о безумных огнеяннах, скачущих по пустырям Лабиринта. О возникших перед глазами скудных и замызганных декорациях тронной залы. Оседой сове, рассекающей небо. В конце концов о том самом бале, но до последнего старалась верить в то, что в памяти колдуна не вспыхнут черты её лица. К тому моменту Сара обругала себя уже раз десять, ведь сотворила всё собственноручно, и до чего же глупо теперь сидеть и удивляться!       — М-меня? — переспросила она, состроив самую невинную мордашку, на которую только была способна.       — Тебя, — подтвердил доктор, унимая сбитое сердцебиение.       — И что же… я там делала?       Доктор Кауцман снова загадочно улыбнулся, пролистав книгу до той страницы, на которой красовалась детальная иллюстрация с вальсирующей парой в самом центре веселящегося столпотворения. Заколдованная героиня не в силах оторвать едва ли не влюблённого взгляда от коварного лица своего партнёра — могущественного Короля гоблинов, хитрейшего из всех подземных магов.       — Ты танцевала, Уильямс, — он пододвинул «Лабиринт» к девушке, — танцевала со мной.       Сару передёрнуло всем телом, ибо припомнило оно каждое ощущение, свалившееся на хрупкие плечи шесть лет назад. И то, какая сумятица поселилась в мыслях после одного распроклятого укуса аппетитного и сладкого плода. И то, как шелестели у ватных ног полы пышной белой юбки, и каждую ядовитую улыбку с насмешкой. И то, как по-хозяйски сжимали хрупкое девичье тело настойчивые руки Короля. Вспомнилось и накатившее тогда отвращение, когда эти же руки прижали корпус к себе, а губы насильно потянулись к её устам.       В тот момент Сара более чем отчётливо увидела перед собой Короля, из безжалостных лап которого вырвала когда-то малютку Тоби, и если бы этого не случилось… Кто знает, что бы тогда с ним было? Что сотворил бы этот жуткий «человек», если бы Сара проиграла? Да, она вспомнила каждую его черту, будто только вчера наглая сипуха ворвалась в дом Уильямсов, начав диктовать свои условия. Его испытующий взгляд, его жестокие фокусы и уловки, угрожающую походку и жесты, от которых вздрагиваешь невольным образом. Неимоверно странно, но оттого в груди будто разлилось что-то тёплое, бережно заключив тревожное сердце в мягкие объятия — это пришло понимание. Понимание и осознание того, что хоть перед ней сейчас и сидит тот самый Король, некогда всеустрашающий Король гоблинов, однако так вдруг случилось, или даже посчастливилось, что Джарет таинственным образом взял да растерял как большую часть своей злодейской жизни, так и большую часть своих злодейских черт. Разумеется, бесспорно то, что люди крайне редко находят в себе достаточно сил, чтобы в корне поменять своё нутро, чьи черты строились от самого рождения, но, во-первых, разве Джарет человек? Во-вторых, он совершенно позабыл о том, чем жил долгие годы, а возможно — века, и теперь находится в мире людей, а значит, хочет он того или нет, но вынужден жить и подчиняться здешним правилам.       «В Риме поступай, как римляне!» — подумала Сара, почти не сдержав ухмылки.       Ухмылку эту она быстро растеряла, стоило лишь с самой собой задаться вопросом:       «А почему вдруг мысли эти дарят столько радости?»       В самом ли деле причина в банальном злорадстве, мол, мой старый враг получил по заслугам и теперь вынужден проживать самую обыкновенную жизнь по самым обыкновенным правилам? Без магии, без фокусов, без огромной власти. Хотя, насчёт первого Уильямс не была уверена в полную силу, и это ещё предстояло проверить. В ту же секунду честно призналась себе, что где-то внутри неё беснуется и грохочет ещё одна причина внеземного ликования и, может даже, она знала, в чём дело, но предпочла в мгновение ока сфокусироваться на чём-либо ином — на чём угодно, лишь бы подальше от этой мысли.       — Я? Танцевала с Вами? Прям как сегодня?       Джарету не понравился её полунасмешливый тон, хоть Сара и силилась спрятать пробивающуюся улыбку. Он тотчас же недовольно сощурился, нахмурив брови, позволив девушке в полной мере вновь ощутить на себе тот позабытый, испытующий взгляд. Взгляд не мистера Кауцмана — успешного хирурга из её города, а самого настоящего Короля гоблинов.       Уильямс стушевалась, нервно заёрзав на месте, покуда не уронила очи долу, отчего и её суровый собеседник слегка успокоился.       — Да, Уильямс. Совсем как сегодня, и ты, дорогуша, в точности воспроизвела мелодию, сопровождавшую тогда наш танец.       — «Тогда» — это когда?       — Я не знаю. Но когда-то это точно было. Скажу лишь, что лицо твоё выглядело моложе. Я бы даже сказал, имело полудетские черты. Лет пятнадцать, едва ли больше.       — Ну и фантазия у Вас, док, — хохотнула Сара, хоть и понимала, что и это Джарету придётся совсем не по душе. — Мечтаете о пятнадцатилетних девочках?       В тот миг она готова была поклясться, что услышала, как скрежетнули клыки доктора, чей вид стал больше напоминать злобного ученого из каких-нибудь фантастических комиксов.       — Ты омерзительна, Уильямс! — гаркнул Джарет, поддавшись всколыхнувшему его порыву, и играючи швырнув в нахалку маленькой подушкой.       Та звонко захохотала, ловко перехватив «снаряд» на лету.       — Что, думали, только Вам можно потешаться над чужими воспоминаниями?       Она уставилась на колдуна с явным насмешливым вызовом в глазах, нанося ответный удар, от молниеносной скорости которого подушка угодила тому по правой щеке, взлохматив и без того непослушные прядки. Тогда Сара рассмеялась ещё пуще, но коротко — и ей в лоб ударил коварный пуховый мешок.       — До чего невоспитанное поколение! — процедил Кауцман сквозь зубы, защищаясь руками от очередного нападения.       — Верно, ведь Вы отдаёте предпочтение людям, что моложе меня лет так на пять-шесть.       Тут-то последняя ниточка непоколебимой выдержки доктора оборвалась окончательно, не успел он и самому себе подивиться — что это такое с ним происходит? Хищный блеск сверкнул в его глазах, будто дикий кот заприметил запутавшуюся в терновнике подбитую птаху, и тотчас же рванул к ней. Сара же в тот молниеносный момент ощутила в себе странную помесь страха и невероятного азарта: ты играешь с огнём, что манит издали, прекрасно осознавая, что можешь подпалить себе крылья, однако вдруг огонёк окажется искусственно воссозданной имитацией пламени и вовсе не причинит тебе вреда?       Девушка взвизгнула, улыбаясь во все свои тридцать два, и ломанулась в сторону, решив, что уж она-то намного быстрее да ловчее древнего, как мир, Короля, и чтобы поймать её, придётся гоблину немало потрудиться, быть может, даже больше, чем шесть лет назад.       И это была ошибка, ведь Джарет ухватил свою «жертву» в пол-оборота, и Сара оказалась на лопатках раньше, чем успела удивлённо выдохнуть. На самом же деле, док слегка не рассчитал свою силу и неясно откуда взявшуюся прыть, изначально не планируя настолько крутой исход собственных действий. Тем не менее, заточённая в заснеженном доме парочка оказалась в весьма интересном положении, уставившись друг на друга с теми же выражениями лиц, как когда-то на выходе из подземелья, в коем неугомонный Король подловил старину Хогла, вознамерившегося предать своего правителя взамен на побрякивающую безделицу, обещанную ему хитрой земной девчонкой, что угодила в ловушку.       «Как тебе Лабиринт?» — вкрадчивый бархатный голос прозвучал в голове прижатой к дивану Сары, покуда та не в силах была оторвать ошарашенного взора от нависающего над ней Кауцмана.       И его взгляд сделался точно таким же, как тогда, в широком сыром ответвлении подземелья, когда колдун, разобравшись с карликом, практически вжал испуганную девушку в стену, поинтересовавшись, а тяжело ли ей играть в его игру? Тогда она, состроив невозмутимую физиономию, постаралась перебороть свой страх, ответив, что Лабиринт — не сложнее куска пирога.       Отчего-то в данной, почти идентичной ситуации, подобный фокус не сработал. Сколько бы попыток ни предприняла сбитая с толку Сара, пересилить себя едва ли удавалось. Лицо так и оставалось изумлённым, губы — слегка подрагивающими, а глаза покрыты странным блеском.       Кауцман угрожающе близко нависал над нахальной девчонкой, прожигая ту воспылавшим в глазах огнём. Огнём, которого прежде никто и никогда не заставал в лике гордого и сурового доктора за все пролетевшие годы. Заметив густой румянец, охвативший девичьи щёки и лёгкое подрагивание рук, запястья которых он крепко стиснул, Джарет всеми силами пытался прийти в себя, сумев одолеть ту сущность, что вдруг стала пробиваться наружу, не спрашивая мнения своего хозяина. Король явственно ощутил, ощутил каждой хищной клеточкой, что таятся внутри целым роем, выжидая своего часа, очень двойственное и странное чувство, исходящее от съёжившейся под ним Сары. Чувство поразительно робкого для её характера ожидания дальнейшей участи, словно та готова была принять всё, что бы ни вытворил этот человек.       В самом деле, почему-то это было так и никак иначе. Тело сковало так, что Джарету вовсе и не нужно было удерживать его на месте, мысли с бешеной скоростью ударялись о стены черепной коробки, мечтая превратиться в нужные слова, но совершенно тщетно. Бедняга мистер Кауцман, по несчастью потерявший здравую память, заметил, как сердце его замерло на несколько мгновений, уловив вдруг думу, гласившую, что люди, конечно, могут навеки потерять каждое из своих воспоминаний, могут напрочь позабыть о своём прошлом, каким бы то ни было, но есть в бренном теле один единственный орган, не способный позабыть то, что однажды посчастливилось пережить. Этот самый орган и колошматил по рёбрам, словно очумелый, мгновенно пробудив в голове отголоски нового фрагмента из спящего прошлого:       «У тебя нет власти надо мной!»       На секунду зажмурившись от, наверное, ярчайшей из всех вспышек, тревоживших Кауцмана в последнее время, он попытался восстановить сбитое дыхание, щекочущее нежную девичью кожу горячими порывами. То же униматься и не собиралось, заставляя сердце гонять разыгравшуюся кровь по телу с тройной скоростью. И в крови этой снова что-то закопошилось, растревожив полусонную злобную сущность, что терпеливо выжидала своего часа где-то глубоко внутри. Этому нечто удавалось простереть свои когтистые руки к власти над реальностью не так часто, как хотелось бы, тем не менее, выпавший шанс оно использовало по-полной.       «Нет власти над тобой, говоришь?», — позлорадствовало это нечто в и без того забитой голове доктора, чьё лицо всё ещё было не в силах сбросить с себя это кровожадное выражение. Взгляд жадно прошёлся по каждой черте и изгибу напуганного лица, медленно скользнув вниз, к шее, бешено пульсирующей под натиском возбуждённого сердцебиения.       Сара готова была поклясться, что прочла эту фразу в хищных глазах перед собой, и слова те абсолютно правдивы и обоснованы. Она всецело во власти Короля, и дело даже не в том, что он прижал её собственным весом к перине.       — У Вас… нет власти… — только и сумел промямлить содрогающийся голосок, но и его сбили на полпути.       — Есть, — осклабился Джарет, на секунду растеряв в собственном облике всё то, что делало его человеком.       Черты лица вытянулись, скулы и челюсти выступили отчётливее, глаза густо налились насыщенно-голубым и чёрным цветами, а зубы… От их вида Уильямс едва не потеряла сознание, вообразив, как этот длинный и острый ряд впивается в глотку.       — О, Господи! — округлила она глаза. — Джарет, молю, очнитесь!       Мистер Кауцман вскочил с места, будто его окатили кипятком. А завидев дрожащую девушку рядом с собой, казалось, впал в полнейший ужас от осознания того, что творило его собственное тело, наплевав на разум.       — Чёрт возьми, Уильямс!       Откинув с лица взъерошенные пряди резким кивком, Джарет помог встать и ошарашенной Саре, которая, однако, руки его не отвергла, крепко ухватив горячую ладонь.       — Что «Уильямс»? Причём здесь я? Это была лишь шутка!       — Прости меня, прости. Что за бесовщина здесь творится…       Кауцман спешно поднялся со злосчастного дивана, ощутив неимоверно острую необходимость как можно скорее раскурить сигаретку-другую, дав себе возможность успокоиться окончательно. Но остановился, пройдя лишь несколько шагов, услышав за спиной: — Хорошо. Я всё расскажу.

***

      Под окнами снова взвыла обезумевшая пурга, взметая свою снежную шаль ввысь, к самым звёздам, что спрятались за непроглядными тучами, и снова швыряя её к мёрзлой земле, накладывая новый мерцающий в струящемся из окон свете слой на и без того укутанные ели. К сему моменту уже начало казаться, будто ночь та будет длиться вечно.       Это была одна из тех ночей, вдруг сделавшиеся драгоценными часы которой совсем не хотелось истратить на такие бессмысленные вещи, как сон. Уютно расположившись у разожённого Джаретом камина да скрестив ноги на пушистом ковре, Сара каждую ускользнувшую меж пальцев минуту с тихим страхом вглядывалась в лицо мужчины, что сидел рядом. Вглядывалась, чтобы окончательно удостовериться в том, что черты хищника, и вправду, исчезли, и, конечно, надеясь, что они не появятся вновь.       Сколь долго бы ты ни бежал от наступающей на пятки реальности, далеко умчаться всё равно не получится — круглый голубой шар довольно быстро приведёт беглеца ровно к тому самому месту, с которого всё и началось. Поэтому теперь Уильямс не оставалось больше ничего, кроме как собрать в свой маленький кулак свою большую храбрость и, наконец, поведать Королю то, о чём он, как ей теперь казалось, имеет право знать.       — Вы правы, док. Мы знали друг друга раньше. Шесть лет назад, — заговорила Сара с тяжёлым сердцем, потому что не могла угадать наперёд — пойдут ли на пользу новые подробности из прошлого, или положение всё же ухудшится. Кто знает, быть может, Король теперь совсем озвереет? — Можете хохотать, сколько влезет, на сей раз внимания я не обращу. Честно говоря, я бы и вовсе наплевала на Ваш интерес к этой теме и просто дождалась бы своего возвращения домой, однако… Не знаю, чувствую, что пояснения эти могут принести облегчение. Для нас обоих.       Мистер Кауцман закатил глаза, сделав очередной глоток свежесваренного кофе, что принёс для себя и своей таинственной гостьи минутой ранее. Свою чашку она нервно вертела в руках, не то согреться пытаясь, не то успокоиться, и нерешительностью своей в этом вопросе непомерно раздражала оставшееся терпение Джарета.       — Я состарюсь, пока ты начнёшь.       — Вам и без меня до этого не так далеко, — едко скривилась девушка, прижав кофейную кружку к груди.       Док с улыбкой покачал головой, подбросив в очаг ещё пару толстых поленьев. Пламя мгновенно поглотило сухую древесину, оглушительно затрещав и осветив часть тёмной гостиной.       — Хорошо. Просто примите мой рассказ, как данность, и я начну… Видите ли, мистер Кауцман, книга, с которой Вам сегодня довелось ознакомиться, попала ко мне в руки ещё задолго до тех событий, о которых я собираюсь поведать. Для девочки-подростка поначалу сказка эта являлась не более, чем обычной детской книжкой, правда, я напрочь не помню, как именно издание появилось в нашей библиотеке. Однако, когда у тебя переходный возраст, и ты, невольная жертва гормонов, начинаешь видеть враждебность во всём, даже в собственной семье, безудержно хочется хоть на пару мгновений окунуться с головой в некий… иной мир. И порой совсем неважно, что из себя этот мир представляет, главное — унестись подальше от осточертевших будней с кучей утрированных тобою же проблем. Поэтому совсем ещё юная я ужасно пристрастилась к фантастическим книгам о приключениях, о больших подвигах, о потерянных королевствах, о параллельных мирах, о существах, населяющих потустороннее пространство и которых нам иногда удаётся увидеть. И уж так случилось, что моим любимым «порталом» в мир прекрасных мечтаний и фантазий стала наша с Вами книга. Месяцами напролёт я зачитывалась ею, забывая и про сон, и про еду. Заставляла отца заказывать у мастеров фигурки в виде героев сказки, и делала это так часто, что вскоре комната моя была битком забита подобными безделицами. Сейчас я говорю, что это безделушки, но тогда… Не могла представить и дня без всей этой атрибутики. Мчалась скорее со школы, чтобы вдоволь наиграться своими игрушками, устраивала нелепые представления и сценки… для себя самой.       Сара виновато улыбнулась, обратив взгляд к своему слушателю, чтобы оценить его реакцию. К счастью, Джарет ответно растянул губы в снисходительной улыбке, придав девушке столь необходимой сейчас уверенности.       — В конечном итоге я совсем потерялась с любимой сказке, начав по-настоящему верить в существование описанных в ней событий и персонажей. Да, поверила, но… Не думала, к чему может привести эта вера, и насколько серьёзной может стать ситуация. И вот однажды жизнь решила преподать мне такой урок, о котором и по сей день забыть сложно.       На минуту она умолкла, напряжённо постукивая ногтями по фарфору горячей чашки. Где-то высоко в дымоходе загудел ветер, зазывая пламенные языки подтянуться к нему ближе, и те охотно поддавались настойчивым уговорам. Комната освещалась лишь мерцанием огня, и в свете этом Джарет внимательно разглядывал точёный профиль своей собеседницы, черты которой смягчились вместе с рассеянным пламенным свечением.       — Одним дождливым вечером я совсем позабыла, что обещалась отцу с мачехой приглядеть за младшим братом в их отсутствие. Почти каждые выходные они выбирались в люди — отвлечься от работы и быта. Возможно, это происходило чаще, чем хотелось юной Саре Уильямс, которая крайне не любила, когда её кто-либо чем-либо тревожил, отнимая ту самую возможность вновь забыться и мысленно улететь прочь, к тем берегам, о которых прочла уже в тысячный раз. А мой младший брат, он… Боже, он был настоящим крикуном. Мог реветь часами напролёт, срывая связки, и не всегда понятно, по каким причинам, а впрочем, как и все дети. И когда родители покинули дом, оставив нас с Тоби наедине, тут-то всё и началось.       — Началось что? — поинтересовался док, машинально приблизившись к рассказчице.       — Самое жуткое, мистер Кауцман. Братец вопил и вопил без продыху, безжалостно проходясь по моим нервам и отказываясь, наконец, уснуть. Я брала его на руки, укачивала, носила по комнате, но всё было без толку. Рассказывала ему сказку. Ту самую сказку, о которой и шла речь. Рассказала о землях гоблинов, об их… об их Короле. И о той девушке, о которой повествует книга. Конечно, я всегда ставила себя на её место, мечтая о таких же незабываемых приключениях и эмоциях, что были у неё. Столько лет я проклинала себя за то, что не удержала свой длинный язык за зубами в тот вечер!       — Что же ты сделала?       — Терпение в конце концов лопнуло, и я призвала гоблинов, повторив слова заклинания из книги.       — И-и… ты хочешь сказать?..       — Да, именно это и хочу сказать. Они явились, док, явились! Они пришли и забрали моего брата. И, когда я вернулась в покинутую мною минуту назад комнату, кроватка Тоби уже была пуста. В темноте замаячили силуэты, что становились шустрее с каждой секундой.       Девушка сделала большой глоток кофе, посмотрев Джарету прямо в глаза и, к своей радости, не нашла в них ожидаемой насмешки, и только после этого осмелилась продолжить:       — Ну а дальше, док, явились Вы.       — Я? — приподнял он брови.       — Вы. Поначалу в облике большой совы, что влетела в комнату моих родителей через балкон. А стоило мне только моргнуть — на месте птицы очутились Вы, Ваше Величество.       Джарет слегка скривился, начав бурно о чём-то размышлять, что отпечаталось буквально у него на лбу. Сара же дала ему пару минут на необходимые размышления, допивая свой напиток, но вскоре продолжила:       — Я умоляла Вас вернуть моего братца, но того в мире людей уже и след простыл, разумеется. Ваши верные прислужники уволокли малыша в замок. В Ваш замок, в самом центре Гоблин-града.       — Уильямс, это…       — Знаю. Почти в точности соответствует содержанию книги, но Вы сами просили закончить рассказ.       — Да, ты права. Прости.       — Что ж, — прокашлялась Сара. — Стены нашего дома тут же исчезли, и заместо них по каждую сторону раскинулся тот самый Лабиринт, в честь которого сказка и названа. Ухмыляясь и подкалывая меня, Вы указали дорогу, сообщив, что на всё про всё у меня…       — Тринадцать часов, — прошептал Джарет, стиснув в ладони свой амулет.       — Верно. Все часы в царстве гоблинов — тринадцатизначные. Делать больше ничего не оставалось, как двинуться через дебри Лабиринта, на каждом шагу и повороте которого несчастного путника ждут настолько странные вещи, что…       Девушка тяжело вздохнула, отставив свою чашку и слегка понурив плечи.       — Что, когда всё это закончилось, я, конечно же, усомнилась в собственной адекватности. И сомневалась по чёртов вчерашний день, пока вдруг не появились Вы. Явились и разнесли в пух и прах каждое сомнение, каждую крохотную надежду на то, что события эти всё же были сном или галлюцинацией. Да, док, всё, о чём Вы сегодня успели прочесть — всё до единой строчки произошло со мной и моим бедным братом шесть лет назад. На каждом проклятом шагу Вы чинили мне препятствия, устраивали ловушки, даже убить пытались. И даже танец наш был очередной уловкой, чтобы сбить меня с толку и заставить отказаться от затеи вернуть брата. Там было всё: и карлик по имени Хоггл, и огромный мохнатый монстр Людо, и сэр Дидимус, и руки помощи, и подземелье, куда я угодила, — то, о чём Вы прочли. По сути, рассказывать мне вовсе не о чем. Книга всё сделала за меня.       Джарет побледнел, отведя свой взор в сторону и снова накрепко задумавшись. А Сара… Как бы она хотела знать, о чём он думает, и от желания этого и страха свело скулы, а по зубам ударила мелкая дрожь.       — Меня Вы пытались всячески искусить, манипулируя проницательным знанием детских и юношеских мечтаний. И обрывки наших диалогов и приходят Вам на память, верно?       Кауцман, принялся безостановочно сверлить собеседницу по обыкновению суровым, но и слегка растерянным взглядом, отчего к щекам её приливало всё больше бурлящей крови.       — Тем не менее, мистер Кауцман, я сумела победить. Не могу сказать, что история эта прошла для меня бесследно, но… Честно, я даже не знаю, как подытожить всё это. Да и нет здесь никакого итога вовсе. И, если Вы по-прежнему считаете случившееся обыкновенной чередой совпадений, то дурак Вы полный.       Она приосанилась, обратив хмурый взгляд к золотым языкам пламени, лишь бы не глядеть больше в эти всепожирающие колдовские глаза. Нутро сотрясалось от томного ожидания того, что непременно грядёт, и явится уже скоро. Но пока это что-то было совсем неизвестным. Радовало одно — пока что Джарет находился в трезвом и чистом умственном состоянии, не приобретая более тех самых пугающих черт, что повадились рваться наружу каждый раз, когда нечто провоцировало старые воспоминания извне. Сара до безумия боялась, что, услышав давнюю историю целиком, Король гоблинов наконец вспомнит всё, обретя свой истинный облик и внешне, и душевно. Но мужчина молчал. Молчал, скользя колючими глазами по напускной суровости своей гостьи, что на самом деле лишь боялась взглянуть на него в ответ. Длилось это не менее пяти минут, пока Джарет наконец не поднялся с места, зашагав к выходу из гостиной, по пути остановившись за спиной девушки.       — Спокойной ночи, Уильямс, — сдавленно промолвил он, нежно прикоснувшись к её плечу, и скрылся из виду.