Teacher' pet / Кинцуги

••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• (Mr sandman — syml) — Отгрызу от неба кусок зубами, если оно попытается тебя забрать. Не верь. Но я своими руками сотру горы в порошок, и если не для этого, то зачем мне они даны. Я не смирюсь с миром, в котором не будет тебя. Спалю всё. Я сделаю это, если лишусь тебя. Ты мой. Всегда был моим и будешь моим. Пусть только прикоснётся к тебе, ты знаешь, что больше ему не чем будет касаться. Твоя кожа моя, твоё дыхание моё. Ты не умрёшь без моего разрешения, а я никогда не разрешу. Понимаешь? Ты не смеешь посягать на моё! Дыши! Дыши твою мать (мать твою)! Пожалуйста, ребёнок, дыши. ••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• «Смерть тоже (ещё) нужно заслужить» ••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• — Сними всё, и ложись животом вниз, я сейчас вернусь. — Приказал Чон, зажав подбородок парня пальцами и направляя его взор на себя. — На шар? — На шар. Чон отпустил подбородок Тэ и направился к двери. Ключ провернулся в замке дважды, до характерного щелчка. Звуки шагов по паркету приближались с неспешно. Тэхён слышал как Чонгук подходит. Уверенно но тихо, выверено. От чего то он не торопился. Чонгук хотел насладиться картиной, которую сам провозгласил перед своими глазами. Мягкое молодое тело слегка неуклюже колыхалось на большом сиреневом шаре для пилатеса*. Полностью раскрытый мальчик. Гладкий. Розовый. Доверчивый и наивный. Хотя скорее всего это был очередной его образ. В этом ребёнке было всё, он был тем, кем хотел его видеть Чонгук. Если он хотел глупого наивного малыша, Тэхён округлял глаза и выпячивал попку. Если он хотел строптивого непослушного засранца, он получал бестию, извивающуюся на бёдрах как последняя шлюха не дающая себя взять. Если он хотел самого Тэхёна, без масок. Чон не показывал и не говорил, что хочет увидеть Тэхёна без всей этой фальши. Но Тэхён пытался показать. Иногда он становился ранимым, беззащитным зверьком, который жаждал ласки и нежности, взглядов и поцелуев, слов и обещаний, сладости и неги. Чонгука пугали и запутывали чувства к такому Тэхёну, поэтому обыкновенно он задавал тон их взаимодействиям, в постели и вне её. На ягодицу легла тёплая рука, оставив разбегающиеся мурашки по всей еë поверхности до самой поясницы. — Ещё скажи, что ты покраснел?.. Язвительный комментарий со стороны Чона тем не менее не прервал аккуратного поглаживания уже обеих оголенных ягодиц. — Можешь сам посмотреть. — Я и смотрю, Тэ. Я и смотрю. Раскинутые в стороны ноги и руки парня расслабленно свисали с шара. Голова покоилась на боку. Но стоило Чонгуку прикоснуться к нему, тело тут же среагировало, напряглось, будто готовясь к надвигающейся опасности. — Расслабься, я тебя не съем. — Может я этого хочу. — А ты хочешь? — Мгм. — утвердительно, но с читаемой осторожностью промычал младший. Сзади послышались звуки. Сбоку от лица Тэхёна приземлился пиджак. Чонгук встал на колени. Мальчик отчётливо слышал этот глухой звук. *Безумно волнительно. Неужели он сделает это. Нет. Нет? Нет же? да?.. * Тело Тэхёна трепетало от ожидания и страха. Он понимал, что скорее всего сейчас произойдёт, но совершенно не был к этому готов. Первое касание. Влажное. Тёплое. *Ощущения такие необычные. Мягко. Его язык такой мягкий. * Чонгук сидел на коленях перед Тэхëном. Если бы ему сказали, что такой день настанет, он вряд ли бы удержался от смешка, токсичного, в своей обычной манере, а потом бы врезал по морде тому, кто это сказал. Но сейчас, он хочет быть именно на этом месте. Он хочет вылизывать, слюнявить, расслаблять эту дырочку. Он хочет окунуться лицом между половинок ягодиц этого юного мальчика, и оставаться там как можно дольше. Все запахи, которые сейчас забиваются в его нос приносят наслаждение, а вкус оседающий на языке, солоноватый и терпкий после тренировки, заставляет твердеть и тяжелеть в штанах. От безысходности и нежелания отрываться от нуждающейся в ласке плоти, Чонгук начал поступательными движениями потираться бёдрами о силиконовый шар, чтобы дать своему изнывающему естеству хоть какую-то стимуляцию. Язык пробирался всё глубже в горячее нутро, гладил его изнутри, смачивал слюной, растягивал, подготавливал к чему-то большему. Невыносимая сладкая пытка. Тэхён представлял как это будет, но не думал, что настолько. Кулаки сжимались и разжимались. Рот был полон слюны, которая скапливалась с какой то невероятной скоростью, не успевал он её сглотнуть. Из-под его живота по краю шара струилась его собственная смазка. Он тëк. Со всех сторон и из всех отверстий. Сочился. Его тело просило о большем, и указывало на это всеми доступными способами. От покачивания, его вздыбленные соски описывали окружности на поверхности шара. Раскрасневшаяся головка члена зажатая между резиной и собственным животом ныла от необходимости погрузится во что то мокрое и горячее. Животное начало, природная тяга. Ему хотелось ощутить как его член сжимает что-то плотное и влажное. Что-то, что ему бы мог дать Чонгук. (Но даже мысль о том, чтобы спросить об этом пугала почти до панического состояния). Сзади он подвергался пытке юркого и кажущегося через чур опытным языка, что в свою очередь убеждало в желании получить большего. Он так боялся спугнуть Чонгука, что молчал и сдерживался всеми силами, чтобы не заскулить и не начать умолять взять его. Разрядки хотелось неимоверно. Всё его тело обдавало контрастными раскатами тепла и холода. — Такой тихий. Боишься, что нас услышат? — Н-нет. Я просто. Я стараюсь. — Причина? Чонгук напоследок широко провёл языком от яичек до сфинктера. — Для чего ты стараешься? — Не хотел, чтобы ты остановился. Ааах… Средний палец погрузился полностью. — Хотел чтобы я не останавливался? — Да, я хочу. — Что мне делать дальше? — Чонгук. — Скажи, что мне делать дальше. — Ты знаешь, что я не могу. — Скажи. — Погладь. Там. . — Волшебное слово. — Пожалуйста? — Нет. — Хëн. — Да. — Дай сюда свою руку. — Зачем? Тэхён протянул руку за спину не дождавшись ответа. — Поиграй с собой. Я хочу видеть. Уши и щеки младшего залило бордовым. Он никогда не делал этого так, чтобы кто-то видел. Но спорить было нельзя. Он знал, что всё равно всё будет так, как захочет Чонгук. Он был слишком слаб перед старшим. И не хотел признаваться себе в том, что доминирование над собой пробуждали в нём то, о наличии чего он раньше и не подозревал. Желание повиноваться, угождать, исполнять, нравится, стараться. Для Чона он хотел быть всем, и был готов на всё, но что более важно, ему самому это нравилось. Тонкие пальцы проскользнули в разработанную дырочку. Осторожные движения приобретали уверенность. Чонгук поднялся с колен чтобы снять с себя брюки и рубашку, по ходу оценивая взглядом представшее перед глазами зрелище. Да. Шикарный вид. Он соврет, если скажет, что даже в своих мечтах не был настолько развязен, как то, что собирается сделать сейчас. Нет, он был. Он представлял эту задницу на каждой поверхности в своём доме, в каждом месте, где бывал за последние полгода года (?), в туалете каждого ресторана куда заходил поесть, в кабинке каждого бутика, в своей машине, за рулём, на заднем сиденье, на учительском столе, на парте, прижатым к доске, обездвиженным и связанным, с кляпом во рту и слезами на глазах, с вибратором на розовых простынях и заячьих ушках, с анальной пробкой, подвешенным за запястья, и даже на гребаном гинекологическом кресле. Фантазии не было предела. Но то, что он видит сейчас, превосходит его самые смелые фантазии, и занимает почётное первое место. Ничего более сладкого и желанного он ещё не воображал. А осознание того, что это далеко не конец, и того, что этот мальчик готов воплотить в реальность все его фантазии сносило крышу. Испытывать свою волю было для него хобби перешедшим в привычку. Поэтому сейчас, когда он смотрел на трахающего себя пальцами и скулящего Тэхёна, он ещё мог себя сдерживать, но терпение подходило к точке невозврата с каждым толчком в розовое отверстие. Тэхён почувствовал как Чонгук отстранил его руку в сторону. Предоргазменное состояние затянуло его сознание туманом и он не сразу понял что в него у уже упирается объёмная головка члена Чонгука. Через секунду он смог расслабиться и впустить Чона внутрь. — Блять, как же хорошо. — И. и. И. .Мне. Чонгук облегченно выдохнул, когда его окольцевали плотные стеночки внутри Тэхёна. Хотелось начать двигаться. Но они так сильно разогрелись, что казалось кончат от пары толчков. Им нужно было остыть. Чонгук задержался в младшем без движения почти на минуту. Тэхён сразу понял почему, ведь и сам хотел продлить удовольствие. Медленные уверенные фрикции. Чонгук полностью выходил и входил в Тэхёна из раза в раз. Обильно сплевывал на руку чтобы размазать слюну по стволу и входил снова. Движения наращивали темп. Тэхён подпрыгивал на резиновом шаре словно марионетка в руках кукловода. . Бёдра хлопали по заднице от каждого поступательного движения. Широкие шлепки ладони приземляющейся на сочные ягодицы звенели от стен. Дыхание и стоны Тэхёна обрывались на каждом особенно глубоком проникновении выбивающем весь воздух из лёгких. Чонгук не трахал его. Он его долбил. Слишком долго терпел. Хотелось выебать из него всё. Оставить безжизненной куклой лежать на полу. Хотелось чтобы Тэхён кончил выкрикивая его имя. Хотелось чтобы он плакал от удовольствия. — Чонгук. Пожалуй. Ста. — Что? — Мне тяжело. Чон остановился. Он повернул голову в обе стороны прохрустев шейными позвонками и отпрянул от младшего. Тэхён встал. Вид его был мягко говоря помятый. А если сказать честно, — затраханный. Волосы в беспорядке, щеки розовые и с пролежнями, ноги голые, член стоит колом, на заднице алеющие следы от ладоней. Чонгук подошёл к нему и посадил его себе на талию. Тэхён скрестил ноги за его спиной обвив шею руками. Да, это был очень интимный момент, но им так хотелось скорее воссоединиться, что времени на мысли о душевной близости не осталось. Чонгук прижал младшего к стене. Голые ключицы, плечи, шея, уши. Всё доступно. Хочется всё попробовать. Придерживая бедро Тэхёна одной рукой, другой он вновь смочил свой орган слюной и направил его в мальчика. Раз. Другой. Ещё. И ещё. Вниз. Вверх. Вниз. Тэхён чувствовал себя пушинкой в этих сильных руках. Казалось, что он вообще ничего не весит, потому что Чонгук держал на весу и входил в него с нарастающим остервенением. Пока на ключицах и груди расцветали символы принадлежности, ушко купалось в ласке умелого языка старшего. — Хорошо. Мне так хорошо, Тэ. — Можно я кончу? Прошу. — Да, ты можешь. Тэхён запрокинул голову на стену, а руку опустил на готовый эякулировать член. Одно мгновение и белëсая липкая жидкость испачкала их животы. — Спасибо. — Можно в тебя.? — Да, хëн. Чонгук закусил губу. Его брови сошлись а переносице. Он ускорился. Обе руки сжимали и раздвигали половинки Тэхёна обеспечивая ещё больший и глубокий доступ. Чон излился внутрь Тэхёна, от чего тот впервые почувствовал как ствол внутри него пульсирует выталкивая сгустки семени. Тэхён наслаждался. Он чувствовал будто привязал этого мужчину к себе ещё крепче. Сделал их связь плотнее. ••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• Он выбрал то что было легче выбрать, но отнюдь не то, с чем легче было жить. ••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••• (Визуализация: https://pin.it/61RMDDN) " Я хочу чтобы ты смотрел. Ты должен видеть как легко я делаю это. Как пташки летят за мной, очаровываются и ослепляются инстинктами. Маленькие трепещущие сердца бьются для меня в ночи, и я искренне наслаждаюсь каждым из них покуда солнце румянит обратную сторону Земли. Я вижу ты смотришь. Тебе не нравится. Ты ревнуешь. Но это именно то, что ты должен сейчас чувствовать. Не решил ещё зачем мне это, но я хочу, чтобы ты ревновал. Хочу чтобы ты мечтал обладать мной единолично. Хочу чтобы твои мысли отравляло желание. Ты можешь быть на его месте. Мысль об этом бьёт набат у тебя в голове. Ты порываешься встать с места и подойти. Тебя не сложно прочесть. Моя рука на его талии, мои губы шепчут ему в шею. Но мои глаза смотрят в твои. Ты же понимаешь что это значит. Игра никогда не прекращалась. Сегодня ночью он будет подо мной. Что бы ты не сделал, но я уеду с ним. Я пьян, придётся вызвать такси. Мы сядем на заднем сиденье. Я буду гладить его бёдро, и говорить что мне повезло, что такое изящное создание угодило ко мне в руки. Он будет краснеть и застенчиво улыбаться, изображая непорочную невинность. Наш негласный уговор сложившийся в ходе беседы предписывает ему быть девственником, а мне змеем искусителем, и мы не собираемся разрушать иллюзию. Каждый из нас получит то, за чем пришёл. Ты останешься один. Не дай бог кто-то подойдёт к тебе. Я узнаю. Да, ты будешь один. Ты будешь гореть от злости. Вернёшься домой и придумаешь тысячу и один способ как избавиться от меня. А я буду с другим. С кем-то хуже тебя во всех отношениях. Потому что я не могу быть с тобой. Ты недоступен. Табу. Нет. Брюнет, чьего имени я не запомню, останется на ночь. Он отсосёт мне стоя на коленях перед кроватью. Он будет красив в этой позе, я уже вижу это, хоть это и не имеет значения. Он выбрит, я уверен в этом на 99%, такие как он всегда гладкие. Они следуют моде. Женщины отращивают волосы во всех местах, мужчины сбривают. Мир перевернулся. У него не слишком крупная задница, в отличии от тебя. Мм. Мне бы не стоит о ней думать. Но это так сложно, когда ты предпринимаешь попытки соблазнить меня и нарочно надеваешь все эти узкие брюки из лёгких тканей. Ночь будет жаркой, и я заслужил её. Ты вымотал мне все нервы, бесëныш. Когда я хожу, фантомное слышу колокольный звон, это уже слишком. Я должен расслабиться. Я возьму этого мальчишку к себе, я трахну его. Но. Я буду представлять тебя, обещаю. "