Моя милая Эи

      — Здравствуй, Эи.       — Здравствуй, Мико.       Настолько скупо, настолько холодно, что кажется, будто кафель под ногами леденеет — эту холодность Мико ощущает буквально спиной, чувствует, как стекает капелька пота. Солнце над головой — контрастно; Эи проходит мимо, ее встречает ее новенький бойфренд, весь такой лучистый, аж светится, когда он видит ее — Мико тошно, Мико не хочет наблюдать эта картину, и она отворачивается, считает плитки у себя под ногами — раз, два, три. Очень хочется, чтобы эти литосферные плиты начали двигаться, чтобы Мико упала куда-нибудь к ядру, чтобы стать похороненной заживо или хотя бы чтобы ее тело расплавилось в потоке лавы, так, чтобы косточек не осталось. Так, чтобы от Мико в о о б щ е ничего не осталось — но этого не происходит.       Мико еще жива.       И день ото дня она видит Эи.       Месть девочке-подружке, которая кинула ее в младшей школе, выбрав толпу, а не ее, превратилась в какое-то помешательство. Мико специально выбрала старшую школу, в которой пойдет Эи, специально, чтобы ОТОМСТИТЬ ЕЙ, Мико специально увела у нее всех друзей, специально пустила слух, чтобы ОТОМСТИТЬ ЕЙ, и все ради мести, все только затем, чтобы Эи…       —… Чтобы «что»?       Эи смотрит на нее тяжело, нечитаемо — они стоят в женском туалете, Эи без конца моет руки, буквально сдирая с костяшек кожу, Мико смывает со своего лица кровь. Месть обернулась помешательством, главная злодейка наказана за свои грехи, у нее никого не осталось. Яэ кривит губы в лисьей усмешке, щурится, и взгляд у нее дикий — взгляд Райден Эи холодный и расчетливый. Перетерпев несколько недель издевательств, опустившись на самое дно, возненавидев не себя, а род человеческий, она просчитала все ходы своего противника, заручилась поддержкой верхушек посредством шантажа и подкупа, и теперь они поменялись местами. Ворона перехитрила лисицу, белая невинная овечка оказалась самым страшным существом на планете. Эи кинула ее в младшей школе, превратила ее жизнь в ад — тоже самое сделала и в старшей.       — Что ты хотела услышать от меня? — Эи все еще говорит холодно, пока Мико давится от смеха — булькает ее глотка, пузырями кровит ее разбитый нос. — Что я раскаиваюсь? Что мне жаль, что все так получилось? Мне действительно жаль, Мико. Но ты зашла слишком далеко в глупом желании мне отомстить.       — Не смей жалеть меня, — шипит Мико, опираясь о раковину — она не глядит в зеркало, потому что ее отражение, ее истинная, гнилая сущность царапает ту сторону зеркала. Пытается вырваться.       Вообще-то, да, Мико просто плохой человек.       С дерьмовым характером, дерьмовыми мотивами и дерьмовой репутацией.       Мико пустила слух о том, что Эи издевалась над ней в младшей школе, заведомо настроила всех против нее до того, как она вообще пришла в класс, Мико сама подбивала девочек топить Эи в туалете и писать пожелания смерти на ее парте, Мико сама критиковала внешность Эи, Мико сама говорила побить Эи на заднем дворе и наслаждалась чужими страданиями. В первую неделю Эи ревела, во вторую неделю Эи злилась и отбивалась яростнее любого зверя, на третью неделю Эи молча позволяла делать все, что вздумается. На четвертую неделю Эи убила саму себя и в абсолют возвела совершенно другую личность. Когда девочки вырастают, их воображаемые друзья становятся новыми личностями или очередной маской для общества, и Мико честно не знает, ожесточилась ли Эи, или просто позволила своей _другой_ личности взять вверх. Личность зовут Сегун, она страшнее любого волкодава и яростнее любого живого существа.       — Я не жалею тебя. Я ненавижу тебя, — цедит Эи сквозь зубы, и, да, она просто озлобилась. Своей местью Мико закалила ее, собственноручно слепила другого человека и теперь сама же пожинает свои плоды. Ее убивает собственное детище, какой ужас! Вот так ирония. Доставайте телефоны и снимайте на камеру, заливайте в интернет. Хештег-сука, хештег-шлюха, хештег-шалава и прочее, прочее, прочее. Слейте все ее переписки и фотки, выверните наизнанку все потаенные секреты — Мико заслужила. Видите, она даже не отрицает!       [Господи боже когда я уже сдохну]       — Я ненавижу тебя, Мико, ненавижу так сильно, что иногда мне самой хочется тебе врезать. Но я прекрасно знаю, что ты чувствуешь. В детстве я была всего лишь ребенком, ты пугала меня своим поведением, и когда меня это доконало, я решила свалить. Я никому ничего не говорила и никому не вешала лапшу на уши, в отличии от _тебя_. Я не пускала слухов, и даже не знала, что ты осталась совершенно одна. Я помнила твоих друзей, я думала, что тебе есть, на кого положиться. Но ты все переврала в свою пользу и решила сделать из себя обиженку. Отомстить мне. Но сейчас я старше, я поступаю благоразумнее. Ты зашла слишком далеко, слишком далеко зашел весь класс, а я знаю, какого это быть изгоем. Никто этого не заслуживает.       — О, святое воплощение Матери Терезы, — ехидничает Мико. Кровь не останавливается, разбитые губы горят, ей бы в медпункт вообще-то, но Мико находит свое очарование в боли. Пережить то, что когда-то переживала Эи. Кто бы знал, что она опустится до такого.       — Если думаешь, что болью сможешь искупить вину передо мной — не смеши. Я никогда тебя не прощу. Но, — Эи выдерживает значительную паузу, одним шагом сокращает между ними расстояние — Мико видит, как огнем ненависти полыхают ее глаза, — я не буду такой, как ты. Мне не нужны ничьи страдания. Не подумай не правильно: мы никогда не наладим отношений, но я — не ты.       Эи не помогает ей обработать порезы, как в старых драматичных фильмах про любовь-мокровь или любовь-до-гроба [сдохнем вместе, милая?], Эи не прощает ее — Эи разворачивается, уходит, громко хлопнув дверью женского туалета. Мико слушает, как журчит вода в кране. Раковина полностью окрасилась в красный.       Ей хочется что-нибудь сломать.       Но в первую очередь — сломать себя.       На следующий день Эи при всех в классе подходит к ней и приглашает вместе пообедать. Мико понимает — она это сделала для того, чтобы от нее отвязались хотя бы во время перерыва.       Они едят в полном молчании, пока вокруг — какофония звуков, голосов и звяканья тарелок. Эи не смотрит на нее. Мико в своей тарелке видит кровавую кашу.       Эи перехватывает ее в коридоре, когда остальные девчонки тащат ее на улицу, объясняя тем, что у них очень важный разговор. Эи молча уходит, когда Мико оказывается в безопасности.       Эи соглашается взять ее в группу для проекта.       Эи накрывает ее своим свитером, когда Мико засыпает в классе, и будит, когда приходит учитель.       Эи улыбается, когда ее со школы встречает ее парень.       И не смотрит на нее.       У Мико под ногами растекается кафель, плавится бетон и сгорает целая вечность. Она смотрит на свои ладони. Ей кажется, что они снова в крови.       И только сейчас до нее доходит.       Господи.       Что она натворила.