Звездная пыль в глаза

Ближе к одиннадцати утра следующего дня Тэхен сидел на корточках в отведённом месте для курения под навесом. Объемный пуховик грел, но от крупной дрожи не спасал. Потому что трясло от нервов, голода, кофе и бессонной ночи. Третья сигарета подряд тлеет, зажатая в пальцах, но ни одной затяжки омега толком так и не сделал. Под закрытыми глазами распластанный на чужом полу альфа, бледный и взмокший, вокруг зеваки, которые успели даже пофотографировать драматическую сцену, и неадекватный хозяин квартиры, который все спрашивал, куда ему слать счет за испорченные ковры. Вчера днем они привезли Чонгука в больницу. Тэхен не смог уехать домой после окончания смены. Он пообещал себе, что поедет отдохнуть, как только Чон очнется. Но он никак не приходил в себя. — На бок его! Помоги, — кричит медбрату Ким, раскрывает рот пальцами и нажимает на корень языка, вызывая обильную рвоту. — Вот блядь! Не на ковер же! — воет встретивший их альфа. Тэхен не слышит, по ушам стучит животный страх, он бешеным взглядом осматривает Чонгука, который часто вздрагивает в бессознательном состоянии. Омега действует быстро и утирает мешающие капли, стекающие по его же лицу. Пот? Слезы? Не до этого. Спасти, спасти, спасти — с устрашающей градацией долбит из груди. Омега трогает лоб и шею, ожидаемо — жар. — Укол ибупрофена, Ли, — обращаясь к медбрату, говорит врач, продолжая осматривать, убирать налипшие волосы, вытирать лицо. Альфу снова рвет, это хорошо, пусть организм избавляется от погани. Укол. — Сердце… Совсем слабое… Блядь. Забираем. — Нельзя! — протестует хозяин квартиры, — давайте менеджеру его позвоним, пусть говорит, че делать. Ему с передозом в люди нельзя… — затихает мужчина под уничтожающим взглядом омеги. — Забираем, — цедит Тэхен и помогает медбрату расположить альфу на каталке, — поехали. Укол адреналина есть с собой? — Есть, зарядить? — подбегая к лифту, обеспокоено спрашивает медбрат. — Пока нет. Надеюсь, не понадобится, — проговаривает Тэхен, не замечая, как дрожит собственный голос. — Тэ, все будет хорошо. — Да, — шепчет омега, сжимая руку Чонгука, — прости… — Прости, — он себе под нос вторит своим же воспоминаниям. — Тэхен! — громко произносит Джин и трясет друга за плечо, привлекая внимание. — Что? — Я тебя зову-зову. Уснул? — Еще немного и свалюсь точно, — встает омега и потягивается, зевая. Тэхен шипит и вытряхивает сигарету из руки, когда между пальцев жжет от дотлевшего до кожи пепла. — Он пришел в себя.

***

Тэхен воровато заглядывает в стекло в двери и замечает Чимина, что стоит к нему спиной и перекрывает Чонгука. Конечно, айдола спрятали от чужих глаз в самую дорогую вип-палату. На этаже еще один высокопоставленный пациент, но в другом конце коридора. В двухкомнатном помещении гостиная для посетителей и сама палата с кроватью для больного. Тэхен делает глубокий вдох и дергает ручку. Дверь жалобно скрипит, привлекая внимание альф. — Доктор Ким, смотрите, кто у нас тут очнулся, — неуместно весело говорит Чимин и потирает руки, — принимайте пациента. Ребята, эта история просто взорвала! Влюбленный омега спасает переутомившегося, — акцентирует менеджер, — возлюбленного. Это так романтично! Мы бы сами лучше не придумали, — восторженно машет руками. — Чимин, твой подопечный чуть не умер, — глядя на Чонгука, тихо говорит Тэхен. Альфа смотрит в окно. — Ну не умер же, — не понимает менеджер. — В машине у него чуть не остановилось сердце, — устало произносит врач, но уже понимает, что это никому не интересно. Он нетвердым шагом подходит к кровати и снимает медицинскую карту. Открывает и вносит новые данные, сверяясь с приборами. — Ну, сейчас же все хорошо? — недоумевает Чимин, — он очнулся! Завтра, наверное, и выписывать можно? — Нет, — отрезает омега. — В смысле — нет? — озадаченно пялится на врача Чимин. — У него еще очень высокое давление, это может привести к инсульту или инфаркту после…кхм…переутомления, — еле проговаривает Тэхен и возвращает карту на место, — неделю он будет здесь. Дальше посмотрим. — Какая неделя, Тэхен? У него репетиции. — Пропустит… — Да все с ним хорошо! — кричит Чимин, — Да ведь? Чонгук? — Да, — в сторону отвечает альфа. — Выйдите, господин Пак, мне нужно осмотреть пациента, — официальным тоном говорит омега, устало моргая. — Нет, — отрезает Чонгук, — нихуя ты не будешь меня лечить. Мне нужен другой врач. — Твой менеджер всю ночь бегал по больнице со своими бумажками, чтобы твоим врачом был именно я. Поэтому заткнись и посмотри на меня, — демонстрируя фонарик в руках, говорит Тэхен, — мне нужно проверить твои зрачки. — А транса?! — с ужасом вспоминает менеджер, — у нас запланирована транса через два дня, Чон! — резко меняясь в лице, Пак говорит, будто озвучивает самую грандиозную идею, — Мы проведем ее отсюда! Да-да! Это будет пиздец как эпично! Артист так усердно готовится к концерту, что попал в больницу от переутомления, но даже из больницы готов выйти на связь к своим фанатам. Боже, это лучшее, что могло случиться, голубки! — ярко улыбается Чимин и, выхватывая телефон из кармана, покидает палату, — я пока договорюсь. Тэхен снимает очки, прикрывает глаза и трет их ладонью. Зря. Он еле ловит равновесие и поплывшим взглядом останавливается на альфе: — Дай мне тебя осмотреть, Чонгук, — заплетающимся языком говорит Тэхен. У альфы нет сил перечить, он придумает, как поменять врача, вгрызется в глотку Чимину, но это лицо он видеть не хочет. Тэхен вновь надевает очки и осторожно приступает к делу. Руки омеги плохо слушаются, пальцы дрожат, перед глазами все плывет, и только сейчас до Тэхена доходит, что он не спал и не ел больше суток. «Как беспечно, доктор Ким» — сам про себя думает омега. Закончив осмотр в давящей тишине, Тэхен тихо-тихо, сиплым шепотом, произносит: — Ты меня очень напугал. — Извини, блядь, — язвит Чонгук. Омега слабо кивает и опускает голову. — Я поеду посплю и сразу вернусь, — выговаривает Тэхен и направляется медленным шагом к выходу, — постарайся больше спать и пока не вставай. — Нахуй ты мне здесь не нужен, — рычит альфа. — Медбрат поменяет тебе капельницы, а я ближе к вечеру скорректирую лечение. Острая фаза позади, — пропуская мимо ушей грубости, продолжает врач на ходу. — Что у меня торчит из хуя? — раздраженно спрашивает альфа. — Катетер Фолея, — останавливается Тэхен и спокойно отвечает, — из-за спазма может быть затруднено мочеиспускание. Это главная причина. Вторая — это то, что тебе пока лучше не вставать. — Тебя еще не спрашивал, — фыркает Чонгук, на что Тэхен улыбается и, прощаясь до вечера, выходит из палаты. Пусть фыркает, пусть кусается, пусть матерится и огрызается. Главное, что живой.

***

Джин суетится на кухне Тэхена и готовит что-то на скорую руку, пока друг принимает душ. Квартиру наполняет аромат пряной курицы, и омега не сдерживает благодарного стона, когда выходит из ванной комнаты. — Что бы я без тебя делал, Джинни? Не хочешь за меня замуж? — слабо улыбается Тэхен. — Ага, чтоб я видел мужа раз в месяц? Нет уж, я найду себе нормального мужа, — фыркает друг и, поставив тарелки на стол, протягивает палочки, — ешь давай. — Спасибо, Джин, — ковыряясь в еде, произносит Тэхен. — Так, не кисни и поешь! — строго повторяет Джин. — Ты не виноват, слышишь? Он сам пошел и накидался всяким дерьмом до полусмерти, а мог бы просто вазу разбить какую-нибудь или проораться на крыше. Не вини себя за то, что он поступил так, как поступил. — Да, я знаю, но… — ёжится омега, — я не должен был так поступать. Я не такой. Я так не делаю. — Как не делаешь? Не ставишь на место зарвавшуюся мировую звезду, который думает, что ему любая гадость сойдет с рук? Представляешь, сколько омег было на твоем месте? Кто-то должен был показать ему, что бумеранг может и отлетит далеко, но все равно вернется. — Просто надо было забить и ехать домой, до конца месяца тихонько дожить, «расстаться» и забыть все это, как страшный сон. Я ведь нихрена не чувствую себя отомщенным, — устало выдыхает омега. Язык заплетается, мысли скачут, и он никак не может облачить в слова то, что его месть сделала ему самому хуже, чем было, — понимаешь, там все по-другому было. Он совсем другой был. Нежный такой, как котенок, податливый, а я со своими обидами взял этого котенка… — И тыкнул мордой в туда, где нассано! — выпучивает глаза Джин, — еду ешь, а не себя! И спать! — Да, папа, — закатывает глаза Тэхен. — Меня еще эти твои сопроводители напрягают, — морщится омега. — Я уже научился их не замечать, но ты же сам все видел! — И схватил за тебя снежок в голову, между прочим! Я, — тычет себе пальцем в грудь Сокджин, — а не эти два обалдуя. Но что у людей в головах, непонятно? — Есть больные, — пожимает плечами Тэхен, — будем считать, что это тебе за то, что купил эти ебучие билеты без моего разрешения. — Я хотел как лучше, — виновато конфузится Сокджин. — Я знаю. — А можно поподробнее про твоего магазинного друга? — меняет тему друг. — Как только закончится этот театр, мы договорились пойти на свидание, — улыбается Тэхен. — Это хорошо, — отвечает на улыбку Джин и тут же возмущается, — ты когда нас познакомишь? Скажи, ты прячешь его от меня? Боишься, что украду его у тебя? — Он много раз был в больнице, приносил мне то кофе, то перекусить, — облизывая губы от соуса, говорит омега. — Именно в те моменты, когда не мое дежурство. Хочешь сказать, совпадение? — выгибает бровь Джин. — Нет, что ты, все четко спланировано, и по моим расчетам вы никогда не увидитесь, — издевается Тэхен и получает легкий подзатыльник, — просто я не считал нужным вас знакомить. Однажды одолжил ему скидочную карту в магазине, потом оказалось, что мы ездим туда в одно время, начали здороваться, потом перекидываться фразами, потом пару раз попили кофе. И что мне теперь его везти с семьей знакомить? — Нет, но мне бы мог рассказать, что у тебя появился ухажер, — дует губы омега. — Да я сам не знал, пока он не сказал, что хочет позвать меня на свидание. Никогда не рассматривал его с этой стороны. Видимся да видимся, — поджимает губы Ким. — Ага, все случайные знакомые предлагают разрулить твои проблемы? — таращится с вызовом Джин, — я, кстати, так и не понял, почему ты отказался от его помощи. — А что бы он мог мне предложить? Адвокатов? Я уже все подписал. Да и зачем усложнять? Три свидания и расставание, — рассуждает Тэхен, — я попросил его подождать до конца этой акции, и он согласился. — Он мне уже нравится, — одобряет друг. — Ну так забирай, — шутит Тэхен. — Вот будешь так раскидываться порядочными альфами — заберу, — поддерживает веселье Джин. — Ты не сможешь, ты сильно хороший, Джинни, — усмехается омега. — Вот хоть бы раз спросил, как у меня на личном фронте, — бурчит себе в тарелку в ответ. — В другой раз, милый, — закончив с едой, Тэхен встает из-за стола и мягко целует друга в макушку, — я спать, захлопнешь дверь, когда закончишь? — Вот поэтому я никогда не выйду за тебя, понял? — Мое сердце разбито, — театрально хватается за грудь Тэхен, но усталость берет верх, — прости, я все… — Хорошо, Тэ, отдыхай. Ким валится на кровать. Глаза уже дико слипаются, но он все равно берет в руки телефон, проверить уведомления. Несколько пропущенных звонков от Намджуна и бессчетное количество с незнакомых номеров. Он открывает диалог с магазинным другом и успевает прочитать лишь пару сообщений перед тем как заснуть. Намджун: Как дела, Тэ? Как смена? Наверное занят. Извини, если отвлекаю. Когда освободишься, напиши, я волнуюсь.

***

Тэхен поспал четыре часа, быстро собрался и вернулся в больницу. Чонгук спал, когда он зашел к нему в палату. Омега проверил приборы и внес данные в карту, состояние стабильно, альфа идет на поправку. Тэхену нужно посетить других пациентов, поэтому он тихо покидает палату, прикрывает дверь и, собираясь идти к лестнице, замечает того самого омегу из ресторана, который так напряг Чонгука. Парень стоит в конце коридора и неуверенно мнется на месте, воровато осматриваясь вокруг. Тэхен направляется к омеге и, заметив это, парень тоже медленно идет навстречу. Омега красив, ухожен и хорошо одет. Брендовые вещи и стиль предполагали, что гость будет вести себя надменно, но парень ярко улыбается, протянув руку: — Пак Хосок…меня зовут Пак Хосок, доктор Ким. — Очень приятно, я его лечащий врач, Ким Тэхен. — Да, я в курсе, кто вы… — замялся Хосок и беспокойно взглянул на дверь палаты, — как он? К нему можно? — Он сейчас спит, поэтому… — О, позвольте мне зайти, пока он спит, — оживляется омега, — пожалуйста! — Кем вы ему приходитесь? — Тэхен напрягается от такого желания попасть к айдолу. — Я… Никем. Я муж его менеджера. Пак Чимина, — объясняется Хосок и кривит лицо от легкой боли, положив руку на низ живота. — С вами все хорошо? — Да, позвольте увидеть его, пожалуйста. — Я не могу вас пустить к нему в палату. Извините. Я вас не знаю, и вы не родственник, — хмурится Тэхен, кидая взгляды на то, как омега гладит живот и продолжает шипеть и корчиться, — вы беременны? — Да… — выдыхает Хосок. — Вам нужно обратиться к врачу, болей не должно быть. Какой у вас срок? — Только восемь недель, я еще не вставал на учет, — мямлит омега. — Вам бы поторопиться и провести все необходимые исследования, — Тэхен мягко берет гостя под руку и ведет в сторону лифтов. Хосок, проходя мимо палаты, затормозил и подошел к стеклу, через которое мог видеть альфу. Он заломил брови и провел пальцами по холодной поверхности, очерчивая контуры спящего Чонгука. Тэхену же стало неловко от этой почти интимной сцены, и он отвернулся. — Это его ребенок? — Что? — удивляется Хосок, — нет, я же сказал, я замужем. Мы с Чимином долго пытались завести детей и вот получилось. А Чонгук, он… Мы многое прошли вместе и он мне… — мнется омега и тихо-тихо произносит, — он мне как брат. — Хосок? — со стороны лифтов слышится звонкий голос Чимина, — ты что здесь делаешь? Я же запретил приходить сюда! Ты — беременный, этот, — машет рукой на дверь палаты, — этот тоже на грани! — Я волнуюсь, ты же знаешь, — Хосок шепчет в шею Пака и вдыхает свой любимый аромат кедра. Чимин нежно обнимает своего мужа и оставляет долгий поцелуй на щеке. — Хо, нормализуетесь и встретитесь, я обещаю, — держа за плечи омегу, тепло говорит альфа. — Обещаешь? — Обещаю. А теперь давай домой, я скоро приеду. Надо заехать в офис, потом можем встретиться в магазине и закупиться всяким говном на вечер. М? — увлекая Хосока к лифтам, воркует Чимин, — я видел, ты доел манговый щербет… — И мармелад, — с вызовом смотрит омега. — И мармелад, — шепотом вторит альфа и целует мужа, отправляя в открытую кабину лифта, — люблю тебя, птичка моя. — И я тебя, — Хосок успевает подарить теплую улыбку перед тем, как двери закрылись. Чимин оборачивается и, строго взглянув на Тэхена, который с открытым ртом наблюдал за семейной идиллией, говорит: — Не смей говорить ему, что Хосок приходил, — и быстро шагает к палате своего подопечного. — Почему? Кто это? — вопросов было гораздо больше, например, какого хрена при муже Чимин превращается в идеального альфу, или что за нежные чувства у этого омеги к артисту. Он какой-то поехавший фанат? Ведь Тэхен из интернета знает, что у Чона нет родных. Родители погибли в аварии, а в семье он был один. Так написано во всех официальных источниках. — Не твое дело, — отрезает Пак и дергает ручку, открывая двери, чем будит Чонгука, — дрыхнешь, кобелина? — Можно мне палату на Марсе, блядь? — бурчит альфа. — Можно трансу! Я договорился. Послезавтра из этой палаты будешь вещать, — ярко улыбается Чимин. Чонгук, кивая, присаживается на кровати и, заметив омегу на входе, брезгливо кривится: — Тебе хули надо? — Как ты себя чувствуешь, Чонгук? - тихо спрашивает Тэхен. — Не твое дело, - бурчит по-детски. — Очень даже мое. — Чимин, какая разница, кто меня лечит? Давай поменяем врача, а? — с надеждой на менеджера смотрит альфа. — Не будь ребенком. Не знаю, что вы там не поделили, но ваши три свидания сожгли напалмом все анонсы о новой песне Енджуна. А он работает сам знаешь с кем, значит это будет очередной хит. Но всем срать, — разводит руки Чимин, — пока народ без ума от вас настолько, что ты можешь вообще не петь на концертах, а вытаскивать своего омегу на сцену и сосаться с ним, как тогда в клубе. — Я зайду позже, — пищит покрасневший Тэхен и вылетает в коридор. От внимательного Чимина не ускользнуло, как этих двоих передернуло после упоминания о том вечере. Значит действительно что-то произошло. — Кто меня собирает на трансу? — меняет тему Чонгук. — Не знаю, Джесс, наверное, — безразлично отвечает менеджер. — Отлично, — хищно тянет Чон.

***

В день трансляции в палате снова стояла суета. Тэхен нервничал, потому что ему не давали работать, а Чонгук пришел в себя настолько, что снова включил обольстительного альфу и распространял свое обаяние на всех омег, кто попадался в поле зрения. Но особенно голодно он кидал взгляды на девушку-визажистку. Тэхен со скандалами выставил всю команду из палаты, чтобы нормально осмотреть Чонгука и заполнить карту. Поэтому, когда он записывал данные, он позволил вернуться той самой девушке, чтобы та приступила к работе. Чонгук с хищной улыбкой вновь встретил Джесс, сидя на больничной кровати в позе лотоса. — Соскучилась по моему члену, Джесс? — закусывает губу альфа, разглядывая красивую девушку, что наносит крем на лицо звезды. — Конечно, Чонгук, — смущенно улыбается она, наклоняясь ближе. — Тогда никуда не уходи после трансы, — хрипит айдол, притягивая визажистку для легкого поцелуя, — потому что мой член очень скучал по твоему рту. — Да, как скажешь, Гуки, — улыбается девушка и наносит тональную основу. — Здесь тебе не бордель, Чон, — строго говорит Тэхен, который возвращает карту на место. — Ну, значит постоишь на шухере, омега, — язвит альфа и подмигивает Джесс. — Ты не будешь трахаться здесь, — стоит на своем омега. — Не буду, это просто минет, — легко отвечает Чонгук, театрально осекается и исправляется, — сказочный, невероятный и крышесносный минет от моей фаворитки, — польщенная омега закусывает губу, чтобы не засиять слишком очевидно, но по ней все видно. — Я сказал нет, — цедит Тэхен, на что Чонгук нежно обхватывает кисть девушки, призывая остановиться наносить макияж, и оборачивается на врача: — С хера ли мне тебя слушать? — Если мне не изменяет память, то еще целых полторы недели я твой омега, поэтому ты будешь держать свой член в трусах, пока находишься здесь, по крайней мере, — скрестив руки на груди, высказывает Тэхен, на что Джесс вскидывает недобрый взгляд исподлобья. — Ты что-то путаешь, омежка, — злорадно хохочет Чонгук, — в контракте ничего нет о воздержании, и, если мне надо, я иду и беру все, что захочу, — он хватает руку Джесс, кладет себе на пах, и, накрыв хрупкую ладонь своей, начинает наглаживать свой член через ткань больничных брюк, — видишь? Хочу и беру, — чтобы окончательно добить Тэхена, Чонгук затягивает девушку в глубокий развязный поцелуй, притянув ту за затылок свободной рукой. — Вижу, — холодно цедит омега, и по палате разлетается цифровой звук щелчка фотоаппарата. Чонгук резко отстраняется и испуганно смотрит на Тэхена, который держит перед собой телефон, — неплохо смотритесь. Когда мы расстанемся, Чон, можете продолжить. — Удали, блядь, — угрожающе шипит альфа, отталкивая от себя визажистку. — Никаких минетов и сексов в стенах этой больницы, — с вызовом выдает омега, — по договору мы расстаемся потому, что я, простой врач, не выдержал пристального внимания к нашим отношениям, а не потому, что ты на моем рабочем месте ебешь чей-то рот, — кривится в презрении Тэхен, — очень некрасиво закончится наша история, которая рвет всю сеть в клочья, — наступая на парочку, притворно ласково говорит омега, — которая аж самого Енджуна затмевает с его хитами. Кстати, мне нравятся его песни, их в моем плейлисте гораздо больше, чем твоих, Чон. А он всего два года на сцене. Сколько ему? Двадцать один, все впереди, да? А тебе? Двадцать восемь? Интересно, сколько еще тебе отведено народной любви? М? Так может побережешь историю, которая дарит тебе рейтинги или сказочный минет тебе дороже? — почти в лицо шипит Тэхен. — Я ненавижу тебя, омега, — в тон цедит Чонгук. — Только потому, что не отсосал тебе? — спокойно спрашивает Тэхен, заметив, как скривилась Джесс и нервно начала перебирать кисточки, — неважно, Чон. Свои альфьи потребности будешь удовлетворять после выписки. Если я узнаю или увижу что-то, то вот, — нахально улыбается омега, размахивая телефоном перед чужим носом. — А я думал, ты не такой как все, — разочарованно качает головой Чонгук и смеется сквозь скривившееся от обиды лицо, — так ругал себя, что напугал тогда в кабинете. Думал, что палку перегнул. А оказывается, тебя и нагнуть можно было. Такая же крыса, как и все вокруг, только еще хуже, потому что сначала притворяешься особенным, а на самом деле шлюха… — звон от пощечины разлетается по палате, а лицо альфы остается отвернутым в сторону. Он скрипит зубами и медленно возвращает горящий злостью взгляд омеге. Тэхен встречает его, не моргнув, и холодно проговаривает визажистке: — Замажь тут получше, — махнув на пострадавшую щеку, произносит омега и покидает палату. Дальнейшие приготовления продолжались в напряженной обстановке. Альфа не шутил, не смеялся, не заигрывал. Он был серьезен и погружен в себя. Джесс, что шептала нежности и обещания на уши, специально наклоняясь так, чтобы коснуться раковины губами или сверкнуть декольте перед носом, никак не могла добиться желаемой реакции. Да, Чонгук и раньше включался в эти брачные игры только, когда рассчитывал на продолжение, но мог подарить улыбку, давая понять, что все действия замечены и приняты к сведению. Сейчас же альфа смотрел в одну точку и, сжав зубы, переваривал одному ему известное нечто. В нос лез приторный аромат сахарной ваты от Джесс, и Чонгук время от времени кривился и пил воду, чтобы смыть этот вкус со слизистых. — Что с тобой? — менеджер толкает альфу в плечо, — не время ловить загруз, тебе сейчас свою армию фанатов два часа развлекать. — Просто хочу, чтобы наконец этот ебаный месяц нашей ебаной истории любви закончился уже. — Знаешь, а в агентстве другого мнения. Не знаю, как ты в прошлый раз его уговорил, но может пролонгируем его еще на полгодика? — легко произносит Чимин и ловит на себе испепеляющий взгляд подопечного вкупе со вздувающимися ноздрями. — Хуй вам, — выплевывает Чонгук. — Ну, что ж, тогда видимо, после выписки мы едем прямиком к Намджуну и Юнги? — Хорошо… — Так то… Поэтому лучше бы придумать, как нам уговорить… — ожидая услышать обычный ответ, говорит Чимин, но замирает и с подозрением щурится, — постой, что ты сказал? — Я сказал: «Хорошо», как только я выпишусь, мы поедем к Намджуну и Юнги, и я на коленях буду просить прощения или отсосу им, или хуй знает, что еще, чтобы они написали мне хоть одну ебаную песню, — рычит Чонгук. — Да что у вас такое произошло? — ошарашено выговаривает Чимин, на что альфа молча уставляется на него, не собираясь объясняться. — Ты уверен? Эта история охуенно сказывается и на твоем рейтинге, и на твоем имидже, и мелькаешь ты на каждом углу. Билеты на концерт разлетелись, к слову. — Поебать… Полторы недели и эта лавстори вместе с этим омегой идут нахуй. — Как скажешь, — задумчиво тянет Чимин и слезает с больничной койки, — готов? Можем начинать? Чонгук закрывает глаза, делает глубокий вдох и выдох, легко улыбается, открывает веки и проговаривает: «Готов»

***

— Проснулся? Добрый день, господин Чон, извините, что разбудила, я быстро приберу тут и исчезну, — добродушно улыбается пожилая женщина. Чонгук лишь слабо кивает и вновь прикрывает глаза, желая продолжить отдых, но... — Повезло вам с нашим Тэтэ, он замечательный, правда? — Мгм, — недовольно мычит альфа. — Я добрее человека не встречала! Я сейчас не приукрашиваю! Он старшую дочку мою выходил бесплатно. Думала, все, инвалидкой будет, но Тэтэ поколдовал, и бегает моя пуще прежнего! Я ему пыталась деньги всунуть, в итоге договорились, что я рассчитаюсь с ним токпокки, уж очень он их любит, — двигая тумбу, елозит шваброй омега. Потом уборщица выпрямляется, заглядывает в глаза сердобольно и, схватившись за сердце, говорит, — Только ты это, не отпускай его в Африку летом. Опять собирается на волонтерство свое это поганое. Тьфу ты… В прошлый раз вернулся оттуда почти прозрачный! Полгода откармливала! Этот оболтус же еще все смены на себя взвалит и работает без продыху. Говорю ему, не загоняй себя, — продолжая натирать пол, сердито рассуждает женщина, — ан нет. Такой наш Тэтэ. Всем все, а себе шиш. Когда ты поступил, у него ж смена закончилась. А он домой поехал? Не-е-ет, — смеясь, тянет женщина, — кто угодно поехал бы, но не Тэтэ. Сидел возле тебя, ходил возле тебя, прилег даже, видела, — сама себе в подтверждение кивает уборщица, когда Чонгук поднял на нее удивленный взгляд, — но глаз не сомкнул. Валился от усталости, не ел же поди опять ничего, но пока ты в себя не пришел, успокоиться не мог. Ты уж позаботься о нем тоже. Сам он не умеет. Чонгук задумчиво молчит, размышляя о днях, проведенных в больнице, и его поведении. Он вспоминает состояние Тэхена в день, когда очнулся, но был слишком зол и слаб, чтобы обратить внимание на то, что Ким сам еле живой. — Не везет ему с альфами. Ц, совсем не везет. Помню, когда только пришел, глазенки во, — приложив свободную раскрытую ладонь к глазу, рассказывает уборщица, — губки бантиком, омежка-омежка, аж на зубах скрипело от сладости. Шевелюра его пушистая тогда совсем была, от любого поворота головы колосилось там все, — смеется омега, вспоминая, — так вот, был тут пациент, соблазнял его, речами сладкими заливал, позажимал по углам тут, выписался и пропал. Долго он в воду опущенный ходил. Потом еще один пациент к нему клеился. Выписался и пороги обивал, проходу ему не давал. Хех, месяц точно глаза мозолил. А когда Тэхени поплыл, то кх, — производя харкающий звук, разводит руки в сторону женщина, — выяснилось, что у него семья в Японии. Вот тогда-то Тэ и начал нагружать себя работой. Подкатывали тут к нему еще много кто… О-о-ой! А как не подкатывать? Красивый молодой врач — это же ходячий фетиш! Да и каждый второй врач тут к нему свои яйца подкатывал, что уж. А как он их отбривает? Настоящее искусство! Альфы хвосты поджимают и поминай как звали… — смеется уборщица, — с Джином только носится и все. Никого не подпускает. Работает и работает… Тьфу! Я уж не знаю, может были у него варианты для течки, но постоянного ни одного на моей памяти. А нет, вру! Один был! Почти год встречались. Богатей какой-то… Чудил, все бабки свои напоказ выставлял. Наш Тэтэ такое не любит. Он что, товар на полке? Ему чувства надо, поступки, а как приболеет наш Тэ, так богатей помощника отправит с лекарствами, с работы встретить — тоже водители какие-то приезжали. А где он сам? — призывает к ответу уборщица. — Не знаю, — растеряно отвечает Чонгук. — Вот и я не знаю. Не хочется к такому альфе мчаться и прижаться, чтоб успокоил в трудную минуту. Да и по Тэ было видно, что не лежит душа, не горели глаза, и сам он спокойный ходил. А сейчас как? Разницу со стороны ведь сразу видно, эмоции ты у него вызываешь титанические! — выпучивает глаза омега. — Это точно, — поджимает губы Чон. Титанически отрицательные эмоции. — Правда, еще есть один альфа. Кофе ему таскает, фрукты, сладости. Красивый, высокий, улыбка такая, знаешь, довериться хочется. Но как ты нарисовался, так я не видела его больше. Только ты не смей нашего Тэтэ обижать! — грозит пальцем омега. — Ага, обидишь его… — бурчит Чон. — Он сейчас совсем другой человек, оброс толстой кожей. Даже не кожей, это камни! Ей-Богу — камни! С виду скала, холодная и неприступная, а внутри мякиш. Только этот мякиш беречь надо, понимаешь? Если вскроешь его и ухаживать не будешь — засохнет, а ежели сожмешь сильно, то из мякиша тесто снова сделается. Во… Чонгук обдумывает услышанное, но, протерев дальний участок палаты, женщина продолжает монолог: — Мои младшие дети твои фанаты, кстати! Дома жрать нечо, а они скупают все барахло, где мордашка твоя или имя мелькнет. Я уж и ругаю их, но ты не принимай на свой счет. На тебя зла не держу. Ты их вдохновляешь, они и учиться стали лучше, и ежели не получается чего, не сдаются, а упорствуют, как их кумир, — кланяясь, ладонями указывает на альфу, — поэтому пусть уж забавляются. Они тоже покупали билетики те, ну, чтоб на свидание пойти. Носились счастливые, а потом, когда ты имя назвал, рыдали навзрыд! О-ой! — качает головой женщина, — еле убаюкала. Сын быстро оправился, а вот дочь, как узнала, что Тэтэ со мной в одной больнице работает, все рвалась уговорить ее вместо Тэ отправить, а я ей сразу сказала, чтоб жопу свою прижала, — угрюмо произносит уборщица, намывая под кроватью, — Ой, а фотки какие. Смотришь на вас с Тэтэ и радостно на душе, снова в высокие чувства верить начинаешь. Какие взгляды, сразу видно, как вы тепло друг к другу относитесь. — Пф, — не удерживается от смешка альфа, — да, мы очень дорожим друг другом. — А это и видно! Что ни фотка, так у вас сердечки в глазах. Счастливые вы такие, влюбленные. Чонгук прикрывает глаза на этот бред и неловко ерзает на кровати. — Вы и похожи очень, оба трудоголики, оба своему делу преданы, оба помогаете людям. Каждый по-своему: ты словом, а Тэтэ делом. Но таким как вы и опора нужна такая же сильная, тогда вас не прогнуть! Поэтому-то и рада, что вас с Тэтэ судьба свела. Дай Бог вам счастья, — наконец заканчивает уборку омега и ярко улыбается, — прости, что я тут не затыкалась, но так рада я за нашего Тэхени, заслуживает он счастья. Ой, как заслуживает. Да и вы, господин Чон, тоже заслуживаете, конечно. Отдыхайте, простите еще раз. — Как вас зовут? — Меня-то? Минха. — Минха, приходите ко мне на концерт через два месяца с младшими. — Да откуда у нас деньги на концерты-то, господин Чон? — отмахивается уборщица. — Я передам вам билеты через Тэхена. Бесплатно. — Да вы что? — распахивает глаза и рот женщина и рушится на колени в самом низком поклоне, — спасибо вам! Спасибо! — Встаньте, пожалуйста, — спокойно говорит Чонгук. — Мои дети меня на руках таскать будут! — Встаньте, прошу вас. — Спасибо, Вам, спасибо, — прижимая руки к груди, чуть не плачет омега, — ну, я пошла. Выздоравливайте скорее, — от волнения уборщица чуть не роняет свои принадлежности, но собирает все, открывает дверь и оборачивается, — я через Тэхени вам передам свои токпокки. — Буду с нетерпением ждать, — легко тянет уголки губ альфа и получает в ответ самую благодарную на свете улыбку.

***

— Чон, — заходит вечером в палату Тэхен и не утверждает, а будто спрашивает, — тебе тут Минха передала токпокки? — Да, мы утром с ней поболтали. Передай ей спасибо и вот, — Чонгук откладывает телефон, встает с кровати, достает из тумбы конверт и протягивает врачу, — отдай ей. — Что это? — Билеты на мой концерт. Ее дети мои фанаты, — пожимает плечами альфа и снова садится на свою кровать, послушно готовясь к осмотру. Тэхен поправляет очки, съехавшие на нос, смотрит на конверт и слабо улыбается своим мыслям и воспоминаниям, как он сам брал с Минхи оплату этим же блюдом. Он кладет конверт в карман, кивает Чонгуку и приступает к осмотру. — Сколько мне еще тут торчать, омега? — ворчит альфа, когда Тэхен измеряет ему давление. — Можешь хоть сейчас уйти под свою ответственность, но если сдохнешь где-нибудь от инсульта, то мне не звони, — спокойно отвечает Ким, внимательно следя за цифрами, — Ц, все еще высокое. — Пусти ко мне кого-нибудь на ночь, омега. Я хочу трахаться, — капризно дуется альфа. — Еще раз повторяю, тут тебе не бордель, Чон, — устало проговаривает врач. — Правда? А птичка мне тут на хвосте принесла, что ты не прочь позажиматься с пациентами, — гаденько улыбается Чонгук, пытаясь смутить омегу. Тэхен резко выдыхает и поднимает возмущенный взгляд на альфу, выпячивая грудь, но через мгновение сдувается. Минха видимо билеты не только за токпокки получила. — Да, Чон, засунуть пальцы мне в задницу стоит триста долларов, — омега многозначительно поднимает брови. — Ха, — не сдерживает смешка Чонгук и на недоуменный вид омеги отвечает, — а я триста долларов беру за минет, — Тэхен прыскает смехом в сторону и зажимает рот ладонью, его щеки раздуваются из-за рвущегося наружу смеха того, но эмоции берут верх и Тэхен заливается так звонко, что альфа морщится от громкости, но все же улыбается, наблюдая за истерикой омеги. — У тебя красивый смех, — тихо говорит альфа, когда Тэхен подуспокоился. — Я не буду с тобой трахаться в больнице, альфа, — утирая слезы и еще посмеиваясь, отвечает омега, — даже не пытайся тут строить из себя вот это. — То есть… — игриво хмурится Чонгук, — не в больнице можно? — Нет, Чонгук, — стараясь говорить серьезно, произносит Тэхен. — Жаль, но как хочешь, — безразлично бросает альфа и валится обратно на кровать, — больше предлагать не буду, поэтому приноровись подтягивать локти ко рту. — Чонгук, извини меня, я не должен был… — мямлит омега, — ты унизил меня, мне хотелось ответить, но потом… Вся эта затея... Я когда уехал, уже чувствовал, что поступил неправильно. Но и вернуться было неправильно, потому что я не собирался…ну…дальше… — Давай так, один-один? — примирительно вытягивает ладонь, чтобы Тэхен отбил ему «пять». — Нихуя… — возмущенно тянет омега, — я после твоих пальцев проревелся и работать пошел, а ты чуть не сдох! — Мне что, оправдываться перед тобой, что я перебрал? — напрягается альфа, — хочешь сказать, что сильнее меня, раз ты не нахуярился? — Я вообще не про это, Чон! — Хочешь жизни меня поучить? — с вызовом проговаривает Чонгук, — благочестивая омега собирается почитать мне морали? — Я, блядь, очень волновался! Тупой альфа! — прорвало Тэхена, — Сука, я когда увидел тебя там, я чуть сам не сдох. А когда сердце чуть не остановилось? — омега схватился за голову и сел на кровать, прогоняя картинки с того дня, — я и так не был рад, что поступил так тогда, а потом ты… Из-за меня? Да? Ты из-за меня так сорвался? — Не преувеличивай свою важность, Ранетка, — спокойно отвечает Чонгук, — это мой способ справляться со стрессом. — Значит, блядь, найди другой способ, — Тэхен резко встает с кровати и начинает расхаживать по палате, — у тебя такие нагрузки, а ты хер клал на свой организм. — Все-таки морали будут, — улыбается Чонгук. — Скажи, в твоем окружении есть хоть один человек, которому на тебя не насрать? Есть. Но я его не подпускаю. — Целое агентство дрожит надо мной, — вальяжно разложившись на кровати, отвечает альфа, — пылинки сдувает и все такое… — Пока ты приносишь им деньги, — тихо произносит Тэхен. — Я же говорю, Ранетка, мы все друг друга используем, — спокойно отвечает Чонгук, скрывая мандраж. Это больная тема. Вновь быть никому ненужным, брошенным и забытым? Он на все пойдет, чтобы как можно дольше быть там, где он находится сейчас. — Я все еще не принимаю этот аргумент, — складывает руки на груди омега. — Правда, что ли? — усмехается альфа, — тебя используют и в хвост, и в гриву, ты работаешь за пятерых, гоняешь на неоплачиваемые волонтерства и своей жизнью не живешь. И получая за это все нихуя. — Минха… — выдыхает Тэхен, — я прибью эту женщину. — Прекрасный собеседник, — ухмыляется Чонгук, — Ранетка, если хочешь меня чему-то научить — покажи на своем примере, как надо себя беречь, любить и все такое. А то пиздеть и я могу. — Я на пути к исправлению, — неуверенно поправляет очки врач, — у меня назначено свидание, после нашего расставания. — Ого, — неожиданно для себя напрягается альфа, — настоящее свидание? — Настоящее, — кивает омега. — Все-таки альфа у тебя есть? — проводя языком по верхним зубам, интересуется Чонгук. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, Чон! — выпаливает Тэхен, пытаясь скрыть смущение. — Да похуй, — врет альфа, — вылечи меня, Ранетка, и я займусь своей личной жизнью. И благословлю тебя на трах с твоим альфой. — Ты меня пугаешь, Чон. Что за любезности? — с подозрением щурит глаза врач. — Нам еще неделю встречаться, поэтому, думаю, я снизойду и не буду тебя хуесосить. — Уау, вот спасибо, — смеется Тэхен, — я не могу обещать того же, потому что ты все время лажаешь. — Тэ? — М? — Ну, приведи мне кого-нибудь потрахаться, — жалобно ноет альфа. — Нет, Чон, но, если завтра твое давление хоть немного приблизится к норме, я тебя выпишу. — Спасибо, Ранетка, — ярко улыбается Чонгук и сгребает не успевшего среагировать омегу в объятья. И, конечно, тянет яблочный аромат. Тихо. Незаметно. И для него самого остается незаметен маленький вдох, что наполнил одного омегу дивным запахом чайного дерева.

***

Сказка закончилась.

Чон Чонгук и Ким Тэхен официально заявили о своем расставании. По словам представителей звезды, омега не справился с пристальным вниманием к их отношениям и к его персоне лично. Также многие фанаты Чон Чонгука считают Ким Тэхена виноватым в том, что тот попал в больницу с переутомлением. Ведь время для отдыха айдол тратил на новые отношения. Омеге поступали угрозы, а также он подвергся травле в сети. Однако, у Тэхена собралась своя армия фанатов-заступников, которые искренне считают омегу достойной парой певцу и уверены, что их любимый артист с таким омегой в безопасности. Некоторые источники сообщают, что особо изобретательные фанаты проникают в больницу под видом пациентов. Правда, не все хотят взглянуть на звездную омегу и попросить его автограф. Источники сообщают, что на Ким Тэхена напали на его рабочем месте, и это и стало конечной точкой этих отношений. Мы целый месяц купались в их любви, которая, однако, не выдержала испытания медными трубами. Что ж, Чон Чонгук официально снова самый завидный холостяк Кореи.