Хоббит, но только Туда

Т. Э. 2941 года, передлит (июнь)       Было темно и больно. Но не в груди, как часто бывает – боль была пылающая, но отдавалась только в одной конечности; пульсирующая, будто раскалённые иглы пронизывали каждую клеточку. Будто ногу засунули в ведро с лавой, а достать забыли.       У него явно был жар – кожа горела, словно под палящим солнцем пустыни, а лоб покрылся липким потом. Но проснуться он не мог. Не мог банально открыть глаза или пошевелить конечностями – тело казалось чужим и тяжёлым, будто приколоченным к поверхности невидимыми гвоздями.       Ничего…       Он умер…?       Нет… Нет! Он ведь только решил наладить жизнь! Решил жить для себя, а тут… словно судьба, усмехнувшись, бросила его обратно в пучину боли и неопределённости.       Голоса?       Ему слышались голоса, но они раздавались будто в омуте, или же это он находился в сонном омуте безвестности, с ясной головой внутри и безучастной снаружи. Звуки доносились словно сквозь толщу воды: обрывки фраз, шёпоты, далёкие отголоски чьих‑то эмоций.       Боль резко пронзает его тело – острая, безжалостная, – и он наконец открывает глаза. На рефлексе сжимает руку в кулак и ударяет воздух… или же нет – движение выходит слабым, почти беспомощным, но всё же это первый признак возвращения к реальности.       – Khâr! – окончательно проснувшись, он с расширенными глазами уставился на сидящего на полу Короля‑под‑Горой, что разминал челюсть от точного удара. Торин слегка поморщился, но в глазах его мелькнуло облегчение.       – Бильбо! Ты очнулся! – чуть поодаль стояли остальные гномы из их отряда. Они сгрудились у кровати, словно боясь, что он снова исчезнет из их мира.       – Как ты себя чувствуешь? Головокружение? Тошнота? Болит где‑то? – вперёд вышел Оин с Балином и Дори, они встали по обе стороны у изголовья кровати Бильбо, готовые в любой момент прийти на помощь.       – А? Я… – Бильбо не отрывал взгляд от Дубощита. Тот сам встал, отказавшись от помощи Двалина. И когда гном поднял голову, они с хоббитом встретились взглядами – что‑то щёлкнуло, стрельнуло и загудело, Бильбо застонал от боли в голове, словно невидимая рука сжала виски. Торин было дёрнулся к нему, но вовремя себя остановил, сжал кулаки, сдерживая порыв.       – Бильбо, что…?       Внутрь комнаты вошли Гэндальф и Элронд. Волшебник тут же, как увидел очнувшегося хоббита, поспешил к нему – он присел на корточки, чтобы внимательно всмотреться в его лицо, глаза его светились заботой, но в глубине таилась тревога.       – Бильбо, ты очнулся! Как себя чувствуешь? – Бэггинс с недовольством встретился с ним взглядом, еле открыв глаза. Он посмотрел на Элронда, что стоял чуть поодаль, понимая неприязнь хоббита к нему – между ними всегда висела тень недопонимания.       – Что произошло? – Бильбо смог устроиться на постели в сидячем положении с лёгкой помощью от Дори и Гэндальфа. С одной стороны, Оин с Гэндальфом осматривали его, пока Балин пытался рассказать последнюю хронологию – что он пропустил, пока был в отключке.       – По всей видимости, один орк подстрелил тебя, и яд с его стрелы проник внутрь, постепенно отравляя организм. Но здешняя медицина и, как сказал Гэндальф, твоя регенерация хорошо восстановили тебя. – Бильбо мягко улыбнулся белобородому гному и хотел было встать с постели, но его остановили. Все начали галдеть, перебивая друг друга, голоса сливались в единый гул.       – Тебе нельзя!       – У тебя ж нога повреждена!       – Неровен час – хлобыстнешься снова в обморок!       – И заработаю сотрясение мозга, а может, упаду в пропасть с этих эльфийских троп, – спокойно проговорил Бильбо, и все замолкли, поражённые его хладнокровием.       – Не шути так, обалдуй! – и Оин треснул его по макушке рожком, которым он слушал его сердцебиение.       В итоге его положили на долгое время залечивать раны. Отлёживаться. Но Бильбо не любил лежать без дела – он чувствовал, как энергия закипает внутри, требуя выхода. Он хочет ходить, хочет потренироваться, хочет… чистого воздуха, свободы, движения.       В комнате стало душно, душно настолько, что он просто не мог сидеть на месте – стены будто сжимались, лишая его кислорода. Он взял тросточку, что принёс ему Ори, и осторожно, придерживаясь стены, пошагал прочь от этой духоты. Каждый шаг давался с трудом, но он упрямо шёл вперёд.       Была уже ночь, луна освещала сады эльфов – столь прекрасные, как говорила матушка. Бильбо шагал туда, где он любил проводить время с бабушкой Адамантой, вспоминая её тёплые руки и мудрые слова.       Подходя к одной из ближних беседок, Бильбо заметил там силуэт. И, подойдя ближе, различил в нём своего друга-гнома – Бофура.       Он понуро сидел, руки были в волосах на макушке, а его излюбленная ушанка лежала на столике, словно забытая. Он смотрел стеклянным взглядом в стол, будто тот был его врагом, будто в его глубине таились ответы на мучившие его вопросы.       Бильбо осторожно приблизился и присел в ту же беседку, но чуть дальше – чтобы не нарушать личные границы гнома и не тревожить его, дать ему время собраться с мыслями.       – Вот скажи, Бильбо… – начал тихо Бофур, и было слышно, как он гундосит, голос его дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. Этот гном довольно эмоционален, и все в отряде это знают. – У тебя были отношения, в которых непонятно, кем вы друг другу приходитесь..?       Резкая тишина проехалась Бильбо по лёгким, сковывая дыхание. Он набрал в них воздуха, стараясь подобрать слова, и заговорил:       – Нет. Я не особо искал отношений, я любил помогать и на себя почти времени не выделял… – хоббит напряжённо хмыкнул и бросил взгляд на гнома, тот смотрел на него с такой же лёгкой ухмылкой, но в глазах читалась тоска. – У нас не в почёте те, кто не сможет дать любовь и внимание.       Бильбо замолк и задумался. Если у Бофура такие отношения с кем‑то из их отряда, то это проблемы, и большие – запутанная паутина чувств, которую нужно распутать с осторожностью.       – Я могу чем-то помочь, друг мой? – тихо начал хоббит, наклоняясь чуть вперёд, показывая искреннее участие.       – Говоришь, как Tharkûn.       – Он с детства в моей жизни. Даже при желании я бы не отучился. – мягко улыбнулся Бильбо и подсел чуть ближе к другу, а тот сам придвинулся вплотную – боком к боку хоббита, ища поддержки. – Так что конкретно тебя беспокоит?       Бофур молчал пару минут, а потом, тяжело выдохнув, начал.       – Я уже больше 10 лет в отношениях с Двалином и Нори, но мы вообще ничего не обсуждали. Будто мы просто парочка друзей, что помогает друг другу снять напряжение… – Бофур остановился, чтобы глотнуть воздуха и бросить взгляд на друга, Бильбо же сидел внимательно слушая, пытаясь понять весь концепт истории, вбирая в себя каждую деталь. – А я чувствую, что они не просто мои соплеменники и друзья, они мои Единственные…       Бильбо на последнем слове поперхнулся воздухом. Он много слышал об Истинных, сводимых судьбой, но чтобы разом троих? Это вау… И ему придётся разгребать недопонимания, распутывать клубок эмоций, а пока…       – Я обязательно тебе помогу, но завтра. Не думаю, что я… ээ…       – О Махал! Ты же должен быть в постели, Бильбо! – Бофур поздно спохватился, гном хотел было встать, но Бильбо усадил его на место, обвив талию друга хвостом и потянув вниз — и тот уселся на своё место, слегка улыбнувшись. – Бильбо! Khâsh, ûrzgûn! Ты…       – Мне также нужен свежий воздух! И я вышел, чтобы немножко размяться, не все же дни мне придётся сидеть в постели.       Двое в беседке теперь сидели, уставившись друг на друга – в их взглядах читалось взаимопонимание. Бофур хотел было что‑то сказать, но передумал и, махнув рукой, только сказал:       – Ладно. И насчёт моих отношений… Я… Спасибо, но я не думаю, что…       – Всему своё время, – перебил его Бильбо, мягко, но уверенно. – Я, пожалуй, пойду, ну или же похромаю. Доброй ночи.       – Доброй.

***

      Бильбо шёл по тёмному открытому коридору, который освещала лишь луна и редкие факелы. Коридор тянулся бесконечно долго, создавая ощущение таинственности и неизвестности впереди. Время от времени тени играли в причудливые игры света и тьмы, заставляя сердце учащённо биться от неясного предчувствия опасности. Темнота вокруг сгущалась, наполняясь загадочными шепчущими голосами и призрачными фигурами, скользящими вдоль стен.       Он гулял по обширному саду, спустившись на траву, он зарылся пальцами ног в неё и пару секунд слушал природу. Здесь каждый листочек и лепесток казались живыми существами, участвующими в тихом вечеряющем хоре жизни. Лунный свет мягко падал на гладкие поверхности камней и деревьев, придавая всему окружающему волшебное сияние.       Здесь она была спокойна, миролюбива. Ведь на ней не проливалась кровь, здесь было возведено поместье лишь для защиты внутри себя. Атмосфера сада дарила умиротворение и покой, позволяя забыть обо всех тревогах и заботах внешнего мира. Воздух был наполнен ароматами цветов и свежей зелени, успокаивая душу и разум.       По коже хоббита пробежал лёгкий ветерок, коснувшись его хвоста, он чуть мотнул им и завилял. Такой мягкий прохладный ветер приятно ласкал кожу, вызывая лёгкое покалывание и возбуждая чувства. Лёгкое прикосновение ветра казалось тёплым объятием друга, поддерживающим и утешающим.       Такая чистая природа радовала любого любителя живого. Особенно Бильбо. Каждый уголок сада отражал гармонию и красоту природного мира, доставляя удовольствие каждому посетителю. Природа сама создавала атмосферу радости и вдохновения, привлекая сюда любителей, прекрасного и ищущих отдохновение души.       От поэзии природы его отвлёк громкий, резкий с лёгким скрежетом звук, он был интенсивный. Хоббит прошёл к деревьям и, заметив ещё одну знакомую фигуру, решил составить компанию, но, само собой, не навязываться слишком уж сильно. Неожиданность звуков нарушила спокойствие вечера, напомнив о реальности происходящего. Поиск знакомых лиц приносил чувство безопасности и уверенности среди незнакомых мест.       Бильбо сел по левый край от фигуры и тоже облокотился спиной о ствол дерева. Сидящий рядом гном лишь глянул на него и продолжил вырезать что-то из брусочка древесины своим кинжалом. Тишина наполняла пространство, давая возможность насладиться моментом близости природы и дружбы. Маленькие детали жизни становились значимыми, подчёркивая важность момента.       – Ты чего в такое позднее время шляешься? Так ещё и с больной ногой. – хмуро проговорил гном. Вопрос звучал строго и непримиримо, но за словами чувствовалось беспокойство и желание защитить товарища.       – А ты чего сидишь в саду? Ты же был полон энтузиазма обворовать эльфов. А, Нори? – с лёгким смешком проговорил Бильбо. Гном тоже хмыкнул и резко вернул отстранённое лицо обратно. – Я могу чем-то помочь?       – Себе помоги. – довольно резко ответил Нори и развернулся к Бильбо так, чтобы говорить ему прямо в лицо. – Это ведь ты у нас такой правильный и хороший боец! Что может даже троллей замочить, все тобой восхищаются! А я кто? Обычный ворюга, что был не раз за решёткой, куда меня отправлял даже мой партнёр...       Бильбо всё молчал. Это, конечно, было неправильным действием – отмалчиваться. Но Бэггинса учили сначала выслушать чужие проблемы, а потом рассказать свои и найти общее решение. Как он и поспешил сделать.       – Я понимаю тебя. Я тож..       – Lhûn zigân-ûn, gabil-khaz!? Nar-zigân kheled-bar, ai kheled-zâram-ûn!! – Нори резко поднялся со своего места, выронив брусок дерева, и, приблизившись к Бильбо, приставил ему кинжал к горлу. – Nâk zigân-khaz Bifur ai Dwalin, khaz-dûm. Nâk lhûn zigân-khaz-ûn? Khûm tûl-zigân-ûn, kheled-zâram nar-khaz...       Но не успел тот и сделать какие-либо телодвижения, как Бильбо, использовав силу Кори, обвил его тело корнями и зафиксировал его движения. Хоббит еле поднялся со своего места, придерживаясь за дерево, он, опираясь на трость, подошёл к обездвиженному гному.       – Khûm nar-zigân, gabil. Ai nâk tûl-khaz-ûn, kheled-zâram. Khaz-dûm-ai. – Бильбо указал на кинжал в руке Нори, и тот, пару секунд подумав, кивнул. Хоббит отменил магию, и Нори коснулся земли своими ногами. Гном с уже утихомирившимся гневом посмотрел на Взломщика и, смотря ему в глаза, убрал кинжал во внутренний карман. – Urz. Nar zigân ai nâk zigân-khaz-ûn, lhûn?       Нори стоял пару секунд ошеломлённый. Его руки мелко подрагивали, а глаза смотрели с неверием на хоббита. Изначально он подумал, что ему померещилось. Но сейчас он точно был уверен. Этот Бильбо-Взломщик-убийца-троллей-и-флиртующий-с-чужими-мужиками разговаривал на кхуздуле!?       – Что ж, ночь коротка, а история длинная. Попробую покороче...       И в дальнейшем Бильбо поведал гному о своём кусочке прошлого. Как один гном с Синих гор пытался ухаживать за ним. Дарил подарки разной ценности и даже обговаривал с хоббитом идею помолвки. Но всё изменилось, когда Бильбо застукал этого гнома обжимающимся с одной хоббитянкой, и её бывший говорил ей, что бросит его ради неё. Ведь она прекраснее всех сапфиров и заслуживает лучшего. Бильбо тогда не ушёл. Он зашёл в эту комнату, горе-любовнички его увидели. Той хоббитянкой к тому же оказалась эта сучка Лобелия, и юный Бэггинс надавал им. Долго синяки и ссадины сходили, Бильбо судили из-за самосуда и нанесения увечий. Но он отделался лишь домашним арестом, а те двое получили огласку на город хоббитов и на Синие горы.       Дальше Бильбо стал описывать, как будет лучше помочь отношениям этих троих гномов. Нори всё время молчал, лишь иногда задавал парочку вопросов. Он сидел, сжав кулаки, и сдерживал свой гнев. Но всё-таки не выдержал.       – Как этот ублюдок мог поступить так с тобой?! Да я, когда его встречу, ебало ему разукрашу так, что мать родная не узнает! – Бильбо лишь усмехнулся над комментарием Нори.       – Ты серьёзно сдерживаешь гнев после первой истории о моём бывшем? – Бильбо ещё пару раз хихикнул, а потом разразился яростным хохотом. Гном обидевшись, сложил руки на груди и отвернулся от него. – Ну извини, я не хотел тебя обидеть. И не против, если ему сделаешь то, что сказал, в пятый раз не помешает.       – Пятый?       – Ага, сначала я, потом узнал мой отец, затем мама, потом бабушка, а теперь ты. – Бильбо мило улыбнулся, будто не он тут пару минут рассказывал в подробностях, как избивал человека за то, что тот не так посмотрел на маленькую девочку.       – Страшный ты хоббит, Бильбо. – Нори ухмыльнулся и похлопал его по плечу.       – Ты не первый, кто так говорит.       – И явно непоследний.       Они снова замолчали, и гному пришлось ещё пару раз в голове решиться, чтобы наконец сказать.       – Ты это... Извини, что я так..       – Ничего, я понимаю. Любимые люди, за них и не такое сделаешь.       – Так ты говорил, что можешь помочь мне.       – Да, помогу наладить ваши отношения втроём. Согласен?       – Я не люблю быть в долгу перед кем-то. Я помогу найти тебе партнёра! – Нори приобнял хоббита за плечи и притянул чуть к себе и зашептал. – Есть парочка гномов, что могут тебе приглянуться...       – Пфф, Нори, зачем ты...       – Это не обсуждается, услуга за услугу. Всё честно. Согласен?       И они, пожав друг другу руки, разошлись. Нори пошëл к себе в спальню, а Бильбо... Пошёл бродить дальше...       В скором времени, через час или два, луна начнёт уходить и меняться с солнцем. А Бильбо всё бродил, он дошёл до полян, на которых эльфы тренировались.       У одной из стен, возле стоек для оружия и щитов, кто-то был. Он сидел на небольшой скамейке и точил секиру.       Гном заметил движение и, подняв голову, увидел хоббита. Он отложил секиру и похлопал рядом с собой по скамейке. Бильбо двинулся к нему и, дойдя, присел на предложенное место.       – Дышишь свежим воздухом? – произнёс Двалин своим грубым голосом. Хоббит в ответ кивнул и привалился спиной к стене. – Тебе разве не лучше отдыхать в постели?       На это Бэггинс хмыкнул и хлопнул Двалина хвостом по ноге. Гном также ухмыльнулся и продолжил натачивать секиру, но уже вторую. Его секиры были именные, обе с женскими именами. На одной из них была надпись – Ukhlat, а на другой – Umraz. А Бильбо достал из своего внутреннего единственного кармана свою любимую трубку и, забив её Старым Тоби, закурил.       – Слушай, Бильбо, можно попросить тебя кое о чём. – Двалин уже убрал своё оружие в ножны и оставил стоять у стены. Хоббит вопросительно поднял бровь, наклонив голову вбок. – У меня есть... Кхм... Некоторые проблемы в отношениях.       Бильбо в душе застонал и убежал подальше от проблем этих гномов. Но снаружи он остался на месте и лишь сказал:       – Думаю, я могу помочь. Завтра всё будет. – Двалин с круглыми глазами посмотрел на него, и хоббиту пришлось объяснить. – Я видел ваши взаимоотношения втроём. Я помогу. Всё будет хорошо.       Бильбо поднялся со своего места и, похлопав воина по плечу, направился обратно. Надеясь на спокойное завершение ночи.

***

      Коридор был всё также редко освещаемым, но это нисколько не мешало атмосфере загадочности и уединения. Мистер Бэггинс держал курс на одно помещение. Библиотеку. Он с детства обожал там находиться, окружённый множеством книг, особенно книгами эльфов, у которых были лишь немногие издания на их родных языках. И лишь единицы на Вестроне обладали подобной ценностью. Но это никак не останавливало юного хоббита, он только сильнее стал изучать Sindarin вместе с Quenya, надеясь однажды понять их полностью. Хоббит шёл между высокими стеллажами, он направлялся к свету и вышел на небольшой балкончик, где и остановился. Он присел возле перил, спиной опёрся о стену, боком смотрел на открывающийся пейзаж меняющихся ночи с рассветом, который уже обещал наступление нового дня.       Эльфы ходили здесь не часто. А точнее – вообще не ходили. Лишь Элронд и его дети иногда заглядывали сюда, чтобы почитать об истории их расы, углубляясь в древние манускрипты и рукописи, скрытые за массивными дверями. И потому Бильбо очень удивился, когда услышал, как кто-то бродит рядом с библиотекой, словно тень, скользящая по полу. Нигде покоя он найти не может! Уже четвёртое место, и тут нет спокойствия!! И хоббит решил закурить, хоть немного сбросить напряжение, которое сковывало его нервы. Он почистил трубку от прошлых затяжек, подготовил её и, снова забив табаком, закурил, вдыхая аромат дыма, который наполнил тишину.       А гномом, что бродил рядом и зашёл в библиотеку, был… Торин. Его фигура выделялась в полумраке, он медленно шёл между полками, рассматривая высокие потолки, украшенные резьбой и древними символами. Он не мог уснуть. И дойдя до одного из помещений – которым оказалась библиотека – Торин пошёл мимо стеллажей, внимательно рассматривая каждый из них. Его взгляд задерживался на книгах и манускриптах, а после он учуял запах, характерный для табака. Он пошёл дальше, туда, где после этих огромных шкафов виднелся свет.       Пройдя дальше, он увидел небольшой балкончик, а возле него сидел их Взломщик. Гном замирает, увидев Бильбо: тот сидит у низкого балкончика, глаза закрыты, словно погружённый в свои мысли или отдыхает после долгого дня. Первая мысль Торина была об обмороке – вдруг он снова… Но нет. Бэггинс слегка отодвигается и хлопает ладонью по месту рядом с собой, его хвост также хлопает по полу, издавая тихий звук. Затем он размещается на коленях хозяина. И Торин, неожиданно для самого себя, без колебаний принимает приглашение.       – Ты невыносим, – улыбаясь сквозь лёгкую усталость, сказал Торин, садясь рядом. – В самом деле... Тебе нужно находиться в постели, а ты тут рассиживаешься.       – Я искал уединения, – ответил Бильбо, чуть подтягивая колени к груди. – Порой оно так нужно... Но, кажется, в этой Компании уединение – редкость.       Между ними воцарилась тёплая, спокойная тишина, в которой слышался лишь тихий шелест их дыханий и мягкое журчание ветра за пределами балкона. Тогда Торин заговорил, почти шёпотом, открываясь перед этим хоббитом, которому он несколько дней назад не доверял.       – Знаешь... Я не хотел брать племянников в этот поход. – голос его дрогнул, и он посмотрел на открывающийся закат за перилами балкона, где небо окрашивалось в оттенки оранжевого и пурпура. – Но они настаивали, а моя сестра... грозила мне расправой, если я их оставлю. Хотя и она не была рада этой затее, но понимала необходимость.       Бильбо, задумчиво разглядывая резные узоры на деревянных перилах, тихо произнёс:       – Детство… у меня было нелёгким. Очень рано пришлось повзрослеть. Мои любимые родственники по отцовской линии погибли в битве с варгами – зимой однажды к нашей деревне пришли... Тяжёлые времена, когда даже самые сильные и стойкие ищут утешения в книгах и воспоминаниях.       Глаза Торина внезапно стали мягче, словно за стеной сурового воина скрывался кто-то, кому можно доверять, кто делится с другом самыми сокровенными мыслями.       – Ты сильнее, чем кажется на первый взгляд, – сказал он тихо, почти шёпотом, и в его голосе прозвучала искренняя признательность.       Они говорили более часа – рассказы раскрывались один за другим, словно шелест страниц книги, написанной тесными линиями судьбы. Между ними появилась особенная, тонкая связь, которая становилась всё крепче, словно невидимая нить связала их. И вдруг Торин слегка вздрогнул, будто по коже пробежала дрожь – чувство, которое он не мог объяснить, охватило его целиком.       – Наверное, нам стоит отдохнуть, – неловко почёсывая затылок, предложил он.       – Согласен, – улыбнулся Бильбо, вставая и собираясь на ночь.       Торин, как истинный король и воин, провёл хоббита до его комнаты, а потом ушёл в свою – отделённую от племянников, наполненную тёплыми воспоминаниями и тихим спокойствием.       Лёжа в темноте, Торин размышлял, почему же его так влечёт этот простой Взломщик. И ответ приходил сам собой – Бильбо был его Единственным. Как и у Двалина – у него было два Единственных, и та же история связывала их судьбы.       Только избранные судьбой притягиваются друг к другу так неизбежно и глубоко. И Торин попробует добиться своего Единственного, ведь сердце подсказывает, что именно с ним его судьба связана навеки, несмотря ни на что.

Wulân Thûl...