Take my heart (and put it somewhere safe)

Тео просыпается от звука того, как Лиам произносит его имя. Сначала он списывает это на обман своего разума, пока не слышит это снова, на этот раз с шипением. Его чувства автоматически раскрываются на весь свой потенциал, улавливая испуганное сердцебиение менее чем в двух футах от него. Только благодаря своему воспитанию он не реагирует. Открыв глаза, он встречает сверкающее золото, Лиам на коленях у грузовика наблюдает за ним, губы его сжаты в тонкую линию. —Какого хрена, чувак? Мы думали, ты... — Лиам делает глубокий вдох. Мысль остается невысказанной, какой бы она не была. Это могло быть что угодно вроде: мы думали, что ты ушел, мы думали, что тебя поймали, мы думали, что ты осел, пытающийся подшутить, мы думали, что ты сдался и умер. Думаю, он никогда не узнает. Нолан стоит у открытой входной двери вместе с Мелиссой, Арджентом, Скоттом и Малией. Их выражения лиц, словно они страдают от запора, слегка забавляют Тео, все их сердца бьются в более высоком, чем обычно, темпе. Они же не думали, что он уехал без своего пикапа? Или что его похитили, когда он был в доме, полном оборотней? Поразительное отсутствие логики в них иногда вызывает раздражение до скрежета зубов. Тео моргает на Лиама, хвост все еще прикрывает его морду, он все еще устал от своего беспокойного сна, подпитываемого кошмарами, все еще далек от психической стабильности, чтобы вернуться назад. Он закрывает глаза, плотнее сворачиваясь от холода. —Тео?— если бы не отвратительный запах Лиама, он бы проигнорировал его. Он урчит прежде, чем Лиам успевает коснуться его шерсти, перемещаясь так, чтобы оказаться дальше под машиной и вне его прямой досягаемости, если только Лиам не ляжет на грязный тротуар. Внезапный диссонанс в утренней тишине предупреждает его о том, что должно произойти. Различные восклицания имени Малии, и вскоре после этого его обоняние поражает другой собачий запах, отличный от его собственного, слишком близко к его территории. Он рычит, даже не удостоив ее взглядом и не высвобождаясь из своего тесного круга. Он просто хочет спать. —Тео. Эй, что происходит?—тревога Лиама возросла до такой степени, что Скотт покидает свое место у двери, чтобы самому все проверить. Судя по звуку, Скотт приседает рядом с машиной, Малия следует за ним и с раздражением бросается вперед, так близко к земле, что почти ложится на живот. —Он... ничего не излучает. —Вот именно! Это просто его запах, и ничего больше. Никаких эмоций, вообще ничего. —Тео.— на самом деле невозможно оставаться равнодушным, когда Скотт использует свой голос альфы. Красный встречается с золотым. —Что-то не так?— он осторожен с формулировками, а также с произношением. Тео пыхтит, звук слабый из-за того, что его хвост закрывает половину лица. Красный цвет исчезает из радужки Скотта, бледно-золотой Тео тоже исчезает. —Ты хочешь вернуться внутрь?— Тео издает короткое ворчание, не угрозу, а просто отрицание вопроса. Малия наполовину проползает под грузовиком, внимательно наблюдая за ним, склонив голову влево, поворачиваясь вправо, когда этот угол, кажется, ей не нравится. Тео едва может сфокусировать взгляд, чтобы обратить внимание. Боже, на улице темно, так что еще даже не рассвело. Четыре часа? Может быть, пять с тех пор, как он свернулся калачиком. —Я думаю, он просто хочет спать. — заключает Скотт с глубинным смыслом. Лиам их тоже разбудил? Очевидно. —Как и мы.— добавляет он, определённо обращаясь к Лиаму, который варится в своем супе смущения. —Тео, в любое время, когда захочешь вернуться - дверь открыта. Тео фыркает в ответ, чтобы они оставили его в покое. —Лиам, перестань. —пауза. —Завтра, хорошо? Ну, или сегодня. Через несколько часов. Ему нужно отдохнуть, и если он так предпочитает - ничего страшного. Это его выбор. Малия уходит последней, зловеще тихая на протяжении всего испытания, что совершенно не в ее стиле. При обычных обстоятельствах она бы, по крайней мере, набросилась на Тео за то, что ее разбудили в такое раннее утро, или приставала бы к нему, пока он не признал ее. Когда входная дверь в дом МакКоллов закрывается, он уже снова наполовину спит.

***

В следующий раз, когда он просыпается, это медленное, как патока, почти приятное скольжение в реальность. У него возникает искушение размять конечности и спину, но он решает этого не делать, учитывая, как мало места между землей и днищем пикапа. Его правая нога теперь полностью зажила, нет неприятного ощущения внутреннего повреждения, вызывающего покалывание. Вчера был такой длинный день, что он чувствует себя так, словно у него не было такого спокойствия уже десять лет, несмотря на то, что он все еще устал и нуждается в большем количестве сна. (Эта последняя часть может быть более правдивой, чем он хотел бы признать.) Мягкий шлепок по траве перед ним разрушает иллюзию. Лиам лежит на одеяле для пикника, опираясь на локти, скрестив ноги в лодыжках, и листает свой телефон одной рукой. Должно быть, звук исходил от его кружки, которую он держал в противоположной ладони и которая соприкасалась с землей. Он не двигается, только стреляет своими голубыми глазами в сторону Тео, лицо непроницаемо. Судя по его запаху, он обдумывает мысль за мыслью, любопытный и осторожный в отношении любых откровений, происходящих в середине его бурного разума. Внутри в основном все бодрствуют, за исключением Стайлза и Малии. Ветерок доносит ему в лицо аромат яиц, бекона, сосисок и тостов с маслом, соблазняя его выползти примерно на две трети из-под грузовика и глубоко вдохнуть воздух. —Ты не сорвался с крючка, просто чтобы ты знал, —сообщает ему Лиам, стальной и непреклонный. Один глоток подтверждает, что на нем остался слой беспокойства, прилипший к его одежде. —Давай. Лиам встает, берет свою кружку с собой. Затем он полностью открывает дверь грузовика, забирается на заднее сиденье и хватает одежду Тео, прежде чем тот складывает два и два. Он кусает Лиама за лодыжку, шлепает его по голени большой лапой в надежде, что тот потеряет равновесие и уронит предметы из рук. Маленький засранец просто крепче прижимает их к своей груди. —Я тебе, блядь, не доверяю! - орет он, переводя это как: "Я не верю, что ты не наденешь свою одежду и не свалишь на одном дыхании". Оставшуюся часть пути до дома Лиам бежит, словно в эту минуту наступил апокалипсис, едва удерживаясь от того, чтобы не упасть лицом в траву три раза подряд. Если бы это не касалось Тео, это была бы идеальная комичная ситуация для начала дня, наблюдать, как он чуть не сломал шею на ровной земле, когда его кроссовки скользили по покрытой росой траве, пытаясь удержать содержимое своей кружки в указанной кружке. Тео трусит за ним медленным шагом, сначала потягивается, проползая оставшуюся часть пути. Арджент пристрелит его на месте, если он ворвется на большой скорости. Он толкает плечом входную дверь дома МакКоллов, закрывшуюся за ним. Все в той или иной форме завтракают в гостиной, либо на диване, либо на полу, забавляясь театральностью. Даже Нолан выглядит немного лучше в утреннем свете. Тео без энтузиазма следует черепашьим шагом за Лиамом на кухню, избегая матраса, на котором он не спал. Он снова кусает Лиама за лодыжку, когда они скрываются из виду, никакого намерения навредить, просто предостережение, просто чтобы знать, что он не будет думать, что ему все сойдет с рук. Лиам визжит: —Хорошо, ладно, Господи. Вот.— он оставляет одежду Тео на ближайшей стойке, поворачивается к нему спиной, скрестив одну руку на груди, другая занята тем, чтобы ничего не вылилось из его кружки.    Дерзкий засранец. Тео тратит свое сладкое время просто на то, чтобы быть мудаком, нацеливается на покрасневшую шею Лиама и предотвращает последующую потребность, по крайней мере, ущипнуть его, поставить свою метку, даже если супер исцеление избавит от нее за считанные секунды. Он замерзает, дрожит и надевает свою одежду. Он слишком синхронизирован с волком. Обычно такие неандертальские мысли довольно легко скрываются с помощью раздраженного закатывания глаз. Предоставление волку карт-бланша всего на двенадцать часов сожгло половину этого моста, вызвав дальнейшее животное восприятие его окружения. Блядь. Ему нужно создать больше пространства, желательно сейчас. Прежде чем его внутренние желания (кто, черт возьми, говорит что-то подобное в реальной жизни?) возьмут его за горло сильнее, чем они уже сделали. Тео качает головой, идет налить стакан воды. Он не пил ни глотка со вчерашнего вечера, и это даст ему какое-нибудь занятие. Лиам подходит к духовке, достает миску, накрытую фольгой, чтобы содержимое оставалось теплым. —Тарелок больше не было. —поясняет он, ставя миску на стол, и пододвигая её к Тео кончиками  среднего и указательного пальцев. —В любом случае, мне больше нравятся миски.—Тео смотрит на стену, отделяющую их от гостиной, затем на стол. Он предпочитает, чтобы все сверхъестественные уши были направлены на него, а не каждая пара глаз. Взяв с собой стакан воды, он садится за стол и снимает фольгу. Это смесь всего, что он раньше ловил в воздухе, - яиц, бекона и сосисок. Лиам протягивает тарелку с тостами, намазанными толстым слоем масла. Тео ест, пока Лиам готовит очередную порцию кофе. Его так и подмывает дать указания, чтобы он мог хотя бы немного насладиться кофе, но он все еще так слаб, что его это не слишком волнует. Он готов даже к сильной инъекции грязи, вызывающей сердечный приступ, до тех пор, пока это приводит его в чувство. На данный момент это психосоматика, быстрый метаболизм и все такое прочее. Он отказывается признавать это. Лиам делает глоток своего свежего кофе, ставя соответствующую чашку Тео на стол, бледнеет и задыхается, его плечи втягиваются до ушей. Тео фыркает, проглатывает свою собственную очень ядовитую смесь тремя глотками подряд, едва сдерживаясь, чтобы не скривиться. —Я думаю, меня сейчас вырвет.—Лиам хнычет, слова приглушены ладонью, прикрывающей рот. На этот раз он не мелодраматичен. Позже Тео сочтет эту сцену аномалией, неисправностью, упущенной из-за его все еще усталого состояния. Он протягивает руку, не дожидаясь ответа Лиама, и забирает у него вызывающую шаткость тошноту, линии поднимаются по его руке кобальтово-серыми. Лиам снова вошел в образ суриката, и по нему пробежала заметная дрожь. Для Тео это почти ничего не значит, он способен потерпеть то короткое время, которое ему нужно, чтобы забрать все это у Лиама. Единственный способ, которым это влияет на него, - это облегчение от того, что он действительно способен это сделать, что Гейб не был случайностью, и в то же время страх перед тем, что означает эта способность. Он отпускает Лиама как раз в тот момент, когда покончил с сомнительной необходимостью помочь ему. —Я думал... Тео пожимает плечом. —Ты можешь забрать практически все, что угодно. —Даже эмоции?— Лиам садится рядом с ним, спиной ко входу на кухню, слишком любопытный. —Это сложно. И имеет отрицательный эффект, чем более длительным является действие, тем хуже оно влияет на твоё восприятие. Как правило, нецелесообразно часто использовать его и, следовательно, редко практиковать. Лиам смотрит на ту же самую руку, шевелит пальцами, сжимает и разжимает их несколько раз. —Он прав. —Дерек вмешивается из гостиной обескураживающим тоном. Затем он добавляет. —Даже не думай об этом. Раздражение может быть направлено на любого, кто находится поблизости, хотя у Тео есть подозрение, что главные цели - Скотт и Лиам. Лиам, кажется, настроен скептически, бросает на Тео косой взгляд. Тео пинает его под столом. —Ты понятия не имеешь, сколько оборотней сошло с ума, занимаясь этим дерьмом. И считается опасным по этой же причине. Не говоря уже о смертельном химическом дисбалансе в мозге, к которому это приводит. Я говорю о здоровых, счастливых людях, у которых в течение недели развивается маниакально-депрессивный тип дисбаланса.— он не хотел, чтобы это было так резко, но с постоянной склонностью Лиама протягивать руку помощи это может привести к летальному исходу. Его РПВ - достаточная проблема для Лиама, чтобы справиться с ней, последнее, что ему нужно, - это страх быть неспособным отличить, что его собственное дерьмо, а что нет. Услышав это, Скотт поднимается с пола, делает пять шагов на кухню, чтобы прислониться к стене, разделяющей две комнаты, так, чтобы его было видно Тео и Лиаму. —Но как? Тео резко откусывает от своей сосиски и говорит, когда становится очевидно, что Скотт не отвернется. —Я - прославленный научный эксперимент, Дерек - прирожденный волк. Вероятно, он знает по этой теме больше, чем я.—это явный отказ, как и всё остальное, однако ни Скотт, ни Лиам его не принимают. Повисает громкая тишина, но он не собирается из-за этого отказываться от своей еды. Кто знает, когда он снова сможет отведать домашней еды. Его приоритеты распределены совсем по-другому, чем у них. Он также не может сказать, что видел это — ту часть, где оборотень теряет свою личность после того, как слишком много раз играл в медсестру — своими собственными глазами. Ему было тринадцать, когда ему пришлось проникнуть в стаю Амадио в Стоктоне из-за предполагаемой бета-волчицы, способной видеть мертвых, способность сохранилась после того, как ее укусили. Тео так и не смог этого доказать, поэтому врачи пошли дальше, но с тех пор не спускали глаз с Моники Паттон. То, чему они действительно стали свидетелями, было ухудшением состояния недавно укушенного ребенка Райана Миллса, который не знал о разрушительных побочных эффектах извлечения эмоций. Он сделал это, чтобы помочь своей матери, страдающей тяжелой формой шизофрении, которой после нескольких таких сеансов стало лучше до такой степени, что ей пришлось снизить высокую дозу лекарства. Даже сверхъестественное тело ее сына не смогло справиться с психическими изменениями, он замкнулся в себе, пока не достиг кататонического состояния, из которого не выходил до своих последних дней. Его стая даже не знала об этом, не в состоянии определить, было ли это связано с тем, что он был "новорожденным", которому еще предстояло испытать свое первое полнолуние, или нет. Врачи несколько раз брали его просто из любопытства и пришли к выводу, что у него помутился рассудок. После того, как он каждый божий день забирал эмоции своей матери, его мозг был не в состоянии отфильтровать, что является его собственным состоянием, а что состоянием его матери. Тео спрятался в тени операционной, с трудом отводя взгляд от мальчика, охваченного паранойей. Врачи даже не сделали с ним ничего инвазивного, просто привязали его, чтобы провести максимально щадящий осмотр крупным планом. Последние дни жизни Райана прошли в мании и психических расстройствах, отсутствии контроля над своей сменой и склонности к самоповреждению. И все это в течение скудного месяца. Стая Амадио слишком поздно осознала это, слишком поздно предупредила его о серьезных последствиях, связанных с психическим заболеванием его матери, слишком поздно, чтобы спасти его. Он проснулся в последнюю оставшуюся ночь, в свое первое полнолуние, сбежал из больницы. Страдая от сильных галлюцинаций, он несколько раз подряд разорвал собственные сонные артерии и искалечил себя так серьезно, что потерял слишком много крови, чтобы ее мог восполнить его организм. Люсия Амадио запретила подобные практики в своей стае после того инцидента, даже тяжелые ситуации редко были исключением. Несколько стай в разных штатах внедрили его в эксплуатацию. —Ты видел это, —шепчет Лиам, его голубые глаза напряженные, почти хрустальные. Тео вздыхает. Когда Дерек появляется рядом со Скоттом, их взгляды встречаются. —Недавно укушенный ребенок из стаи Амадио, несколько лет назад, —заявляет он, и Тео кивает. —Ходили слухи, что первая бета могла видеть мертвых, способность, которую она сохранила из своей человеческой жизни. Вместо этого врачи задержались, чтобы посмотреть, что будет с Райаном, когда они поняли, что происходит. —И что было?— Лиам скрещивает руки на груди, не сводя глаз с Тео. —Райан продолжал принимать эмоции своей матери-шизофренички каждый день, точнее, ее страх и ужас, до нескольких раз в день, думая, что его статус оборотня нейтрализует любые плохие побочные эффекты, и умер через месяц. Сошел с ума, в буквальном смысле. Его уверенность в том, что он не делал ничего плохого, означала, что он не говорил об этом со своим альфой, Люсией. Ни она, ни кто-либо из ее стаи не узнали об этом, пока он не оказался на грани невроза.—Тео протыкает яичницу, запихивает слишком большой кусок в рот. Он опускает, как мать умерла от сердечного приступа в ту же ночь, узнав, что ее единственный ребенок, ее последняя оставшаяся семья, мертва. Плечи Дерека мрачно напрягаются от того же знания. Несмотря на то, что они не дрались вместе, официально встретились только прошлой ночью, и Дерек устал от него, они приходят к молчаливому согласию не упоминать эту часть. —Ты... — Лиам останавливает себя, делает резкий вдох. Вокруг него образуется тревожная атмосфера. —Ты..? —Могу ли что нибудь добавить? Нет, как ни странно, мне не пришлось ничего делать. Парень был настолько не в себе, что даже не заметил, как я таскался за ним направо и налево. Когда я понял, что он делает это уже почти две недели, врачи заинтересовались. Они только прощупывали, никогда не делали ни одного вмешательства, имели смутное представление о том, как будет развиваться его состояние, но держались на расстоянии, пока они... — Тео сглатывает, хмуро смотрит на свою пустую кружку с остатками кофе. —Пока мы не увидели, как это прикончило его. Эй, он знает свои грехи. Все. Притворяться, что он сторонний наблюдатель, не принесло бы ему никакой пользы. И они все, стая Скотта, стали бы более снисходительными, подвиг, который Тео не любит. Он предпочел бы быть на их холодной стороне, чтобы сохранить четкую грань между ним и ними. Тео не принадлежит к "мы" стаи и предпочитает, чтобы ему напоминали о его статусе, а не создавали иллюзию. (Волк умолял бы о том, чтобы ему дали там место, но на данный момент время вышло. Пока Тео не сможет взять свои инстинкты уга-буги под гребаный контроль.) Он подозревает, что в этом заключается постоянство его наказания. В конце концов, он это заслужил. Это плод его проступков, за всех людей, которых он предал и/или убил. Его мысли возвращаются к фотографиям Тары, Трейси и Джоша, а также к тому семейному фото под ними. Они в безопасности в его грузовике. —Ты не мог что-нибудь с этим сделать? Когда узнал.— голос Скотта вырывает его из задумчивости. Ах, это вопрос оценки. Только это скрыто обычным фирменным щенячьим выражением Скотта, наполненным детской наивностью, который на самом деле не хочет ответа на вопрос, но знает, что должен его задать. Тео и Дерек отвечают одновременно: —Нет. Они все смотрят на Дерека. Тео- опешив, остальные для уточнения. Он объясняет: —Когда психическое расстройство достигает такой степени, уже слишком поздно что-либо предпринимать. Если индивид не является чрезвычайно уравновешенным, это редко можно обратить. Тео выплевывает остатки фасоли, с таким же успехом её можно было отодвинуть. —Это, и тот факт, что даже ликантропия не может исправить поврежденный мозг. Не совсем. Когда проблема в сознании, а не в неисправности нервной системы, что ж. По сути, он перенял страх своей матери перед галлюцинациями и сделал его своим собственным, впоследствии развив тяжелую форму паранойи. Его стая думала, что он просто встревоженный щенок, слишком озабоченный охотниками или своей собственной силой. И к тому времени, как я это понял, точка "невозврата" была пройдена. Теперь здесь царит властная аура опасения. Осознание того, как многого ты не знаешь, может быть ужасающим. Тео доедает последние несколько кусочков намазанного маслом тоста, его взгляд сосредоточен на середине стола. Только сейчас он замечает это - Малия и Стайлз проснулись где-то в середине разговора, теперь они тоже в гостиной. —Ты можешь научить нас? Это Скотт задает вопрос, вызывая коллективный скачок в сердцебиении множества людей. —Такие вещи, —добавляет он, — о которых мы не знаем, но должны знать. Ты можешь научить нас? Тео нагло ловит взгляд Скотта, переводит взгляд на Дерека рядом с его плечом, делая резкий акцент и приподнимая бровь - у тебя есть он, прирожденный волк, так почему я? Дерек качает головой, читая между строк. —Ты видел много сверхъестественных явлений своими глазами, я только слышал о большинстве из них. Есть разница. Лиам не утратил твердости спины с тех пор, как Тео отправился в путь памяти с делом Райана. Все это время он едва отводил взгляд от Тео, все еще достаточно близко, чтобы Тео мог чувствовать его обжигающее тепло. Тео откидывается на спинку стула и покорно вздыхает. Не похоже, что у него есть выбор

***

Они договорились о просмотре фильма в начале дня, к большому замешательству Тео. Монро на свободе, и никто даже не подозревает о ее местонахождении, а они собираются смотреть гребаный фильм. Тео бросает взгляд на взрослых, сидящих сейчас за кухонным столом, но они разговаривают между собой приглушенными голосами, все бессознательно наклоняются вперед, каждый держит в руке по чашке крепкого кофе. Тео садится на пол, пытается держаться на расстоянии, прежде чем Лиам притягивает его к себе, Мейсону и Кори — которые все еще наблюдают за ним, как будто более пристальное изучение лица и языка тела Тео откроет им скрытые секреты вселенной — и теперь он застрял. Ему приходится терпеть внезапные удары по руке и плечу, когда на экране происходит буквально все, что угодно. Эти прикосновения крупные издевательства над ним. Не уверенный, как действовать дальше, он просто не реагирует на них, что заставляет многочисленные изучающие глаза утроить свои усилия. Неоново-розовый слон в комнате остается без упоминания - вчерашняя катастрофа, о которой все они горят желанием спросить. Тео не будет лгать и говорить, что ему совсем не весело, поскольку он продолжает старательно игнорировать горящую помойку , в то время как у них руки чешутся подобраться к нему поближе. Не прошло и пятнадцати минут с начала боевика, как он отключается, устремив взгляд в угол комнаты, пока обдумывает, как ему следует действовать дальше. Лиам сказал, что Тео не может уйти, пока Монро не поймают, Шериф придерживается того же мнения, да и Арджент скорее наденет блестящую балетную пачку с цикламенами в следующий раз, когда ему придется кого-то застрелить, чем выпустит Тео из поля зрения. Пока у него есть только один путь, и он включает в себя формулирование стратегии. Или сотни. Монро, должно быть, уже покинула Калифорнию,  убралась подальше от стаи Скотта и одной из самых больших стай на западе - стаи Амадио. Забавно, что она -стая- дважды всплыла на его радаре в течение часа, когда он насильно вычеркнул из своего сознания любую связь с Врачами. Может быть, это знак того, что он должен вникнуть в это. Его разум, несмотря на то, что он непостоянная сука, не поднимает ни хрена просто так. Там что-то работает в фоновом режиме, Тео просто пока не может понять, что именно. Люсия была не совсем приветлива с ним, но и не враждебна. С её стороны исходила здоровая доза усталости, скорее из-за общей осторожности по отношению к новичкам, чем из-за какого-либо другого фактора. В конце концов, он даже не причинил никакого вреда её стае, это был один из редких случаев "не в то время, не в том месте". Они уехали вскоре после смерти Райана, что является большим обвинением, чем ему хотелось бы. Он никак не может доказать ей, что не был ответственен за катастрофу, но у Тео есть какая-то смутная уверенность, что она такая же уравновешенная, какой казалась в первый раз, и сможет отреагировать, не позволяя  эмоциям  просочиться в ее окончательное решение. Если им придется вступить с ней в союз, чтобы захватить Монро, от этого зависит исход. Внезапная смена освещения на экране телевизора с силой привлекает его внимание, вспыхивают тускло-синий и зеленый с неоновыми вариациями обоих цветов. Если бы Тео не овладел искусством постоянно скрывать свой запах, независимо от того, где и с кем он был, он бы предупредил каждого человека со сверхъестественным нюхом или шестым чувством о крадущихся тенях в его сознании. Он жонглирует множеством воспоминаний, наложенных одно на другое, как перекрывающиеся пленки, опустошая глубины его воспоминаний в надежде, что то, что вызывает покалывание в задней части шеи, проявит себя. Ледяная дрожь пробежала по его спинному мозгу. Затем: вспышки множества операционных по всей стране, каждая из которых такая же холодная и мертвая, как и предыдущая. Разложение, трупы, крики, мольбы, принятие, ужас, мерцающий красный, липкий черный, жемчужный и ядовитый серебристый... Щелчок. Тео приходится бороться изо всех сил, чтобы сохранить свое безразличие, а также свое сердце и хемосигналы. Он бросает взгляд на Скотта, который удобно держит свой телефон в одной руке, пока спорит со Стайлзом о том, насколько правдоподобна быстрая смерть на экране. Тео достает свой собственный телефон, затемняет экран до уровня, с которым Лиаму будет трудно заглянуть, если он не хочет, чтобы было очевидно, что он шпионит. Быстро набирает сообщение.

Кому: Скотту < Не реагируй < Нам нужно поговорить, только нам двоим и Ардженту

Ему нужно только дождаться, пока Скотт вступит в добродушную ссору, и включить свой телефон для проверки фактов. К его чести, Скотт никак внешне не отреагировал на сообщение Тео. Причина, по которой Тео знает, что он заметил это с самого начала, заключается в том, как брови Скотта пытаются нахмуриться на долю секунды, разглаживаясь, когда он молниеносно вводит свой ответ. От: Скотт > ??? > хорошо, тогда мы идем в магазин за попкорном Он быстр, найдя ответ, чтобы обеспечить себе победу, и выкрикивает его с улюлюканьем. Стайлз хлопает себя ладонями по лицу. “Нееееет!” его отчаянный крик мог соперничать с криком Лидии. Тео пытается подняться на ноги, но его останавливает горячая ладонь Лиама, сжимающаяся чуть выше его локтя. Тот факт, что его реакция такая плавная, такая мгновенная, означает, что он, по крайней мере, отслеживал движения тела Тео. Голубые глаза, приобретшие почти светящийся оттенок из-за отражения в них выключенного телевизора, фиксируются на нем, непреклонные в своей оценке. Тео невозмутимо моргает, хотя и поджав губы. —Мне нужно, чтобы ты подписал мое разрешение на поход в туалет? Их обмен по большей части остается незамеченным, когда Скотт и Стайлз теперь лежат на полу в игривом переплетении конечностей, издавая боевые кличи, как будто они сражаются за честь Спарты. Лиам не заглатывает наживку, уже слишком привыкший к методу Тео менять тему едва заметно, но метко. Его глаза подергиваются, едва удерживаясь от того, чтобы не прищуриться, когда он отпускает Тео. Тем не менее, Тео чувствует их на своей спине по пути к лестнице и ванной. Он оставляет отвлечение на  Скотте. Все, что исходит от Тео, вызовет удивление, от этого никуда не денешься. И они на самом деле ему не доверяют, так что. Если бы они не заявили, что хотят пристально следить за ним под предлогом того, что он помогает поймать Монро, он был бы более чем немного сбит с толку тем, что его впустили в дом Скотта, чтобы провести время со своей стаей. Посторонним обычно не рады, они создают раздражающую дисгармонию, которую каждый может почувствовать, и с которой приходится бороться, чтобы не замечать. Утешает то, что, по крайней мере, не только ему неудобно. Волк и внезапно ставший самоуверенным койот, блядь, не имеют права голоса в этом деле. Его человеческая сторона, логичная и уместная сторона, испытывает дискомфорт, и все тут. Никакое жалобное нытье или огрызающееся разочарование не изменит его мнения. Тео - незваный гость. Всегда было, всегда будет. Иногда ты должен придерживаться даже своих собственных инстинктов. —Тео!— Скотт зовет его по имени, когда он уже на полпути вниз по лестнице на обратном пути. Они все смотрят на него. —Мы идем за попкорном, —говорит он с усмешкой. Значит, они разыгрывают полную театральность, да? Тео вздыхает, входит в свою роль измученной души, у которой нет права голоса. —Мои ключи в заложниках у Лиама. Лиам фыркает, размахивает ключами от грузовика в воздухе с неприятным щелкающим звуком металла о металл, затем подбрасывает их над головой и ловит, в последний раз насмешливо покачивая в сторону Тео. Он кладет их в карман, столь же напыщенный в том, что, по его мнению, является рычагом давления на Тео. —Я спрошу, готов ли Крис помочь. —Скотт направляется на кухню, не замечая, как все ликование исчезает с лица Лиама в мгновение ока при упоминании имени Арджента. Мейсон и Кори быстро улавливают его настроение, поскольку трио проводит много времени вместе и все такое, и готовятся одолеть надутого Лиама, который близок к тому, чтобы из спокойствия перейти в режим берсерка за один гребаный щелчок пальцами. В конце концов, Лиам не имеет права голоса в этом вопросе. Если у кого-то еще есть тайное подозрение о том, насколько странной является комбинация Тео, Скотта и Арджента, они не комментируют это. Даже Малия, хотя ее взгляд такой же тяжелый, как у Лиама, когда они уходят. —Скотти, мальчик мой, принеси мне немного начос, ладно? А ты, — Стайлз машет в сторону Тео. —Я не откажусь от того, что ты не вернешься. Типа, никогда. Сюда или в Калифорнию, если уж на то пошло. Знаешь что, Канада прекрасна в это время года, почему бы тебе не...АРГХ! —Лиам сбивает его с ног подушкой, со всей силы брошенной ему в лицо. Тео получает смс-атаку, когда находится в машине Арджента. От: Лиам > ты, блядь, спланировал это!! > я считаю тебя таким мудаком > у меня все еще есть твои ключи > не забывай > [сердитый смайлик] [эмодзи кулака] Тео посылает ему эмодзи со средним пальцем вместе с голубым сердечком, чтобы добавить еще больше оскорблений к травме. Он сожалеет о сердечке, — какого хрена он вообще это сделал, он же не какой—нибудь хнычущий персонаж ромкома, - но это, должно быть, так же сильно смущает Лиама, как если бы он вообще ничего не отправил. Он обвиняет койота в импульсивности. Он впереди, с Арджентом, Скотт сзади, благодаря договоренности Арджента. Таким образом, им не нужно оставлять Тео за спиной и он там, где они могут держать его под вниманием. В какой-то степени это забавно. Хотя и не безосновательно. —Мне нужно полностью отключить остальные операционные. —он говорит, когда они в шести кварталах от дома МакКоллов. Руки Арджента сильно дергаются, заставляя его дернуть руль влево и заставить машину на секунду отклониться от прямой линии. —Ой. У тебя сработали воспоминания?— Скотт наклоняется вперед, упираясь руками в сиденья Арджента и Тео. Тео поворачивает голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Скотт выдает извиняющуюся, хотя и натянутую улыбку. —Я думаю, только Лиам заметил, что ты тоже немного напрягся. —Воспоминание о стае Амадио помогло. —бормочет Тео, поворачиваясь к выходу. —Я уверен только в восьми театрах. Не знаю, не оставили ли они здесь что-нибудь еще, —он постукивает себя по виску. —Но, думаю, я узнаю. Скотт открывает рот, закрывает его, прежде чем решается: —Что значит "оставили что-то еще”? —Они изменили твои воспоминания. Верно?— Арджент сосредоточен на дороге, но полностью погружен в разговор. —Как верный способ. —В какой-то степени. —Я тебе не доверяю.— Арджент поднимает правую руку с руля, чтобы заставить Скотта замолчать. —Но если я буду знать, что у меня есть способ присматривать за тобой, я не буду против этого. Тео фыркает, смотрит в окно, подавляя желание угрожающе оскалить зубы. Он никогда не ожидал большего от Арджента, даже близко не ошеломлен тем фактом, что он хочет посадить Тео на поводок в форме метафорического одомашнивания, посадить его на цепь во дворе с помощью шнура, достаточно длинного, чтобы он мог обнюхать границу, разделяющую его роскошную тюрьму и его свободу. —Нет, — твердо говорит Скотт. Он на мгновение встречается взглядом с Арджентом в зеркале заднего вида. —Иначе я на это не соглашусь. Ты забываешь всех людей, которых он убил, Скотт. Мы не можем просто позволить ему уйти. Если он снова уйдет в загул - это на нашей совести. Скотт мудро подбирает слова. —Как ты думаешь, почему именно я позвал его помочь Лиаму? Рот Арджента захлопывается, челюсти крепко сжимаются от его запаха, придающего воздуху перечный оттенок. Нос Тео чешется сильнее от того, как отчетливо это проявляется. —У нас нет гарантии, что он действительно вернется, и я доверяю ему еще меньше, когда с ним идет другой человек. Что ты предлагаешь? Позволить ему продолжать свой веселый путь, полагая, что он будет поддерживать контакт и передавать достоверную информацию вместо того, чтобы организовать союз с Монро? Не будь наивным, Скотт. Тео смеется, громкий звон в машине, прежде чем спор может продолжаться дальше. —Если ты думаешь, что эта психованная сучка, еще более психованная, чем я когда-либо был, могу  добавить, вступит в союз с чем-то сверхъестественным, особенно с чем-то моего происхождения, ты не в своем уме, Арджент.— он опирается локтем на окно, подперев подбородок рукой, и безрадостно посмеивается, ледяной холод. —Такие люди, как она, так боятся, что уничтожат все, что заставляет их испытывать такой страх и беспомощность. Как ты думаешь, почему она была так восприимчива к твоему отцу, а? Анук-Ите или нет, она охотно вырвет свое обожженное сердечко, прежде чем возьмет меня в сообщники. Его слова звучат, возможно, слишком сильно, как пощечина реальности. Воспоминание о том, что человек — еще большее чудовище, чем монстры, — который почти уничтожил все сверхъестественное население Бикон-Хиллз, который сладко уговаривал любого, у кого в крови была хоть капля страха, действовать вместо нее, который убил так много, все еще чертовски свободен, обжигает сильнее, чем присутствие Тео, должно быть, после того, как Лиам вытащил его из тюрьмы перевёртышей. —Тогда он может подождать с деактивацией, пока мы не захватим Монро. —Как много на самом деле знал твой дорогой отец? Арджент размеренно выдыхает, перец усиливается, чтобы еще больше обжечь носовые пазухи Тео. —Врачи всегда были осторожны в своих действиях, но никто не идеален. Знал ли Джерард кого-нибудь, кто мог бы иметь представление хотя бы об одной лаборатории? Или даже неясные координаты одной из них? Потому что позвольте мне сказать вам одну вещь - причина, по которой я знаю, к какому виду аконита у меня иммунитет и восприимчивость, или уверен, что я умру, заключается в том, что у них были все штаммы, известные человеку. Они хранили большую часть этого в нескольких операционных на случай, если им понадобится быстрый побег и хорошо укомплектованный запас. И что, черт возьми, по-твоему, произойдет, если она узнает? Нет необходимости тратить ресурсы, чтобы достать яд, только пистолеты и винтовки, которые ей нужны чтобы стрелять. И у нее будет идеальная лаборатория, необходимая для смешивания и экспериментов, вдали от населения и защищенная от всего сверхъестественного с носом. Ужас наполняет воздух. Скотт застыл на месте, видимая часть его кожи покрылась мурашками. Острый запах подавляет вкус перца. —И еще, ответь мне вот на что: что ты собираешься делать, если она начнет смешивать случайные штаммы аконита и решит сразить им оборотня? Что, если она начнет комбинировать, чтобы создать свой собственный? Вот подсказка: она использовала Aconitum lamarckii, один из самых отвратительных, вызывающих боль и разрушающих нервную систему видов, на детях. Годы жестко укоренившегося самоконтроля - единственное, что стоит между Тео и криком. Но, о, он знает, насколько более действенной может быть сдержанная словесная пощечина, насколько она всегда обидна и эффективна по сравнению со вспышкой гнева. Поиск попкорна в местном магазине - это молчаливый опыт между Тео и Арджентом, когда Скотт неловко пытается завязать разговор. Арджент берет бутылку джина "Бифитер" и виски "Грантс". Он даже не смотрит в сторону Тео, когда говорит ему: —Ты уничтожишь их одну за другой, в соответствии с ее местонахождением. Если она отправится на юг, ты позаботишься о любом тамошнем театре. И если ты посмеешь предать наше доверие, тебе лучше молиться, чтобы я не нашел тебя, Тео.—его голос - низкий рокот, который наверняка смешался бы с утробным рычанием, если бы он был волком. Тео нагло шлепает пачкой M&Ms по бутылкам с алкоголем Арджента, не сводя с него серых, бурных глаз и вздернув подбородок. —Я хочу пачку Marlboro black. —и он выглядывает из автоматических дверей. Он не большой поклонник курения, но в те дни, когда всего становится слишком много, ему просто нужно заглушить каждый запах, сосредоточиться, и они - идеальный кандидат для этой работы. Скотт суетится рядом с ними, кладет на ленту несколько упаковок попкорна и других закусок. Обратная поездка, должно быть, причинила ему еще большую боль. Ему удается завести с Арджентом неубедительный разговор об ужине, в то время как Тео мысленно соединяет все известные ему на данный момент театры, поглаживая указательным пальцем острые края обтянутой целлофаном сигаретной коробки. Он заполняет пробелы предположениями, просматривая ящики в своей голове, которые предназначены для запоминания пейзажей на своих собственных маленьких картах, украшенных множеством выходов, которые он может использовать , мест, где он может спрятаться, и голосов / звука двигателей / моделей ходьбы, которых он должен избегать любой ценой. Он выяснил, какими маршрутами следует воспользоваться для пяти из восьми кинотеатров к тому времени, когда они вернутся. Но Арджент не останавливает машину и не выходит. —Скотт, возьми ключи у Лиама. Я собираюсь немного поболтать с Тео, пока мы объезжаем окрестности. Скотт неохотно, не торопясь, тащит продукты с собой на выход. Арджент уезжает в тот момент, когда закрывается задняя дверь. —Расскажи мне об этом. —он имеет в виду схемы, которые Тео разработал на данный момент. Так Тео и делает. —Кроме Стоктона, у них есть еще один театр в Глендейле. —Почему Глендейл? Это слишком близко к Беверли-Хиллз. —Да, но это также меньше чем в часе езды от парка Франклин-Каньон. Арджент кивает. —Для легких жертв. Популярное место с достаточным количеством лесов, чтобы действовать быстро. И чтобы ты переменился.— здесь он делает паузу. —Ты не маленький волк, и я сомневаюсь, что ты мог бы сойти за собаку. Тео обдумывает. Если он раскроет это, то потеряет ценный козырь в рукаве. Если он этого не сделает и они узнают, он будет по уши в дерьме из-за того, что не упомянул об этом. —Тогда я мог бы перекинуться в койота. Внезапный всплеск удивления со стороны Арджента, затем замаскированный любопытством. —Только тогда? Тео понятия не имеет, почему он вообще задает вопрос такой важности, когда он так явно не доверяет Тео, больше, чем кому-либо из стаи МакКолла, по своей логике даже не будет считать любой ответ правдивым. —Мне пришлось выбрать только одного. Койот был слишком громким и мешал. Волк более методичен. —Тео прочищает горло. —Есть другие театры в Юте, Колорадо, Мичигане и Массачусетсе. По одному в каждом штате. Два в Айове. Черт возьми, обнажать такое личное дерьмо - это изматывает его нервы. Арджент может сделать с этой информацией все, что угодно, может даже потребовать, чтобы Тео попытался превратиться в своего койота для доказательства, и застрелить его в таком виде. Никто не будет подвергать это сомнению, он может сказать властям и стае, что это была самооборона - что Тео сбежал. Такой опытный охотник, как он, может держать свое сердцебиение под контролем, если он готов ко лжи. —Я почти полностью уверен, что тот, что в Эймсе, штат Айова, наиболее хорошо укомплектован, но я не могу вспомнить, есть ли там какое-либо оружие, которого мне следует опасаться. —Те, что предназначены для уничтожения химеры? —Длительное воздействие определенных элементов или температур может изменить природу химических компонентов и привести к реакции. Раньше они посещали все лаборатории по крайней мере раз в три месяца, чтобы следить за их запасами и их состоянием на случай, если они всё потеряют. Что было неприемлемо. Так что на данный момент смертельным может быть все, что угодно. —Итак. Стоктон или Глендейл? Хотя я сильно сомневаюсь, что ты будешь рад оказаться на территории Люсии Амадио.—Арджент не совсем ликует, когда говорит это, но в страданиях Тео есть скрытое веселье. —И почему три театра в Калифорнии? Что здесь такого особенного? Тео фыркает, потирает костяшкой большого пальца нижнюю губу. —Что есть в Калифорнии такого, чего нет на всем континенте? Арджент выпрямляется на своем сиденье, крепче сжимает руль, кожа стонет от давления. —Неметон. —Вуп-ди-ду. Это и стая Амадио. Они третья по силе стая в США, и врачи были одержимы заместителем Люсии, Моникой Паттон, и ее предполагаемой способностью все еще видеть мертвых. Никогда не было записей об оборотне, способном на это. Ведьмы, люди, даже несколько вендиго, но не оборотни. Или были - кто угодно, если уж на то пошло. Все это, похоже, стало новостью для Арджента. Он определенно слышал о стае Люсии и ее влиянии, но, очевидно, кроме Докторов и, возможно, нескольких других "специалистов", слух о Монике, должно быть, не распространился. Это действительно звучит смехотворно. Оборотень как потенциальный заклинатель призраков. —Глендейл. —он отвечает на первоначальный вопрос Арджента. —И я заеду в Стоктон на обратном пути. С таким же успехом можно было бы покончить с этим одним махом. Я думаю, это займет у меня три дня. Четыре или пять, если возникнут осложнения в Стоктоне или в любом из театров. Арджент задумчиво кивает. —Открой бардачок. Тео тянется к нему, сомневаясь, что это причинит ему какой-либо вред. Арджент не пустил бы Скотта в машину, если бы там было что-то смертельное для нелюдей. И он прав, это всего лишь пять одноразовых телефонов. —Возьми один. Через него мы будем общаться. И я имею в виду связь каждые несколько часов. Я не получаю от тебя вестей больше семи часов, максимальный предел, потому что мы не можем допустить ошибок из-за недосыпания, я объявляю красную тревогу. А это значит, что я связываюсь с другими охотниками. Максимальный лимит разрешен один раз в двадцать четыре часа, о чем ты предупреждаешь меня с помощью сообщения, в остальное время между звонками два-три часа. Если что-то пойдет не так, ты отправишь сообщение, чтобы я знал, что какое-то время ничего не ожидать. Инструкции, по крайней мере, просты. Он может справиться с этим. Лучше вести переписку с самозваным сержантом по строевой подготовке, чем давать волку и койоту достаточно поводов для  времяпрепровождения со стаей Скотта.  —И связаться с остальными? —Сведено к минимуму. Нулевому, если это возможно. Я сообщу Скотту, этого должно быть достаточно.—это означает, что Скотт будет почтовым голубем между Арджентом, Лиамом и компанией. А остальным на это особо наплевать, так что беспроигрышный вариант. Хорошо. Ему нужно очистить голову от них всех. —Тогда, думаю, я уйду, когда мы вернемся. Арджент, кажется, сомневается. —Разве тебе не нужно отправиться туда, где ты живешь, чтобы запастись? —Нет. В грузовике есть все, что мне нужно.—да, все, чем он владеет. Однако никому не нужно это знать. Они находятся в пяти кварталах от дома МакКоллов, когда перестают разговаривать. В этом нет необходимости. План находится в движении. Чего они не принимают во внимание, так это одного разъяренного Лиама, сидящего на капоте грузовика, скрестив руки на груди, с ключами, поблескивающими и болтающимися в его пальцах. Скотт разговаривает с ним, бедром опираясь на пикап, когда Арджент паркуется перед ним. Тео автоматически ищет глаза Лиама через лобовое стекло, очень быстро, потому что не может перешагнуть через срочность. Его лицо, идентичное тому, что было в зоопарке, жесткое и непоколебимое в своей раздражительности. Тео кладет сигареты в карман и выходит. —Слезь с моей машины. —Верхняя губа Лиама изгибается в усмешке. —Ключи. —Тео протягивает руку, спокойный и собранный, наравне с растущим гневом Лиама. —Чертовы ключи, Лиам. Лиам совершает ошибку, размахивая рукой, держащей ключи в заложниках, когда он пытается заговорить. Тео сжимает его запястья одной ладонью, вдавливает большой палец в середину тонкой кожи, с даже отдаленно не человеческой силой, и хватает ключи свободной рукой, когда пальцы Лиама сводит судорога. Он обходит грузовик, чтобы добраться до места водителя. —Вернись сюда, ты, придурок! Я сказал тебе, что ты не уйдешь, пока... —Пока мы не захватим Монро. Я помню, я был там. Есть такая штука, как многозадачность. Ты должен попробовать это. Это то, что я делаю, и это намного продуктивнее, чем твоё соперничество в плевках. Лиам спрыгивает с капота, когда Тео открывает свою дверь. Он делает паузу, и это состязание в гляделках, золотые искорки появляются и исчезают в глазах обоих. Арджент и Скотт мудро промолчали. Население дома с суперслухом также молчаливо, пассивно. Лиам, наконец, разрывает контакт, чтобы посмотреть на Арджента за своим плечом. Арджент скрещивает руки на груди, взгляд прищурен. Лиам выбрал не того ублюдка, чтобы спорить и призывать к ответу, Арджент ни за что не сдвинется с места. —Я вернусь через несколько дней. Перестань вести себя так, будто это конец света. —Тео садится, закрывает дверь, но опускает окно со своей стороны. —Ты правда думаешь, что Арджент позволит мне уйти, если я не буду отмечаться каждые два часа? Я не хочу рисковать тем, что он пошлет за мной всех своих приятелей-охотников. — он машет мобильником достаточно долго, чтобы Лиам понял, что это такое. Последняя часть оказывает смягчающее действие. Подтверждение того, что Тео будет привлечен к ответственности, похоже, делает то, что нужно Лиаму, чтобы подавить свои эмоции и подумать. Тео выезжает из Бикон-Хиллз через десять минут.

***

Дорога пуста и открыта, заставляя его лицо расплыться в широкой ухмылке. Восторг застает его врасплох, когда он кричит в первый раз. Он опускает все окна, врубает любую музыку по радио. —ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА!—он безрассуден, не сосредотачивает все свое внимание на дороге, но он один, машины не видно, и он не настолько сумасшедший, чтобы вертеть руль. Эйфория наполняет каждую клеточку его тела, кайф настолько силен, что он не может нормально дышать. Был ли он когда-нибудь так свободен? Испытывал ли он когда-нибудь подобное? Всегда ли его жизнь была одной гламурной клеткой, которую Доктора создали вокруг него, окружив его иллюзией, что у него есть свобода, пока он добивается успеха во всем, что они от него хотят? С течением минут это чувство проходит, его мозг возвращается к своей нормальной функции. По его конечностям и спине пробегает крошечная дрожь, оставшаяся после того, что только что овладело им. К черту достаточный сон, если он может испытать такое спокойствие, когда он наедине с самим собой, с волком и койотом, он готов многим пожертвовать. Он почти уверен, что если он сдаст анализ крови, чтобы проверить свои гормоны, или сделает МРТ, чтобы увидеть здоровье своего мозга, все будет в норме после этого короткого момента неподдельного спокойствия. Это может стать проблемой. Однако, как бы то ни было, это проблема, с которой его будущее "я" будет иметь дело. Теперь он просто ведёт машину.

***

Лиам звонит ему через шесть часов, когда он примерно в часе езды от Глендейла. Арджент сказал, что контакты с остальными были сведены к минимуму. Он почти не отвечает, позволяет своему телефону звонить на пассажирском сиденье целых тридцать секунд, прежде чем берет трубку. —Наконец-то, блядь. —Лиам, чего ты хочешь?—тон Тео гораздо более мягкий, чем предполагают его слова. Наличие времени для себя сотворило чудеса. Он даже совершил пятнадцатиминутную пробежку в своей волчьей форме два часа назад, несмотря на свой предыдущий план не делать этого, когда он был беспокойным после долгого сидения. Он понял, что здесь никто не говорит ему, что он не должен делать именно то, что он хочет, что он не должен ничего принимать во внимание; освобождение сбило бы его с ног, если бы он стоял. Волк тоже был в восторге, бегал зигзагами по уединенному полю в безостановочном движении, прыгал за птицами и кроликами, терроризируя всех животных в этом районе. Почти как собака. Когда его будильник, который он установил, потому что знал, что иначе не уйдет, зазвонил, ему потребовалось пять минут, чтобы сделать круги на одном месте, чтобы перекинуться обратно. Не только волк не хотел уходить. —Что происходит? —Кроме дороги и перерыва несколько часов назад? —Пффф. Задница. Почему ты не звонишь? Я думал, ты должен был зачекиниться. —если бы в голосе Лиама не было скрытой неуверенности, Тео бы немного поиздевался над ним. —Ага. Только не с тобой. Не хочу портить тебе настроение, но именно Арджент может натравить на меня всех своих приятелей-охотников одним телефонным разговором.— Тео мысленно сверяется со своей собственной картой, чтобы увидеть, на какой поворот с шоссе ему следует свернуть. —Они не позволяют нам ничего делать. — тихо признается Лиам после минуты совместимого молчания. —Говорят, что нам нужно беспокоиться о школе. Что за гребаная собачья чушь. — последнее предложение произносится с намеком на волчье рычание. Значит, пришло время заняться ребенком. —Во-первых, все это дерьмо закончилось только вчера. Во-вторых, планы будут меняться как минимум неделю, прежде чем они остановятся на чем-то конкретном и создадут сеть информации, на которой будут строить свое наступление. И в-третьих, небольшой совет, чтобы добиться чего-либо с Арджентом и Скоттом - если ты хочешь помочь, если ты хочешь, чтобы они позволили тебе помочь, ты не можешь продолжать вести себя как непредсказуемый ребенок. Мейсон и Кори не могут быть твоим единственным фундаментом. Найди реальный якорь, который поможет тебе управлять РПВ. Это единственный способ получить доступ к операции.— к счастью, Лиам перебивает его поразительное количество раз, хотя бы не в раздраженном молчании. —Я думаю, я уже...—Лиам делает резкий вдох, продолжая только после того, как он медленно выдохнул. —Я буду работать над этим. Следующие слова Тео звучат слишком мягко, когда он говорит ему: —Это начало.— и это так. Самое время, черт возьми, Лиаму сосредоточиться на поиске якоря, способного выдержать любой аллегорический океанский шторм. (Что-то, что угодно, не Тео. Тео слишком злобный, слишком кислый, чтобы Лиам мог пережить его без какого-либо долговременного ущерба для своей добродетельной натуры.)

***

Найти операционную оказалось труднее, чем он предполагал вначале. Большинство троп, по которым он ходил раньше, заросли, и он слишком осторожен, чтобы перекинуться, не стоит рисковать. Он пишет Ардженту сообщение, в котором говорит, что, возможно, через некоторое время выйдет из строя и что он свяжется с ним через час. Остаётся надеяться. Он тратит слишком много времени на поиски входа, вынужден возвращаться, пока у него не будет возможности позвонить Ардженту, чтобы он не устроил охоту на Тео, а затем снова вынужден идти в этот чертов театр. К счастью, это не стало непредвиденной опасностью. Тео готовится к предстоящим воспоминаниям, проверяет все ценные файлы и ингредиенты. Так заманчиво украсть половину этого дерьма вместе с некоторыми исследованиями. Тео разрушает все. Любой вещественный документ он забирает, чтобы сжечь позже, в маленьком костре в парке каньон. А также некоторые сорта аконита, которых не было у Арджента, плюс несколько обычных сортов для сжигания. Никогда не бывает плохо иметь это при себе, если в него стреляют. В какой-то момент он начинает смеяться, круша и разрывая это место в клочья. Это уже не та эйфория, что восемь часов назад. Это мания, обернутая страхом того маленького ребенка, который стиснул свои недавно выросшие постоянные зубы из-за того, что ему вскрыли переднюю часть острым скальпелем, чтобы проверить, как поживают его легкие после неудачного эксперимента. Он вспоминает этот гребаный металлический стол, пинает его в стену, затем хватает и тянет, пока не раздается зловещий скрип, и его когтистые пальцы тянут дальше, дальше. Треск. Бам. И наконец: тишина. Тео лежит на полу, прислонившись спиной к стене, когда приходит в себя несколько минут спустя. Дрожащими руками он заводит будильник, который сработает через полчаса, и сворачивается калачиком, все еще оставаясь человеком. Животные в нем оба мертвецки спокойны, два меховых шарика больше, чем что-либо в настоящее время. Он впивается когтями в свои ладони в попытке остановить дрожь. Его клыки продолжают рвать внутреннюю часть рта снова и снова, медь, попавшая на язык, вызывает у него рвотный позыв. Кажется, что прошло всего пять минут, когда звонит будильник. Тео встает, берет какую-то грязную простыню, лежащую поблизости, чтобы вытереть кровь с рук, и хлопает себя ладонями, чтобы смахнуть пыль с одежды. У него есть работа, которую нужно сделать. Он заканчивает разрушать лабораторию, трижды проверяет, что ничто не может и никогда не будет работать снова, и берет папки с бумагами под одну руку, бутылки с аконитом - под другую. Вход он загораживает природой. Гигантские, тяжелые камни ни один человек не сможет убрать, если только он не сможет каким-то образом протащить шаровой таран через густую растительность этого района. Он заметает следы, переставляет растения и кусты, чтобы казалось, что здесь годами ничего не происходило. Оказавшись на связи, он звонит Ардженту, чтобы сообщить, что текущая работа выполнена, что да, он позаботился о тропах и пресек любые будущие попытки кого-либо проникнуть в театр. Он не будет спать сегодня ночью, но использует свои семь часов радиомолчания, чтобы подумать и восстановить силы. Единственное, что может ему помочь, - это он сам. Здравая логика, наряду с психологическими приемами, которые он приобрел на своем пути. Каждая крупица информации, которую он унес с собой, теперь превратилась в черный пепел. Но давайте будем честны, Тео действительно подглядывает. Более того, он читает каждую страницу, проводит большую часть ночи, обдумывая открытия или несостоявшиеся теории, в форме экспозиционной терапии. И напоминание о том, кого он помогал убивать и пытать, кто —что он такое. Ему предстоит посетить еще как минимум семь операционных. Если он не может справиться с одной из самых заброшенных, как насчет свежих воспоминаний из самых последних? Он один. Всегда был, всегда будет. Это мантра, которая въелась в его кости с тех пор, как он снова начал маршировать среди живых. Тео Рейкен - ходячая катастрофа, аномалия, которой следует опасаться, но также и покинутый зверь. Заброшенный. Один. (Одинокий.)

***

Что-то витающее в воздухе беспокоит его на обратном пути. Это еще одно внутреннее чувство, предостерегающее его перед любой бурей, которая собирается обрушиться на него. Нет музыки, которая сопровождала бы его, он немного хрупок и ослаблен, ему нужна тишина, чтобы сосредоточиться. Он не знает, что заставляет его отправиться в лес, что пробуждает его чувства и заставляет волка быть в полной боевой готовности или заставляет койота обнажать зубы и клацать ими в дикой манере. Они разделяют неоспоримую настоятельную необходимость быть осторожными с каждым шумом или странностью в его окружении. Но не прошло и пяти минут, он чует это. Паника, ужас, страх, боль. Не человек. Оборотень. И аконит волчий. Тео останавливает пикап, поворачивает голову вправо. Черт возьми, он собирается поехать в лес, чтобы спрятать грузовик и осмотреть это пешком. Он почти поворачивает назад, это не его дело. У него есть свои проблемы, с которыми нужно разбираться. И он рискует быть пойманным. В радиусе нескольких километров никого нет, как и автомобильных двигателей, если уж на то пошло. Это не значит, что у охотников не может быть заранее спланированной засады для него. (Не доверяй никому, кроме себя.) Вскоре он натыкается на следы шин, внедорожников, если ему нужно оценить точнее, и находит заброшенный дом, темный и грязный. Он следует к нему. Вонь крови бьет ему прямо в лицо. Не только это, но и начало разложения, что-то умерло не так давно. Четверо, возможно, пятеро убитых. Тео несколько раз обходит помещение, обнюхивает местность в поисках любых остаточных следов аконита, кроме тех, что исходят от мертвых и единственного оставшегося в живых. —О, нет. Нет, нет, нет, нет.— мальчик. Он разговаривает сам с собой в подвале заброшенного дома. Скрежет цепей, стоны усталости и отчаяния. Высокий вой, за которым последовало еще большее дребезжание. —Давай, давай. —звон волочащегося металла по каменному полу. —Давай же. Тео входит с горящими глазами, осматривая каждую доступную поверхность. Никаких следов яда или ловушек. Никакого щелчка бомбы. Но среди всех чужеродных запахов он улавливает точно: Монро была здесь. Сильная дрожь охватывает его, вызывая мурашки по коже, которые почти болезненны. Он не может быть уверен, что она не вернется. Но сначала. Тео бросается к лестнице в подвал, его желудок переворачивается от отвратительного запаха. Он чертовски многозадачен, отслеживая звуки, запахи и то, как он двигается. Смерть, яд, смерть, яд, ужас, слезы, кровь. Пять трупов, молодые люди и один подросток, которому не может быть больше четырнадцати. Все они были изрешечены пулевыми отверстиями. Кровь стынет в жилах от того, что их расстреляли для пытки. Ни одна крупная артерия не была под угрозой, их убил яд, а не множественные раны. Некоторые травмы старше других, как будто она дала им крошечные дозы пепла, чтобы нейтрализовать часть отравления, но не все. Чтобы сохранить им жизнь для агонии. В углу темного пространства сидит мальчик, подтянув колени к лицу, одна рука вывернута из плеча, а другая обхвачена вокруг талии в защитной позе. —Привет. —Тео делает шаг в сторону от одного тела. —Парень, давай, нам нужно убираться отсюда. Тео должен снять с него цепи, отвести в грузовик и выжечь аконит из его организма. Тогда и только тогда он сможет позвонить Ардженту и устроить ему гром среди ясного неба. Мальчик смотрит на него снизу вверх, лицо залито кровью от возможных множественных травм головы. Он примерно того же возраста, что и Тео, недавно укушенный. В нем нет баланса между волком и человеком, когти вытянуты, глаза становятся золотыми в случайные промежутки времени. Они останавливаются на коричневом, расширяются при виде мерцающих глаз Тео и вспыхивают еще раз в инстинктивном ответе. Он чрезмерно смущен, переводит взгляд со все еще золотистых глаз Тео на его пустые руки, словно ожидает, что это хитрый трюк, и что получит еще одну пулю за то, что осмелился предположить, будто сможет сбежать. —Я Тео. И я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Ты не можешь их снять из-за того, что в них находится. Я могу помочь. —они могут устроить вечеринку с ночевкой, когда не будет шанса, что Монро или кто-либо из ее головорезов вернется, чтобы закончить работу. Тео присаживается перед ним на корточки, берет цепи, украшенные рябиной, и рвет их одним махом. К этому времени парень решил неохотно довериться ему, очень медленно отстегиваясь от защитной катушки и дрожа на месте от перспективы, что Тео действительно может вытащить его отсюда. У него десять пулевых отверстий, по одному в каждой руке, семь в туловище, одно в левой ноге. —Давай.—Тео придерживает его за плечо, осторожно касаясь повисшей вывихнутой руки. —Давай, вот и все. Его тревога передается Тео, и автоматически его сердце ускоряет темп. Подъем по лестнице медленный, и, оказавшись наверху, Тео ловит его в свадебном стиле для более быстрой транспортировки. Высокий, болезненный всхлип, и на глазах подростка быстро появляются слезы. —Извини, но мы должны быть быстрыми. Не могу так рисковать. Быстрая прогулка обратно к грузовику проходит как в тумане, у Тео напряжены глаза и уши, тело движется на автопилоте. —Как тебя зовут, парень?— он спрашивает, когда дыхание ребенка начинает слишком сильно замедляться. —Эй, давай. Имя. -А...лек. Глаза Алека закрыты, черный цвет окрашивает его рот с заметным хрипом в его заикающихся вздохах. Он даже не может больше нормально дышать, и черные вены достигли его горла, ползут дальше по шее. Тео укладывает Алека в грузовой отсек пикапа, достает аконит с заднего сиденья, затем хватает зажигалку, которую он бросил на пассажирское сиденье. —Алек, я не собираюсь лгать. Это будет чертовски больно. Но я должен выжечь аконит из твоего организма, хорошо? Ответа нет. Одного взгляда, чтобы подтвердить это - он без сознания. Блядь. Тео срывает с него испачканную рубашку, заглядывает в каждое пулевое отверстие, чтобы вытащить каждую пулю, которая не вышла из него. Конвульсии начинаются как раз в тот момент, когда Тео обжигает аконит в чашке, которую он украл из закусочной несколько месяцев назад. Алек с криком приходит в сознание, когда Тео сыплет пепел на первую рану. Тео зажимает ладонью его рот, чтобы заставить его замолчать, работает одной рукой, чтобы позаботиться об остальных отверстиях. Он должен жонглировать всем этим и прислушиваться к любым приближающимся автомобилям или людям и заставлять себя быть методичным, а не быстрым, чтобы избежать ошибок. Этот процесс - один из тех случаев, когда время течет слишком быстро, чтобы его можно было переварить, и то, что, как он позже узнает, было пятнадцатью минутами, проходит как две. Алек полностью теряет сознание к тому времени, как Тео заканчивает с его туловищем. Он не просыпается ни когда Тео вправляет ему вывихнутое плечо, ни когда ему приходится вытаскивать еще одну пулю из одной руки, ни когда он вливает оставшийся аконит тремя равными дозами на каждую руку и одну раненую ногу. Тело Алека расслабляется, когда последняя дрожь прекращается, яд полностью выходит из него. Его голова склоняется набок, грудь стабильно поднимается и опускается, сердце больше не производит впечатления бешено скачущей лошади. Тео быстро и как можно эффективнее моет руки полотенцем, которое он находит засунутым под водительское сиденье, наливает немного воды на руки, чтобы лучше их очистить. Он должен позвонить Ардженту, но у него стучат зубы. Вместо этого, чтобы дать себе время и сосредоточить свое сознание на настоящем, он принимается вытирать Алека теперь уже влажным полотенцем. Затем кузов грузовика. Алек в красных и черных пятнах от собственной крови, синяки от цепей, которые не смогли зажить из-за стресса, в котором он находился. Они, по крайней мере, начинают выцветать в индиго, пока Тео заботится о внешних цветах, портящих загорелую кожу Алека. Он переносит Алека на заднее сиденье. Здесь тесно, но им нужно уйти. Сейчас. Достаточно времени было потрачено впустую. Из-за ветра, дующего со всех сторон, похожего на вихрь, он не может отследить запах Монро, чтобы убедиться, что он не идет в том же направлении, что и она. Он также запрашивает свои координаты с помощью GPS на своем телефоне, делая скриншоты своего точного местоположения. Он набирает номер Арджента, когда возвращается на шоссе, включает громкую связь и бросает ее на приборную панель. Арджент вспыльчив, когда начинает: —Я сказал, два—три часа, Тео, не... —Монро была здесь. Там пять тел, все оборотни. Один ребенок жив, в настоящее время находится на заднем сидении без сознания. Она пытала их. Мертвая тишина будет нарушена через три, два, один. —Как зовут этого парня?—Шериф принимает эстафету первым. —Алек. Он отключился прежде, чем смог что-либо добавить к этому. Недавно укушенный. Должно быть, примерно моего возраста, немного выше меня. Темные вьющиеся волосы, карие глаза, худощавый. Никакого заметного акцента или очевидного происхождения. Судя по пятнам крови в подвале, они были у нее по меньшей мере семь часов в этих развалинах дома. Прошло больше часа с тех пор, как она была там, я не знаю, вернется ли она. Не могу даже уловить ее запах. Алек выбирает этот момент, чтобы вздрогнуть и проснуться, ударившись спиной об одну из дверей. Его клыки опущены, когтистые пальцы судорожно сжимаются, как будто он хочет сжать их, но не может, если не хочет проткнуть ладони, глаза горят. —Алек. —говорит Тео мягко и спокойно. —Алек, это Тео. Ты в безопасности. Речь Алека невнятная и с шепелявостью из-за клыков. —Ты взял... ты вынул пули. Спасибо—что больше похоже на "Ты всал, ы выул ули, пасибо". —Не за что. Послушай, я разговариваю по телефону с людьми, которые могут тебе помочь. Один из них - шериф. Ты можешь сказать ему свою фамилию?— Алек отчаянно трясет головой, уставившись на телефон на приборной панели. Даже смертельно уставший ребенок все еще держится со своими понятными сомнениями и огорчением. —Ладно. Я спрошу еще раз позже, когда тебе станет лучше. —Тео? —это Скотт. —Ты в порядке? Тео отвечает “я в порядке”, в то же время Лиам огрызается: —Как будто он собирается сказать что-то еще, кроме ”я в порядке"".—цитата написана в подражание Тео, что не имеет к нему никакого отношения, больше похоже на отвратительный троллинг. —Я, блядь, говорил тебе! Тео тихо выдыхает. —Что ж, рад за тебя. А теперь позволь взрослым поговорить, ползунок Раздаются резкие помехи, затем Арджент, который уходит, если судить по стуку его шагов. —Что ты собираешься делать? —Найти непопулярный мотель, чтобы переночевать в нем. Может быть, вернуться более длинным путем, на случай, если она преследует меня. Если это так, то таким образом мы узнаем наверняка. Я не могу быть уверен, что это было всего лишь совпадением, потому что оно будет чертовски хорошим. Арджент этого не хочет. Это означает, что Тео будет пропадать без вести дольше, чем планировалось изначально. Тот факт, что он должен был проехать через Стоктон на обратном пути, должно быть, сыграл свою роль в том, что Арджент разрешил ему небольшую поездку. У него нет выбора, если только он не хочет рисковать смертью другого ребенка. Тео может сам о себе позаботиться. Что насчет Алека? Ни единого шанса. Его чувства слишком сильны, чтобы он мог с ними справиться. —Часы всё ещё остаются. —Вас понял. Я пришлю вам местоположение заброшенного дома. —Ты сделаешь это. —и линия обрывается. Тео отправляет скриншот прямо перед тем, как Лиам отправляет ему сообщение. От: Лиам > тебе лучше сейчас не истекать кровью Должен ли он писать смс и вести машину? Нет. Будет ли он? Ага. Правда, одной рукой, так что ему требуется гораздо больше времени, чтобы ответить.

Кому: Лиаму < Я не < И тебе лучше поискать якорь

От: Лиам > > работаю над этим Лучше бы он работал. (Сколько угодно, если это не Тео. Что угодно, только не Тео.)