Take my heart (and put it somewhere safe)

Тео удается успокоить Алека настолько, что они могут нормально поговорить, воздерживается от расспросов о чем-либо личном и позволяет Алеку задавать вопросы. Чем в большей безопасности он себя чувствует, тем меньше у него мыслей сбежать. Но с этим парнем что-то не так. Его повышенная бдительность объясняется не только тем, что он свежеиспеченный оборотень. Откуда Тео знает? Он видел слишком много недавно созданных существ. Переход от человеческого к даже отдаленно не человеческому вызывает эффект, называемый "теряешь голову от малейшей новой информации из-за того, насколько громким, вонючим и ярким все внезапно становится". Алеку любопытно. Его стресс в основном сохраняется из-за пыточного спа Монро. Он вскидывает голову, когда мимо них по дороге проносится машина или когда они въезжают в более сельскую местность (чтобы избежать камер) . Тео нужно включить радио на самую низкую громкость, по наитию, чтобы фрагменты выровнялись. Алек буквально загорается, услышав любую новую поп-песню bubble gum - the new jam. Он... он поражен, когда наклоняется между передними сиденьями, почти так, как будто он может полностью погрузиться в тексты песен и бит, если он подойдет настолько близко, насколько это физически возможно. Ой. Это не может быть так просто, верно? —Ты был глухим, не так ли? Крайне бесчувственно, да, но это также побочный продукт взросления в среде, которая не терпела косвенных вопросов. Он болезненно усвоил, что если он хочет что-то знать, он должен быть откровенен в этом. Алек выглядит так, словно проглотил язык, ошеломленный, отодвигается от передних сидений на заднее. К облегчению Тео, он не замыкается в себе и не обижается. Он скорее смущен, смешанный с чем-то более темным, вроде стыда или досады, направленной на самого себя. —Это очевидно? —Не совсем. Я просто умею наблюдать. По какой-то причине желание рассказать Алеку о своем прошлом выползает на поверхность. Как форма самонаказания, которую он разработал после возвращения из ада. Он держал это в секрете, никто, кроме его собственной задницы, не знает об этом поведении. Но это не только способ наказать себя, это также, по большей части, цементный фундамент, не позволяющий расцвести никаким ложным надеждам. Напоминание о том, насколько он нежеланный гость, почему он такой нежеланный, куда бы он ни пошел - это то, что сохраняет ему рассудок. Отсутствие надежды означает отсутствие разочарования. Линии, которые нельзя пересекать, жизнь, продиктованная границами, порожденными последствиями, выкованными его собственной злобой. Алек переводит разговор на другую тему. —Кто были те люди, которые говорили по телефону? Твоя... стая? Я имею в виду, я понял, что у оборотней есть стаи, как у настоящих волков. —Нет. У меня нет стаи. —это немного задевает, несмотря на то, что это истина в последней инстанции. Голова Алека снова появляется между сиденьями, на лице сомнение, губы поджаты в кристально чистом скептицизме. —Ты хочешь полное издание истории ужасов с рейтингом R или упрощенную версию PG-13?— он огрызается, с большим укусом, чем Алек заслуживает. Это ошибка с его стороны. Немного саморазрушения и много самосохранения. Он в ударе. С таким же успехом можно было бы оставаться преданным делу, а? Алек следит за выражением лица и языком тела Тео, насколько это возможно со своего места, золото его глаз исчезает на секунду или две, прежде чем оно возвращается снова. И он выбирает. —Полное издание истории ужасов с рейтингом R. После того, как Тео отталкивает лицо Алека назад, стараясь не делать это слишком сильно, и выключает радио, он говорит ему. О Докторах, проникновении в стаю МакКолла, о том, сколько сердец он вырвал из-за своей жажды стаи и власти, о Джоше и Трейси. Он не щадит ни одной детали. Любой здравомыслящий человек стал бы врать до отвала задницы, пытаясь заслужить доверие Алека, милыми беседами с ребенком. Тео умен и стремится к выживанию, но сейчас он не совсем в своем уме, не так ли? Алек остается свернутым на заднем сиденье, свист его когтей, дергающихся взад-вперед, который он не может контролировать, среди немногих присутствующих звуков, кроме урчания двигателя и голоса Тео. Он не задает вопросов, не перебивает и не комментирует, когда Тео раз или два отклоняется от темы повествования. Это то, на что, по мнению Тео, была бы похожа терапия. Говори, говори, говори, пока не изгонишь все это. Наступает несколько минут тишины, когда он заканчивает замаскированное признание в грехе, сидит в ожидании паники, обвинений и возможной вспышки гнева, которая заставит Алека попытаться выпрыгнуть из грузовика. Первое, что слетает с губ Алека, это: —Итак, я попал в руки одного убийцы и был спасен другим, это ты хочешь сказать? Тео хихикает, не злобно, но в нехарактерном для него приступе беспокойства из-за того, что раскрыл свои метафорические потроха парню, о котором он ничего не знает. И все это в спонтанном порыве глупости, направленном на то, чтобы доказать... Чтобы доказать что именно? Что он псих-социопат? Чтобы сжечь мост между ними прежде, чем у кого-либо еще появится шанс сделать это? Сделать так, чтобы это произошло на его собственных условиях, вместо того, чтобы развивать симпатию к ребенку или, не дай бог, связь, а затем заставить Арджента бросить между ними клиническую соль и разрушить сложившееся мнение Алека? Да, наверное, все вышеперечисленное. Тео не заинтересован в том, чтобы еще один меткий стальной прут вывел его из едва уравновешенного состояния ума. Он предпочел бы покончить с этим сейчас, чем дать надежде шанс распуститься. —Довольно точно.—он хрипит, помечая хемосигналы Алека и мысленно занося в каталог все без исключения машины поблизости на случай, если дерьмо выйдет за рамки гребаного уродства. Только Алек не боится. Какой бы мыслительный процесс ни происходил в его голове, это помогло ему справиться со сменой и успокоило биение его сердца. Он сбит с толку, неуверен и более чем немного выбит из колеи, но не напуган. —Тогда почему ты спас меня? Тео встречается с ним взглядом в зеркале заднего вида. Зеленое на золотом, но без клыков, просто выжидательно приподнятая бровь. —Тебе не нужно было этого делать. Я помню, где стояла твоя машина. Ты остановился в стороне от своего пути, чтобы помочь. Искал заброшенный дом.— Алек говорит немного медленнее, чем считается нормальным, запинаясь в своей речи. —Вероятно, почувствовал запах трупов и...что это было?Волчий аконит ? Ты знал, что я был покойником. И некому было следить за тобой или твоим моральным компасом, за тем, какие действия были бы правильными или неправильными. Некому засвидетельствовать доброе дело и начислить тебе очки. Или быть свидетелем того, как ты ничего не делаешь, чтобы помочь, давая тебе возможность просто уйти. Так почему же? Тео крепче сжимает руль. Кожа скрипит, и он ослабляет хватку. Конечно, он наткнулся на еще одного умного человека. Долгое отсутствие слуха у Алека, должно быть, превратило его в ненормально склонного к чрезмерному анализу человека, вынужденного оттачивать остроумие, чтобы компенсировать свою инвалидность. —Видишь ли, в моем мире много дерьма. Люди, обстоятельства, решения, места, препятствия - все дерьмово. Да, некоторые люди хуже других. Совершали ужасные поступки, оправданно это или нет. Я не знаю, почему ты сделал то, что сделал, и я не был жертвой этого. Что я точно знаю, так это то, что ты спас меня, исцелил и не оставил умирать. Когда у тебя был выбор сделать это без обсуждений. Тео фыркает. —Ты пропустил ту часть, где я в одиночку манипулировал всей стаей Скотта, причинил физический вред почти всем из них, а затем убил Скотта? Или эта деталь от тебя ускользнула? —Нет. —Тогда что? —Каков твой мотив? Если я так понимаю, то ты тот человек — псих-убийца, который преуспевает в том, чтобы отнимать у всех силы исключительно ради личной власти, - тогда почему ты здесь? Ради свидетельства о том, что ты исправился благодаря моему спасению? Признаться мне во всем —поступок, чтобы заслужить сочувствие и доверие? Забавно, что это даже не пришло ему в голову. Тео, до того как ад перевёртышей прооперировал его, прибег бы к этим семенам, использовал их как доказательство своей невиновности. Чтобы скрыть грязь и гниль своей сущности. Алек не настаивает дальше, и в следующий раз, когда Тео оглядывается на него в зеркало заднего вида, он сидит с закрытыми глазами, склонив голову набок. Прислушиваясь. Тео проезжает через несколько маленьких городов в поисках самого скучного из них. Он также сталкивается с дилеммой. Остановиться в большом городе, где больше людей в качестве потенциальных свидетелей, которые удержали бы Монро от стрельбы в них в упор, или в малоизвестном, анонимном месте, где они могут затеряться и переждать ее следующий шаг. То есть, если она действительно охотится за ними, и это не было причудливым приступом невезения. Он слишком параноик, чтобы назвать это совпадением. В его книге их не существует. Он также должен учитывать неспособность Алека контролировать изменения в уравнении. Если он выйдет из себя, и Тео не сможет его сдержать, он подвергнет опасности множество людей. Невинные жизни, потерянные из-за просчета, и это прощай, освобождение. Малоизвестный город. Тео выбирает мотель в середине шкалы от совершенно отвратительного, настолько, что даже нормальный нос может уловить различные запахи, и затхлые простыни, и нетронутого, чертовски дорогого. Чем меньше будет вони, тем менее подавленным будет Алек. Идеально подойдет более уединенный район с большим количеством незанятых комнат и отсутствием близлежащих зданий, к которым Алек мог бы придраться. Тео просто надеется, что у него осталось достаточно денег на еду и топливо, потому что он не может разыгрывать из себя заблудившегося туриста перед богатыми придурками, воруя у них деньги, и оставить подростка без присмотра. Боже, он теперь нянька. Просто идеально. Служащая за стойкой едва отводит взгляд от своего телефона, отдавая ему ключ от номера. Он бронирует его на две ночи, заплатит еще за одну, если понадобится, но лучше не тратить столько денег впустую, если им придется прятаться в другом месте. Алек вернулся к беспокойному, невротическому состоянию куклы из музыкальной шкатулки. Для кого-то другого он как наркоман, слишком долго не принимавший дозу. Потное, нервное, чрезмерно подозрительное поведение, которое может быть воспринято как галлюцинации из-за того, что он беспорядочно мотает головой то в одну, то в другую сторону, когда там ничего нет. Нет для человеческого глаза и уха. Тео достает из багажника свою спортивную сумку, в ней все самое необходимое - одежда, немного еды, туалетные принадлежности, зарядное устройство, вода. Даже этот мотель среднего уровня, кажется, слишком велик для Алека. Он близок к приступу паники, сердцебиение зашкаливает, от него исходит сильный лимонный аромат. Не сладкий, как печенье, а как свежевыжатый сок очень горького лимона, от которого щиплет в носу. —Почему бы тебе сначала не принять душ? Я всё равно должен позвонить Ардженту. —увидев, что Алек нахмурился, он уточняет. —Человек, с которым я разговаривал, когда мы были в машине. Я должен выходить на связь каждые два-три часа. Типа обязательно. Алек сглатывает, кивает. Тео указывает на спортивную сумку, показывая, что он может взять  оттуда все, что ему нужно, и сообщает свое местоположение Ардженту, прежде чем набрать его. Арджент берет трубку после третьего гудка. —Тео.  —Отправил тебе координаты. Нет никаких признаков того, что за нами следят. У Алека все хорошо. Алек корчит рожу, чтобы показать, что он не уверен насчет части "все в порядке". Осторожно, чтобы ничего не проколоть своими все еще обнажёнными когтями, он берет рубашку с длинными рукавами и спортивные штаны вместе с бутылочкой геля для душа после кивка Тео и идет в ванную, дверь за ним закрывается с тихим щелчком. —Стилински связался с местным полицейским управлением, и они получили тела. Они собрали все улики, какие могли, но не похоже, что она вернулась снова. МакКолл разбирается с юридическими делами и, возможно, сумеет получить ориентировку на Монро, если нам удастся связать ее с убийствами. —Хорошо. —Алек назвал тебе второе имя? Или что-нибудь, что мы можем связать с отчетом о пропаже человека? Тео может сказать ему, что Алек был глухим очень долго, или позволить ребенку самому решить, хочет ли он, чтобы они знали. У него нет возможности точно определить, вызвано ли отвращение Алека к обмену личной информацией его желанием, чтобы его не нашли, или недоверием. Он отвечает: —Нет. И я не думаю, что это хорошая идея давить на него, когда его укусили два дня назад. Он еще даже не может выйти из смены. Он воображает, что Арджент будет скрипеть зубами в этот момент. Мало того, что поводок выскользнул у него из рук, так есть еще один фактор, находящийся вне его контроля. Существует также возможность того, что Тео опускает информацию (что Тео и делает). Арджент вздыхает: —Я так понимаю, ты рассчитываешь еще на семь часов? —Пока нет. Сначала я попытаюсь заставить его успокоиться. Объяснить кое-что, прежде чем мы отправимся на боковую. Я напишу тебе, когда мы закончим. —Хорошо. —и линия обрывается. Тео очень активно пытается не подслушивать Алека, как придурок, не может не делать этого, когда раздаются случайные свисты, за которыми следует шипение. В первый раз, когда он замечает шик, он оглядывается, едва сдерживая желание рассмеяться над этим действием. Он достает две бутылки с водой и все протеиновые батончики, а также вяленое мясо и M&Ms, оставляя большую часть для Алека. Когда приходит его очередь принимать душ, он просто указывает на еду, и Алек не возражает. По крайней мере, напор воды хороший. Он даже наслаждается несколькими минутами просто пребывания под горячими струями, когда тепло водопадом стекает по его коже. У него не было этого, кажется, миллион лет. Если ему когда-нибудь удастся продержаться достаточно долго, чтобы обзавестись собственным жильем, он вложит деньги в хороший душ и никогда не позволит себе использовать его на половину. Он научился ценить малейшие удобства - приготовленную на пару домашнюю еду, чистую ванную с теплой водой, пространство, которое можно назвать своим, уверенность в том, что ему не придется оставаться без еды после обеда, если он хочет заправиться, роскошь иметь возможность сделать бутерброд на гриле, когда ему захочется в три часа ночи. И так далее. Мелочи - это все, что ему нужно. Чем он может себя побаловать, гипотетически, так это книгами. Он скучает по весу книги в мягкой обложке в своих руках, по запаху старых и новых изданий. Черт, иногда он заходил в книжный магазин просто для того, чтобы мысленно отметить то, что он хочет прочитать однажды, насладиться уникальным для этого места ароматом, посидеть в уютной тишине и провести кончиками пальцев по хрупким страницам. Притвориться на некоторое время, в его худшие дни, когда он не смыкал глаз в течение нескольких дней. Тео тщательно подходит к процессу мытья, навязчивая потребность правильно избавиться от грязи вместо того, чтобы нырять под раковину на заправке, заставляет его руки прикладывать больше усилий, чем необходимо. Он втирает до тех пор, пока гель для душа не превращается в белые пузырьки на его плоти, густые и раскрывающиеся в полную силу. Для него было приятным сюрпризом, что он был не только дешевым и хорошо пах, но и его аромат сохранялся дольше, чем у любого другого геля, который он покупал раньше. К тому времени, как он выходит, Алек покончил со своей половиной еды, две трети его бутылки с водой исчезли. Он стоит спиной к изголовью кровати, прислушиваясь к окружающему, расширяя свой слух, чтобы узнать, как далеко он может достичь. Его когти все еще торчат наружу. Тео ничего не может сказать о его глазах, но, видя, что его рот плотно закрыт, а кожа вокруг него натянута, Тео готов поспорить, что клыки тоже торчат. Он откусывает от своего протеинового батончика, когда Алек наконец нарушает молчание. —Как ты научился контролировать это? Это... это как будто я смотрел телевизор на низкой яркости, насыщенности и звуке, и вдруг все это на максимуме. —Нашел на чем еще можно сфокусироваться. Поскольку мое внимание не было полностью сосредоточено на покалывающем принуждении к изменению, с этим было легче справиться. Представь это как голод - когда ты занят множеством дел, ты можешь долгое время не чувствовать голода, верно? Относись к этому как к состоянию своего тела. Алек скрещивает ноги на кровати, складывает руки вместе, затем начинает играть с рукавами рубашки. Его губы плотно сжаты, когда он смотрит на расстеленную постель. Он делает глубокий вдох, задерживает его на несколько секунд, выдыхает так же долго. Но затем гудок машины заставляет его вздрогнуть всем телом, сердце снова пускается вскачь. Он умоляюще смотрит на Тео. Для чего именно, Тео не уверен. Утешение? Наставления? Молча умоляя его не быть презрительным? —Эй. Все в порядке. Я знаю, что это слишком.—слова звучат для него мрачно, но, похоже, делают свое дело. Алек опирается предплечьями на внутреннюю поверхность ног. —Я просто. Это слишком тяжело.—мелкая дрожь заставляет его пальцы неудержимо дрожать. Может быть, это не просто новое дополнение к ликантропии. —Как долго ты был глухим? Алек пожимает плечами, плечи двигаются волной. —Шесть лет. Случилось, когда мне было двенадцать. Из ниоткуда. Спустя два месяца, с тех пор как это началось, я ничего не слышал. Очевидно, это была генетическая мутация. Эта идея так же спонтанна, как признание в своих грехах. Это рискованный шаг и потенциальное решение проблемы. Тео подключает зарядное устройство к своему телефону, чтобы нажать несколько раз и попасть в свою музыкальную библиотеку. Часто он просто использует его в качестве фонового шума, такого же, как радио, из-за того, что он привык к шуму многочисленных лабораторий, в которых вырос. Одной из его первых проблем, когда он вернулся, было отсутствие звуков вокруг него, в его грузовике. Вот почему он выбирал немного более населенные районы после нескольких неудачных ночей в относительно уединенных местах недалеко от окраины города. Он все еще не мог насытиться шумом, когда случайные копы стучали в его окно, но было легче заснуть под гул машин, рядом с домами, зданиями. Он ставит песню на самую низкую громкость, оставляет телефон на тумбочке между ними. Алек быстро моргает, мгновенно смещается вперед, ближе к телефону, как будто он может видеть звук, исходящий из маленьких динамиков. Эффект столь же мгновенный - лимонный аромат начинает ослабевать настолько, что Тео может уловить под ним стойкий след геля для душа. —Подумал, что у тебя не было возможности наверстать упущенное. Алек выходит из своего транса, отпрыгивает назад, пока его позвоночник не выпрямляется. Он смущен своим поведением. —Ты можешь послушать все завтра, если хочешь. У меня есть наушники, но я предлагаю тебе оставить их в покое еще на некоторое время. Нет ничего хорошего в навязывании такого концентрированного звука твоим и без того уставшим барабанным перепонкам. —Для убийцы у тебя удивительная склонность к материнству. Тео приподнимает бровь. Он не знает, впечатляться ли его способности шутить о крови на руках Тео или быть более осторожным с ребенком, который не просто так говорит, что видел много дерьма. Хотя Алек не принадлежит к убийцам, он больше склонен хорошо общаться со Скоттом и Лиамом и с их врожденными чистыми намерениями. Он спокоен не потому, что привык к миру Тео, нет. Скорее всего, это защитный механизм. Паника переполняет нервную систему, и вызывать это состояние при отсутствии хотя бы одного из всех пяти чувств. Ему пришлось преодолеть нелегкий путь и научить себя сохранять самообладание, несмотря ни на что. Кроме того, Тео может чувствовать запах себе подобных. Просто в плохих людях есть что-то такое. Почти как активное разложение их души. Алек не один из них. —Эй, я просто говорю. Если ты хочешь упасть в обморок с риском получить даже небольшую травму от музыки, не делай этого. То, что ты решишь делать, полностью зависит от тебя. Но ты теряешь право жаловаться на это позже. Алек делает кислое выражение лица, но соглашается с ним, двумя последовательными движениями подбородка вниз. Он бросает взгляд на телефон, и кажется, что он впадает в транс, слушая музыку, веки низко опускаются, плечи теряют напряженность. Это наводит Тео на другую идею. —Попробуй втянуть свои когти и снова вытянуть их в такт песне. Часть сомнения закрадывается обратно в виде подергивания скрещенных ног Алека. —Просто попробуй. Если это не сработает - это не сработает. Мы попробуем что-нибудь еще. Но тебе нужно успокоиться, прежде чем ты ляжешь спать. Если он этого не сделает, то не сможет уснуть, и каждая отдельная вибрация, распространяющаяся по воздуху, будет держать его в напряжении всю ночь. Сверхъестественные существа с высокими слуховыми способностями, как правило, часто сталкиваются с этой проблемой, прежде чем они научатся фокусировать входной сигнал, словно выключатель света, который они могут включать и выключать, а иногда, возможно, даже балансировать его посередине, как Тео. —Представь, что они скользят назад. Визуализируй это. Если обучение через наблюдение - твоя сильная сторона: вот.— Тео поднимает свою собственную руку, сжатую в кулак, прежде чем он сгибает пальцы, и его когти появляются на свет. Затем он вкладывает их в ножны и повторяет весь процесс, каждый раз быстрее предыдущего, пока не достигает своей обычной скорости. Алек смотрит вниз на свои шевелящиеся пальцы, обхватывает ладонью правое запястье, помня о когтях, чтобы удержать его на месте. Его пальцы дергаются, но ничего не происходит. Независимо от того, сколько раз он пытается подражать Тео, его когти по-прежнему бросаются в глаза. Что ж, сознательное изменение требует некоторого времени, чтобы овладеть им. —Хорошо, движение, которое заставляет их выступать в первую очередь, - это быстрое, но мощное растягивание пальцев, да? Представь себе то же самое, но в меньшей степени. Ты не напрягаешь связки, чтобы вытащить когти, вместо этого ты загоняешь их обратно. Смотри. Тео ждет, когда внимание Алека обратится на него. Вытянуть, втянуть, но на этот раз он тщательно изображает количество силы или ее отсутствие в обоих движениях. Алек закрывает свои золотистые глаза, легкие расширяются с глубоким вдохом. Его пальцы слегка сводит судорога, за которой следует... ничего.  Похоже, что-то происходит у него в голове, потому что он не паникует и не обращается к Тео за немедленными инструкциями. Тео понимает, что он сосредоточен на музыке. Прямо сейчас голос Тео не нужен. Когда пианино и глухие звуки песни начинаются в ритмичной последовательности, пальцы Алекса резко дергаются, как будто он только что выпустил когти. В следующий момент, когда ритм повторяется, он подергивает ими более мягко и убирает когти в ножны. Поскольку ритм прогрессирует с той же выровненной интенсивностью, Алек использует его как показатель скорости, звук когтей плавно совпадает. Только когда песня заканчивается, Алек открывает глаза и обнажает клыки в широкой и ослепительной улыбке. В его аромате есть детское счастье, как весеннее солнце. Это немного заразно. Уголки губ Тео приподнимаются. Когтей Алека нигде не видно. Они проделывают то же самое с его глазами и клыками, и Тео медленно рассказывает ему о том, как это должно ощущаться, как это должно звучать превыше всего остального. В общем, это занимает у них еще час, причем дольше всего - клыки. Его глаза, безусловно, больше всего неконтролируемы, но они также являются элементом, который Алеку удается контролировать быстрее всего. К концу этого Алек зевает так широко, что у него слишком часто отвисает челюсть. Тео предупреждает его, что будильник должен сработать через семь часов, и после сообщения Ардженту они ложатся спать. Алек, смертельно уставший от выброса адреналина, засыпает менее чем за две минуты. У Тео, напротив, есть посетители в виде призраков с острыми зубами. Разрушение одной из операционных вытряхнуло некоторые воспоминания, в результате чего некоторые из его измененных воспоминаний вновь обрели ясность. Временами на его коже появляются призрачные скальпели, прикосновение холодных кожаных перчаток толкает его голову то в одну, то в другую сторону, странные, искаженные голоса сообщают ему о его статусе, и младший Тео из его воспоминаний надеется, что он не услышит слово "неудача". Мертвой хваткой вцепившись руками в простыни, он борется за то, чтобы его сердце билось ровно, чтобы не заставить Алека проснуться. Он либо слишком замерз, либо слишком перегрелся, затем так устал, что не может заснуть, за чем следует приступ настороженности, когда машина подъезжает слишком близко к мотелю. Возможно, у него есть в лучшем случае два с половиной часа сна, до того как утром зазвенит будильник. Алек подпрыгивает на своей кровати, выставляя на всеобщее обозрение полное изменение. Сонливость оказывает огромное влияние на его самоконтроль, мешая ему держать все это в секрете. Тео пишет Ардженту, согласно условиям сделки, чтобы сообщить ему, что они снова в Сети. Есть сообщение от Скотта, спрашивающего, все ли в порядке у Тео и Алека, на что Тео отвечает утвердительно, сообщая ему, что Алек быстро учится (ему потребовалось пять минут, чтобы придумать, как ответить, и в конце концов остановился на более легком варианте). На требовательное сообщение от Лиама, которое в основном состоит из ругательств, замаскированных под тот же вопрос, который задал Скотт, Тео отвечает эмодзи со средним пальцем. Алек не приспособлен для прогулок на свежем воздухе, даже для того, чтобы оставаться в машине, пока Тео заказывает им завтрак из закусочной. Им придется брать все из торгового автомата, чтобы действительно утолить свой голод, так что альтернативы тоже нет. Он смягчается и заказывает через Интернет большую часть меню завтрака. После того, как они поели, Алек гораздо более стабилен и с меньшей вероятностью будет волноваться из-за скрипа пружин кровати за девять дверей отсюда. Они повторяют те же упражнения, что и прошлой ночью, на заднем плане звучит музыка. Тео дает указания там, где это необходимо, позволяет Алеку разобраться во всем самостоятельно. Это самый важный компонент его процесса обучения - он должен делать это самостоятельно, находить то, что работает для него, что укрепляет его прогресс, что приносит ему пользу и так далее. Во второй половине дня Алек ведет неестественный разговор с шерифом, а Тео перемещается в ванную, создавая видимость уединения. Алек не сдвигается с места, ничего не говорит шерифу, и это должно расстраивает мужчину, потому что он кидает бомбу, которой так боялся Тео. —Сынок, он же не держит тебя против твоей воли, не так ли?—это приглушенный шепот, мягкий и обеспокоенный. На обоих концах раздается шум: Алек резко отрицает заявление, как будто это прямое оскорбление, а Скотт оскорбленный, выкрикивает  "Шериф!", после чего вмешивается Стайлз : —Я имею в виду, это правильный вопрос, Скотт, единственное, в чем Тео - мальчик с плаката, хорош - это зло. Ребенок имеет право знать. —Извините? —голос Лиама самый громкий из всех, он доносится из динамика с гораздо большей четкостью, несмотря на то, что он не тот, кто держит сам телефон. Тео закатывает глаза к небесам. Он не должен был позволять Ардженту уговаривать его ответить на некоторые вопросы Шерифа, касающиеся места убийств, которые неизбежно привели бы к тому, что он захотел бы также допросить Алека. Это была ловушка, в которую он практически попал в подарочной упаковке и все такое. —Я знаю. Тео сказал мне. Тео прикрывает рот рукой, чтобы стереть ухмылку от громкой тишины. Этот парень определенно что-то собой представляет. —Я знаю, что он сделал с вами. Со всеми вами. В деталях. Он пытался предостеречь меня вчера, когда мы искали мотель.—Тео может уловить только резкий вдох Шерифа. —Так что я понимаю вашу точку зрения и прошу вас понять мою - он - причина, по которой я разговариваю с вами прямо сейчас. Ему не нужно было делать то, что он сделал, но он все равно это сделал. —Алек позволяет этому звонку звучать еще некоторое время. —Спасибо вам за вашу заботу, но я в порядке с ним. Тео бормочет себе под нос, зная, что Алек услышит его: —У тебя нет навыков самосохранения.— и он фыркает на комментарий Стайлза на заднем плане.  —Я говорю, что Тео заставляет его читать по тщательно составленному сценарию, с маленькими зловещими пунктами. Или он под гипнозом. Лиам, даже не начинай со мной, он злой. Мы все это знаем. Зло. Повторите после м... Гудок. Теперь Тео смеется, открывает дверь ванной, чтобы высунуть голову. —Ты этого не сделал. Алек пожимает плечами, слегка улыбается и ставит новую песню. —Я сделал.

***

—Итак, только у альфы красные глаза. У беты и омеги золотистые, но если они забирают жизнь невинного, то становятся синими. Койоты-оборотни тоже. Адские псы и кицунэ - оранжевые. Э-э, были ягуары - зеленые. Для Алека это была информационная перегрузка. Он настаивал, сказал, что предпочитает быть в курсе событий так быстро, как Тео готов его научить, если теперь это его новая жизнь, а не подписывать свой смертный приговор через преднамеренное незнание. И он удивительно быстро учится. Тео напевает, сверяясь с картой на своем телефоне, чтобы спланировать, каких дорог им следует избегать. —И дай угадаю, по этому поводу тоже никаких объяснений. —Так точно. Вляпался в чертову кучу дерьма, не имеющего ни логики, ни разумного объяснения. Алек бросается на кровать, поднимает руки над лицом, плавно вытягивает и втягивает когти. Ему потребовалось менее 24 часов с тех пор, как Тео научил его делать это осознанно, и он уже быстро совершенствуется. Его самоотверженность, наряду со сном и едой, - лишь часть причины. Он естественно доверяет своим чувствам, которые ведут его, и во многом поэтому он такой быстрый ученик. Тео ловит его пристальный взгляд. Он весь день ждал, что Алек спросит либо о Монро, либо о чем-то еще из прошлого Тео. —Ты можешь рассказать мне о ней? О Монро. Тео кладет телефон лицевой стороной вниз на кровать. Ему требуется полчаса, чтобы рассказать всю последовательность событий, от начала до последних моментов в больнице с Лиамом и Анук-Ите в школьной библиотеке. Сердцебиение Алека все время неровное, маленькую комнату наполняет острый привкус лимона, и у Тео возникает желание приоткрыть окно еще больше. —Агент МакКолл, отец Скотта, работает над тем, чтобы официально объявить ее в розыск, пока мы готовимся, чтобы у нас было больше сил против нее. И я предполагаю, что Арджент захочет поговорить с как можно большим количеством стай, чтобы установить некоторую сеть связи и наблюдения, чтобы отслеживать ее, насколько это возможно. —Ладно, но. Почему ты им помогаешь? Я бы предположил, что ты побежишь в этой какофонии и уберешься из Бейкон-Хиллз как можно скорее. Как он должен объяснить, что это эгоистичный поступок? Даже не желание, а в данный момент потребность защитить Лиама. Что волк и койот в нем одинаково скулят при мысли о том, что Лиам может попасть в руки Монро и умереть от пули между глаз. Или, что еще хуже, закончит тем, что будет прикован цепью, как бешеное животное, подвергнутое пыткам ради забавы и для удовлетворения извращенной формы садизма, сродни тому, что она сделала с Алеком и остальными жертвами в заброшенном доме. —Ты сказал мне, что они не твоя стая. —Упустил этот шанс несколько месяцев назад. —Тогда почему? Плохое настроение Тео меняется к отвратительному. —Оставь это, Алек. —Ты мог бы сбежать. —Я сказал, прекрати. —рычание просачивается в тон Тео, глаза на мгновение загораются золотом, на крошечную долю секунды, прежде чем он заставляет это исчезнуть. Алек откидывается назад, плечи почти касаются ушей, его собственные глаза вспыхивают в инстинктивном ответе. Тео смотрит на свой телефон, стискивает зубы. Выходить из себя - это не то, что он делает часто. Он берет пульт дистанционного управления, чтобы включить телевизор, беззвучно завершая разговор. Он как раз собирается нажать "отправить" в онлайн-заказе их ужина, когда слышит это. —Два неопознанных тела были найдены возле озера Хьюз ранее сегодня днем. Жертвы были убиты несколькими выстрелами, на них также были следы травм от удара тупым предметом. Голова Тео поворачивается к телевизору. —Наши источники сообщают, что им также вводили, цитирую "странные, не поддающиеся отслеживанию наркотики", конец цитаты, со смертельными побочными эффектами в виде черного окрашивания вен. Специалисты подтверждают, что это не форма отмирания тканей, а действительно побочный эффект вышеупомянутых препаратов. Рекомендуется не употреблять никаких веществ странного или неизвестного происхождения до тех пор, пока не будет проведено полное расследование. Власти все еще ищут виновных. Вот блядь. Тео чуть не роняет телефон, переключаясь между приложениями, чтобы набрать номер Арджента, слушая, не добавит ли репортер что-нибудь к делу. Алек подобен скале, неподвижен, его грудь замерла после первого вздоха. Его светящиеся глаза отражаются на экране телевизора, когти издают щелчок, когда они выскакивают в середине трансляции новостей. —Алек, дыши. —Тео швыряет в него своей пустой бутылкой из-под воды, чтобы вытащить его из панического состояния. —И собирайся. Мы уходим. Арджент берет трубку. —Не слишком ли рано для.. —Есть две новые жертвы. Найдены сегодня днем на озере Хьюз, застрелены аконитом. С другой линии доносится шелест: —Это в пятнадцати милях от того места, где вы с Алеком. —Я знаю. Мы выходим за дверь, как только я вешаю трубку.— Тео бросает зарядное устройство в спортивную сумку, хватает подушку (эй, она нужна ему больше, чем мотелю), пока Алек проверяет ванную на предмет того, что они могли там оставить. —Чего я не знаю, так это знает ли она, что мы за ней следим, или нет. Это смелое заявление, оставлять на телах следы аконита и явные доказательства самого отравления не является ошибкой. Красочная лента проклятий льется из Арджента. —Она отчаянно нуждается во внимании. —Ну, оно у нее есть. Вы в хороших отношениях с Люсией Амадио? В конце концов, я сделаю остановку в Стоктоне. —Зачем? Тео ни за что не сможет тратить время на деактивацию операционной там, не с Алеком на буксире. Он случайно убьет себя в этих лабораториях, если сделает шаг, а у Тео нет глаз на затылке, чтобы следить за ним должным образом. Арджент знает это. Что он также узнает, в гораздо большей степени, чем то, чему стая была свидетелем до того, как Тео был отправлен в тюрьму перевёртышей, так это то, что Тео может быть одним сильно взбешенным ублюдком, когда он думает об этом. —Угадайте с трех раз, что я попрошу альфу сделать, чтобы помочь мне вспомнить остальное местонахождение сверхъестественных отходов Врачей. Ему вот-вот вышибет мозги ужасающая женщина, которая имеет полное право презирать его до глубины души. Манипуляция памятью - это тактика, которую он использует только тогда, когда это делает он сам. Но если бы Джерард знал о Докторах, он мог бы знать о якобы заброшенной операционной. Тео просто не может так рисковать. Так много дерьма может пойти не так - от оснащенной оружием базы, дружественной Монро, до рождения успешного мутантного штамма аконита, родителей которого они, возможно, не смогут распознать, тем самым в геометрической прогрессии изменяя сценарий войны. И оружие против сверхъестественных существ в целом. Учитывая, что Тео относится к категории таковых, несмотря на то, что он больше похож на научный эксперимент, а также учитывая, что он хотел бы пожить еще немного, — контрпродуктивно для его существования, если она найдет хотя бы один инструмент в лабораториях. И теперь, когда он более чем на сто процентов уверен, что по штатам разбросано больше операционных, это не составляет труда. Необычайно яркие кошмары прошлой ночи подтвердили это. Если Монро на пути к одному из них, они настолько облажались, что уже наполовину стоят на коленях. —А Алек? —Он идет со мной. И эй, если ему там понравится, она может научить его гораздо большему, чем любой из нас. —Тогда я позвоню ей и предупрежу. Тео вешает трубку, кладет телефон в карман и закидывает свою спортивную сумку на плечо. —Двигаем. Они несутся по безымянной дороге, когда Алек спрашивает: —Ты оставишь меня с тем, к кому мы едем? За этим нет никаких эмоций, даже обвинения или гнева. Как будто он тоже привык к тому, что это происходит - быть брошенным. —Только если ты этого захочешь. Если тебе там понравится. Если нет, я не заставлю тебя оставаться с ней, и она тоже. Она справедливая альфа, уважает желания людей. Она не заставит тебя делать что-либо против твоей воли. Признание того, что у Тео с ней что-то было, направляет разговор в сторону того, что он пересказывает то, что сказал Скотту и стае о вытягивании эмоций и Райане. По крайней мере, к концу Алек возвращается к нормальной жизни, уже не такой лишенный внешних признаков. —Если есть вероятность, что она убьет тебя, почему мы направляемся именно в ее сторону? Особенно, когда ты только что сказал мне, что ее стая - одна из самых больших на западе и в целом по стране? —Ты помнишь, что я сделал с Лидией, банши? Возможно, напоминание Алеку о том, кем на самом деле является Тео, скрывающийся за услужливой личностью, которую он видел, заставит его отступить. —Э-э, эта штука с вытягиванием памяти. Та которая... — Алек сглатывает, в горле щелкает. —Та, которая практически довела ее до коматозного состояния и в результате привела к пыткам психопата-психиатра? Да. Это оно. После этого Алек замолкает. Они проводят два часа в тишине. Тео думает о том, как обратиться к Люсии Амадио, на самом деле не умоляя сохранить ему жизнь, а Алек обдумывает дерьмо, которое играет с его химиосигналами, как будто он на американских горках тревоги, гнева и страха. Черт, Тео просто хочет побыстрее добраться до Люсии и получить от нее ответы. Если удача хоть немного будет на его стороне, Алеку там может понравиться, его может принять хорошая стая, которая будет заботиться о нем, но не за счет того, что он будет связан проклятием Бейкон Хиллз. —Что с тобой случилось? Вопрос возвращает его к реальности, в салон пикапа. —Что? —С тобой что-то случилось. Между убийством Себастьена, Зверя или чего-то еще, и этими Призрачными всадниками, которые забирают людей. Тео, как обычно, взвешивает все за и против. Это его собственная чертова вина за то, что он недостаточно доверяет Алеку, чтобы он выровнял кусочки и увидел трещины, которые мешают им плотно прилегать друг к другу. —Что заставляет тебя так думать? —Ты сказал, что убедил их, что им нужна твоя помощь, если они хотят иметь шанс против Призрачных всадников. Что ты помог Лиаму. Потом ты снова помог ему, с Монро. Тогда как до этого ты хотел, чтобы они были только под твоим контролем. Что-то случилось. Что-то изменилось в промежутке. Алек просовывает голову между передними сиденьями, как он делал это вчера, и Тео тоже повторяет свое действие, отбрасывая его голову одной ладонью. —Что заставляет тебя думать, что и в те разы у меня не было скрытых мотивов? Он не ожидает такой резкой интонации. —Ты хочешь, чтобы я имел адекватное суждение о тебе как о личности? Может быть, мне понадобятся все факты, ты так не думаешь? От удивления Тео слегка разворачивает грузовик. —Кира открыла тюрьму для перевёртышей своим мечом, и они отправили меня туда на несколько месяцев. Счастлив? От одной мысли об этой искореженной зеркальной больнице Бикон-Хиллз ему хочется съехать на обочину и извергнуть желчь из желудка. Затем он слышит ее, как сломанный проигрыватель, застрявший на одном маленьком слове. —Теееееооо. Зияющий торс, торчащие ребра, кровь, стекающая по плиткам, когда Тара приближается к нему. Безжизненные глаза ящерицы. Меловая кожа. Ледяная рука скользит между его ребер, проникает глубже, сжимается вокруг сердца. Тошнотворный треск его ребер, поддающихся давлению, когда Тара вырывает сердце из-под них. —Тео!—Алек навалился половиной своего веса на сиденье Тео, чтобы повернуть руль вправо и избежать столкновения с другой машиной. Им повезло, что они находятся на опушке леса, так что Тео может быстро остановить машину и выскочить из нее, чтобы упасть на колени и приподняться над землей. —Теееееооо. Он чувствует ее пальцы у себя на груди. Он может.. —Теееееооо. Он видит ее напротив себя, с наклоненной головой, на четвереньках, как и он. Готовая наброситься на него. Тео отползает назад, врезаясь спиной в водительскую дверь с такой силой, что она захлопывается. Его—ее—сердце все еще в его грудной клетке, подтверждает похлопывание. —Тео! Тео, остановись!—Алек падает на колени напротив него, когтистые руки тянутся к ладони, которую Тео не заметил, как прижимал к груди после первоначальной проверки. Укол боли - это первое, что его поражает. Он смотрит вниз - его собственные когти впились в его плоть, наполовину. Алеку удалось остановить его от погружения их до конца, крепко сжимая, чтобы удержать руку на месте и не усугубить рану. —Мне жаль. Мне так жаль. Мне очень жаль.— слова Алека больше всего похожи на икоту. Тревожная паника Алека - это второй элемент, который уводит его от галлюцинации. —Я не хотел... Мне так жаль. Тео убирает когти, не обращая внимания на скользкий звук, с которым они вырываются от его кожи. Алек вздрагивает, золотистые глаза становятся шире и более дикими. Тео накрывает руки Алека своей чистой ладонью. —Все в порядке. — говорит Тео хрипло и низко. —Все в порядке. Он не знает, кого пытается убедить - Алека или себя. Они тратят драгоценное время на то, чтобы вымыть руки и грудь Тео с помощью геля для душа и небольшого количества воды в пластиковой миске, которую он не помнит, откуда брал, чтобы свести к минимуму вонь меди. Тео оставил свою испачканную и испорченную рубашку гореть рядом с ними, выливает на нее мыльную воду из их импровизированной раковины для мытья рук, чтобы предотвратить лесной пожар, и они уходят только тогда, когда уверены, что пламя полностью погасло. К тому времени, как Тео натягивает одну из своих последних кофт, рваные раны от его когтей представляют собой не более чем розовую рубцовую ткань, которая тоже исчезает. Алек садится рядом с ним на пассажирское сиденье. —Назад. —Нет. Тео проводит влажной рукой по глазам и нижней половине лица, щетина царапает его. —Алек, залезай на чертово заднее сиденье. —Я не ребёнок. —Нет, просто недавно укушенный оборотень, который может оторвать мне голову, если его спровоцировать, а я даже не могу должным образом сопротивляться, потому что я за рулём. Вскоре после этого Алек перебирается на заднее сиденье. Тео произносит саркастическое "Спасибо". Только когда тихая музыка заполняет пространство, он понимает, в чем заключалась уловка. Их глаза встречаются в зеркале заднего вида, зеленые на карих. —Ты мог бы просто попросить, ты знаешь. —У тебя ужасно много песен о любви. Тео усмехается: —Не моя вина, что большинство артистов поют именно об этом. Песня, которую выбрал Алек, медленная, мягкий мужской голос передает его боль, окутанную меланхолией. Тео знает её наизусть, подходящее ему название и одна из его самых выдающихся проблем - якорь. Что напоминает ему. —Ты подумал о возможных якорях? —Не могу придумать ничего достаточно сильного. —Алек не спрашивает, какой якорь у Тео, за что Тео более чем благодарен. И у него такое чувство, что Алек знает об этом. Телефон жужжит. Потом еще раз. И еще раз. —Это Лиам. —это звучит как вопрос, ошеломленный. Конечно, черт возьми, Лиам выбирает именно этот момент, когда играет именно эта песня. Жизнь Тео - это одна тщательно продуманная мрачная шутка из ситкома. —Чего он хочет? — Узнать, куда мы направляемся, что происходит и как у меня дела. Тео проводит языком по верхним зубам, не отрывая глаз от дороги. —Стоктон. Мы поговорим с Альфой Амадио. Расскажи ему все, что хочешь, о своем состоянии. Алек записывает все это, а затем продолжает переписку сам. Тео сомневается, что он скажет что-нибудь о маленьком отклонении, вызванном галлюцинацией, которую он словил. Он стряхивает оставшуюся дрожь, отгоняет свои эмоции и активирует автопилот. Он готовится к тому, что произойдет, когда он ступит на территорию стаи Амадио, продолжает с того места, где остановился, со сценариями того, как Люсия встретит их.

***

Определенно, не с распростертыми объятиями. Они окружены в тот момент, когда ступают на ее территорию, расположенную немного в стороне от городской суеты, среди акров деревьев и полян. Тео не делает попыток сопротивляться, даже не рычит, когда Люсия набрасывается на него с глухими шагами. Ее каблуки почти бесшумно ступают по траве, длинное черное платье развевается на ветру. Она почти как божество, с ее чертами, острыми, как копье, в сумерках, с бороздками, удерживающими тени. Красный цвет ее глаз - это свежеокисленная кровь. Может быть, богиня войны. Или возмездия. Ее когти впиваются в его шею сзади так быстро, что он не успевает перевести дух. Перед его глазами в быстрой последовательности проигрывается несколько воспоминаний. Он видит, как Райан постепенно теряет рассудок, он видит Бейкон-Хиллз и всех людей, которых он обманывал, манипулировал и приложил руку к их близкой смерти, и чувствует, как его пальцы погружаются в живот Скотта, он видит Себастьена, затем.. Тара тащит его вниз, под землю. В морг зеркальной больницы. —Теееееооо Тео убегает, ему вырывают сердце, он смотрит в остекленевшие глаза ящерицы Тары. Промотать и повторить. Страх, отрицание, ужас, торг, принятие. Его собственная испорченная версия пяти стадий горя. Промотать и повторить. —Все в порядке. Тебе не обязательно останавливаться. Промотать и повторить, затем: –Он - моя ответственность. Просыпается в своем грузовике от ощущения, что что-то ползет по его коже, паук проникает под его плоть, он вырезает это существо только для того, чтобы оно распалось в черном дыму. Монро. Зоопарк, Лиам просыпается в его машине. —Мне пришлось вырубить тебя. Лиам хмыкает, потирая челюсть. —Да, сколько раз? —Пять.— Тео искренне улыбается, поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Больница, после того, как с дракой было покончено, дом МакКоллов, извлечение пули и изменение Тео. Убеждение Арджента позволить ему деактивировать операционные, чтобы помешать Монро устроить массовое истребление с помощью настоящего биологического оружия. Нахождение Алека в заброшенном доме. Две новые жертвы убийства. И... Люсия отпускает его; он пошатывается и падает на спину. Алек оказывается рядом с ним через секунду, рыча на членов стаи Амадио вокруг них, несмотря на то, что они не приближаются ни на шаг. Волк воет, дезориентированный и дрожащий, спотыкающийся от манипуляций с памятью. Тео ударяет Алека тыльной стороной ладони в бок после целых двух секунд, заставляя свое тело подчиниться его команде. —Прекрати. — его речь невнятна. —Мы на их территории. —Она чуть не убила тебя!—Алек кипит, глядя на окровавленные когти Люсии, алые капли стекают на траву. —Манипуляция памятью. —Тео отмахивается от его руки, когда он пытается помочь ему сесть. —Успокойся. Он ловит точный момент, когда Алек приходит к выводу, что Тео знал, что это произойдет с самого начала. Пытается ударить Тео в ответ, прежде чем его вспыхнувшие глаза останавливаются на крови, сочащейся из задней части шеи Тео. Его рука опускается. Тео сталкивается с Люсией, которая вместе с остальной частью своей стаи молча наблюдала за происходящим. —Итак, ты поможешь нам поймать эту суку, Альфа Амадио? Люсия приподнимает подбородок, чтобы, в точном значении этой фразы, посмотреть на него сверху вниз. Альфа и научный эксперимент, который попадает в категорию омег. Она смотрит на него с новообретенным чувством, которое Тео не может точно определить. И это едва заметно, скорее намек, но уголки ее губ приподнимаются именно так.

***

—Я должна была убедиться. —Люсия начинает, направляясь к своему дому. Это самое близкое к извинению, что он может получить. Тео справа от нее, на шаг позади, а Алек справа от Тео. Они стоят спиной к ее стае, их двенадцать, и это даже не половина от полного числа членов стаи. —Не могу сказать, что я виню тебя. —Ваша машина будет в безопасности там, где она сейчас. —Приятно это знать. Алек в настоящее время холодно относится к нему, разозленный тем, что Тео не посвятил его в план.  —Если на чистоту. Я была уверена, что ты причастен к смерти Райана. — к ее интонации вернулось спокойствие, которое он помнил по первой неделе знакомства с ней много лет назад. —Затем, из всех людей мне звонит Крис Арджент и говорит, что вы должны проехать здесь, дал мне краткий обзор и сказал, что ты подробно объяснишь ситуацию. Прости за напористость. Терпение - не самая сильная моя сторона. В ее тоне нет ничего раскаивающегося. Она видела грехи Тео. Во всяком случае, большинство из них. Он должен быть благодарен, что его верхняя и нижняя половины все еще связаны, учитывая, что она альфа, которая считает измену, особенно удар в спину —его собственные заслуги, которые совершил Тео— близким к детоубийству и жестокому обращению по масштабам непростительного поведения в ее убеждениях о структуре и динамике стаи. И в целом по жизни. Если бы Арджент был волком, они были бы лучшими друзьями и сплетничали о сверхъестественном за стаканом виски со льдом, приправленного аконитом. Затем обсуждали план убийства того ублюдка, который поимел их семью и близких непосредственно после этого. Или как пауза в разговоре о мусоре. Люсия бросает на него пару взглядов через плечо на протяжении всей их прогулки, оценивая его и сопоставляя каждую имеющуюся у нее информацию о нем, старую и новую, чтобы лучше составить его профиль. Она определенно в какой-то степени разочарована тем, что Тео на самом деле не имел никакого отношения к гибели Райана, поэтому она не смогла убить его под благовидным предлогом. Возможно, даже разочарована тем, что нынешний Тео - не тот Тео, которого она знала, даже не тот Тео, которого она знала до ада. Видя его месяцы наказания, которые длились бы вечность, если бы Лиам не вернул его, она бесконечно смягчила свои собственные эмоции, чтобы справиться с ситуацией более рациональным образом. —Я вижу, ты все еще думаешь слишком громко. — бормочет Люсия, когда большой дом оказывается в поле зрения. Два этажа, большой внутренний дворик, машины выстроились вдоль дороги, ведущей прочь, к цивилизации. Алек останавливается как вкопанный от этого комментария. Тео кладет руку ему на плечо, прежде чем он успевает добавить что-нибудь, чтобы оскорбить ее и разрушить любое соглашение, к которому они потенциально могли бы прийти. —Она не может читать мысли. Перестань воспринимать дерьмо так буквально.—Тео несправедлив. Алек пережил слишком много травмирующих событий менее чем за неделю, его подозрения в отношении каждого слова обоснованны. Алек сверкает на него глазами, обнажая зубы в беззвучном рычании, прежде чем он выпускает воздух из легких и кивает. Лимонный аромат выдает его с потрохами. —Он пахнет по-другому, — говорит незнакомый голос. Тео не может придавать этому значения. Следующие шаги Люсии далеки от легких по силе, ее каблуки раздавливают часть твердой почвы. —Антонио. —Ладно, ладно. Черт возьми. Просто делаю замечание. Ты не должен быть таким мрачным и обреченным. Видя, как их альфа восстанавливает самообладание и находит ответы, в которых они все нуждались, должно быть, открыл постоянный поток облегчения и досуга в рядах. То, что она не причинила вреда Тео в тот момент, когда была произведена манипуляция с памятью, было достаточным свидетельством новообретенной информации. Тео не виновен. На этот раз. Тишина немного чересчур властная, сигнализирующая о том, как мало Тео нравится пребывание здесь. Доказана невиновность или нет, он все еще едва терпимый гость. Из следов от когтей все еще сочится кровь. Ему потребуется гораздо больше времени, чтобы оправиться от альфы, когда он в таком усталом и напряженном состоянии. Оказавшись в доме, Люсия наливает им две огромные кружки воды и угощает шоколадными кексами, пока разогревает ужин. Алек съедает свой только тогда, когда Тео откусил кусочек от своего, следуя его указаниям относительно этикета. Ее стая смешалась в доме, никто из них не находится в непосредственной близости от них. Происходит более пяти разговоров, и Тео не может применить свои навыки многозадачности, уделяя внимание Люсии, Алеку и своему собственному затуманенному разуму и телу. Он ставит Арджента на громкую связь на острове, где сидят Тео и Алек, а сама Люсия уселась на стойку перед ними. Для кого-то, кто одевается как протеже Мортиши Адамс, только в рок-н-ролльной версии, и умеет придать своему лицу холодность горгульи, у нее определенно есть некоторые детские привычки. Люсия заговаривает первой, когда Арджент берет трубку. —Арджент. —Альфа Амадио. Алек делает вдох. Тео пинает его ногой, качает головой, когда Алек смотрит на него, одними губами говорит "нет". —Спасибо вам за вашу помощь и гостеприимство. Я так понимаю, Тео и Алек просветили тебя. —Можно так сказать. —Люсия сосредоточена на Тео и его выговоре Алеку, его нежелании посвятить Арджента в то, в чем именно частично состоял этот намек, и решает смириться с этим. —Учитывая беспорядочные действия этого сумасшедшего охотника, я предлагаю проинформировать как можно больше стай, насколько это физически возможно. —Таков был наш план. Нам понадобится вся возможная помощь, чтобы поймать Монро и закончить эту войну с наименьшим кровопролитием. —Тогда я соберу совещание, сообщу о серьезности угрозы. Было бы лучше, если бы альфа Бейкон-Хиллз присутствовал на разборе полетов. Они захотят услышать это из первых рук. Арджент делает паузу, вздыхает. —Принято к сведению. Я соберу лояльные кланы охотников, но тех, кому я доверяю в данной ситуации, не так уж много. Я не могу подтвердить, кто с нами, а кто против нас. Алек с восторженным интересом наблюдает за первым проявлением грубой динамики сверхъестественного мирового порядка. Пока что он понятия не имеет, насколько ему придется вмешаться в сложившиеся обстоятельства. Монро развязала войну такого масштаба, что в конце она превратится в рукопашную схватку. Различия или нет, этот конкретный случай требует командных усилий, неприятной реальности, которую они вынуждены принять, как сверхъестественные, так и охотники. В этом мире мистицизма есть порядок, которого Доктора избежали с помощью своей хитрости и самостоятельно разработанной шпаргалки. Однако, Монро? Она просто высокомерный монстр, одетый в человеческий мясной костюм, которому дали ключ к главной библиотеке информации, которой ее наградил Джерард. Вы можете знать каждую теорию до последнего слова и все равно испортить исполнение акта, наглый он или нет. Именно тогда, когда она это поймет, все выйдет из-под контроля, когда им придется быстро подумать, прежде чем она разыграет свое последнее "ура". Вскоре разговор заканчивается, и от надвигающихся событий у Тео мурашки бегут по коже. —Я сомневаюсь, что ты пришел сюда только для того, чтобы сообщить мне, что произошло, Тео. Тео толкает Алека плечом, чтобы подбодрить, когда Алек улавливает тяжелую атмосферу. Он встречается взглядом с карими глазами Люсии, теперь расчетливо-бордовыми, хотя и не для того, чтобы продемонстрировать свой статус или напугать. —Джерард знал о Врачах. Если бы у него было хоть малейшее представление об одной операционной, он бы сказал ей. Мне нужно вспомнить остальные, их местонахождение. Всех. И для этого мне нужна твоя помощь. Понимание мелькает на лице Люсии, за ним следует легкий шок, который она быстро отводит. —Ты же знаешь, что это будет неприятно. Улыбка Тео безрадостна. —Я не думаю, что сейчас это имеет значение.

***

Первая попытка проходит неудачно, потому что они не предупреждают Алека во всех деталях о том, чего ожидать. То, чему он стал свидетелем час назад, - это мягкая версия того, через что Тео проходит во второй раз. Особенность манипулирования памятью в том, что чем дольше воздействие, тем оно больнее. Это способ разума защитить хозяина, заставить его попытаться дать отпор, подсознательное действие, которое они не могут остановить. То, как другие описывали это, похоже на саму развязку отравления аконитом. Все это исходит из мозга, всеобъемлющая агония распространяется на каждый нейрон в вашем теле, все они пылают без каких-либо внешних признаков, кроме криков, которые на самом деле не помогают с диагностикой полной степени повреждения. Полностью избавиться от него почти невозможно, потому что это психосоматическая реакция. Только когда мозг успокоится, больше не ощущая наличия активной угрозы, он сведет боль на нет. Как скоро это произойдет? Ха, это не экскурсия. Паника Алека вынуждает нескольких членов стаи Люсии вмешаться и усмирить его. Тео, тяжело развалившийся в кресле посреди гостиной, в которое Люсия заставила его сесть, протягивает руку, чтобы похлопать его по предплечью. Алек берет его за руку, ищет его взгляд. —Будет еще хуже. —признается Тео, тяжело дыша. —Но это не против моей воли. Запомни это, хорошо? Это необходимо. Пальцы Алека впиваются в его кожу. —А она не может просто загипнотизировать тебя или что-то в этом роде? —Это не одно и то же. И это слишком много информации. У нас нет времени. Доктора существуют уже более двух столетий. Это создает множество баз для их работы. Они сменили восемь только за то десятилетие, что Тео был с ними. —Алек, послушай меня. Не вмешивайся. Выйди на улицу, если станет слишком плохо, но не вмешивайся. Люсия присаживается на корточки перед Алеком, глаза красные. —Если это выйдет за рамки того, что он может вынести, я остановлюсь. Но если ты попытаешься остановить меня, пока мои когти в его шее, это плохо кончится для Тео. После еще пяти минут объяснений, Алек теперь сидит на диване между первой и второй бета-версией Люсии в качестве гарантии. Они продолжают. К четвертой попытке Тео мысленно проверил все лаборатории, которые он помнил, целых двадцать четыре, не считая первоначальных восьми. Господи, им будет так хреново, если Монро узнает об этом. Это достаточная мотивация для Тео, чтобы предпринять пятую попытку. Но на этот раз, когда он приходит в себя, он оказывается на полу с Алеком по одну сторону и Люсией по другую. Ее рот представляет собой прямую линию, толстые черные вены тянутся вверх от обеих ее рук — одна рука на задней части шеи Тео, другая на его левой руке — вплоть до ее горла. Агония преобладает, несмотря ни на что. —Черт возьми, парень. Что они с тобой сделали?— слова резонируют с ее рычанием, изменение становится всё сильнее с количеством боли, которую она вытягивает. И этого все еще недостаточно. Внутренности Тео горят, и только когда он сосредотачивается на высоком потолке, он чувствует сложенный кожаный ремень между зубами, чтобы не разбить их вдребезги. Его клыки уже пронзили сложенные слои. Его когти впились в кожу ладоней, оставляя маленькие лужицы крови на темном ковре, горло саднит, как будто он кричал изо всех сил. Театры, открытые к пятому сеансу: тридцать восемь. Всего известных театров: сорок шесть. Театры нейтрализованы: один. Тео ждет много разрушений.

***

Люсия с грохотом ставит свой стакан с бурбоном на кухонный островок. —Это больше не повторится. — её руки широко раскинуты, когда она опирается ладонями на прохладный мрамор. —Мы должны посмотреть, есть ли... —О, нет. Нам не нужно ничего видеть. Ты, в свою очередь, блядь, должен закрыть свой рот и есть свою еду. Зубы Тео щелкают друг о друга. Она в полном своем праве. Тео знал, что она откажется от еще одной попытки, когда увидел, как исказилось выражение ее лица, когда он предложил провести шестой сеанс (или, технически, седьмой; он не считает первый на окраине собственности Люсии). Затем он услышал высокий жалобный стон Алека и опасно поверхностное дыхание, сигнализирующее о его надвигающейся панической атаке. Даже члены стаи Люсии не остались равнодушными, ужаснувшись количеству, которое Тео молча принял, пока истекал кровью. Каждый раз, когда кто-либо из них натыкается на свою альфу и ее посетителей, они оценивают до раздражающей степени. Никакие уловки не спасли его от крика, который Люсия и Алек начали в ту же секунду, как Тео смог стоять самостоятельно. —Боже всемогущий, Арджент предупреждал меня о тебе, но он не указал на твои суицидальные и мазохистские наклонности —Не может быть, чтобы в жизни все было гедонизмом. —его шутка никому не смешна. Очевидно, Люсия предупредила Арджента, что Тео и Алек пробудут у нее минимум два дня, а затем повесила трубку, прежде чем он успел что-либо сказать. Телефоном Тео в настоящее время занимается Алек, который яростно переписывается с Арджентом с молниеносной скоростью, одновременно бросая хмурые взгляды в сторону Тео. Шее Тео потребуется много времени, чтобы зажить. Шесть раз. Ему шесть раз делали манипуляцию памятью. Марля, прикрывающая огромное количество следов от когтей, бесконечно раздражает его, но в тот единственный раз, когда он попытался сорвать ее, Алек зарычал слишком серьезно, по его мнению. Боль еще не утихла, как и мучительная мигрень. Он предсказывает, что его исцеление займет где-то от трех до четырех дней, чтобы заботиться об этом. Химеры не слишком хорошо переносят раны, нанесенные альфой, особенно когда это 30 чрезвычайно глубоких рваных ран, первые пять из которых самые тяжелые. Тогда он почувствовал острые кончики ее когтей в своем чертовом спинном мозге. Его правота подтверждается, когда на следующий день наблюдается незначительное улучшение. Первая бета щелкает языком, когда она повторно наносит заживляющую мазь под бдительными взглядами Алека и Люсии. Однако все, о чем Тео может думать, это о том, что кипящая ярость Алека напоминает ему ярость Лиама. У них даже есть похожие истории, первобытное в них диктует их невольное поведение. Тео проводит большую часть своего первого дня, после очередной ночи недостаточного количества сна, составляя информацию о местонахождении операционных в порядке важности. Те, в которых больше всего ингредиентов и посторонних химикатов, имеют первостепенное значение. Люсия даже бросает ему карту, чтобы он мог нацарапать на ней, а также маркеры и ручки, чтобы делать заметки. На второй день он переписывается с Арджентом, Шерифом и, что удивительно, агентом МакКоллом в течение двадцати минут, прежде чем Шериф бросает свою пресловутую шляпу и заставляет их сделать это по телефону: —Как разумные взрослые люди, телефоны существуют не просто так, и мои руки не приспособлены для ударов по маленьким буквам на ярком экране.—этот звонок длится почти два часа. Достаточно долго, чтобы Алек послушал в первые полчаса, набрался смелости заговорил. Это оказывается ошибкой. —Я могу попросить Люсию попробовать еще раз. Обстоятельства настолько ужасны, что я думаю, она смягчится. Алек шмыгает носом. —Очень сомневаюсь в этом.—Тео бросает на него предупреждающий взгляд, настолько обжигающий, насколько он может. Не то чтобы это сработало. —Она сказала, что не будет делать это в седьмой раз. Если хочешь, мы можем пойти и спросить ее прямо сейчас. Держу пари, она оторвет тебе голову. Руки Алека скрещены на груди, он дерзок, золото его глаз подобно фонарям в темноте только что спустившейся ночи. Он показал свое истинное лицо один раз за прошедший день, теперь, когда у него больше контроля над сменой, и никто из них не находится в прямой опасности. Он даже смягчился, чтобы помочь Люсии и двум ее волкам приготовить обед, и Тео не пришлось его подталкивать. —Шесть раз?—Арджент не в состоянии скрыть, насколько он ошеломлен, единственный, кто знает о последствиях. —Тео... —Я в порядке. Я хожу и разговариваю. И Алек больше не собирается вмешиваться в разговор.— Тео сверкает радужками, указывает на дверь. Алек с грохотом выходит. Тео не позволяет Ардженту раздувать из мухи слона, направляет анализ на реального человека, за которым они охотятся. Проходит еще час, прежде чем Тео кладет трубку, и к тому времени Алек вернулся, бросился на другую кровать и заснул. (Люсия даже не потрудилась разделить их.) Алек все еще не знает, что они уезжают завтра. Предстоящее утро будет веселым. Тео принимает душ, нежится под струями и не обращает внимания на пульсирующие раны. Это его последний блаженный момент под настоящим душем на какое-то время. Если Арджент согласится с тем, что Тео активно собирается отключить операционные, это может произойти скорее раньше, чем позже, но одно дело быть в душе мотеля и другое— в одном из хорошо ухоженных домов. Когда он не может заснуть, он довольствуется подсчетом дефектов потолка. То есть до тех пор, пока его телефон не загорится с того места, где он оставил его, на груди. От: Лиам > > когда вы вдвоём вернётесь? > Скотт беспокоится > тебя убили или что? Лиам чертовски хорошо знает, что он жив, он прервал телефонный разговор между Тео, Дереком, Арджентом и Люсией этим утром.

Кому: Лиаму < Завтра < Как продвигается "Охота на якорь" ?

Три точки, сигнализирующие о том, что Лиам отвечает ему, появляются и исчезают несколько раз. На одно скупое слово уходит пять минут. От: Лиам > нехорошо… Блядь. Вынужденная дистанция между ними проделала чудесную работу, чтобы ничто не отвлекало мысли Тео от него. Так или иначе, Лиам без приглашения проскальзывает в его сознание, крадется по краям. Тео запомнил его запах до такой степени, что может вызывать его по своему желанию. Может быть, это и хорошо, что Алек заменил его присутствие в грузовике, осталось всего несколько мест, где запах держится. А именно пассажирское сиденье.

Кому: Лиаму < И насколько активно ты ведёшь поиск?

Имя Лиама появляется на экране. Тео почти нажимает на зеленую кнопку, бросает взгляд на расслабленную фигуру Алека, лежащую рядом с его кроватью, и отклоняет звонок.

Кому: Лиаму < Не могу говорить < Алек спит

От: Лиам > так выйди из комнаты > или ты не доверяешь стае Амадио?

Кому: Лиаму < Он был оборотнем меньше недели. Его контроль так же стабилен, как лодка во время морского шторма <Последнее, что мне нужно, это чтобы он набросился на меня, если он проснется, а я уйду

От: Лиам > ты в доме, полном оборотней, они справятся за несколько минут > я так понимаю, ты не оставляешь его с ними > Скотт был немного без ума от перспективы появления нового члена стаи > я имею в виду, если Алек захочет присоединиться

Кому: Лиаму > Я не думаю, что Алеку слишком нравится идея остаться с Люсией

От: Лиам > ты можешь поговорить минутку? > я обещаю, что это не займет много времени Тео смотрит в окно. Они на первом этаже, в гостевой спальне, так как большинство комнат стаи находятся наверху. Он тихий и проворный, когда выскальзывает. Господи, как собака, отвечающая своему хозяину по первому зову. Это хуже, чем жалко. Это должно быть унизительно, насколько он легко уступил. Тео сидит на траве, посреди открытого поля перед домом. Он виден с помощью половины полной луны, его можно увидеть, выглянув из любого окна, выходящего на открытое пространство вокруг него. Но у него есть видимость уединения с дистанцией между ним и ними, если кто-то подслушивает. Главным образом Люсия. Она единственная, кто не спит, и хлопочет на кухне, выпекая новую порцию кексов. Ее вторая бета оставила ее в своей стихии, потребовав порцию кокосовых маффинов, и отправилась спать всего двадцать минут назад. Лиам берет трубку после второго гудка. —Ты мог бы просто сказать мне, что позвонишь, вместо того, чтобы игнорировать меня. —Перестань ныть и начни говорить. —Почему Алек не хочет остаться с ними? Прямо в горло. И не только это, его тон сдержанный, ровный. Отсутствие должной ясности ума у Тео нанесло ему ответный удар - Лиам хотел позвонить, чтобы услышать Тео и оценить его. Но Тео не продержался бы так долго без способностей к отражению. —Это дерьмо, которое я не буду объяснять по телефону, Лиам. Лиам теряет свой непринужденный вид. —Арджент выглядел так, словно увидел привидение или что-то в этом роде. Он не хотел ничего говорить Скотту и, очевидно, не стал вдаваться в подробности, так что Шериф и отец Скотта тоже не знают. —к середине он переходит на шепот, последнее слово писклявое. —И, как я уже сказал, я не буду освешать тему по телефону. Слушай, мы собираемся вернуться завтра. Это не вопрос жизни и смерти. —Не жизни и... что случилось потом, а? Почему ты так уклончив, если это не так важно? Тео прикусывает нижнюю губу, смотрит на луну и окружающие звезды, откидывается назад, опираясь на свободную руку. —Нам пришлось залезть в мою память. Он отсчитывает секунды, которые понадобятся Лиаму, чтобы сопоставить этот термин с тем, что Тео сделал с Лидией. —Что?—он не ожидал, что Лиам так запыхался. Тео, должно быть, оставил большую рану этим. С другой стороны, когда один из вашей стаи находится в таком кататоническом состоянии, а затем вы видите дыру, просверленную в его голове, это наносит больше боли, чем отметина. —Кто? Зачем? —Чтобы узнать, где находятся остальные операционные. Прерывистое дыхание Лиама - единственный признак, на который Тео может опереться для построения своего анализа. Лиам звучит так, как будто он где-то далеко, как будто он соединяет точки своего собственного дизайна, когда говорит Тео: —Знаешь, мне вроде как интересно, как тебе удалось вспомнить дополнительные тридцать шесть лабораторий ни с того ни с сего. Когда Арджент рассказал нам. Думал, это был спусковой крючок от посещения той, которую ты уничтожил. Из-за чего он так встревожен? Конечно, цифры высоки, но Тео может работать быстро, когда это необходимо. Он уже несколько месяцев имеет дело с тем, что мало спит, и нет ничего лучше, чем делать это снова. Он не бесполезен. Он может позаботиться о высоком счете. После этого разговор затихает. Люсия появляется почти сразу, как только он заканчивает соединение, садится рядом с ним на траву в еще одном длинном черном платье, на этот раз без каблуков. Она ставит между ними блюдо с кексами - шоколадными, ванильными и кокосовыми. Его волк и койот, как ни странно, чувствуют себя непринужденно в её присутствии. Может быть, даже крошечная доза спокойствия, несмотря на боль, которую она причинила, и странное чувство, которое она оставила у обоих животных после завершения всех процедур. Это сбивающее с толку состояние, поэтому он предпочитает игнорировать все это дерьмо. Они не разговаривают, просто жуют кексы и обводят глазами созвездия с их места, как маленькие пылинки на плавающем камне. Примерно через час поднимается ветер, отчего платье Люсии развивается, как кружевная траурная драпировка с цветочным узором. Она не упоминает об этом утром, когда они уходят, но она хлопает его по плечу, рука тяжелая и горячая. —Не устраивай хаос, когда ты только что начал с чистого листа, Тео.— вот ее напутствие. Позже Тео узнает, что, будь то из-за его затуманенного сознания или нет, он совершенно неправильно истолковал настроение Лиама прошлой ночью. Он один из тех, кто стоит у входной двери МакКоллов, когда Тео паркует пикап перед домом, рядом с машинами Скотта, Арджента и Дерека. Остальные все внутри, с двумя новыми дополнениями, которые Тео называет Питер и Дитон. Лиам застыл, как каменный, держась рукой за дверной косяк. Только когда он замечает, что Алек с Тео, о чем он, возможно, забыл на долю секунды, он моргает и заставляет себя избавиться от многослойного стресса, чтобы не пугать Алека еще больше. Как бы то ни было, Алек возвращается к своему первоначальному режиму повышенной бдительности с первых мгновений своего пробуждения после того, как Тео удалил аконит из его организма. За четыре дня их совместного проживания Тео приспособился к мельчайшим деталям, размышлял, как подготовить Алека к шумной стае, состоящей преимущественно из крикливых подростков. Он сделал все возможное, чтобы объяснить ему любую важную деталь, пока ехал сюда, чтобы подготовить его. —Хэй.—он хлопает Алека по плечу тыльной стороной ладони. —Они не будут кусаться. Все в порядке. В любом случае, с ними ты в большей безопасности, чем со мной. Алек, с глазами размером с блюдца, на мгновение ловит взгляд Тео. Все, что Тео сейчас чувствует, - это запах лимонов, много-много-много горьких лимонов. Входная дверь теперь свободна, но оставлена открытой для них. Дерек заставил остальных отступить, давая Тео и Алеку возможность быть теми, кто диктует темп неизбежной катастрофы. —Я чувствую запах крови,—Тео слышит Скотта из дома. —У Тео. — подтверждает Лиам, мрачный, как будто он ожидал этого. Им приходится останавливаться два раза, чтобы Тео успокоил Алека. Его собачья сторона, должно быть, сходит с ума от всех новых запахов оборотней, которые не являются стаей, и проходит через этот процесс второй раз за три дня. По какой-то причине у Люсии все было не так плохо. Возможно, из-за ее уравновешенности и общего равновесия в ее стае. С другой стороны, стая МакКолла - это новое, свежее и несоленое мясо, только что сформированное из дерева, и оно совсем не похоже на сталь стабильности стаи Амадио, все то, что волк Алека собирает в качестве сырья. Отсюда и настороженность. Когда они наконец входят в дом, кожа Алека покрывается мурашками. Давление атмосферы ощутимо, оно распространяется на каждую поверхность дома. Он обращается, когда Тео закрывает дверь. Тео ловит его, положив ладони на каждый бицепс, когда Алек натыкается на него, на короткое мгновение врезаясь спиной в грудь Тео. —Почему бы тебе не присесть. —и он слегка надавливает ему на плечи. Алек делает это мгновенно, скрещивает ноги и сгорбляется. Тео протягивает ему протеиновый батончик, который он засунул в карман своей толстовки специально, по этой причине. Алек сопоставляет имена с лицами, что видно по его блуждающим глазам. Тео описал ему их все достаточно подробно, чтобы Алеку не составило труда отличить одно от другого. Стайлз и Лидия на диване, Кори и Мейсон рядом с ними. Арджент стоит у стены, ближайшей к кухне, рядом с ним Дерек, Дитон, Шериф и Пэрриш. Питер находится слева от них. Скотт, Мелисса и Малия находятся почти в центре кухни, Скотт только что выпрямился из своего предыдущего положения, упершись локтями в диван. Что оставляет Лиама, который является следующим из них троих и единственным человеком, чей взгляд Тео ощущает как физическое притяжение, манящее его, без ведома самого Лиама. Алек наконец останавливается на Скотте. —Эм. Должен ли я обращаться к тебе как Альфа МакКолл, как Тео обращался к Альфе Амадио? Скотт моргает, дергается с приоткрытым ртом, выражая забавную смесь страдания от запора и тревоги. Он смотрит на Тео, ища помощи, который многозначительно приподнимает бровь. Скотт качает головой, торопясь ответить. —Просто Скотт, ладно? — он улыбается, фраза вываливается неуклюже. Все взгляды падают на Тео. Арджент, Дерек, Шериф и Пэрриш - группа, к которой обращается Тео. —Есть какие-нибудь новости относительно кланов охотников?—он приглушил свои химиосигналы, стратегически расположившись там, где заклеенная марля не так заметна. Лиам раздраженно вскидывает руки в воздух. После этого происходит цепная реакция - Алек подпрыгивает, теряет равновесие, и когда он взмахивает рукой, чтобы поймать себя, коготь случайно царапает шею Тео в процессе, где горло встречается с плечом, что заставляет Тео заметно вздрогнуть. Одна из колотых ран протестующе кричит при близком контакте. Руки Алека взлетают к нижней части его лица, останавливаются немного раньше, чем когти могут коснуться его кожи. —Мне так жаль!— он пытается протянуть руку к Тео, но также прерывает это движение и сильно хлопает ладонями по его скрещенным голеням, согнутым плечам. И без того напряженная атмосфера уплотняется, приближаясь к затвердеванию. Тео легонько хлопает тыльной стороной ладони по руке Алека, надеясь, что этот жест, ставший уже привычным и приносящий утешение, поможет. —Полегче. Все в порядке. Челюсть Алека двигается, золотистые глаза сужаются, когда он намеренно, медленно переводит их на марлю и обратно на Тео с нескрываемым гневом. —Тео?—Скотт наклонился вперед, но не сделал ни шага в их сторону. Они все остались на своих местах, неестественно неподвижные. —Нормально. Тео достает свой телефон, заходит в музыкальную библиотеку и нажимает на первую песню, которая появляется в плейлисте, который Алек составил по дороге сюда. Он оставляет его на полу, на самой низкой громкости. Люди, возможно, даже не смогут её услышать, но он выполняет свой волшебный трюк. Алек делает глубокий вдох, его челюсть расслабляется, когда он осознает подтекст. Он фиксирует взгляд на точке в центре гостиной. Глаза, клыки, когти. Это тот порядок, до которого они дошли. Когда волчьи черты Алека исчезают из виду, Дитон нарушает молчание. —Тео.— он похлопывает по аптечке первой помощи, которую держит в одной руке. Это предложение, хотя и тонко завуалированное. Тео бросает на Арджента косой взгляд в поисках подтверждения того, что нет, он не получит пулю в голову за то, что приблизился к Дитону, и получает кивок. Питер, прислонившись к стене рядом с диваном, переводит взгляд с Тео на Дитона, затем на Арджента, брови взлетают вверх. —Вай, вай. —он не дает дальнейших объяснений, машет рукой в манере "непременно", когда Тео сосредотачивается на нем. —Что?— требует Малия, уже двинувшись к Питеру. Она замирает, не сделав еще одного шага, но глаза Алека блуждают по комнате, большой палец его правой руки барабанит в такт песне. Учащенное сердцебиение выдает его, хотя он делает все, что в его силах, чтобы оставаться беспечным. Тео поворачивается к Дитону. —Лучше покончить с этим, а? Дитон кивает в знак согласия, подходит к видимой части кухонного стола и выдвигает один из стульев. Алек все еще будет видеть его под этим углом. Тео встает на ноги, похлопывает Алека по плечу, когда тот вскидывает голову, чтобы удержать его на месте. Он боялся осмотра следов когтей с тех пор, как они отправились в путь. Он хочет покончить со всей этой драмой, не дать ей времени разрастись и раскрыть пугливую часть койота, которая сделает свой выбор за него. Сердце Лиама подпрыгивает, когда Тео проходит мимо него. Он даже не уловим в чрезмерно глубоком вдохе, который он делает, чтобы почувствовать запах Тео вблизи. Придвинувшись ближе, Лиам оказывается почти прямо позади него, когда Тео садится на стул, который Дитон выдвинул для него. Тео сплетает пальцы на столе, чтобы они были видны всем людям с оружием под рукой , расслабляет свои напряженные плечи. Дитон оставляет его проходить процесс накручивания, расставляет свои припасы справа от Тео для лучшего доступа. В основном это безвредные травы, марля и хирургическая лента. Ему все еще неудобно оставлять свою шею уязвимой для этого человека. Один поворот, и он мертв. —В норме, твою мать. —Алек бормочет себе под нос, но достаточно громко, чтобы донести до ушей каждого человека. Он обращается с Тео так же, как Тео обращался со Скоттом, приподняв бровь, когда Тео предупреждающе сверкнул глазами, золотыми там и исчезнувшими в мгновение ока. Веки Тео опускаются, когда Дитон начинает снимать марлю. Его сердце трепещет от пронзительной боли и возобновившейся пульсации теперь, когда его внимание сосредоточено на ране. Многократные вздохи отдаются эхом, какофония нерегулярных ударов сердца звучит как барабаны в его ушах, ускоряясь с каждой секундой. —Иисус. —пораженно шепчет Мелисса. Клубится неотразимый запах беспокойства. Более доминирующей является нарастающая терпкость гнева. Быть настолько нездорово настроенным на Лиама означает, что Тео реагирует на этот сигнал сильнее, чем на тревогу и уныние. —Она не заставляла меня, Лиам. Заткнись на хрен.— Тео стискивает зубы, умудряясь прикусить язык за свои усилия, когда Дитон принимается осматривать колотые раны. —Она действительно отвергла любые другие попытки, если это поможет. —вставляет Алек. Это скорее насмешка над Тео. —И я думал, что мой племянник - это тот, у кого есть серьезные склонности к саморазрушению. Я забираю слова обратно. —Ты не помогаешь. —Дитон спокойно прерывает его, и, к счастью, Питер не продолжает свой остроумный монолог. —Тео, ты чувствуешь, что у тебя повреждены какие-нибудь нервы? Раздается скрип кроссовок по деревянному полу, Скотт оттаскивает Лиама на несколько шагов и шикает на Лидию и Мейсона. —Нет. Она была осторожна. —Ну как же.— привлекает внимание Алек, и Дитон  поворачивается к нему. Ну что за гребаный ребенок. —Она была осторожна после первого раза. —Что это значит?—Легкая шепелявость Лиама говорит Тео, что его клыки торчат наружу. Вместе с несущимся эхом рычания в его интонации. —Она использовала манипуляцию памятью на нем, когда они вторглись на ее территорию, не так ли?— Арджент сделал несколько шагов, необходимых для того, чтобы войти в кухню и прислониться спиной к стене, отделяющей пространство от гостиной, чтобы понаблюдать за Тео. —Вот как ты ввел её в курс дела?—он цитирует, не удивляясь. Тео ожидал от него хотя бы какой-то формы самодовольства, но не этого, что бы это ни было. Тео пожимает плечами. —У меня не было другого способа доказать свою непричастность к смерти Райана. —О, но она же не заставляла тебя, верно?—Лиам рычит. Скотт оттаскивает его подальше, бормоча "Лиам! Тео демонстративно молчит на это замечание и обращается к Дитону, бросив взгляд через плечо. —Единственный раз, когда она проколола спинной мозг, был на первом сеансе. Дитон не колеблется. —Насколько глубоко? —Только кончики, не более трети ее когтей. —и Тео снова поворачивается лицом к столу. Он морщится от следующего клинического прикосновения, приказывает своему телу расслабиться. Затем, как будто она шепчет это ему на ухо: —Теееееоооооо. Его сердце сжимается, останавливается. Открывая глаза, он уже знает, что увидит. Она у раковины, голова наклонена под неестественным углом, грязная вода стекает по ее темным прядям на чистый кухонный пол. Вокруг ее ног образуется лужа. В ее разорванной грудной клетке материализуется сердце, разорванные артерии снова соединяются вместе, привязывая его к остальным ее внутренностями. Ему требуется немного времени, чтобы осознать тот факт, что оно бьется так же беспорядочно, как и его собственное. Его? ? Это её сердце. Это её сердце в его... Алек приводит Тео в себя, когда бросается на стул справа от него, помня о разложенных там припасах Дитона, и протягивает телефон Тео указательным и средним пальцами. —Выбери мне песню. Я не могу решить.—его голос мягкий и приглушенный, почти робкий. Ему пришлось пробираться сквозь всю стаю, чтобы добраться сюда, нарушив свой план оставаться настолько невидимым, насколько он физически может. И все равно решил сделать это в любом случае. Мимолетный взгляд на раковину. Тара ушла. Тео берет свой телефон, встречается взглядом с Алеком, слегка наклоняет подбородок. Безмолвная благодарность. Нет никаких комментариев по поводу его внезапного панического состояния, хотя он был готов к словесному ущипыванию, и он более чем немного благодарен. —Что ты хочешь? —Ничего слишком печального. Или слишком счастливого. Или слишком слащавого, хотя девяносто процентов песен там чертовски меланхоличны, так что я сомневаюсь, что у тебя возникнут проблемы с последними двумя. Тео наступает ему на ногу под столом, листает свою музыкальную библиотеку, игнорируя визг Алека, и Дитона, твердыми пальцами наносящего на него заживляющую мазь. Чем дольше царит тишина, тем больше Тео рискует потерять контроль над своими химиосигналами. Только дыхание Лиама громкое, в нем слышится что-то от волчьего рыка . Он все еще пытается успокоиться. Тео моргает. Волк скулит, пронзительный звук становится все выше и выше в его сознании. Он хочет защищать. Вот как это на него действует. Он встревожен, потому что встревожен Лиам. С этой мыслью Тео представляет, как он строит стену энергии, подобную барьеру из рябины, синюю и шипящую, пока его подсознательная часть не будет отделена от внешних факторов, таких как запах, зрение и слух. И Лиам. В какой-то момент он закрыл глаза, положив край телефона на подбородок. Он также выбрал песню, приводя себя в полный порядок, и не заметил, как она заиграла, пока он снова не включил все чувства, одно за другим. И, что ж, Тео, успокаивающий себя, успокоил и Лиама тоже. Гребаное дерьмо, с него хватит. Дитон заканчивает заклеивать свежую марлю, когда Тео поворачивает голову, градус за градусом. Синий на зеленом. Черты лица Тео бесстрастны. Он не может сказать того же о Лиаме. Не нужно никаких волчьих чувств, чтобы почуять вину на нем, с его опущенным подбородком почти до груди и озабоченно нахмуренными бровями с этим его щенячьим выражением. Не нужно также обладать волчьим чутьем, чтобы уловить момент, когда Лиам осознает: Тео знает, кто является якорем Лиама, почему он настоял, чтобы Лиам нашел новый. Постепенно до Лиама доходит, и вполне возможно, что он не волнуется, потому что в настоящее время сосредоточен на Тео. Остальные, похоже, понимают важность этого обмена. Даже Питер, Стайлз и Малия не пытаются перебивать. Голова Лиама наклоняется еще ниже, разрывая зрительный контакт. —Это лучшее, что я могу сделать. Тебе придется подождать еще несколько дней, пока они заживут.— Дитон начинает упаковывать свои травы и припасы. —Полагаю, для более глубоких потребуется больше времени? —Да. Однако я должен сказать, что в процессе регенерации будет некоторое покалывание. —Спасибо. —Тео смотрит на Дитона, когда он говорит это. Любой другой человек мог бы даже похлопать его по предплечью, пожать его в знак благодарности, но Тео есть Тео. Он сомневается, что Дитон оценит прикосновение непредсказуемого убийцы. Тео повезло, что он вообще прошел настоящий осмотр у профессионала. Он друид, но он также чрезвычайно предан Скотту и его стае по умолчанию. Помощь в лечении парня, который почти уничтожил их и временно убил Скотта, должно быть, потребовала от Дитона сильной, железной воли. Дитон кивает, задумчиво и оценивающе, больше ничего не добавляет. Алек ударяет его по коленям. —Итак, с тобой все было в полном порядке, верно? Стайлз хихикает, в то время как Малия фыркает. Питер постукивает каблуком ботинка по полу. —Мне нравится этот парень. —Конечно, тебе нравится. —раздражение Дерека идентично раздражению Лидии и Шерифа, оба из которых вздыхают одновременно. —Э-э, мне неприятно быть тем, кто это делает, но: ты уверен, что это все операционные?— Пэрриш действительно выглядит сожалеющим об этом, скрестив руки на груди, но его слова произнесены с содроганием. И тяжесть воздуха вернулась. —Нет. Скотт спешит к Тео, занимает место слева от него. —Ты больше так не сделаешь, Тео. —он изобразил свою собственную версию щенячьей мордочки, большие обеспокоенные глаза и нахмуренные брови, слишком пораженный состоянием, в котором находится Тео, чтобы мыслить рационально и практически. Тео натягивает капюшон своей толстовки, пока большая часть его шеи, особенно задняя часть, больше не выставляется напоказ. Боже, он чувствовал себя чертовски голым, когда она была вот так обнажена. —Вы же понимаете, что нам нужно полное количество, верно? Или это спорный вопрос. —Спорный вопрос? Она чуть не вырвала тебе позвоночник! Тео закрывает глаза, поворачивает голову и шипит сквозь стиснутые зубы: "Алек".  —Он прав. Это не стоит того, чтобы так рисковать.— заявляет Лидия. Она все еще рядом со Стайлзом на диване, закинув одну ногу на другую, сцепив руки на колене. Когда Тео с сомнением смотрит на нее, потому что какого хрена, она отрывисто добавляет. —Ты единственный, кто знает. Это бесполезное знание, если ты навсегда мертв. Под настороженно-спокойной внешностью скрывается рассудительная часть ее натуры. На нее влияет то, что она заново переживает свою травму и видит результат нарушения, нанесенного самому виновнику, в гораздо более болезненной и мучительной степени. —Если у тебя есть идея получше, я весь внимание. Люсии удалось войти и пробудить воспоминания, о которых я и не знал. Если вы знаете что-то, что может сработать в той же пропорции, с точки зрения эффективности и силы, говорите. —его усталость за последние несколько дней, черт возьми, за последние несколько недель, уменьшает любую остроту. Тео смотрит на Питера. Если кто-то и знает, то это будет он. Или Дитон. Питеру непривычно не хватает ухмылки, проницательные, холодные голубые глаза смотрят на Тео в новом свете. —А как насчет холодильных камер?—спрашивает Малия, обращаясь к Лидии. Руки Лидии крепче сжимают ее колено. —Это дает максимум две минуты. И это было при том, что вы со Скоттом были полноценным оборотнем и койотом-оборотнем. Он - химера. Тео откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. —Холодильные камеры? Настолько холодная температура, чтобы ввести в транс? Насколько именно холодно? —Очень.— отвечает Скотт. Он не согласен с этой идеей. —Замерзание до смерти немного более обратимо, чем вырванный позвоночник. — бормочет Алек, просматривая телефон Тео. Тео выхватывает у него телефон со своей нечеловеческой скоростью, указывает на него пальцем той же рукой. —Продолжай выкидывать это дерьмо, и я аннулирую все твои права на музыку на моем телефоне. Алек поднимает руки в притворной капитуляции. —Что ж, извини меня за констатацию фактов. —О Боже, он как мини-версия Тео. Менее кровожадная. Ты промыл ему мозги?— Стайлз вертит ручку, роняет ее, наклоняется за ней, но каким-то образом умудряется пнуть ее под диван. Мелисса хлопает в ладоши, чтобы привлечь их внимание. —Хорошо, как насчет того, чтобы мы подумали о том, что у нас будет на ужин, а потом продолжим этот бесплодный разговор. Как по команде, когда им напоминают о телесных потребностях, у многих людей урчат желудки. И это все. Они распадаются на более мелкие группы, чтобы поспорить, кто чего хочет и какие начинки вообще запрещены к появлению. Только Скотт, Лиам и Алек остаются с Тео. Лиам, наконец, выходит из опасной зоны, прячется за Тео, затем встает рядом с ним и Алеком, все еще беспокойный и виноватый. —Обычно мы не такие напряженные,обещаю.— Скотт начинает, чтобы поднять настроение. —Это просто... —Монро —Алек понимающе кивнул, подтягивая рукава рубашки, чтобы прикрыть ими руки. —Да, Тео сказал мне. Выражение лица Скотта на мгновение становится отсутствующим, затем он смотрит на Тео исподлобья, кажется, находит то, что он искал на лице и сигналах тела Тео, потому что он снова фокусируется на Алеке и одаривает его улыбкой, слабой, но искренней. —Мы поймаем ее.— Скотт не просто говорит это, он обещает. Хотя Алек настроен немного скептически по этому поводу, он все же улыбается в ответ. —И если ты хочешь нам помочь, все в порядке. Если ты этого не хочешь - это тоже нормально. Ты можешь оставаться с нами, если хочешь, столько, сколько захочешь. Но мы тебя не заставляем. Это твой выбор, хорошо? Запомни это. Дыхание Алека прерывается, глаза ищут Тео только по привычке. Тео кривит губы. Это, прямо сейчас, и есть выигрышный момент. У Алека, вероятно, было гораздо больше людей, которые говорили ему, что делать, лишая его автономии так же, как это делает его собственное тело, поэтому, когда ему дают выбор, особенно для чего-то такого большого и важного, должно быть, для него это как удар электрошоковой дубинкой. Этому парню предстоит долгий путь, Тео просто знает это. Если Скотт оказывает такое влияние с самого начала, Алек никуда не денется. Возможно, с этого момента он немного подхватил проклятие Бейкон-Хиллза, но нет стаи более преданной, чем стая МакКолла.