Take my heart (and put it somewhere safe)

Ужин проходит без сучка и задоринки, что в первую очередь должно было насторожить Тео. Тео и Алек едят за столом, за которым они изначально сидели, обмениваясь телефоном туда-сюда, удаляя предыдущие слова и добавляя новые в приложении "Заметки". Алек не знает, уместно ли говорить им, что раньше он был глухим, и совершенно неохотно делится этим с людьми, которых он едва знает. Тео возражает, что он и его едва знает, что он активно общается с главным убийцей в банде и использует его как опору. "Я должен пойти забрать кое-что из машины. Ты не против побыть с ними наедине минутку?" Алек читает предложения, сдвинув брови. Он не смотрит на Тео, пальцы колеблются, пока он печатает свой ответ. Лиам пытается подглядеть, ловит взгляд Тео, и его рот открывается, пойманный и виноватый во второй раз за сегодня. Он отводит взгляд, поворачивается на стуле, чтобы повернуться к Алеку спиной, доедая свой кусок пиццы. Алек протягивает ему телефон, на экране всего одно "хорошо". Господи, парень думает, что он бросит его, если Тео всё же пойдёт на поводу у своего вынужденного небрежного поведения. Тео садится. —Арджент, у меня есть кое-что для тебя в грузовике. Все разговоры прекращаются, Арджент последним смотрит на него. Тео поджимает губы, поднимает обе руки, чтобы прижать их к бокам, и дергает головой. —Ну? Лидия закрывает рукой рот Стайлза как раз в тот момент, когда он начинает говорить. Его речь теперь искажена приглушенным звуком, который меняется с саркастического на драматически оскорбленный. Никто не стоит на страже у окна. Однако Стайлз предлагает это вместе с Малией. Лицо Арджента становится бесценным, когда он видит бутылки с редкими сортами аконита, которые Тео взял из теперь уже разрушенного театра. Некоторые из них сморщены, высушены для консервации, но все еще сохраняют свои смертоносные качества. —Если ей все-таки удастся найти лабораторию до того, как мы их нейтрализуем, будет лучше, если у нас будет как можно больше штаммов на руках, чтобы, по крайней мере, иметь шанс избежать смерти от чего-то столь редкого, как это. Арджент все еще в шоке, ему удается прикрыть лицо и запах, но недостаточно хорошо, чтобы скрыть все еще присутствующее удивление. —Надежно, —бормочет он, сжимая в ладони одну из бутылок. Он стоит перед Тео, с той же аурой раздумья, которая была у него, когда Тео сказал ему направить на него пистолет во время извлечения последней пули.

***

Тео сталкивается с еще одной дилеммой, когда речь заходит о новом устройстве жизни Алека. —Я не могу взять его с собой. Я едва помещаюсь, не говоря уже о новообращенном оборотне, которому нужно пространство, а не сидеть взаперти. — он повторил уже четыре варианта этого за последние полчаса. Как будто они, блядь, даже не слышат его. Он также был прав - четырех дней было достаточно для него, для его волка и его койота, чтобы метафорически воспитать Алека и сформировать связь, которую он совсем не разделил ни с одним человеком. Он не друг, не соучастник преступления, не брат, даже не тот, кто вызывает у Тео сексуальный интерес. Но он - это нечто. И этого чего-то достаточно, чтобы позволить нежеланию просачиваться в его организм при одной мысли о том, чтобы оставить его наедине с кем-либо из стаи Скотта. Это иррациональность, обернутая в ту иллюзию, которая сформировалась за несколько дней. У ребенка нет будущего с Тео. Его будут избегать только ещё больше, с чем он, вероятно, уже сталкивался до своего статуса оборотня. Какие бы защитные инстинкты ни пробудились в Тео, они притихают при этом весьма красноречивом факте. Если Тео заботится, искренне заботится, тогда он должен убедиться, что Алек находится в месте, где он может исцелиться, вырасти и адаптироваться, а не там, где ему придется убегать и становиться еще более параноидальным. Скотт уже предложил свободную комнату в своем доме, Мелисса поддержала его в этом, но Алек заперся. Он становится все более и более невосприимчивым к стае Скотта, уже почти десять минут смотрит сквозь ковер. Тео достает наушники, правильно предположив, что они могут понадобиться Алеку в ближайшем будущем, когда он был с Арджентом в своём пикапе. Это может ошеломить его, хотя у Тео есть очень хорошая идея о том, что такой тип перегрузки будет предпочтительнее этого разговора. Алек реагирует в тот момент, когда Тео опускает пальцы в карман куртки, чтобы достать их, останавливая Скотта на середине предложения тем, что Алек, очевидно, не слышал ни слова из этого. —Иди, успокойся. Я дам тебе краткий обзор позже.— Тео протягивает руку, держащую наушники, ладонью вверх. Алек неохотно переводит взгляд с них на лицо Тео и обратно. —Мы не собираемся решать за тебя. Это твой выбор. Но они сдерживаются из-за тебя, а ты закрываешься из-за них. Лучшее, что ты можешь сделать, это устроить передышку и привести в порядок свои мысли. Несколько одновременных вдохов, некоторые испуганные, некоторые, чтобы сдержать раздраженные комментарии из-за отсутствия такта у Тео. Чего последние не знают, так это того, что Алек лучше реагирует на то, что ему говорят дерьмо прямо, а не на тот вынужденный подход, который они применяют. Алек берет наушники, устраивается поудобнее, чтобы лечь на ковер, предварительно сидя на нем, рядом с Тео. Тео ждет, пока он напечатает то, что планировал сказать, а затем струсил, когда все пары глаз уставились на них.  "Ты можешь рассказать им о том, что я был глухим до этого, если это поможет им понять" Тео передает ему свой телефон, наклоняя подбородок, чтобы подтвердить, что его поняли, и  встает. Алек просматривает свой собственный плейлист, надевает наушники и нажимает play на песню, закрыв глаза. Сначала он морщится, прежде чем выражение его лица успокаивается. Затем Тео ведет остальных на кухню, чтобы создать физическое пространство между ними и Алеком. —Что происходит?—спрашивает Скотт, тот, кто больше всего волнуется. Он не привык к тому, что люди совершенно не реагируют на его естественное приветливое присутствие. Тео проводит рукой по лицу, опирается поясницей на стойку рядом с раковиной. —Он слишком перегружен. Для него все изменилось, на какое-то время вышло из-под его контроля, что только усугубляет ситуацию. —Да, но это еще не все, — вмешивается Мейсон, стоящий рядом с Кори, который находится рядом с Лиамом. Который находится справа от Тео. Алек сделал музыку погромче, чтобы заглушить все слова, которые, кажется, все еще просачиваются сквозь нее. Тео ловит взгляд Мелиссы, стоящей рядом с Арджентом и Шерифом. Она немедленно реагирует на сигнал, шестеренки вращаются на высокой скорости. —Состояние здоровья? Тео кивает. Ему дали согласие рассказать им. Это все еще кажется неправильным. —До этого он был глух шесть лет. Генетическая мутация, о которой, должно быть, позаботилась ликантропия. Прерывистое дыхание, понимание, охватившее их всех. Как один, они поворачивают головы, чтобы посмотреть на неподвижную фигуру Алека на ковре, ноги скрещены в лодыжках, одна нога движется в такт песне. —Вот почему ты хотел, чтобы он сначала встретился с Люсией. —Дерек нарушает молчание, хмуро глядя на Тео, сидящего напротив него. Тео пожимает плечами, пойманный. Это не было главной причиной мотивации, но, тем не менее, было ее частью. —Ее стая стабильна, она не состоит в основном из подростков, которые едва вросли в свою кожу. Для него это была лучшая альтернатива. Стайлз усмехается, скрещивая руки на груди. —О, да?— он так же оскорблен, как и все участники, которым не исполнилось двадцати. Даже Скотт ошпарен комментарием Тео, как будто он плохо его знает и ожидал чего угодно, кроме такого удара. Тео имитирует позу Стайлза, наклоняет голову влево. —Да. Потому что вы постарались бы сделать его как можно более спокойным, наступили бы на яичную скорлупу вокруг него из-за его предыдущей инвалидности, избавили бы его от подробностей. Вы будете нянчиться с ним. Приспосабливаться к нему. Это неизбежно вызовет напряжение, поэтому придётся следить за своим собственным поведением, языком тела, хемосигналами, а также за остальными членами вашей стаи. Тогда попытка быть чрезмерно осторожным вызовет всплеск вашей тревоги, что вызовет всплеск его тревоги из-за того, что он был оборотнем в течение такого короткого промежутка времени и его инстинктивного принуждения к подражанию. И в какой-то момент кто-нибудь поскользнется. Тогда тот, кому придется потерять больше всего, будет не один из вас. Это будет он. Тео продолжает бубнить, извергая весь свой анализ холодным, отстраненным тоном, даже не мстительным или ехидным. Факты, вот и все, что есть. —Люсия может быть резкой, но она знает, куда наступить, а ее стая - как сохранить полный контроль над своим телом, чтобы свести к нулю возможность того, что их стресс повлияет на Алека. У нее больше опыта общения со сверхъестественным, учитывая, что она была укушена три десятилетия назад, и уже более двух лет носит титул альфы. Это даже не десятая часть того, что у вас есть за плечами. Она пережила холодные войны с охотниками, с другими стаями, и все это время справлялась с нападениями других существ. Правда, она может совершать оплошности, но с ними справится лучше просто из-за того, что у нее много опыта. И она является главой одной из самых известных стай в США не только из-за своего возраста. Все взрослые внимательно слушают, Арджент, поджав губы, Дерек с понимающим выражением лица. —Вы боролись с кучей дерьма, не могу этого отрицать. Но чертова куча поверженных врагов не равняется рациональности взрослого человека. Вы все еще дети, как и он. Вы можете дать ему дух товарищества, а не твердый голос, чтобы сказать ему правду, когда он в ней нуждается, но не хочет этого. Потому что вы, вероятно, тоже этого не хотите; это причиняет меньше боли. Потому что вы чувствуете, а не думаете. Стайлз смотрит на него так, как будто Тео - это нечто особенное, что покажет свое истинное лицо, если только он посмотрит под другим углом. У его отца такое же выражение лица, только он также борется с пристальным вниманием, которое Тео поймал на нем, когда Шериф стал свидетелем взаимодействия Тео и Алека по прибытии в дом МакКоллов: повторная оценка. Жар тела Лиама рядом с ним значительно усилился, зубы застучали друг о друга где-то в начале монолога Тео. Он уставился в пол, мышцы челюсти напряглись и выпирают под кожей его щеки. Тео бросает на Скотта косой взгляд: —У тебя добрые намерения, но это не поможет ему построить фундамент, на который можно наступить. Иногда одного желания поступить правильно недостаточно. Взрослые даже не перебивают. Они знают, что Тео прав, в конце концов, они —рациональность для эмоциональных подростков— другая половина, которая помогает поддерживать баланс в стае Скотта. —Но ты сказал, что Алек не захотел оставаться с ней. —говорит Лиам —Из-за, —Кори показывает на свой собственный затылок, скрючив пальцы, как импровизированные когти. —Или чего-то еще? —Он взбесился из-за манипуляций с памятью. —Ты хотел сказать “последствий“. —поправляет Арджент. Тео закатывает глаза, слегка откидывая голову назад, одной рукой машет в воздухе в знак "да, да, неважно". —Каких последствий? Вот оно. Лиам пинает его по лодыжке, тон легкий. —Еще раз скажешь, что с тобой все в порядке, и я дам тебе по морде. Кстати, это будет уже в пятый раз. —Тео. Тео реагирует исключительно потому, что Скотт использует на нем голос Альфы, заставляя его перестать уклоняться. Он почти физически ощущает давление на свою шею, глаза наливаются золотом, когда они останавливаются на кроваво-красном. Обмен взглядами длится не более трех секунд, но к концу его все на взводе. Включая Алека. Он поставил музыку на паузу, оглушительное отсутствие музыки слишком красноречиво. —Алек.— Тео говорит ему, предупреждая, но он все время смотрит на Скотта, поджав губы. В тот момент, когда музыка начинается снова, он добавляет. —Понимаешь, что я имею в виду? Скотту требуется мгновение, и когда осознание поражает его, он отшатывается, поворачивая голову в сторону Алека, прежде чем так же быстро поворачивается обратно к Тео. —Я... я не имел в виду... —Я знаю, Скотт. И в этом-то вся проблема. —Скотт увядает у него на глазах, и, как побочный продукт, у остальных членов его стаи встают дыбом волосы (даже у Питера, вот это сюрприз). Тео прерывает Стайлза еще до того, как он произносит свое первое слово. —Я не пытаюсь быть мудаком, черт возьми. Если твои чувства пострадают из-за правды, это, черт возьми, не моя вина. Что, ты хочешь, чтобы я солгал и сказал, о да, ты можешь это сделать, Алек отлично справится в твоих руках, и у тебя вообще нет шансов облажаться! Это все? Он наблюдает за каждым членом стаи Скотта, не отступая, защитная жилка, которую волк питает к Алеку, питает огонь. Тео выливает ведро шипящего масла прямо на рану: —Потому что я могу сделать все, что ты хочешь, если мы собираемся пойти по пути эгоизма. Их сердца замирают как одно целое. —Да, я пришёл сюда и сказал это. Что вы все, кажется, забываете, так это то, что это, — Тео обводит пальцем круг, чтобы указать на спор, в котором они находятся. —Это не о вас. Если ты хочешь вести себя как всемогущий, давай. Посмотрим, как далеко это зайдет, когда ты заставишь его полностью отключиться, потому что ты взялся за травмированного ребенка, которого недавно пытали, который ранее был глухим и в настоящее время испытывает сенсорную перегрузку, которую никто из нас даже не может себе представить, думая, что объятия все решат. Давай, черт возьми.—он преувеличенно кивает, в то время как его взгляд свободно блуждает по каждому телу в комнате, ожидая того, кто поскользнется и даст ему возможность подраться. Вена у него на лбу пульсирует, раздражая его еще больше. Он так раздражен, что его клыки чешутся выскочить наружу, принуждение становится все сильнее и сильнее до такой степени, что он чувствует, как они готовы разорвать его десны. Пара за парой глаз опускаются или просто не смотрят в его сторону, пока на ногах не остаются только Скотт и Тео. —Тогда что нам делать? Как мы можем помочь ему? Есть гнев, есть даже ярость и страдание, но никаких обвинений. В конце концов, это Скотт. Даже когда он хотел броситься на Тео, в первый раз, когда они увидели друг друга после его смерти и воскрешения, он все равно не сделал бы этого. Не потому, что были свидетели. Потому что он Скотт МакКолл, который пытается быть выше всего этого. —На случай, если ты не заметил, я тоже подросток, как и ты. Как и Алек. Я знаю о том, как помочь ему столько же, сколько и ты. —Пожалуйста. —Лидия усмехается, каблуки стучат по полу, когда она делает шаг. —Ты ходячая википедия по психиатрии и психологии. —Только потому, что ты знаешь всю теорию,  не значит, что ты не можешь испортить исполнение.— Тео пересказывает ей свои собственные мысли, предпочитая не упоминать, на кого он нацелил их, когда они впервые проросли в его голове. Добавление даже упоминания о Монро в эту смесь действительно приведет к необратимой катастрофе. —И ты его якорь. —бодает его Питер. —Или я неправильно это прочитал?— его притворство в ярости никого не обманывает. Если бы Лиам мог держаться еще дальше, чем он уже был, он бы это сделал. Тео просто улыбается, острым оскалом. —Попробуй еще раз. Питер наклоняет голову, размышляя, прежде чем выражение его лица разглаживается: —Ты хитрый пес. —Малия с рычанием тычет пальцем ему в ребра, нуждаясь в пояснении. —Ой! Это не было необходимым дополнением к разговору. —Ты не его якорь. Но ты помог найти ему один.— Дерек проливает свет на это, на ошеломленную сторону ринга, как Питер. В момент внезапного отсутствия речи песня, ревущая в наушниках Тео, разносится как легкий ветерок. Глаза Алека горят, голова покачивается на ковре, руки сложены на животе, а ноги постукивают в такт музыке. Его когтей и клыков нигде не видно. Звук у него включен, по крайней мере, примерно на середине высоты, и его запах может содержать остатки его беспокойного состояния, но он начинает становиться прямой линией, а не зигзагообразным. —Он еще не знает этого, но я думаю, что для него этого достаточно. По крайней мере, на данный момент. Ты бы видел его, когда я в первый раз включил радио. Тео спохватывается слишком поздно, чтобы сохранить лицо, тон становится мягким, напряжение почти исчезло. —Так вот почему ты молчал. —Шериф произносит это вслух, но не обвиняюще. Больше похоже на то, как делал Тео - констатировал факт. —Он не назвал мне фамилию, но это был его выбор. Он сделал это только несколько минут назад, а не тогда, когда мы были в мотеле. Мейсон спохватывается первым, щелкает пальцами один раз: —То, что вы, ребята, делали с твоим телефоном. Тео кивает ему: —Он дал мне зеленый свет, в основном потому, что не знал, как сказать это так, чтобы не вызвать у вас жалости к нему.— на этот раз это даже не прицельный удар. Но они все вздрагивают. Несмотря на ледяной цвет, в глазах Арджента отсутствует типичная холодность, когда он обращается к Тео: —А ты не думаешь, что именно поэтому он должен остаться с тобой? И они вернулись к началу. —Я же говорил тебе, что это невозможно. Арджент вздыхает, мелькает что-то похожее на разочарование: —Тео... —Я знаю, что я единственный, кому он доверяет на данный момент, несмотря на нелепое представление об этом. Но для него физически невозможно остаться со мной. Как, черт возьми, можно сказать, что они бездомные, не говоря при этом, что они бездомные? Если бы в его пикапе спереди было одно сиденье вместо двух, он, возможно, подумал бы об этом. Он мог бы положить матрас в кузов грузовика, но сейчас по ночам холодно, осень приближается с каждым днем. Альтернативы нет. Никакой. —Ты можешь остаться со мной на несколько дней. —Лиам заикается, очевидно, пытаясь остановить ещё одну надвигающуюся катастрофу. —Я могу убедить маму и папу и.. —Он слишком ошеломлен, Лиам. И они еще не знают, не так ли? Что произойдет, если он обратится или, что еще хуже, если они случайно выведут его из себя? Ему не нужно добавлять, что, если он причинит им боль или будет угрожать каким-либо образом, даже бессознательно? Если это произойдет, Лиам, несомненно, отреагирует. Он сильнее, крупнее по сравнению с худощавым Алеком, у него больше движений в рукаве за все годы занятий лакроссом и его физически развитой натуры, он может победить его без проблем. Тогда последствия таковы: родители Лиама, ставшие свидетелями драки, в ужасе сходят с ума, Алек, возможно, без сознания и/ или умирает, затем Лиам приходит в себя, только чтобы увидеть кровь на своих руках и почувствовать страх в воздухе. И если худший сценарий действительно произойдет, и Тео не будет рядом, чтобы остановить это, если раны Алека будут слишком серьезными, Лиам понесет последствия своих действий более чем одним способом. В следующий раз, когда он обратится, его глаза больше не будут золотыми. Ему нужен устойчивый якорь, иначе это бессмысленно. Лиам либо проходит идентичные шаги, либо рисует в голове еще один ужасный сценарий по подсказке Тео, о чем свидетельствует быстрое исчезновение его запаха и то, что он теряет больше, чем несколько оттенков с лица. Он отводит взгляд, от него исходит горький и внушительный запах от страха, направленного внутрь, готового вырваться, судя по всему. В ответ Кори вспыхивает, острый от гнева. Лиам останавливает его, прежде чем он успевает вмешаться: —Он прав. Я... ему небезопасно в моем доме. Если он взбесится, и мама или папа окажутся под перекрестным огнем, я могу... Понимание проносится по всему пространству, их неспособность утешить Лиама из-за реального риска еще больше давит на плечи Лиама. —Все в порядке, чувак.—к чести Стайлза, он пытается ободряюще улыбнуться, Скотт рядом с ним. Койот тявкает на Тео, пищит и борется с ментальными стенами, которыми Тео забаррикадировал его, с единственной целью выразить свое недовольство страданиями Лиама. Волк ничего не делает, чтобы остановить его или укусить за шею и поставить на место, и это само по себе говорит громче, чем любое другое действие, которое он мог бы предпринять. Он говорит что-то только для того, чтобы успокоить животных, и ничего больше: —Когда ты найдешь свой якорь, у тебя это получится лучше. —сердце Лиама замирает, нижняя губа краснеет от насилия его зубов. —До тех пор сосредоточься на этом, если хочешь изменить свою ситуацию. При обычных обстоятельствах это может звучать снисходительно или недоброжелательно, однако тон Тео слишком мягкий, чтобы это можно было воспринять как что-то подобное. Только они двое знают более глубокий смысл и толчок, который это дает, чтобы мотивировать Лиама. Перспектива того, что он возьмет свое РПВ за горло и освободиться от его оков. —Они могут остаться со мной. —после предложения Питера небольшая пауза прерывается, за ней следует хор "Черт возьми, нет", отрицание Малии намного громче. —Мы могли бы с таким же успехом подписать злой контракт Алека, если поместим его под одну крышу с тобой и ним.— Стайлз показывает на Тео, усмехается. Шериф вздыхает, потирая пальцами лоб. Стайлз моргает, бросает один-единственный взгляд на страдальческое лицо шерифа. —Папа, нет. Нет, нет, нет, нет. Послушай, я там живу. Временно, пока я здесь, но я все еще живу там. И я не хочу, чтобы он жил с тобой под одной крышей, когда меня не будет. —У нас есть комната для гостей и кладовая. —Да, и у Тео есть когти, на случай, если ты забыл. Большие, острые, смертоносные, готовые разрезать тебя на ленточки, типа когтей, папа.— Заявление не просто так, это напоминание о том, как Тео отправил отца Стайлза в больницу, чуть не убил его по неосторожности, когда Ной оставил в нем свой сломанный шип и чуть не отравил Шерифа. —Ещё нет. — заявляет Шериф с таким видом, как будто он понюхал простоквашу. —Но если эти двое должны быть вместе какое-то время, у нас действительно нет выбора. Тео прав насчет Алека. Не рекомендуется подвергать ребенка большему стрессу после того, как он побывал один на один с Монро. Ты видел фотографии с места преступления, верно? Ну, он должен был сидеть там и смотреть, как это происходит. Дерек перехватывает их: —Я могу предоставить им квартиру. —теперь он выглядит так, как будто ему пришлось убирать засохшее молоко после того, как он пролил его, и когда вонь ударила в его чувствительный нос оборотня. Вся эта свора - настоящий цирк. Смертельно опасный, но тем не менее цирк. —Таким образом, мы сможем следить за прогрессом Алека.— соглашается Лидия. Они все знают, что она на самом деле имеет в виду: таким образом, мы сможем присматривать за Тео. Тео пожимает плечами, настолько беспечно, насколько это возможно. Неужели он только что получил полупостоянный дом, хотя бы ненадолго? Не пошевелив и пальцем? Ни за что на свете он не откажется от этого. И эй, когда Алек привыкнет к Дереку, Тео сможет оставить его в покое, чтобы пройти через свою дезактивацию операционных. Если ему повезет, он сможет остаться, пока все с Монро не закончится, пока ему не придется уехать. Это беспроигрышный вариант в любом сценарии. Они могут следить за ним сколько угодно, он не замышляет ничего, кроме классификации лабораторий, ему нечего скрывать. —Ну?—Дерек возмущенно поднимает брови, многозначительно поворачивает голову в сторону Алека, пристально глядя на Тео. Тео делает три громких последовательных удара по стойке позади себя, чтобы привлечь внимание Алека. Резкая вибрация звука, разносящегося в воздухе, делает задуманное - музыка прекращается. —Ты слышал их. —он знает, что Алек подслушивал. Некоторое время назад в его запахе появилась нотка любопытства. —Ну? Каково твое решение? Алек краснеет, когда садится и вытаскивает наушники из ушей, пойманный. Он бросает на Дерека беглый взгляд, взвешивая все за и против, прежде чем в конце концов сказать простое, торжественное "Хорошо". С договоренностями покончено, перейдем к делу. Тео, Дерек и Арджент посвящают их всех в гораздо более определенные подробности о саммите, созванном Люсией. Это будут двенадцать лучших стай в штатах, все смертоносные и могущественные, и не только с точки зрения силы - влияния, денег и связей с преступным миром, как человеческим, так и нет. Это их лучший выбор. У них есть три дня, чтобы подготовиться к этому, выбрать, кто поедет со Скоттом и Арджентом. Возможный кандидат - Дерек, если они смогут обойти правила - его фамилия была известна, что могло бы просто увеличить вероятность того, что они воспримут стаю МакКолла всерьез. Лиам должен быть вторым очевидным выбором, даже первым. На такие масштабные встречи, как эта, билеты класса люкс получают альфа и первая укушенная бета. С такой плотной популяцией оборотней из разных стай в одном месте всегда лучше свести их численность к минимуму. Существовало единогласное правило запрещать более трех, и это с натяжкой, полных стай на одной территории, чтобы свести к минимуму любую возможность кровопролития из-за того, что кто-то открыл свой тупой рот. Это та часть, где любая ошибка может привести к смерти. Таким образом, разрешенное присутствие выглядит следующим образом: альфа, бета, укушенная первым, и эмиссар, если альфа так решит, хотя они могут попросить сохранить его личность в секрете в соответствии с традицией. Дитон официально не является эмиссаром Скотта, хотя никто, кроме людей под этой крышей, не знает об этом, и он, похоже, склонен пойти, чтобы обезопасить Скотта. Арджент получает пропуск на посещение только с устным одобрением Люсии. И никто не настолько глуп, чтобы ебаться с Люсией Амадио, она там практически одна из королев. Уныние Лиама усиливается, вместе с ним появляется оттенок удрученного принятия своей роли Джокера. Что многие люди склонны забывать, так это то, что Лиам столь же увлечен, сколь и импульсивен. РПВ вовсе не является справедливым критерием его интеллекта и не является надежным. Это так же надёжно, как большие голубые глаза и мягкие черты лица для его уровня смертоносности, что всегда даст ему преимущество на поле боя - когда на него смотрят свысока, это лучшее оружие, которое можно иметь над людьми. Позвольте им определить вас как слабого, основываясь на вашей внешности, а затем, выждав время, набейте им морду, когда они меньше всего этого ожидают. Только Тео, Арджент и Питер, похоже, так думают. Остальные не хотят озвучивать свое нежелание подвергать Лиама стрессу этой категории. —Это динамика стаи, которая существовала за десятилетия до того, как ты был даже зачат, Скотт. Века. Ты не можешь игнорировать их только потому, что они доставляют тебе неудобства или причиняют тебе страдания. Ты настоящий Альфа, да, но они в любом случае не сделают для тебя исключения. Если они это сделают, это закончится детсадовской дракой, только на этот раз между взрослыми мужчинами и женщинами, у которых много способностей и мускулов. Скотт не обижается, воспринимает хлесткие слова Тео, положив руки на стол, втянув голову в плечи, прислушиваясь. —Но разве у него не должно быть такой привилегии? Ты сказал, что вся эта история с Истинной Альфой сама по себе редкость. Это должно дать ему какие-то очки, верно?— Алек медленно приблизился к группе, не совсем в пределах досягаемости, хотя и намного ближе, чем его предыдущая позиция у входной двери. Тео скрещивает руки и ноги, правая лодыжка поверх левой. Его возражающая позиция автоматически влияет на Алека, о чем свидетельствует то, что он останавливается, его единственным движением является моргание. —Скажи мне, у тебя такая картина: тренажерный зал джунглей, куча титулованных детишек, которые едва мирятся с порядком вещей. Затем предлагают временное особое обращение или освобождают от правил. Только одного. Что будет дальше? Алек морщится, качая головой в знак того, что да, хорошо, я понимаю твою точку зрения. —Резня за несправедливый случай помилования одного, но не всех. Голос Алека пронизан резкостью и горечью, что, несомненно, связано с его собственными упорными неудачами, вызванными его инвалидностью. Встряхнув головой, чтобы физически отогнать неприятные воспоминания, он снова удерживает взгляд Тео, логика пересиливает мимолетный сигнал засоряющих эмоций. —Но это не значит, что не может быть лазейки. Тео медленно улыбается, когда многочисленные запахи подпрыгивают с новообретенным оптимизмом, что, возможно, есть простой способ обойти правила. —Вот именно. —И что бы это могло быть?—у Дитона вспыхнул интерес. Он знает законы их мира в той же степени, что и Тео. Вероятно, у него уже есть идея. —Лиам никак не может пропустить это с его статусом первой бета-версии, если только он не на смертном одре или настолько болен, что перемещать его нецелесообразно. Но, согласно абзацу, написанному более ста двадцати лет назад, ”если Скотт сочтет нужным", —Тео ловит взгляд Скотта, уже настороженный и устремленный на Тео. —Он может позволить ему привести кого-нибудь с собой. В таких случаях, как сильное эмоциональное расстройство из-за, скажем, потери кого-то дорогого, это рабочий вариант. Он может взять человека, которому доверяет, чтобы тот посадил его на задницу. Это не исключает людей.— Тео наклоняется вперед, чтобы заглянуть мимо Лиама и дотянуться до своей цели - Мейсона. —Что означает, что ты, его лучший друг, можешь пойти с ним. Тео не нужно упоминать Бретта и Лори, ключ к решению их проблемы (несмотря на то, что у Лиама была плохая история с Бреттом, из того, что Тео услышал в бормотании Лиама, когда он был без сознания после зоопарка, Лиам все еще был чрезвычайно потрясен его смертью). В этом нет необходимости. Нижняя губа Лиама дрожит на долю секунды, прежде чем он испускает жаркую волну гнева, которая распространяется по всем углам комнаты, золото заливающее его радужки, того же цвета, что и раскаленное железо, когда оно достигает самой высокой температуры. Алек отшатывается назад, встревоженный и сгорбленный. Они смотрят друг на друга, Лиам в основном смотрит сквозь Алека, который находится в его прямом поле зрения, на самом деле не видя его. Тео не слишком мягко толкает его локтем, движение достаточно сильное, чтобы сломать ребра человеку. Лиам выпрямляется так быстро, что его позвоночник с силой встает на место. Наконец он понимает защитную позу Алека прямо напротив него, рот открывается в быстром вдохе.  —Прости. —шепчет он, размахивая руками, затем устраивает их перед собой, обхватив одной ладонью своё противоположное запястье. Он делает вдох, смотрит на Мейсона, на лице которого уже появилось понимающее выражение, и кивает ему в ответ. —Это не может быть Мейсон. Я не верю, что все пойдет по плану, и я не собираюсь рисковать его жизнью. И если с ним что-то случится, я в любом случае обращусь. Стайлз обменивается взглядом со Скоттом, успокаивающе протягивает руку. —Лиам, я не думаю, что ты это понимаешь. Лицо Лиама становится жестким: —Я все прекрасно понимаю. Но я не буду рисковать Мейсоном. Конец дискуссии.— здесь Лиам скрещивает руки на груди, копируя скованную позу Тео, также демонстративно закидывая одну лодыжку на другую, чтобы завершить полное дублирование образа. Тео просто не может понять, осознает ли это Лиам или нет. Лидия сжимает губы, из-за чего на ее щеках появляются обеспокоенные ямочки: —Мне жаль, если это звучит так, будто мы относимся к тебе как к ребенку, но дело не только в том, чтобы спокойно сидеть в тени Скотта и позволять ему говорить. —ее глаза устремляются на Тео в поисках подтверждения, и он это делает. —Это активная работа. Все присутствующие должны будут высказать свое мнение. Если бы она была рядом, то, скорее всего, протянула бы руку, чтобы утешить Лиама: —Тебе нужен кто-то, кто мог бы тебя заякорить. Лиам резко поворачивает голову в сторону Тео. Тео замирает. —Нет. —Ты держал меня в узде с Гейбом и Ноланом, какой еще пример? —Ты иногда позволяешь людям думать о тебе как о глупом ребенке, но ты не кретин. Ты чертовски хорошо знаешь тот факт, что Доктора не пытались коснуться только твоей стаи в своей жажде вернуть Зверя.— челюсть Лиама снова напрягается, мышцы становятся заметнее каждый раз, когда он стискивает зубы в неконтролируемых спазмах. —У нас на самом деле меньше шансов, что они выслушают тебя, если я буду там. Вмешивается Арджент: —Люсия может поручиться за тебя. —Я не говорю, что они не будут подчиняться тому, что она говорит. Но какие-нибудь рычаги воздействия есть, поскольку Скотт - настоящий Альфа? Вы теряете их, если меня увидят там с вами. —Кого еще ты убил?— Малия говорит насмешливо, койот в ней тявкает на поверхности, нуждаясь в крови. Питер смеется себе под нос. —Или поимел, если уж на то пошло. Уничтожил? Разрушил жизни? —Малия. Малия рычит на Скотта, заставляя половину людей рядом с ней подпрыгнуть; ярко-синий на коричневом, ее когти появляются на свет. Она взволнована из-за нагромождения дерьма, привыкла к стрессу, но он не приходит так быстро, захлестывая их, как наводнение. И все это находится вне ее контроля, как бы сильно она не хотела не подвергать своих друзей еще большей опасности. Мелисса мягко оттаскивает ее, ставит Малию между собой и Пэрришем. —Яо Фэнг, альфа самой влиятельной стаи в Штатах. Его младшая сводная сестра, также его первая укушенная бета при ужасных обстоятельствах, умерла на руках у Докторов пять лет назад. Я был отвлекающим маневром, а также тем, кто подделал ее файлы, так что они не смогли провести полное расследование даже с человеком Яо Фэнга в ЦРУ. Я думаю, что она все еще числится пропавшей без вести, несмотря на то, что он, скорее всего, почувствовал ее смерть. Скотт сосредотачивается на Лиаме, Лиам делает то же самое, в ту же секунду. Связь между альфой и их первой бетой, вещь настолько сильная, но в тоже время безошибочно проявляющаяся слабость в противостоянии с такими людьми, как Тео. Соедините это с семейными узами, и вы получите такую сильную боль, что ничто не сможет ее заполнить. Тео не нужно обводить взглядом комнату, чтобы увидеть обвиняющие взгляды. Он может чувствовать их на своей коже, как неприятное прикосновение. —И ты настроил меня против Скотта, —Лиам поднимает палец, чтобы отсчитать. —Также убил его, был причиной того, что Лидию отправили в Айкен, оставил Малию Пустынной Волчице, чуть не убил Шерифа и действительно убил Джоша и Трейси. По критериям, которые мы только что установили, мы те, у кого больше всего прав быть оскорбленными твоим существованием и тем, что ты дышишь нашим воздухом. —Лиам воинственный, до неприличия. Тео на это не купится: —Да, и вы послали меня за это в ад. —его улыбка ледяная, намеренно широкая, чтобы обнажить зубы в волчьей манере, если бы он был в своей волчьей форме. —Единственная причина, по которой ты вернул меня, заключалась в том, что тебе нужна была моя помощь. И единственная причина, по которой ты не отправил меня обратно, это то, что тебе всё ещё нужна моя помощь. Давай без самообмана, Лиам. Брови Лиама подергиваются, губы приоткрываются. Но не только он начинает излучать специфический аромат в течение нескольких мгновений. Тео качает головой, отфильтровывая это: —Первый по шкале власти, вот кого вы рискуете потерять из-за моего присутствия там. У него есть глаза практически везде. Если Монро попытается сбежать с континента, он будет знать и сможет отследить, где она приземлится, у него такое большое влияние. Не говоря уже обо всех ресурсах. Деньги за разведданные, наблюдение и оружие? Он нужный парень. —Подожди, он эквивалент мафиози-оборотня?— Алек прищуривается, заинтригованный, чего Тео еще не видел от него, и Алек пытается это скрыть. —Не совсем, но достаточно близко. Вот почему ему было еще больнее, когда он не смог потянуть ни за одну из ниточек, которые у него были, чтобы найти Бренну. И именно поэтому, —Тео бросает на Скотта испытующий взгляд на несколько напряженных мгновений. —Я не могу пойти с тобой. Или вы потеряете поддержку еще до того, как саммит получит шанс состояться. Он достаточно мелочный и мстительный, чтобы не участвовать ни в какой охоте на Монро только для того, чтобы отомстить мне, разве ты не понимаешь? Если он уйдёт, как вы думаете, сколько из них будут сидеть и слушать, вместо того чтобы разбираться с Монро по-своему? Арджент прислонился головой к стене, увидев проигранную битву, и его смирение ясно, как божий день. Шериф, и по умолчанию Пэрриш, берут у него пример, принимают его отказ от борьбы. Можно уронить булавку и услышать, как она щелкает при ударе в полной тишине, оседая, как черный дым. —Рано или поздно они узнают о твоей связи с нами.—Лидия ритмично постукивает ботинком, пытаясь сдержать тревогу. —Какая разница, если он увидит тебя сейчас? Разве он уже не должен знать? Амадио созвала саммит, объяснила детали, включая тебя. И если она входит в пятерку лучших, разве ее голос не должен что-то значить? Они взрослые, а не подростки. Тео облизывает нижнюю губу, затем заднюю часть передних зубов. —Одно дело, когда я приложил руку к гибели члена стаи, но его сестра в качестве первой беты? Где ходили слухи, что вдобавок к этому у его семьи есть своего рода ментальная связь? Это совершенно другая территория. Ты не можешь смотреть мимо этого. Если он не увидит меня сразу, это может уменьшить тяжесть моего присутствия, поможет удержать его на нашей стороне. —Не обижайся, но твое существование нелегко не заметить, даже если тебя там физически нет.— Стайлз урчит, такой же язвительный, как обычно. Малия фыркает в знак согласия. У Арджента звонит телефон. Весь кислород в их легких задерживается там, когда он отвечает, и включает громкоговоритель, когда оставляет его на столе. —Я пришлю тебе координаты. Они все придут. Тео сглатывает: —А Яо Фэнг? Люсия щелкает пальцами кому-то сбоку от себя, слышно только тем, у кого суперслух, затем хлопает закрывающаяся дверь. —Он вынужден выслушать, учитывая серьезность ситуации и потенциальное непредсказуемое оружие против всех нас.— пауза; Тео знает, что она скажет.— Он хочет видеть тебя, Тео. Она ни на йоту не обрадовалась последней части. Само преднамеренное ударение на одном слове привлекает его внимание. Он хочет видеть. —Он знает, не так ли? Это была сделка, на которой вы договорились. Яо Фэнг хочет влезть в голову Тео своими собственными когтями. Люсия не отвечает больше десяти секунд. Наконец: —Да. Это и... только трое из вас могут прийти. Арджент не обсуждается. Арджент начинает действовать, в глазах буря, когда он высказывает все их возмущение, и, чтобы еще больше подчеркнуть ужасность всего этого, Питер восклицает одновременно с ним: "Что?!" Почти все застыли в ступоре, как статуи, каждый запах пропитан всепоглощающим ужасом. Арджент был тем, на кого они рассчитывали,  Скотт больше всех. —Им не нужен охотник, и я цитирую: "особенно гребаный Арджент". Я пыталась вразумить, заставить их думать, а не вести себя как младенцы, но они не сдвинулись с места, эти чертовы идиоты. Они все против кого бы то ни было, если он связан Джерардом, поскольку в первую очередь это его ученик наносит нам ущерб. Глаза Лиама становятся золотыми, его клыки опустились, и все же он тихий, когда говорит: —Они не собираются нас слушать. Они просто хотят убить Тео.  Сердце Алека подпрыгивает, пускается галопом. Тео игнорирует это. Лиам следует его примеру, отказываясь от странно спокойного состояния, в котором он находился после землетрясения откровения. Тео игнорирует это. Речь Скотта застревает у него в горле, и единственное, что выходит, - это скрипучий звук. Тео игнорирует это. Они все поворачиваются, чтобы посмотреть на него, на его отсутствие реакции, на его совершенно нормальные внутренние и внешние показатели. Тео игнорирует это. —Что он сказал, его точные слова?— он нажимает, выбрасывая волка и койота из головы. Люсия судорожно глотает воздух, вся в гневе: —Я хочу заглянуть внутрь маленькой испорченной головы Рейкена и, возможно, я не буду расширять свое желание увидеть его внутренности. —Какой тон? —Т.. он сказал, что, возможно, передумает вытаскивать из тебя кишки, и твои первые слова - "тон"?" —Лиаму осталось несколько нот до визга, и они так близко, что Тео чувствует физическое эхо волка под ними. —Ровный. Несдержанный. —Значит, ты все-таки показала ему. И его все еще здесь нет? Яо Фэнг отправился прямиком к Люсии, когда она звонила, в этом нет никаких сомнений. С его статусом он мог бы заставить ее показать ему воспоминания, к которым Люсия имела доступ, находясь в сознании Тео. —Что ты ему сказала? Тео хлопает липкой ладонью по нижней части лица Лиама, при первых признаках рычания, с острым, как бритва, взглядом и скалит зубы в лицо Лиама в беззвучном рычании. В любой другой ситуации он мог бы получить за это пулю в лицо. —Что ты ему сказала? Ты сказала что-то, чтобы он согласился. Иначе он бы уже приземлился в Бейкон-Хиллз и вытащил меня из дома, чтобы украсить передний двор МакКолла к Хэллоуину. Что это было? Что-то не сходится. Люсии удалось притупить пыл ада информацией, достаточно ценной, чтобы Яо Фэнг был готов сохранить жизнь Тео еще немного, когда он из тех, кто убивает немедленно. Ты поимеешь его, и ты ходячий мертвец. Он не берет пленных, его не интересуют пытки, только уверенность в том, что его враг больше не дышит. Но его способ убийства - это ритуальная казнь с помощью магии. Это не простая резня, нет, Яо Фэнг и его эмиссар могут призвать Сестринство Аркана, структуру давно умершего ковена ведьм, чья единственная задача - найти виновных, отправить их на суд и оставить их в руках душ всех людей, которых они убили. На вечность. Ад перевёртышей по сравнению с этим немного более терпим. Это идеальное оружие, если бы только оно не применялось исключительно к сверхъестественным существам. Ни один человек не может быть осужден Сестринством Аркана, таков их закон. Магия может наказать только магию. Бренна, сводная сестра Яо Фэнга, была первой, кто нашёл заклинание после многих лет раскопок. Семейная реликвия. Он захочет, чтобы тот сначала истек кровью, нарушив свое добровольное правило быстрого убийства, прежде чем он передаст его ковену доминатрикс. Почему Тео все еще жив? Почему они ждут, рискуя тем, что он сбежит? Это совсем не похоже на Яо Фэнга. —Ты вспомнишь. А если ты этого не сделаешь, он тебе напомнит. —это загадочное дерьмо, которое Люсия передает ему, прежде чем закончить разговор. Как будто это должно, блядь, помочь.

***

После этого наступает хаос. Вопящий матч вслед за кричащим поединком, теряющий время и вынужденно направленный на людей, которые должны были помочь. Лиам и Кори приняли эстафетную гонку после того, как настала очередь Скотта, Малии, Лидии, Стайлза и Дерека. Взрослые заняли кухню, затем отправились на задний двор, когда крики, очевидно, было не остановить и они были в самом разгаре. И когда стало слишком очевидно, что нужно выпустить пар, чтобы у них была продуктивная дискуссия. Даже Мейсон не может подавить драку. Тео бросает один быстрый взгляд на Алека, хватает стеклянную миску с кухни и тащит его прочь. Он идет к пикапу, чтобы достать "Marlboro black" из своей спортивной сумки, закуривает, когда садится на ступеньки крыльца с чашей в качестве самодельной пепельницы. У него уже давно, черт возьми, не было необходимости избавляться от всех запахов. Сначала Алек корчит гримасу, однако его быстрое мышление дает ему ответ достаточно скоро, и он делает несколько вдохов дыма после того, как ветер уносит его в сторону. Избавиться от запахов - непростая задача для сверхчеловеческого носа. Только сильные запахи могут справиться с этой задачей, одним из которых является прямое курение. Ужасный вкус покрывает язык, в то время как близость дыма заботится о носе, и вуаля - все запахи исчезли. Все, кроме сигаретного. Остальные настолько заняты своим кипением, в доме, что только Лидия и Мейсон заметили новые места Тео и Алека. —Послушай, приятель, я знаю, что происходит процесс привыкания, но почему ты все еще здесь? Почему ты не с ними? —Что? —Тебе не кажется, что если кто-то так сильно хочет моей смерти, то для этого есть веская причина? Почему ты продолжаешь разрушать свои шансы на то, чтобы быть как можно ближе к норме, насколько это возможно? Это первый раз, когда Алек не отвечает на вопрос по этой теме. Не должно быть ощущения, что ледяные пальцы Тары сжимают его сердце. Поэтому он делает глубокую затяжку, пока она не обжигает, позволяя смоле завладеть его чувствами. Так будет лучше для Алека, быть подальше от... —Потому что, из того, что ты мне сказал, я думаю, что тогда ты это заслужил. Но я не думаю, что ты заслуживаешь этого сейчас. Тео дергается, чуть не роняя сигарету на одну из деревянных ступенек. Слышен только шепот взрослых, беседующих на заднем дворе, больше никаких криков со стороны младшей части стаи. Черт, как долго они уже подслушивают? И как от Тео ускользнуло то, что они занимались этим? Лиам распахивает входную дверь, затем так же громко захлопывает ее. Алек вскакивает на ноги миллисекундой позже. Тео тушит фильтр в стеклянной чаше. —Алек, ты не возражаешь, если Тео отвезет меня домой? Мне нужно взять несколько вещей. —это так чертовски полно осколков, почти колет, хотя Алек и не знает, что это не из-за клыков Лиама. С другой стороны, Алек тоже не дурак. —Лааадно. —и он делает шаг назад, осторожно выпуская когти. Эти двое похожи на шпицев, думающих, что у них драка с боссом. Алек в контратаке, потому что он не привык к динамике Тео и Лиама и к тому, что их язвительные выпады в основном напоказ. Лиам, потому что Тео - его якорь, и сознательно или нет, он воспринимает Алека как угрозу своей стабильности. И оба они действуют на все семь триллионов нервов Тео. Пришло время Алеку применить свои недавно приобретенные знания на практике, а Лиаму получить словесный удар, который приготовил для него Тео. —Если что-нибудь случится, поговори с Дереком или Скоттом.— говорит Тео Алеку, ждет, пока тот кивнет, и шлепает его в грудь вместо прощания. Он просто надеется, что когда вернется, ребенок не будет в самоизоляции, прижавшись спиной к стене. Тем не менее, он не может оставаться с Алеком вечно. Чем раньше он научится общаться, тем лучше для него. И эй, Тео оставил ему свой телефон и наушники в качестве утешительного приза. Он также имел в виду это, когда сказал, что Скотт и компания не смогут так сильно помочь в долгосрочной перспективе своими сердцами из сахарной ваты, но они могут подставить плечо при интеграции Алека. Лиам топает за ним к машине, корчит гримасу, когда они плюхаются на сиденья. Он оглядывает переднюю часть, поворачивается, чтобы осмотреть заднюю, и сглатывает, прежде чем снова сесть лицом вперед. Лиам может попытаться притвориться, что это затяжной запах сигарет, проникший в одежду и дыхание Тео, но причиной этого является запах Алека, присутствующий повсюду. Это беспокоит его, как ничто другое. Они всего в квартале от дома МакКоллов, когда Лиам полностью открывает свое окно, и ветер бьет им в лица. Тео закрывает его кнопкой на своей двери. —Черт возьми, Тео. Здесь воняет. —Извини за твой тонкий носик. Мне насрать. —Здесь воняет. —Нет, это не так. Просто тебя беспокоит запах Алека. Лиам смотрит в окно, пытаясь спрятать свое лицо и, возможно, укротить перевозбужденный орган, бьющийся в его груди с возрастающей скоростью. —Я понимаю это, ладно? Он не из твоей стаи или кто-то , к кому ты привык, и это сводит волка с ума. Но он ни в чем не виноват. Так что перестань так с ним обращаться. В ответ слышится в основном рычание, слова едва различимы: —Я знаю. —Тогда перестань вести себя так, будто отношение Алека ко мне - это то, что он забирает твой якорь. О чем, черт возьми, мы еще не говорили, и сейчас у нас достаточно времени. Когда я сказал тебе искать новый, я, блядь, не шутил. Так больше не может продолжаться. Со всеми шипами, впившимися в Тео за короткий промежуток в два часа, он не может сдержать свою реакцию, отвечая на гнев Лиама своим собственным. Тео крепко держится за руль. Голова Лиама поворачивается в его сторону. Тео не встречается с ним взглядом, задумчиво наблюдая за дорогой. В словах Тео есть что-то такое, что дошло до него, гнев сменился внимательностью и задумчивостью. В конечном счете, он не давит на Тео. Они оба используют поездку к дому Лиама как тайм-аут. Ни музыки, ни слов, только жужжание двигателя. Именно тогда, когда Тео паркуется перед домом, Лиам снова начинает скользить. Снаружи он такой грубый, такой несчастный, что больно смотреть. —Ты не думаешь, что они должны знать после Монро? Красные, искусанные губы Лиама сжимаются, голова откидывается на подголовник с закрытыми глазами. —Я не могу. — шепчет он, сцепив пальцы на коленях, чтобы скрыть, как сильно они дрожат. Лиам все еще смотрит на него, открытый и настолько обезумевший, что готов выслушать любые доводы в этот момент, даже от кого-то вроде Тео. Они остаются внутри столько, сколько требуется Лиаму, чтобы восстановить способность стоять на двух ногах вместо того, чтобы падать на колени. Тео почти пытается унять тошноту, принимая внутреннее соглашение, что он не няня Лиама, и Лиам не ребенок. Он должен относиться к нему хотя бы с таким уважением и позволить ему справляться со своими эмоциями на его собственных условиях. —Ты поладишь с Алеком, даже очень хорошо, на самом деле. Вы оба невыносимые и самоуверенные быки. Лиам фыркает, ловит его прежде, чем Тео успевает отдернуть голову. Голубизна его глаз подобна озеру, огромному и кристально чистому, больше не ураганно-серому. —Ты думаешь, я должен сказать им? Уровень доверия, проявленнный Лиамом за последние недели, поражает его, сбивает с толку до такой степени, что внутренние органы Тео реагируют, будь то в виде его кишок, несущихся, как на американских горках, или его сердца, пытающегося выйти из-под контроля и предать свой статус. —Дерьмо не станет красивее. А что произойдет, если в какой-то момент тебе придется предупредить их о готовящемся нападении? С какой частью ты справишься в первую очередь - с психопатической армией Монро и её охотой на вас, или с тем, кто ты такой? Если ты сделаешь это сейчас, у них будет больше времени на адаптацию. И Шериф вместе с мамой Скотта могут поддержать тебя, одна из самых авторитетных фигур в городе и одна из коллег твоего отчима. —Это не та часть, о которой я беспокоюсь.  Тео переваривает страхи Лиама и говорит: —Среди нас двоих есть только один монстр. И это не ты. Брови и рот Лиама опускаются, лицевые мышцы напрягаются вместе с этим. Брови Тео поднимаются один раз, сохраняя свое положение в риторическом вопросе. Лиам никого не убивал и не способствовал смерти другого человека, будь то пассивно или активно. В нем столько же тьмы, сколько и в ком-либо другом, разница в том, что он не действует в соответствии с этим, скрывает это в своих лучших способностях, как Скотт. В машине два человека. Один - убийца, а другой - нет. Один может хладнокровно убивать, а другому претит сама мысль об этом. Один настолько многолик, что едва ли знает, кто он на самом деле, а другой даже не может солгать достаточно хорошо, чтобы спасти свою собственную жизнь. Тео и Лиам. —Почему ты вернулся? Тео отводит взгляд, кладет руки на руль так, что он сжимает только нижнюю его часть, руки свободны. —Скотт попросил меня об этом. —Да, и почему ты согласился? После всего дерьма, что произошло между тобой и нами, ты мог бы проигнорировать это и умчаться прочь. —Ты хочешь сказать, что предпочел бы, чтобы я оставил тебя умирать, позволил стать мишенью Гейба? Потому что именно это и произошло бы. Лиам ударяется черепом о подголовник с рычанием, даже отдаленно не похожим на человеческое: —Видишь эту часть? Где ты продолжаешь ставить меня в тупик и уклоняешься от ответа? Меня это чертовски сильно бесит. Тео безрадостно улыбается. —Тебя бесит всё, что бы я ни делал, Лиам. В конце концов, Лиам ничего не говорит своим родителям. Он вытягивает из своей задницы историю о том, как его группа друзей проведёт всё время вместе, прежде чем половина из них уедет в университет. Тео, конечно, слушает, все еще находясь в своем пикапе, переписываясь с Алеком после того, как забрал телефон Лиама. —Ты знаешь, что тебе не обязательно лгать нам, верно, детка? Ты можешь рассказать нам все, что угодно.— у мамы Лиама мягкий голос, мелодичный, обладающий естественным успокаивающим свойством. Даже когда явно расстроена, она ни разу не повышает голос на Лиама. —И почему ты не пригласил своего друга в гости? Невежливо заставлять его ждать в машине. Ну... Тео читает тексты Алека, поэтично затирающие о YouTube и Spotify, о последнем ему рассказал Мейсон. Тео подпишется на него, как только сможет посидеть пять минут и ничего не делать. Деньги есть деньги, но здравомыслие Алека в данном случае немного важнее. Тео может обойтись. В худшем случае он спросит Дору, может ли она ему чем-нибудь помочь, хотя он не хочет злоупотреблять ее добротой и эксплуатировать любого человека из ее собственного прошлого, которого она видит в нем. Или он будет охотиться как волк, не то чтобы ему не приходилось делать это больше нескольких раз с тех пор, как его вернули. Стук в окно заставляет его подпрыгнуть на своем месте, доктор Гейер смотрит на него сверху вниз с удивленным выражением лица. —Выходи, парень. Лиам иногда может забывать о своих манерах, но мы с Дженной - нет. От подъездной дорожки до внутренней части дома недалеко. Это действительно похоже на то. Как он собирается прятать марлю, прикрывающую следы когтей, выше его понимания. Он натягивает капюшон, чтобы расположить его так, чтобы задняя часть его шеи не была выставлена на всеобщее обозрение, таким образом, как мы надеемся, скрывая белизну, которая выдала бы его состояние. Отчим Лиама ничего не предпринимает после краткого обмена именами, безмятежный и без капли угрызений совести. Только беспокойство, которое он испытывает за Лиама. Если бы только он знал, что впускает убийцу в свой дом. (Тео чувствует, как кожа Джоша и Трейси прогибается под его когтями, тошнотворное ощущение, когда его когти погружаются в сухожилия и ткани, теплые и живые до того, как Тео забрал это у них. Как будто у него было право играть в Бога и диктовать, когда им жить или умирать, потому что он был достаточно умен, чтобы знать, как вернуть их обратно. Как будто они были всего лишь жалкими пешками в его плане, по которому он мог передвигаться как ему заблагорассудится на шахматной доске своих маниакальных отклонений. Как будто они были просто гребаным сопутствующим ущербом.) —Тео, верно? Дженна примерно такого же роста, как Лиам, может быть, на несколько сантиметров ниже, длинные волнистые волосы натурального темно-русого цвета, ниспадающие на плечи до талии. Лиам перенял у нее свои черты - большие голубые глаза, невинное личико, а также атлетическое телосложение. —Да, мэм. Дженна машет рукой: —Дженна. Пожалуйста. Я не забываю о своих годах, но давайте не будем направлять на них прожектор. Тео знает, что ей сорок, часть памяти его мозга открывает мысленный ящик с информацией о семье Гейер-Данбар. Она ни на день не выглядит старше тридцати пяти, и это самое большое число, которое Тео дал бы ей, если бы ему пришлось угадывать. Тео надевает свою маску незваного гостя, - раз плюнуть- улыбается ей. Челюсть Лиама щелкает, Тео не может винить его. Последнее, чего он хотел, это чтобы местный бывший убийца, который все еще имеет склонность к убийствам, был рядом с его матерью и отчимом, не подозревающих о серьезной опасности, которой они себя подвергли. Он увидел это таким, каким оно было, Лиам не хотел подвергать их опасности, когда сказал, что пойдет один, и Тео уважал его решение. На самом деле это не его вина, учитывая, что именно Лиам хотел, чтобы Тео отвез его сюда, скорее всего, под предлогом разлучения его и Алека. Было ли это из-за того, что Лиам не привык к Алеку, или как заранее разработанный план, чтобы убедиться, что Тео не угрожает ребенку или каким-либо образом не влияет на него, разработанный благодаря собственным заслугам Тео, он не знает. Это может быть и то, и другое. По крайней мере, Шериф настоял бы на том, чтобы они подтвердили это, если бы Тео пришлось согласиться на резкий, но не неожиданный вопрос, который он задал Алеку, пока они были в мотеле. Именно тогда, когда буря эмоций Лиама,— беспокойство было самым острым— ударила его по носу, он осознал, что все вышесказанное могло быть просто прыжком к заключению, к которому он привык, как к старому другу, которому можно доверять. После быстрого сканирования всех сигналов, исходящих от него, он, наконец, видит стиснутые зубы Лиама такими, какие они есть - Лиам чувствует, что его загнали в угол, из которого он не может найти выхода, как будто его тыкают палкой, пока он слишком уязвим, ужасно колючий. Дрожь распространяется по его конечностям в ответ. —Неужели Лиам забыл, где его отвратительная рубашка? Я знал, что он попытается достать её для импровизированной недельной вечеринки с ночевкой. И все это только для того, чтобы добиться ответа от Лидии.—он все еще привык изображать дружелюбного соседского паренька, о, как это обманчиво. Дженна смеется, легонько толкая Лиама в руку: —Я говорила тебе, что она ужасна.— она просто подыгрывает, смирившись с тем, что не может развить тему, когда ее сын находится в таком состоянии явной тревоги. Смех Лиама такой же фальшивый, как сочувствие Тео перед адом перевёртышей. Его неустойчивый пульс продолжает учащаться, о чем также свидетельствует его постоянно вздымающаяся грудь. Ах, черт. —Теперь, когда я действительно здесь, почему бы тебе не показать мне, насколько организована твоя комната, хм, доказать, что я ошибаюсь? Ухмылка Тео настолько дружелюбна, насколько он может это сделать, ссора между друзьями, а не между психом и человеком, который случайно приковал себя к упомянутому психу в форме мысленной ассоциации, которая успокаивает его сверхъестественную сторону. Они поднимаются по лестнице быстрым шагом, убегая прочь. Паника Лиама не становится слабее с увеличением расстояния между ним и его семьей. Тео едва успевает закрыть дверь, прежде чем Лиам падает на пол, прижавшись боком к краю кровати, подтянув колени к груди, закрыв лицо дрожащими ладонями. Если бы он мог слиться с кроватью, он бы это сделал. Нет никаких сомнений в том, что с ним происходит. Тео знает, как гипотетически помочь кому-то справиться с паникой или приступом тревоги, но не думает, что здесь что-то применимо. Его волк нервничает, ходит взад-вперед и ворчит, злясь на Тео за то, что он ничего не делает, чтобы остановить всхлипы, вырывающиеся из горла Лиама при каждой неудачной попытке глотнуть нормальное количество воздуха, высокие и жалобные. Тео стирает пространство между ними, после более чем нескольких мгновений, когда он стоит как чертово бревно. Лиам не реагирует на это ни отрицательно, ни положительно. Тео сейчас даже не появляется на его радаре. Он осторожен, когда садится, особенно когда делает это лицом в противоположную от Лиама сторону, чтобы прижать их спины друг к другу. Комфорт - это хорошо, верно? Это не слишком ошеломляюще и ненавязчиво. Если Лиам захочет, он может уклониться от прикосновения. Вместо этого он прижимается к Тео, и когда Тео глубоко вдыхает, расширяя свои легкие на полную мощность, Лиам, наконец, борется с хриплым дыханием в своем теле. Минуты перетекают одна в другую, Тео управляет ритмом дыхания, которому они оба следуют. Волк стоит, навострив уши, отслеживая каждое изменение в Лиаме, будь то химический сигнал или звук. Раздражение Тео из-за того, что он поддался его воле, притупляется, когда ему приходится сохранять полный контроль над своим телом, но оно все еще покрывается мурашками. —Я знаю, ты хочешь защитить их, но в какой-то момент единственный способ, которым ты сможешь это сделать, - это сказать то, о чем им следует знать. Пульс Лиама учащается, из его груди вырывается тщательно скрываемый, но выворачивающий внутренности всхлип. —Я не говорю, что ты должен сделать это сейчас. Или завтра. Или на следующей неделе. Просто... просто будь готов сделать это как можно скорее. Это лучший способ сохранить их в безопасности. И ты можешь попросить совета у остальных членов своей стаи, как они справились с этим, какой реакции ожидать. Но, судя по тому, какую заботу проявила твоя семья, они ни за что не станут выслушивать вашу версию истории и думать: "Мой ребенок - монстр". Потому что это не так. И, видя, какие они хорошие родители, они не будут сомневаться в твоей доброте, Лиам. Лиам немного выпрямился, отказавшись от скрюченного положения. Стук их затылков друг о друга пугает Тео, его сердце колотится, что означает, что Лиам повторяет реакцию. Лиам снимает напряжение только тогда, когда Тео делает то же самое. Поза более чем немного неудобная, им требуется некоторое время, чтобы приспособиться к ней, так что соприкасаются только макушки их голов, а также лопатки, чтобы снять напряжение в первых позвонках. —Как я уже сказал, из нас двоих только один... —Ты не такой. —Лиам, несомненно, шепчет. —То, что ты сделал, и то, что они сделали из тебя, чудовищно. Но ты не тот Тео, которого мы отправили в тюрьму перевёртышей. Ты больше не монстр. Неожиданная дрожь пробегает по позвоночнику Тео, к его ногам и рукам. Он перестает дышать, пока его легкие не начинают кричать от его глупости и вызванного этим недостатка кислорода. Лиам наклоняет голову, слегка ударяя их по черепам, чтобы вывести его из этого состояния, эффективно отключая то, что это было. Лиам, блядь, не может узнать о власти, которую он имеет над Тео и обоими животными в нём. Ни о многочисленных случаях, когда Тео хотел прижать Лиама к плоской поверхности, открыть рот и сомкнуть зубы на любом участке длинного горла Лиама, боролся с желанием выяснить, сколько высоких и нуждающихся звуков Тео может извлечь из него. Ни о тех временах, когда он представлял, что Лиам тоже делает это с ним. Ни слегка пугающий факт, что голос разума, тот самый, который часто останавливает его от действий по старым привычкам, теперь слишком похож на голос Лиама. Ни при каких обстоятельствах. (Боже, если бы Лиам знал, сколько грязных мыслей у Тео о нем ежедневно. Лиам на коленях, смотрит на него снизу вверх с приоткрытым ртом, губы красные, влажные от его собственной слюны и спермы Тео. Лиам на четвереньках со своей дырочкой, открытой после глубокой подготовки, ждет, когда ему дадут все, что Тео решит дать, будь то больше пальцев, его рот и язык или его член. Удерживает его, впивается клыками в затылок Лиама, пока он наполняет его в этот момент. Лиам обхватывает ногами бедра Тео, в то время как Тео впечатывает его в стену, позволяя гравитации делать часть работы за него, помогая ему сесть как можно глубже. Трахает его лицом к зеркалу. Берёт его лицом к лицу, вдалбливает Лиама в матрас, руки Тео блуждают от бедер, вверх по его прессу и клюют в шею. Наклоняет его над капотом пикапа, на гребаном открытом месте, где любой может пройти мимо и увидеть Тео внутри Лиама до самых корней, тяжелая ладонь на ямочках прямо над его задницей, Лиам прижимается сзади, руки шарят в поисках дополнительной поддержки, когда Тео стоит неподвижно и ещё больше прижимает Лиама к своей машине. Импульс заткнуть его нахуй грязным поцелуем, вылизать его рот и попробовать на вкус каждую щелочку, прикусить его губы, а затем просто отпустить и прикусить нижнюю, чтобы привнести в игру кровь, истинный вкус Лиама. Он знает, что это нечеловеческая сторона, нуждающаяся в дерьме, которая ищет конкретной боли и удовольствия , где речь идет скорее о беспокоящем собственничестве и обладании, о том, как будто Лиам — это то, что он может иметь, может назвать своим. Вероятно, это все еще не исправляет ситуацию, потому что все те разы, когда он позволял себе роскошь стереть ее, он думал о Лиаме, задаваясь вопросом, насколько сильно ему это понравится, насколько заставит его извиваться, умолять и скулить, как громко Тео может заставить его кричать, что заставит его побледнеть от оргазма, сколько раз он может выдержать, когда его трахают за одну ночь, прежде чем он кончит, измотанный, сырой и довольный под Тео, с его дырочкой, опухшей, красной и растянутой. Затем: как Лиам будет смеяться, когда они будут в середине действия и произойдет сотый сценарий. Делать это медленно, смакуя  как роскошное блюдо, глубоко и до конца, заставляя их задыхаться как от физических, так и от эмоциональных компонентов и связи. Как долго они могут целоваться, прежде чем заснуть вместе, без спешки, без вожделения, омрачающего ощущение близости, того, что о них знают. Как Лиам выглядит в утреннем свете, когда его волосы похожи на гнездо, а улыбка сонная, одурманенная. Сколько раз Лиам позволит ему нанести на карту свое лицо кончиками пальцев, позволив им путешествовать по впадинам и долинам там, позволить ему найти маленькие остатки шрамов с тех пор, как Лиам был человеком. Какой сонный Лиам, когда чистит зубы и пытается говорить через зубную щетку во рту. Какое у него любимое блюдо для самых разных настроений и случаев. Что заставляет его смеяться так сильно, что от появляются слезы, а мышцы живота сводит судорогой. Какими теплыми могут быть его глаза, когда он смотрит на Тео, пока они лежат на боку лицом друг к другу, довольные тишиной, окутывающей их. И на другом конце спектра: насколько грубым будет Лиам, когда Тео в его власти, под ним, будет ли он таким же первобытным в постели, как и в драке, как далеко в горло Тео проникнет его член, насколько большими будут его клыки, когда они погрузятся в плечо или шею Тео. Разница в том, что когда Тео воображает себя внизу, он не видит в этом ничего большего, чем секс для снятия стресса или накачанный адреналином секс. Просто секс, просто Лиам, нуждающийся в отдушине, в теле, способном вместить сверхчеловеческую силу. Никаких поцелуев, никаких сладких ласк, никаких улыбок или смеха, только требовательные руки, которые делают то, что хотят , потому что Тео может это принять. Все, что Лиам предложит, он может принять все. Потому что, если это когда-нибудь случится в реальной жизни, если любой из сценариев станет чем-то большим, чем грязная и отчаянная фантазия, это будет только что-то такого калибра, и Тео достаточно жалок, чтобы наброситься на все, что Лиам готов ему предложить. И потому, что, несмотря на то, что Лиам справедлив и добродетелен, Тео на самом деле не заслуживает ни цента такой порядочности, не так ли? Он достаточно хорош для перепихона, но не настолько хорош для любви.)

***

Поездка на саммит забивает нос Тео страхом, страданием и неловкостью. Дитон - единственный взрослый, такой же спокойный и собранный, как и он сам, делает балансирование между двумя подростками с надвигающимся нервным срывом и одним —готовым взорваться от огромного количества их запутанных запахов —титанической задачей. Поездка на озеро Тахо не близкая, поэтому через десять минут после выезда из Бейкон-Хиллз Тео поворачивает обратно к дому МакКоллов. —Я не собираюсь проводить даже чуть больше двух часов в одной гребаной машине с вами. Саммита и так достаточно.—Тео рычит, свинцовый оттенок собачьего в этом действии настолько заметен, что Лиам поспешно отказывается вставлять свои два цента по этому поводу. —Я нахожу это хорошей идеей. Поразительный уровень возбуждения в этой машине, несомненно, поднимется еще выше с такой скоростью.— с печатью одобрения Дитона Скотт остается спокойным, взъерошивает волосы Лиама, чтобы усмирить его. Стайлз и Малия пытаются броситься к джипу, когда Скотт и Дитон садятся в него. Арджент, похоже, переосмысливает идею остаться, будь прокляты последствия. И Алек борется изо всех сил, чтобы не выдать своих эмоций на лице. —Выше нос, —говорит ему Тео, хлопая его по руке. —В лучшем случае мы закончим с этим уже сегодня и вернемся рано утром. —А в худшем случае? Тео бросает на него кривой взгляд, пожимает плечами, и все. Они уезжают через две минуты, чтобы никто не запрыгнул ни в одну из машин. Не раньше, чем Арджент рявкнет несколько вариантов одного и того же приказа быть чрезмерно осторожным, немедленно отправлять сообщение, если что-то пойдет не так, и, здесь он повернулся к Тео, проверять обновления каждый час. Итак, пара выглядит следующим образом: Тео с Лиамом и Скотт с Дитоном. Они остаются на громкой связи в течение первого получаса, чтобы обсудить ту же динамику и правила, которые Скотт и Лиам пережевывали последние несколько дней. Потом остаются только Лиам и Тео, звонок закончился. —Я все еще не думаю, что это хорошая идея. В следующем выдохе Тео слышится рычащая нотка. Лиам повторяет это, возможно, раз десять, прежде чем они добираются до озера Тахо. Когда у них остается около семи минут до того, как они доберутся до места назначения, Тео напоминает ему: —Ты не должен реагировать, когда Яо Фэн нападает на меня. Если ты это сделаешь, то рискуешь подвергнуть опасности Скотта и Дитона, а также себя и остальную часть вашей стаи по умолчанию. Ты не принимаешь участия, если у тебя нет явного разрешения от кого-либо из других альф, а затем от Скотта. Только при соблюдении этих двух условий ты можешь действовать, не подвергая опасности своих друзей. Тут Лиам издает свой собственный рычащий выдох, ладонь, держащаяся за ручку двери, зловеще скрипя. Чем ближе они подходят, тем больше его гнев заглушается страхом, и проявляется первоначальный толчок к его нестабильному состоянию. Не то чтобы тут было чего бояться. Кроме того, Тео - тот, кого готовят на шашлык и, возможно, выпотрошат, подвиг, к которому он относится так спокойно, что это даже не в его характере. По крайней мере, если Яо Фэн лишит его жизни, отомстит, он может просто выслушать Скотта и помочь. И с картой, какой бы скудной она ни была, где Тео обозначил операционные, у них будут ресурсы, чтобы закрыть их все. Команда Скотта знает большинство основ, достаточно, чтобы выдавать предупреждения об оборудовании и веществах. Им не нужно искать, где припарковаться. В условленном месте, в лесу — ну, блядь, конечно, это лес — стоит дюжина машин, подальше от человечества и любых любопытных тупоголовых идиотов. Тео не упускает из виду, что большинство автомобилей, так или иначе, примыкают к самому блестящему из них, гладкому, черному и элегантному. Они останавливаются более чем в нескольких метрах от них. Поход вдоль деревьев отмечен треском ломающихся ветвей и стуком пульса Скотта и Лиама, играющего как заезженная пластинка, издалека возвещая об их прибытии. Поляна уединенная, вопреки ее необъятности. Несмотря на то, что все еще конец августа, трава сохраняет свою зелень, хотя и выглядит немного более хрупкой, покачиваясь на ветру. Почти как танец отдачи и взятия между землей и воздухом. Тео только слышал об этом месте встречи, никогда не знал точного местонахождения до того дня, когда Люсия прислала координаты. Он ожидал чего-то грандиозного, древнего на вид, подразумевающего первобытную магию территории озера. Возможно, даже какие-нибудь каменные украшения, может быть, каменный стол с расставленными сиденьями и все такое, что угодно, чтобы отметить это место как участок земли, используемый для сбора двенадцати самых грозных альф в штатах. Не это цветущее поле, лишенное чего-либо любопытного, как в любой другой день. Ничем не примечательный. Для человека. Тео почувствовал притяжение и силу, когда они ступили на саму почву. То чувство, когда ты понимаешь, насколько сильно ты не осознаешь, что соскальзываешь, как петля на твоей шее, метафорическая веревка становится туже с каждым мгновением. Эта версия, однако, немного менее угрожающая. Несущийся гул множества голосов, которые на самом деле не желают вреда, просто стремятся предупредить любого нового посетителя о последствиях собранной здесь магии. Они стоят в ряд, с некоторым промежутком между каждой стаей, альфы в самом начале, на шаг ближе, чем их подчиненные. Первая бета справа от них, те, кого решили взять эмиссаром, слева. Как собственный верховный суд природы. Каменный, суровый, безжалостный. Все, кроме Люсии. Она единственная, у кого есть уравновешенность, скорее холодная маска, чем безжалостность. Скотт следовал модели договорённости с тех пор, как они покинули свои машины — той, которую Тео заставил их практиковать накануне, чтобы она усвоилась — параноидально думая, что другие уйдут, едва завидев неопытность, даже не успев почувствовать её запах. Они останавливаются рядом, Скотт в самом начале своей нынешней стаи, достаточно близко, чтобы любой разговор был слышен Дитону. Только Тео продвигается дальше, не сводя глаз с Яо Фэна, зеленый на черном, как у жука. Он сохраняет контакт до того момента, пока не оказывается прямо посередине, между обеими сторонами, падает на колени в траву, склонив голову и сложив руки на коленях. Яо Фэн приближается, дорогие кожаные сапоги почти бесшумно ступают по траве. Одетый во все черное, он почти как персонаж фильма ужасов, пугающий, по сравнению с изящной элегантностью Люсии. Удивительно, насколько он силен в зрелом возрасте тридцати одного года. Однако ошибок допускать нельзя, он один из самых умных людей, которых Тео встречал. Остроумие и опыт в изобилии там, где многим людям недостает, несмотря на его годы. Это обычно случается, когда остаются в одиночку править большой стаей, наряду с еще большим глобальным бизнесом, всего в восемнадцать лет после смерти своих родителей от рук охотников. Или, когда любимая младшая сводная сестра и первая укушенная бета, младше на десять лет, его последняя оставшаяся семья тоже умирает, ране всего пять лет. Он может быть одним из самых молодых альф саммита, но он самый смертоносный, без сомнения. Не только деньги, находящиеся в его распоряжении, делают его смертоносным. —Посмотри на меня, Рейкен. —в его тоне нет силы, ничего, что указывало бы на его истинные чувства, и сдержанность, необходимая, чтобы не протянуть руку и не вырвать вокальные струны Тео. Тео медленно поднимает свою тяжелую голову, заперев свои чувства, чтобы сохранить свои последние мгновения на этой несчастной земле хотя бы в какой-то степени тихими и безмятежными, а не бурными. Всю прошлую ночь он провел в лофте Дерека, отключаясь, —в то время как остальные метались, как водоворот— к месту послушания, которого он достиг, пока был внизу, на нескончаемой кровавой вечеринке Тары. Он не боится умереть. Ему просто грустно от того, что он мог сделать что-то, чтобы покаяться хотя бы в небольшой части своих грехов, только для того, чтобы получить возможность быть измельченным еще в процессе. Не то чтобы он этого не заслуживал. Красный цвет захватывает радужки Яо Фэна, его власть проявляется во всей красе, призрачные когти хватают Тео за голову: —Твои истинные глаза. Тео сглатывает, позволяя мерцающему золоту вспыхнуть. Собственные глаза Яо Фэна слегка расширяются, единственная причина, по которой Тео может это заметить, - это их близость. Тео застигнут врасплох этим замешательством, но не рукой, которая выстреливает, и не когтями, которые впиваются в его затылок без всяких предисловий. Затем… Бренна. Бренна кричит ему, чтобы он двигался, убегал, пока ведьмы не добрались до них обоих, золотые глаза свирепы. Бренна учит его играть на барабанах, природный талант, с глубоким чувством звуков и незначительных различий в них. Бренна постоянно ерзает, подкручивая свои темные волосы, когда не может двигаться так, как ей хочется. Бренна выясняет, что Тео странный мутировавший оборотень, противостоит ему и чуть не убивает его, когда использует манипуляцию с его памятью, не подозревая о побочных эффектах и возможных осложнениях, а затем долго извиняется. Бренна заключает сделку с местным ковеном за спиной Яо Фэна, чтобы они зачаровали роскошный минерал жадеит, который нарушает частоты, а затем передаёт его Тео, как будто это не стоило никаких усилий, как будто это было равносильно тому, чтобы позволить ему пожать ее ручку. Бренна, его первый друг со времен Скотта и Стайлза. Конечно, на несколько лет старше, но он способен признать, что под четырнадцатилетним детским личиком Тео намного умнее и осведомленнее своих сверстников. Затем, —Видишь? Это похоже на твои глаза.—Бренна указывает на зеркало слева от них, и вместо золота сияющие глаза Тео представляют собой замысловатую смесь светло- и темно-зеленого с белыми прожилками, вплетенными между ними. Действительно, совсем как светящийся камень, теперь теплый в его дрожащей руке. Точно так же, как ключ от замка на его поводке. Затем, Он свободен, он свободен, Бренна освободила его. Они вопят во всю глотку после трехчасовой езды от города, их ужасное пение, царапающее ногтями по классной доске, наполняет машину. Затем, Ведьмы выслеживают их во время импровизированного дорожного путешествия, рожденного заразительным приподнятым настроением. Они хотели, чтобы Тео привел к ним Докторов, чтобы использовать их знания для того, чтобы воскресить верховную жрицу былых времен, не подозревая, что они дали Тео единственный существующий камуфляж против них. Как бы много они не знали о Врачах, каким бы ни был их источник, они не имели ни малейшего представления о том, что это не просто магия, а наука и частоты, которые используют Доктора. Ковен злой, злобный, призывает всевозможное мерзкое дерьмо, чтобы швырнуть в них, чтобы подчинить их, и среди них есть кровожадный демон, от которого Тео и Бренна просто не могут убежать или убить. Каждый раз, когда они причиняют ему вред, он просто становится больше, крадет их энергию, чтобы питаться от него. Питает сам себя, пока они едва могут стоять. Возможно, их единственный шанс - убить ведьм, но когда эта тварь кружит вокруг своих хранителей, как демонический доберман, они не могут даже дышать в их сторону. Затем, Горло Тео сжимается, пальцы хватают кожаный шнурок с зачарованным жадеитом на шее, нижняя губа начинает дрожать. Бренна замечает это слишком поздно, реагирует слишком медленно, но не раньше, чем Тео успевает одарить ее последней жалобной, но печальной улыбкой. И он тянет. "Тео, не надо!" Затем, Врачи материализуются почти мгновенно, останавливаясь всего в футе от Тео. Тео приклеивает издевательскую ухмылку: —Ну? Я прошел через все это дерьмо, чтобы собрать ковен, который пытался уничтожить тебя, в одном месте, а ты просто стоишь там? Ковен едва успевает среагировать, один за другим падая, как мухи, их тела издают тяжелые глухие удары, когда они валятся на бетон. Когда последняя оставшаяся ведьма мертва, демонический доберман тает, как тень, уносимый ветром. Чего Тео не принимает во внимание, так это то, что Бренна не сбежала, не пыталась спасти свою жизнь, несмотря на то, что знала, кто такие Доктора, что они делают, что они могут сделать. Патологоанатом сворачивает Бренне шею, в то время как Генетик топчет жадеит, оставляя кучку пыли тускло-зеленого цвета, и Тео не может скрыть свои эмоции под маской. Это шум в задней части его горла, при первом оглушительном треске, и то, как его глаза расширяются, это выдает его. Не то чтобы он боялся. Он неудачник, и он достаточно скоро умрет, но должна ли была Бренна... она могла бы... Они не убивают его, очевидно, он все еще может принести пользу. Нет, они забирают его обратно в операционную, пристегивают ремнями, и одно из последних, что он видит, - это игла перед его глазами, холодные кожаные перчатки, удерживающие его лицо неподвижным. Суматоха дает ему силы наброситься в последний раз и завыть, звук сочится невыносимой болью, насыщенный и сконцентрированный до такой степени, что оборудование начинает дребезжать, и всем трем Докторам с трудом удается его успокоить. В какой-то момент всему должен прийти конец. Жизнь, печаль, счастье. Ничто не длится вечно. Затем, Когда Тео просыпается, он чувствует, что у него онемела голова, при этом волк был нехарактерно спокойным, а запертый койот столь же нехарактерно безмолвным. Он не уверен, почему на этот раз им пришлось стереть или переставить воспоминания. Там есть затхлый привкус меди и то, на что, по его мнению, похоже электричество, смешанное со смертоносными химическими веществами. Врачи нехарактерно заинтригованы, держатся на расстоянии, но безошибочно видно, как пристально они за ним наблюдают. И когда Тео ловит свое отражение в стеклянном резервуаре с Löwenmensch, его золотистые глаза тоже выглядят более чем нехарактерно. Яо Фэн вытаскивает свои когти. Тео не может дышать. От цунами эмоций или от физической боли, он не уверен. Яо Фэн присаживается перед ним на корточки, выражение его лица искажено гневом. На этот раз это касается не Тео. Он пришел сюда сегодня с мыслью, что убийца его сестры заплатит, только чтобы узнать, что он не убивал её. (Хотя с таким же успехом он мог бы это сделать; Бренна мертва из-за связи с Тео.) Он кладет руки по обе стороны от лица Тео, начинает вытягивать его боль. Багровый цвет в его глазах клубится, прежде чем он приказывает: —Дыши. —Я, блядь, говорила тебе, мальчишка. Но ты не захотел слушать.— Люсия выходит вперед, рядом с ним, чтобы уложить Тео на траву. —Тебе лучше надеяться, что он не умрет от этого. Яо Фэн усмехается, выражение его лица меняется только тогда, когда сколько бы боли он не вытягивал, этого недостаточно. Тео слишком ошеломлен, чтобы думать о чем-либо, кроме процедуры манипулирования памятью, проделанной над ним. Он не может не задаться вопросом, сколько еще воспоминаний врачи изменили, забрали или спрятали? Сколько там еще Бренн? Он пытался бежать раньше? Это было в первый раз? Почему они вообще оставили его в живых, если он был таким очевидным неудачником? Только когда Люсия поднимает глаза, Тео вспоминает, что они не одни. Она кивает, предположительно Скотту, Лиаму и Дитону, первые два бегут как кролики, забыв все формальности. —Тео? —бормочет Лиам, стоя на коленях у его головы. Яо Фэн разумно принял решение отпустить за мгновение до того, как руки Лиама заменили его руки. —Я собираюсь, блядь, убить тебя. Ты сказал, что все будет не так уж плохо, что Алек слишком остро отреагировал, потому что он не привык к нашему миру. Ты, блядь, напиздел с три короба. —Чем больше он говорит, тем меньше человеческого в его голосе, Скотт шикает на него, одновременно присоединяясь к объединяющему спорту забери-агонию-у-Тео. Тео не может ответить, едва может даже сосредоточиться на Лиаме. Все, что он может сделать, - это неглубоко дышать, и даже это становится задачей. Боль сильнее, чем когда он лежал на ковре в гостиной Люсии с ремнем в зубах. Возможно, из-за большей связи, он заново переживал только одну цепочку воспоминаний в мельчайших деталях, а не нескольких одновременно, иногда даже забывая их из-за новых картинок, подбрасываемых памятью. По крайней мере, на этот раз он не может стиснуть челюсти, как будто он потерял всякий контроль, тело расслаблено, он может просто сидеть и терпеть, пока это не пройдет. —Сосредоточься на мне. —говорит ему Лиам, настойчиво пытаясь принять его боль, даже когда Тео заранее предупредил их, что они не смогут. (Эй, он получает очки, по крайней мере, за то, что говорит это. Он мог бы пощадить то, насколько плохим будет его Плохое состояние, учитывая, что в его вены через несколько источников впрыснута кислота, пока тело поджигают. Это всего лишь досадные детали.) И Тео делает то, что сказал Лиам. Он приглушает все остальное. Скотт, Дитон, Люсия, Яо Фенг, остальные молчаливые зрители. Он намеренно не хочет слышать, что они говорят о нем. Есть только сердце Лиама, качающее кровь в быстром темпе, только голубые глаза Лиама, держащие его в заложниках, только чернота, ползущая по коже Лиама. Гребаное дерьмо, Тео так же виноват, как и Лиам, когда дело доходит до якоря, не так ли? Может быть, даже жалок. Требуется целых пятнадцать минут, чтобы сигналы боли прекратились, и он практически пропустил весь саммит. Скотт - комок нервов, хотя и сумел убедить всех незнакомцев в своей истинной щенячьей натуре. Очень немногие продолжают проявлять настороженность, показывая ее только тогда, когда Тео встает, отмахиваясь от помогающих ладоней Лиама. Чтобы это произошло, нужно, чтобы Лиам подставил ему плечо, на которое можно опереться, в точном смысле этих слов, и, возможно, именно поэтому. Очень редко люди позволяют себе подвергаться длительным манипуляциям с памятью, и те, кто это сделал, добровольно или нет, обычно умирают от шока из-за сильной боли. И ого, они знают, что Люсия встречалась с ним ранее, всего за пару дней до этого. Кроме того, теперь они смотрят на него холодными глазами, а не злобными. Просто клиническое любопытство, как кто-то вроде Тео Рейкена, известного немногим, но достаточно известного как разведчик, умудрился встать на сторону Истинного Альфы века. Однако все, о чем Тео может думать, - это о Бренне и о том, что, по-видимому, раньше у него были другие глаза, и что бы ни делали Доктора, чтобы заменить их на золотые, это полностью испортило ему голову. Или они просто выполняли многозадачность и произвели несколько процедур одновременно - применили наказание, перестроили воспоминания, уничтожили симпатии и ослабляли его эмпатию до критической степени, превращая его в идеального социопата. Идеальное оружие. (Может быть, именно поэтому они его и оставили.) И, возможно, Лиам прав. Он не монстр, который попал в ад, потому что по какой-то причине изменения, внесенные в его мозг, разрушились. Он вернулся менее социопатичным и более нормальным, чем был когда-либо. Правда, он все еще более хитер, чем среднестатистический человек, не очень приятная личность и склонен иметь скрытые мотивы и сильно размытую мораль, но это уже не в той степени, как раньше. Раньше он приписывал это влиянию Лиама на него, не совсем способный сложить кусочки воедино и придерживающийся того, что у него было. Теперь он знает лучше, знает, что он был другим. Все еще ужасно, но уже не так, как после того, как его глаза стали золотыми. Та часть саммита, к которой Тео готов, откровенно скучна до такой степени, что ему приходится бороться с зевотой за зевотой. Становится все сложнее отделять возраст от сверхъестественной иерархии. Старшие альфы недовольны тем, что их отодвигают в сторону, в то время как по большей часть говорят младшие. Тео просто ждет, когда Лиам взорвется при очередном упоминании о том, что Скотт слишком неопытен, раздувает ситуацию до неузнаваемости и что да, у Джерарда, возможно, было много ресурсов, но этот охотник-новичок не может магическим образом привязать к себе армию и убить всех сверхъестественных существ. —Без обид, но я выслушаю, когда вы будете теми, кому удалось отразить Всадников Дикой охоты и Анук-Ите, давно потерянного близнеца Медузы  Горгоны с искаженным концом и процессом слияния, в течение полугода, отбиваясь от вооруженных головорезов Монро, которые пустил корни повсюду. Я действительно не понимаю, как вы можете так уверенно высказывать свое мнение, когда вас там не было. Или, может быть, должен умереть кто-то из ваших, как многие из наших, чтобы вы прислушались к предупреждению и откликнулись на призыв о помощи?— Лиам смотрит на одного из старших — МакКейна, высокого парня с короткой стрижкой лет пятидесяти — так же, как он смотрел на Тео в морге, когда сказал ему: "Я думаю, ты там гнил, и я думаю, ты это заслужил". Его губы почти изогнуты в жестокой насмешке. Скотт колючий, как обиженный кот: —Лиам!—он поворачивается обратно к Маккейну. —Я так сожалею об этом, он не... —О, он сделал. —МакКейн скрещивает свои массивные руки на груди, широко расставив ноги. Он служил в армии. Если бы его улыбка не была довольной, Тео подумал бы о том, чтобы встать перед Лиамом. Однако МакКейн ждал такой реакции. —Хорошо. У него есть стержень. Эмиссар МакКейна, единственный другой эмиссар, кроме Дитона, быстро моргает, оскорбленно поднимая руку: —Простите, это ты говоришь о "стержне", дегенерат? Который весь вчерашний день проклинал какую-то безымянную кофейню за то, что у них не было твоего любимого сорта отвратительного черного кофе? Сцена оказывается еще более комичной, учитывая, насколько эмиссар значительно ниже ростом. МакКейн свирепо смотрит на него, поднимает палец: —Все остальное дерьмо - это диабет в чашке, ясно, Дэнни? Эмиссар отшвыривает его: —О, заткнись, Мистер, Один Грамм Сахара Каким-То Образом Повлияет на Мое Здоровье, Несмотря На То, Что Я Оборотень. Другая альфа присоединяется, ее красные губы подергиваются. Далтон, с потенциалом достичь уровня Люсии в имитации горгульи, когда она произносит: —Это длинное имя. Наверное, тебе трудно говорить его с этими зубными протезами, а, МакКейн? Похоже, что один из старших альф, играющий в подшучивание, ломает лед и задает тон остальной части саммита. Тео не позволяет Лиаму снова отреагировать, морщится, как будто ему больно, каждый раз, когда он чувствует, что Лиам в шаге от того, чтобы пойти к границе леса, вырвать дерево и бросить его в остальных, как будто он играет в боулинг. Манипуляция? Да. Делается ли это ради благого дела и предотвращает ли это случайное начало войны? Тоже да. Боже, Тео так не в своей тарелке. Хорошо, что он заранее проинформировал Скотта обо всем, что считал необходимым, вместо того, чтобы так сильно доверять себе и думать, что он справится с этим после того, как Яо Фэн поимеет ему мозги. То есть, если бы он пережил это. Вполне вероятно, что магия земли ускоряет его исцеление. Раны от Люсии исчезли, так что его кожа не так раздражена новыми добавками, и кровь уже свернулась. Или, возможно, близость Лиама приносит удовлетворение обоим животным в нем, их редкое состояние гармонии способствует его выздоровлению. Он по-прежнему ненадежный рассказчик, истощенный до такой степени, что ему трудно стоять прямо. Позже он спросит Дитона, не хочет ли тот рассказать ему. На данный момент он просто доверяет запаху Скотта, который успокаивает, и его ямочкам на щеках, а также облегчению, исходящему от него, как индикаторам удачного саммита. Хорошо. Теперь у них будет помощь. ** Следующий месяц проходит в быстром и медленном темпе одновременно. Тео учится делить свое пространство с Алеком, совершает очень хаотичную поездку в ИКЕА за предметами первой необходимости, такими как кровати и несколько стульев, а также посуда с Лиамом, Дереком, Скоттом и Малией, пока остальная часть стаи Скотта в самой квартире. Половина испытания состоит в том, что Скотт, Малия и Лиам отпускают шуточки по поводу названий предметов, в то время как Тео и Дерек стоят в стороне, постукивая ногами по полу. Позже Тео узнает, что Лидия и Мелисса заказали еще кое-что онлайн, а именно: журнальный столик, диван, больше посуды, больше простыней и одеял, даже шикарный декор, в то время как Питер был в шоке, поняв, что все вышеупомянутое было куплено на его деньги. Также и Дерека. Но в частности, на долю Питера. Как только Тео попросили высказать свое мнение, он просто занялся своими делами: —Спроси Алека, он тот, кто будет жить здесь. —и он оставляет все как есть, делая вид, что занят. Он не собирается привыкать к этому месту. Если ему не повезет, он вернется в свой тесный пикап через неделю или две, бесполезно строить фундамент для надежды, когда ее нет. Первым об этом узнает Шериф. Он наконец-то добрался до некоторых старых документов, или, по крайней мере, до тех, на которые он не обратил внимания, учитывая масштаб преступления, поскольку Тео был пойман на многочисленных объектах недвижимости или в городе, спящим в своей машине. Он предложил помочь Тео забрать его вещи из дома, в котором он живет. Это и было предполагаемой причиной. Тео не задавался этим вопросом, думая, что он мог бы обойти кафе, выждать некоторое время, дождаться, пока что-то или кто-то нарушит закон, и уйти в тот момент, когда внимание Шерифа переключится на что-то другое. Если бы это не сработало, он нашел бы другой способ отложить поездку в несуществующую квартиру, в которой он живет. Он был уверен, что это была уловка, чтобы снова проверить его лояльность, или о чем там, черт возьми, они с Арджентом сплетничают, когда упоминается имя Тео, выдвигая местонахождение его безопасного места. —Останови машину, Тео. — говорит он, когда они оказываются в более уединенном месте, достаточно близко к управлению шерифа, когда отвлекающий маневр в кафе не сработал, и Тео выбрал случайное направление. Короткая вспышка проносится в мозгу Тео в виде вопроса: собирается ли он наконец выстрелить мне в голову? И он проделывает дерьмовую работу, скрывая это, переводя взгляд с пистолета Шерифа на лицо пожилого мужчины. Отставка Шерифа очевидна, и в ней может быть даже жалость. —Ну? Ты собираешься пристрелить меня или сказать, чтобы я произнес свое последнее желание? Шериф хмурится, затем опускает взгляд на свой пистолет и прищелкивает языком: —Это не...тьфу.— он потирает переносицу, качает головой. —Я знаю, Тео. Тео насмешливо приподнимает бровь: —О чем? —Это "твое место".—мужчина протягивает руку, чтобы помахать ею в воздухе, указывая на салон пикапа. —Перед саммитом, когда ты сказал, что не можешь взять Алека с собой, это заставило меня задуматься. И я откопал отчеты других заместителей, на которые раньше не обращал особого внимания. —Да, и что?—Тео скрещивает руки на груди, чтобы пальцы не барабанили. —Почему ты никому не сказал?— это не совсем сочувствие, скорее непонимание. Он не может понять, почему Тео не использовал это в своих интересах, чтобы как-то сыграть на чувстве вины Скотта. Тео заводит машину, направляясь к участку Шерифа или оставшегося пути до него: —Какое это имеет значение? Я не знал, что людям, без крыши над головой, не причиняют вреда. Какая бы точка зрения ни была у Шерифа, или что бы он ни хотел сделать, это останавливает его на полпути. Замешательство наиболее заметно в его запахе, в котором переплетается что-то другое, горькое. —Да, я так и думал. Мы закончили?—он говорит, паркуясь напротив участка, пристально вглядываясь в лобовое стекло. Шериф вздыхает, качает головой и выходит. Он обходит грузовик и подходит к Тео: —Мы еще не закончили с этим, Тео.— и он хлопает по крыше, прежде чем отступить. Тео не ускоряется и не катается по городу, чтобы проветрить голову. Он возвращается в квартиру, которая наполовину принадлежит ему (временно), после того, как забирает еду у Доры. Там он проводит более сорока минут, праздно болтая ни о чем. Там он тоже возвращается к Лиаму, неуклюжий и заторможенный в своем объяснении волчьего контроля. В нем чувствуется решимость, когда они перестают обращать внимание на то, что Тео до такой степени напугал их, когда открыл металлическую дверь. Лиаму жаль, его мораль ругает его за то, как он вел себя по отношению к Алеку, когда в этом было что-то личное, а не травмированный ребенок, поэтому он пытается загладить свою вину. Хорошо. Алек на два года старше Лиама, на самом деле на несколько месяцев младше Тео. После недели в Бейкон-Хиллз, со всеми этими переездами между домом МакКоллов и новой общей квартирой, он провел время с людьми, которые, по словам Тео, подходят ему лучше, чем Тео когда-либо будет. Это привело к тому, что он назвал свою фамилию. Его родители погибли в автомобильной катастрофе два года назад, поэтому он остался со своей тетей по материнской линии. Она не очень заботилась о ребенке-инвалиде, брошенном у ее порога, оставила ему достаточно денег, чтобы безбедно жить, пока ее не было, что было большую часть времени, и вообще взяла за правило ни в коем случае к нему не обращаться. Она даже не записала его ни в какие классы, так как не было школы, способной принять его, поэтому он заполнил ее всем, чем мог, сам. Он держался подальше от нее, имел все, что ему было нужно, и относительно держал дом в порядке, а она использовала его, чтобы доказать своим новым любовникам, какой заботливой и внимательной женщиной она была. Затем она стала одной из жертв альфа-изгоя, убитой, в то время как Алек живет с чувством вины выжившего, задаваясь вопросом, почему именно его укусили, вместо того, чтобы его внутренности были разбросаны по тротуару перед домом его тети, как у его тети. Алек проводит несколько дней в управлении Шерифа с Тео в качестве шофера, пока они обсуждают детали и то, как они могут законно позаботиться об этом, когда в этом нет ничего нормального или законного. Они рассказывают историю о том, как шок от того, что это случилось с его любимой тетей — Не закатывай на меня глаза, сынок, ты обожал эту женщину, если мы хотим, чтобы все получилось, — вызвал неестественную реакцию и вернул ему слух. Внезапный шум заставил его запаниковать и убежать в тихое место, подальше от бешеного животного, которое напало на него. Тео нашел его бродящим по Бейкон-Хиллз во время автомобильной прогулки, и медсестра МакКолл была крайне поражена его теперь идеальным физическим состоянием, дав совет не подвергать Алека дальнейшему стрессу, чтобы уменьшить вероятность того, что он снова потеряет слух, ведь причина его возвращения неизвестна. Это правдоподобно. Если это конец твоей смены, и ты просто хочешь пойти домой. Они оставляют все как есть, пусть Шериф и агент МакКолл разбираются с остальным. Он также оставляет Алека одного на длительное время, пока тот не докажет, что способен оставаться собранным. Затем Тео оставляет его наедине с Дереком или Скоттом, с кем угодно, с кем он может общаться, снова строить отношения с людьми, вместо экрана ноутбука и книг. Тео проводит время с Арджентом, Скоттом или Дереком, когда кто-то из них не с Алеком и Малией. Лиам, Кори и Мейсон попытались ворваться на одну из таких встреч, но вскоре после этого их выгнали. Затем они попытались подслушать. Арджент дул в гребаный собачий свисток, и делал это каждый раз, когда кто-либо из троицы пытался вставить слово, пока они не уехали на машине Мейсона. Стайлз и Лидия вернулись в университет, продолжая следить за развитием событий в различных групповых чатах стаи. Они собирают информацию, переписываясь с остальными альфами на саммите, некоторые более неохотно, чем другие, однако в конце дня работа идет полным ходом. У Яо Фэна действительно везде есть глаза и уши, о чем свидетельствует количество технологий, которых даже нет на рынке, и которыми он их снабжает. Его единственная реакция - едва заметно приподнять брови, в ответ на их разинутые рты. Прошло две недели с тех пор, как состоялся саммит, и у них больше ресурсов, чем Арджент когда-либо даже мечтал иметь. А Монро продолжает убивать. Это всегда от двух до пяти жертв одновременно, наугад, без какой-либо схемы. Некоторые были убиты наспех, другие прошли через то, из чего вытащили Алека. А что касается отключения операционных... —Ни за что на свете. Я делаю это один. Арджент с раздраженным вздохом опускает голову, опираясь на кухонный стол дома МакКоллов, Малия расхаживает по комнате, в то время как Дерек размышляет в углу. —Я им не доверяю. Единственный, от кого я был бы готов принять помощь, один из друзей Люсии. Остальные? Чёрта с два. —Дорогого стоит слышать это от тебя, —бормочет Малия, проходя рядом с ним. —Мне так жаль, ты забыла, что за дерьмо там?— Тео машет бумажным листом, на котором указаны возможные неисправности из-за воздействия химических веществ на кислород после длительного отсутствия проверок или паров потенциальной опасности, которая могла произойти в течение всех тех месяцев, когда театры оставались без присмотра. —Я и не подозревал, что ты знаешь эти места лучше, чем я. Знаешь что, почему бы тебе тогда не закончить список? Тео швыряет список на стол прямо перед носом Арджента. Дерек отталкивается от стены: —Есть еще что-то? Тео бросает на него недоверчивый взгляд: —Они были безумными пара-учеными, которые были одержимы Чудовищем в течение долгого, черт возьми, времени. Нельзя так обмануть смерть, не имея укомплектованной лаборатории, которая может убить буквально все, что стоит на пути. Арджент качает головой: —Ты хоть представляешь, сколько это займет? У нас нет времени, Тео. —Ты думаешь, я этого не знаю? Прямо сейчас я мог бы быть в пути и делать это вместо того, чтобы вести спор, который ни к чему не приведет. Алек теперь может побыть один, ему не нужна няня. Я бы взял его с собой, но он недостаточно привык к этому, не могу рисковать, что он случайно не подожжет нас. Но ты можешь использовать его здесь, он остер, как кнут, и все эти годы он не мог ходить в школу? Он потратил время на исправление пробелов в своих знаниях, перенял всевозможные причуды и, вполне возможно, имеет больше идей, чем мы. Он идет выпить стакан воды после словесной рвоты, спина напряжена. Ребенку нехорошо оставаться в квартире весь день. Он начинает чувствовать себя так же, как со своей тетей. Ему нужна смена обстановки, чтобы ему дали обязанности, с которыми он, конечно, справится, а вместо этого они делают именно то, о чем предупреждал их Тео. На следующий день Арджент смягчается, и Дерек передает ему другую кредитную карту, предыдущая была для оплаты расходов между Алеком и Тео. Алек участвует в исследовании, он так счастлив, что если бы у него был хвост, он бы вилял им без остановки. Лиам улавливает эту информацию, каким-то образом ему удается засечь время так, что он оказывается перед домом Дерека как раз в тот момент, когда Тео вставляет ключи в зажигание. У него на плече спортивная сумка, руки в карманах спортивных штанов, непринужденный вид, и он пугает Тео до чертиков. Тео запирает все двери, равнодушно смотрит на Лиама, когда тот подходит к пассажирской стороне и обнаруживает, что дверь не поддается, и начинает несколько раз дергать за ручку, не сводя с него глаз. —Нет. Лиам прищуривается и в ответ энергично продолжает свое детское поведение. —Не получится. Ты будешь тормозить меня и вставать у меня на пути. Я уже отстаю на две недели. Иди домой и учись, Лиам. Будь гребаным подростком или кем-то еще. Лиам продолжает шуметь, пока достает свой телефон из кармана, прокручивает его, затем поворачивает экраном, чтобы Тео мог видеть, звук стекла о стекло действует Тео на нервы. Фотография заполненного Тео списка театров. —Дерек сделал снимок, затем Алек украл его телефон, чтобы отправить его себе и мне. Черт возьми, он ненавидит то, насколько он был прав насчет того, что эти двое поладят как огонь, убрав вражду с дороги. Не сказать, что это полностью исчезло, Лиам все еще странно смотрит на Алека, как будто он здесь не к месту. На самом деле это не было неожиданностью. Лиам плохо переносит глубокие и внезапные перемены. То, как он справляется со своим РПВ, судя по тому, что видел Тео, заключается в том, чтобы осознать себя, привыкнуть к своему окружению и разобраться в ситуациях, в которых он может оказаться. Когда у него из-под ног выбивают землю, это никогда не идет ему на пользу. Вот почему это беспокоит Тео. Лиам слишком хороший человек, чтобы действовать таким образом, независимо от нового фактора, который хоть немного изменил динамику его стаи. Обычно он восприимчив, приветлив, готов протянуть руку помощи. Почему это не распространяется на Алека? Или, скорее, так: почему это не распространяется на Алека в полной мере? Лиам держится на расстоянии, поддерживает светскую беседу, отвечает на любой вопрос, который задает Алек. Черт возьми, из них получилась бы потрясающая команда, что доказал именно этот случай. Это ревность, что Алек потерял свою инвалидность из-за укуса, в то время как Лиам все еще воюет с РПВ? Это не должно быть, не может быть так. Он не из тех людей, которые могут смотреть сквозь пальцы на собственные неудачи и не позволять дерьму, сдерживающему его, затуманивать из-за этого его радар. Он не гнилой и не задира. Тео опирается локтями на руль, затем левой стороной лица на предплечья, чтобы посмотреть на Лиама: —Скотт знает об этом? Потому что он на расстоянии одного телефонного звонка. —Тео поднимает свой собственный телефон, машет им в воздухе. —Будь очень осторожен с ответом, который ты мне дашь. Лиам скрещивает руки на груди, хмурится. Затем он разворачивает, прокручивает свой телефон и прижимает его к уху. Скотт берет трубку после седьмого гудка. Первое, что говорит Лиам, это: —Я иду с Тео. Звонок заканчивается после двух минут, большую часть времени Скотт проводит, спрашивая Лиама, уверен ли он, есть ли у него прикрытие перед родителями, знает ли он, что это может занять от одной до двух недель и как он восполнит все пропущенные занятия, потому что директор Мартин просто так это не оставит. Лиам сразил его всего парой резких фраз, которые являются ударом ниже пояса, даже по меркам Тео. —Монро тоже не собирается сидеть сложа руки. Какой исход не приведет к гибели большего числа невинных людей? Они выезжают из Бейкон-Хиллз через десять минут, спортивная сумка Лиама рядом с сумкой Тео на заднем сиденье. В настоящее время он пишет Мейсону, чтобы обсудить план по удержанию его родителей в зоне неизвестности, укрепить его и предотвратить любые лажи. —Значит, они поверят во всю ту чушь, которую породила ночная вечеринка у Скотта? —Почему нет? Тео раздраженно фыркает: —Ты, вероятно, вышел оттуда с таким видом, как будто смирился со своей судьбой, а не собираешься повеселиться со своими друзьями. Это и то дерьмо, что у тебя в спортивной сумке. Да, я слышу все эти шуршания от протеиновых батончиков и наручников, которые...какого хрена ? Лиам сглатывает, играет с краем своей рубашки: —Они мне нужны. Для меня. Полнолуние близко, и я не хочу рисковать, так как мы, вероятно, не вернемся до него. —Это обычный металл, который ты, скорее всего  заказал с какого-нибудь БДСМ-сайта. Ты чертовски хорошо знаешь, как мало требуется твоей силы, чтобы они развалились. Лиам бормочет, когда говорит: —Дитон наложил на них какие-то чары или что-то в этом роде. Сказал, что они могут задержать меня ненадолго. —Мне действительно нравится, как ты только что подтвердил, что это наручники с сайта БДСМ, когда  полностью проигнорировал тему. —Тео барабанит пальцами правой руки по рулю, его рот растягивается в ухмылке, которую он даже не пытается сдержать. —О, заткнись на хрен. —На заметку: напиши своим родителям. Если ты не хочешь лгать им дальше, не выдумывай истории, чтобы заставить их поверить тебе, просто скажи им, что ты на самом деле чувствуешь прямо сейчас. Они сами создадут контекст. Лиам поудобнее устраивается на своем месте и: —Лгать умалчивая. Должен был догадаться, что это будет твой совет. Легкое настроение покидает Тео, как пламя свечи, которое сдувают, оставляя только струйки дыма после того, как исчез последний маленький уголек. От Лиама пахнет сожалением; его упрямство берет верх, и он больше ничего не говорит. До Стоктона не так уж долго добираться. Тео использует это как время для подготовки, даже отдаленно не радуясь тому, что не может пойти один и отдохнуть свои пять минут, когда в театре становится слишком много места. Он даже не может воспользоваться одним из перерывов, чтобы размять свои собачьи конечности, уныло уставившись на кучу травы. Лиам не упускает этого из виду, пытается заставить его говорить, останавливается, когда встречает рычание. Тео связывается с Арджентом как раз в тот момент, когда они выходят из машины для операции, полностью наслаждаясь тем, как мужчина разносит Лиама целых пять минут. Тео не выучивает новых ругательств, Арджент выше того, чтобы поддаваться своим порывам, если только дело действительно не апокалиптическое, но теперь он знает, каково это - бить кого-то одним своим повседневным словарным запасом. На этот раз найти лабораторию - самая легкая часть. Вызов заключается в том, что Тео покрывается холодным потом, едва ступив туда. Вскоре после этого начинаются психосоматические галлюцинации, поражающие как его чувства, так и здравомыслие. —Тео? Тео пренебрежительно машет рукой, продолжая заниматься деактивацией третьего резервуара, его пальцы скользят по трубкам из-за того, насколько у него липкие ладони. Его рубашка прилипла к спине и спереди, и он чувствует исходящий от себя запах тревоги, насмешливую ухмылку над своей неудачной попыткой приглушить свои сигналы, стереть их с себя. Лиам заставляет его сесть, когда они договариваются, какие виды аконита  и бумажные папки они возьмут для Арджента. Он настойчив до такой степени, что Тео в его нынешнем состоянии не может по-настоящему отбиться от него. Он настолько оцепенел от окружающего, что только после того, как кроссовки Лиама издают громкий скрежет, он замечает его присутствие позади себя. Это зеркало того, что делал Тео, пока они были в комнате Лиама, только у Тео на самом деле нет приступа паники. Больше похоже на отключение, неспособность правильно определить, где находятся его конечности, к чему они прикасаются, как они расположены. Именно когда горячая спина Лиама соприкасается с потной спиной Тео, его тело пробуждается, клетка за клеткой. Он не осознавал, насколько тошнотворно себя чувствовал до этого момента, желудок сводило спазмами, левая рука обхватила живот в попытке бессознательного самоутешения. В его крови циркулируют волны за волнами морозного льда, внезапно он так устал, что не может ничего поделать, но расслабляется, его вес падает на Лиама. Мурашки и иголки распространились вместе с новой волной холода, начиная с кончиков пальцев рук и ног. Он скорее чувствует, чем слышит хныканье волка , которое издает сам, вызывая реакцию Лиама. —Тео?—он присутствует достаточно, чтобы уловить сигнал тревоги, наконец-то услышать, насколько не в порядке пульс Лиама, отражение собственного сердца Тео. —Эй, ты в порядке? Лиам, вечно кровоточащее сердце. Он просто не знает, когда перестать давить, не так ли? Если бы Тео был один, этого, возможно, даже не произошло, поскольку ему не нужно было бы так усердно работать над тем, чтобы направить себя по пути меньшего количества чувств и последующей передачи эмоций и большего количества дел. Тео нужно уйти. Он наклоняется вперед, встает на колени, чтобы стянуть через голову промокшую рубашку. Возможно, внутри ему слишком холодно, но в то же время он изнемогает от жары. Его движения прерывисты, как и дыхание, конечности слабые и неподатливые. Рычание начинается еще до того, как рука Лиама соприкасается с его кожей, предплечья запутываются в рубашке, которая просто не хочет скользить вниз по его рукам и с него. Лиам не прикасается к нему. Тео даже не осознает, какой была его цель в первую очередь, ему нужно было снять джинсы с ног, чтобы сложить два и два вместе. И, ладно, будь проклято нижнее белье. Смена наступает мгновенно. Это сродни переключению, когда человеческие мысли становятся все более тихими. Он ложится спиной к Лиаму, тяжело дыша. Мир все еще холодный, и его конечности все еще нечувствительны, но теперь это более терпимо. Именно тогда он вспоминает, почему отреагировал именно так. Здесь он чуть не умер от сильной потери крови, одной из необычайно редких ошибок Докторов. Они слишком долго оставляли его открытым, продлевая свои пальпации и осмотр. Тео вспоминает, как впервые в жизни слишком отчетливо услышал свое — Тары — сердце в последние секунды перед тем, как отключиться. До этого становилось все холоднее, его тело отключалось, кровь оставляла его спину липкой от того места, где она скапливалась, прежде чем капнуть на грязный пол. Вот почему он ненавидит, когда ворошат его воспоминания. Это создает резкое несоответствие между мозгом и телом. Его разум - средний пассажир, оставленный болтаться взад-вперед, пытаясь компенсировать шумную болтовню непрерывных шепотов, которые пытаются направлять его, только чтобы шокировать и вызвать тревогу. Таким образом, его тело реагирует до того, как плотина недопонимания прорвется. Он знал о последствиях, примирился с ними. Поиск и убийство Монро перевешивали риск, дать ей биологическое оружие геноцида- еще больше. Является ли эгоизм частью его опрометчивого решения? Более чем вероятно. Это он может полностью возложить на Лиама, на него и его пропаганду "поступай правильно", которую он проповедует вместе со Скоттом. Ну и что с того, что цена, которую придется заплатить за то, чтобы поступить правильно, может навсегда лишить его рассудка? —Хэй. —Тео моргает, приходя в себя. Лиам держит его голову в руках, чтобы поднять ее вверх и физически заставить его оглянуться назад. —Да, это все. Ты со мной? Волк наслаждается контактом, изголодался по нему, почти выпрашивает, как и койот, всего лишь одну крошку. Потому что, наказывая себя, используя это также в качестве самосохранения, Тео также лишает обоих животных того, что им нужно. Прикосновение, комфорт, привязанность. Раньше было намного проще, когда он был Тео до ада, когда все, что ему нужно было делать, это подавлять позывы сексом, позволять чужим пальцам впиваться в его спину, пока он наполнял их, утопая в их жаре, но никогда с раздвинутыми ногами. Это слишком уязвимо - передавать такой контроль и позволять кому-то прикасаться к тебе внутри. Для него это никогда не было вариантом. До Лиама. Ему не нужны обнаженные животы животных, чтобы знать, что он отдал бы это Лиаму. Впусти его внутрь. —Нет, нет, нет, нет, не думай, хорошо? Ты уже достаточно сделал. Просто дышать и существовать - это та норма, которую ты должен соблюдать. Прошло столько лет, а Тео все еще не привык к тому, что в его голове все путается, когда он в своей волчьей форме. Все его части вступают в непосредственный контакт, и человеческая сторона для разнообразия наиболее дремлющая. Лиам на дюйм приближается, опускается на колени, прижимает лоб Тео к своей груди, нос соприкасается с животом Лиама. Он держит обе руки по обе стороны от головы Тео, пальцы мягко двигаются у основания задней части его ушей, не поглаживая и не лаская, просто слегка касаются его меха. Теперь он может не только слышать, но и чувствовать сердце Лиама. Когда они выходят из лаборатории, примерно через семь минут, именно Лиам заканчивает разрушать её, и именно Лиам забирает все дерьмо, которое они приготовили, затем также Лиам закрывает вход. Он каким-то образом ухитрился обхватить одной рукой все, что они взяли, раздражающе не обращая внимания на тот факт, что в этих пузырьках гребаный аконит, так что его свободная рука остается на загривке Тео. Его пальцы могут быть завернуты в мех, однако Лиам не использует их в качестве специального поводка или формы контроля. Он осторожен и не тянет. Он также необычайно молчалив и еще более необычайно спокоен. Тео заметил, что это то, что он делает. Лиам полностью контролирует себя, когда ему приходится присматривать за кем-то другим, когда его поддержка может закончиться летальным исходом для этого человека, если Лиам облажается. Он помнит больницу и Призрачных всадников, когда Лиам вызвал скорую помощь, чтобы выиграть Скотту и другим еще немного времени, чтобы вернуть Стайлза. Он помнит их последнюю ссору вместе, в той же чертовой больнице, после того, как Тео затащил его в лифт. Когда его решимость направлена на какую-либо другую цель, кроме него самого, Лиам может держать себя в узде гораздо больше, чем он сам думает. И Тео знает почему. Если им придется взяться за дело с якорем, у него не останется иного выбора, кроме как пролить на это свет. Пока он просто позволяет Лиаму отвести их обратно к машине, терпеливо ждет, пока Лиам достанет какую-нибудь одежду из спортивной сумки Тео и даст ему уединение, чтобы переодеться обратно. Это не игнорирование, когда Лиам не смотрит в его сторону, когда они оба садятся на свои места, это взвешенный способ для него дать Тео еще больше уединения, не затрагивая тему и не заставляя игнорировать ее. На сегодня. Телефонный разговор с Арджентом полон невысказанных истин, Лиам ничего не рассказывает о своем личном опыте кратковременного срыва Тео, а Тео скрывает любопытство, не поддерживая зрительного контакта. Тео едва заметно качает головой, расталкивая все, что там есть - призраков, паутину, хихикающие привидения. Они мчатся по шоссе, Тео уже подключается к своей мысленной карте, чтобы направить их в Карсон-Сити, штат Невада, за которым следуют два театра в Юте и один в Колорадо соответственно. Это много миль, но эти сорок шесть лабораторий не разрушатся сами по себе. Две потерянные недели равняются, по крайней мере, семи или восьми театрам, о которых Тео мог бы уже позаботиться. Он хочет действовать быстро, чтобы доказать, что им не нужно участие других стай, чтобы ускорить процесс. Они никогда не узнают, кто поддастся жадности и попытается что-то взять или скопировать, промолчав об этом, а затем сбросит бомбу, когда они меньше всего этого ожидают. Тео, как никто другой, знает, каково это - иметь слишком много власти, кайфовать от нее до такой степени, что единственное, что доставляет удовольствие, - это получить ее еще больше, чтобы избавиться от любого чувства беспомощности и отсутствия контроля над собственной жизнью. Если бы все решения лежали только на плечах Тео, он бы просто ушел в двухмесячный отпуск, посвятив свое существование нейтрализации физической угрозы со стороны лабораторий. Когда он озвучил это как вариант, Скотт был близок к возмущению, даже Арджент был раздражен, Дерек задумчив, а Малия не знала, как реагировать, прежде чем прибегла к своему обычному сарказму. Переломный момент у Тео наступает после захода солнца, когда воздух становится прохладным. Они останавливаются на заправочной станции недалеко от границы между Калифорнией и Невадой, чтобы перекусить и сходить в туалет. Тео пытается прикурить Мальборо, большой палец цепляется за кремневое колесо зажигалки, искра не желает материализовываться. Он почти швыряет эту штуку на цемент, чтобы пойти купить другую, когда Лиам выхватывает ее у него из рук. Синее на зеленом, их сердца бьются как одно, затем снова, когда они ловят событие на лету. Лиам проводит подушечкой большого пальца по кремневому колесу всего один раз, и пламя вспыхивает. Тео наклоняет голову, достаточно, чтобы кончик сигареты встретился с пламенем, затягивается, щеки впадают, и выдыхает через нос. Лиам отпускает кремневое колесо, его палец соскальзывает, и они приходят в себя. Лиам смотрит на сигарету, а потом снова переводит взгляд на глаза Тео. Затем он тянется свободной рукой к левой руке Тео, где пачка сигарет находится на полпути к тому, чтобы быть раздавленной. Прикосновение кожи к коже посылает заряд статического электричества между ними, Тео отпускает картонную коробку и так же быстро забирает зажигалку у Лиама. Они повторяют процесс, начатый менее чем полминуты назад, Тео с первой попытки разжигает для него пламя, глаза по-прежнему устремлены друг на друга с оттенком золота в обеих парах. Вскоре после этого Лиам прислоняется к водительской стороне грузовика, рядом с Тео, их плечи соприкасаются, когда они курят. Лиам несколько раз чуть не задыхается, явно непривыкший к этому чувству, но продолжает, по какой-то причине намереваясь сделать то, что ему даже не нравится, или понять по такой причине, это делает Тео. Обычное беспокойство, когда он рядом с Лиамом, возвращается в полную силу. Тео приходится бороться с желанием смотреть на Лиама, упиваться изгибами его лица, шеи, груди и рук, бедер, ляжек. Он делает затяжку, облизывает губы и закрывает глаза. Это не очень хорошая идея, все, что у него есть со стаей Лиама, будет потеряно, если он пойдет по этому пути. Когда они находят место для сна, относительно удобное, с достаточным пространством, чтобы не смотреть друг другу в лицо, они отмечаются у Арджента. Тео смотрит на черный "Мальборо" на тумбочке между кроватями. Он снова начинает чувствовать, что задыхается. —Что там случилось, в лаборатории? Тео начинает переставлять свою спортивную сумку: —Воспоминания. —Да, ни хрена. Он швыряет на кровать свежекупленную и выстиранную рубашку: —Манипуляции с памятью поджарили мой мозг, Лиам, что ты хочешь, чтобы я сказал тебе? Тео подходит к другой стороне, хватает пачку сигарет вместе с зажигалкой и кладет ее в карман: —Я собираюсь выйти покурить. Он решительно не хлопает дверью, выходя, бредет к машине, чтобы сесть на капот. Начинает холодать, кожа Тео покрывается приятными мурашками, когда он закуривает сигарету. Он вышел в простых спортивных штанах и футболке специально для того, чтобы насладиться этим. Лиам выходит из их комнаты, стоит в дверях, пока не замечает Тео. Дверь со щелчком закрывается за ним, Тео слышит, как он делает глубокий вдох своими нечеловеческими чувствами. Шаги Лиама решительны, он направляется к пикапу, ненадолго останавливается, прежде чем сесть рядом с Тео. Золото оживает поверх синего, и Лиам закуривает сигарету для себя, кашляя, когда затягивается слишком глубоко. —Как ты вообще можешь выносить этот вкус, чувак? —Вкус - то, ради чего я это делаю. Лиам подносит сигарету поближе к лицу, смотрит на вишнево-красный огонек, пожимает плечами и курит вместе с ним: —Я все еще этого не понимаю. Это отвратительно. Тео пинает его: —Тогда зачем ты тратишь мою заначку, придурок? —Чтобы понять причину. Ты ничего не делаешь просто так. Тео наблюдает за едва видимыми звездами на небе, напоминающими о ночи, когда они с Люсией делили кексы. Те кокосовые пирожные действительно были божественны. Может быть, когда он скажет правду, его оставят в покое. —Это завладевает моими чувствами. Я не чувствую ни вкуса, ни запаха. Ничего, кроме этого, — он поднимает правую руку с сигаретой. —Поэтому я курю, когда теряю ориентир. Лиам задумчив рядом с ним, раскачивает ногами взад-вперед: —Думаю, в этом есть смысл.—похоже, он ожидал любого другого объяснения, кроме этого, например, что Тео скажет ему, что он делает это, потому что ему нравится или потому что он такой нервный. Лиам поворачивается, чтобы посмотреть на него, и, несмотря на доводы Тео, он отвечает тем же жестом. Красные губы Лиама так же заметны в темноте, как и при солнечном свете. Уличные фонари усиливают цвет, придают ему глубину и насыщенность. Лиам делает затяжку. Тео быстро переводит взгляд в другое место, останавливается на голубых глазах и обнаруживает, что они также получили специальный ночной фильтр. Зрачки расширены, и Тео списывает это на естественные рефлексы тела Лиама. Потому что по его правилам, плотские желания лучше оставлять без внимания, когда они затрагивают людей, с которыми вам приходится работать. Желание - всего лишь побочный эффект расстроенной головы Тео, вот в чем он убеждает себя. Их глаза встречаются в очередной золотой вспышке, зрачки Лиама расширяются еще больше. Он понимает, что Лиам пялился на его рот. Может быть, не только он не в себе. Просто может быть.