Tomorrow, Together

На следующий день в аэропорту Наги и Рео не то что не разговаривали, они даже не смотрели друг на друга. Рео демонстративно надел наушники, чтобы не слушать никого. Когда Рео сел в свой самолет, Наги задался вопросом, что вообще может спасти их дружбу. Спустя столько времени между ними выросла еще одна, казалось бы, непробиваемая стена, и Наги захотелось, чтобы кто-нибудь (даже Рео) побил его за вчерашние действия. Желание, которое заставляло Наги так превосходно двигаться на поле, точно так же приводило его в эти жалкие ситуации: сначала он делал, а только потом думал. Когда Наги проснулся этим утром, ему захотелось не просыпаться или хотя бы понять, что все это был всего лишь сон, но его легкое похмелье напомнило ему, что он застрял в этой болезненной реальности. Это была почти бессонная ночь для Наги, и тех нескольких часов, которые он смог вырвать у Песочного человека , было недостаточно. Тем не менее, утром мозг Наги работал сверхурочно, постоянно пытаясь расшифровать, что произошло и что это значило. Поцелуй, даже такой импульсивный, был подтверждением, верно? Должно быть, он нравился Рео в прошлом, и мог бы нравиться сейчас, если бы он не ненавидел Наги за то, что прошлой ночью тот заставил его раскрыть свои чувства. Но как Наги относился к Рео? Задав этот вопрос, Наги почувствовал себя стоящим на краю обрыва; он был напуган тем, насколько глубокой может быть пропасть впереди. В самолете Наги прислонился к окну и приказал себе уснуть, но вместо этого его предательский мозг только повторял воспоминания о Рео. Как Рео улыбался на поле, как Наги запрыгивал на него, чтобы покататься на спине, то, как Рео однажды взял его за руку, и как это заставило желудок Наги сжаться. Наги всегда знал, что они ведут себя не совсем как «нормальные» друзья, но всегда считал это крепким незаменимым братством. Он точно знал, что хочет продолжать дружить с Рео, и думал, что его друг достаточно благоразумен, чтобы они могли снова стать друзьями, но возвращение в их прежнее состояние было невыполнимой просьбой. Независимо от того, действовал ли Рео раньше так откровенно из-за своих романтических чувств или просто из-за их близкой дружбы, он никогда больше так не поступит. Наги знал это, и эта невыносимая мысль сжимала его сердце. Но просить Рео продолжать вести себя, как обычно, означало бы просто обмануть его, а Наги не был настолько жестоким, чтобы так поступать. Наги хотел сохранить то, как Рео хватал его за руку или клал в руку конфету, и мягкие улыбки, которые напоминали Наги о солнечном свете на утренней росе, но он не мог представить, что их прикосновения перерастут во что-то большее. Даже после их поцелуя он не мог представить, каково было бы по-настоящему поцеловать Рео (тем более сделать что-то еще).  Но мысль о «большем», даже если она и была чуждой, то не была отталкивающей.  Разве это тоже ничего не значило?

***

– Чигири… – Пожалуйста, не говори мне, что звонишь по той причине, о которой я думаю. – Я говорил с Рео. Из трубки донесся глубокий, тяжелый стон.  – Я знал, что не должен был брать трубку. Ты никогда не звонишь, чтобы просто поболтать или поздороваться. – он шумно выдохнул в трубку. – Хорошо, что случилось? – Я спросил, нравлюсь ли я ему, и он поцеловал меня. – Что?! – Я думал, что мы сейчас разругаемся или подеремся, но потом он поцеловал меня и убежал. – Ебать. – Что мне делать? – А я, блять, знаю? Для вас просто невозможно быть нормальными? Нормальная, а не навязчивая и враждебная дружба-соперничество? Не слышали о таком? Просто двигаться по адекватному романтическому тропу, типа, "от друзей к возлюбленным", а не "что это за хуйню мы творим"? – ... — Он с тобой разговаривает? – Нет. — Ты хочешь поговорить с ним? — …Но что я скажу? — …Ну знаешь... То что ты хочешь сказать? – Я хочу продолжать дружить с ним. Наги отчетливо слышал, как Чигири медленно втягивает воздух.  — Ну… значит, ты так говоришь. – Но– — Ты ничего не можешь сделать, кроме как сказать правду. И, возможно, извиниться за то, что был так прямолинеен. Если Рео откажет, тебе просто нужно будет принять это. – Но… что, если… что, если я не против? – ...Что? – Я имею в виду, что я не разговаривал с Рео с тех пор, как он убежал, но… я думаю… мысль о том, чтобы быть вместе вот так… меня не отталкивает. – ...Реально? – ... — Ты говоришь это только для того, чтобы не потерять Рео как друга? – ...Я не знаю. – Если ты скажешь что-то подобное, не обдумав это, ты можешь сильно его обидеть. Но если ты серьезно… попытка не пытка, верно? Если не получится, то вы перестанете быть друзьями. Но при таком раскладе, как сейчас, у вас все равно, скорее всего, не получится дружить. — Так что... все нормально? – Я такого не говорил. Я сказал, что тебе следует больше думать о чувствах Рео. –...Хорошо. Спасибо.

***

В следующий раз Наги и Рео встретились во время чемпионата мира U-20. Первые несколько матчей будут отборочными, и вся неделя обещала быть напряженной; команды каждой страны играли подряд, и когда они заканчивали отборочные раунды, все игроки были истощены и напряжены. Не то чтобы Наги уже не чувствовал себя так — в этом году в России проходил чемпионат мира среди юношей до 20 лет, и перелет из Японии утомил Наги. Тренеры дали японским игрокам сутки на восстановление перед короткой тренировкой. После этого начинались матчи. Рео тоже казался усталым, но он закрывался от мира наушниками. Вид Рео, свернувшегося калачиком на своем сиденье со скрещенными на груди руками, прижатыми к груди коленями и накинутым на глаза капюшоном большой толстовки, наполнял Наги чувством вины. Все остальные в команде полагали, что холодное поведение Рео было последствием смены часовых поясов и усталости от матчей в Японии (в конце концов, это была еще середина их турнирного сезона), но Наги-то всё знал.  Он задавался вопросом, когда будет подходящее время, чтобы наконец поговорить с Рео. Было бы лучше, если бы они разобрались во всем до первого матча, чтобы это не повлияло на их игру, но почему-то все эти мысли вылетели из головы Наги, как только он вошел в отведенную ему комнату. Усталость от прошлой недели — из-за Рео, перелёта, матча, который ему предстояло сыграть, и давления игр чемпионата мира U-20 — настигла его. Наги лег на кровать и едва успел снять обувь, прежде чем вырубился. Следующий день неожиданно оказался еще более утомительным. Тренер сдержал свое обещание добавить дополнительные подходы к разминке Наги, но вдобавок к этому ему было неудобно находиться на поле одновременно с Рео, и он мог сказать, что Рео чувствовал то же самое. Он был не в порядке всю тренировку; его внимание было напряжено из-за того, что он был сверхнасторожен к положению Рео на поле, и он постоянно чувствовал, что избегает своего друга. Когда их траектории были вынуждены пересечься, воспоминание о том неловком поцелуе вспыхнуло, как бы Наги ни пытался его подавить.  В конце концов, он не мог понять, как поговорить об этом инциденте с Рео. В тот день он лег спать с таким же изнеможением, как и накануне. Когда Наги проснулся на следующий день, это произошло потому, что товарищ по команде стучал в его дверь. — Наги, шевели задницей! Наги простонал. После умывания и встречи с остальной командой в вестибюле отеля Наги увидел, что они ждут вдохновляющей речи от тренера прямо перед разговором об их тактике. Тренер уставился на Наги, пришедшего последним, пронзительным взглядом, обещающим наказание позже, но он быстро отложил свой гнев для более важного разговора перед игрой. Тренер сказал: – Мир размышляет о состоянии японского футбола еще со времен Блю Лока. Даже если вы не интересуетесь этим, даже если вы ни разу не нападающие, вы должны знать правду. Теперь у нас есть шанс оправдать эти ожидания и заявить о наших намерениях быть лучшими в мире. От этих последних слов у Наги перехватило дыхание. Быть лучшим в мире. К этой цели стремился не только он и Рео, но и вся команда.  – Это ваше бремя и ответственность — представлять Японию и показать, что наши усилия не пропали даром. Мы играем против Украины. Исторически мы выигрывали примерно в 50% случаев. Этого недостаточно. Сегодня вам нужно сокрушить своих противников. Это должен быть стопроцентный выигрыш. Вы это понимаете? Команда закричала в ответ.  Наги искоса взглянул на Рео, но глаза Рео были расфокусированы, и он смотрел сквозь предметы и людей, стоящих перед ним. Когда Рео понял, что Наги смотрит на него, он немного вздрогнул, а затем поспешно отвел взгляд, кончики его ушей стали яростно красными. Желудок Наги немного сжался. Так продолжаться не могло. В раздевалке Наги пытался совладать с нервами, приближаясь к Рео. Даже если он не сможет забыть, как Рео втянул его в быстрый поцелуй, ради их мечты им обоим придется пока отложить неловкое избегание друг друга. Первый матч задаст тон всему турниру; если они запнутся здесь, то как это скажется на их мечте? Даже среди их личных конфликтов и потрясений Наги хотел сдержать обещание, данное на крыше. Он отчаянно надеялся, что Рео чувствует то же самое. Рео по-прежнему держался подальше от остальных игроков, поэтому он стоял в стороне в раздевалке. Идеально. Никто не должен был подслушать их разговор. Наги подошел к своему другу и легонько тронул его плечо, отчего тот вздрогнул. Когда Рео обернулся, чтобы посмотреть, кто к нему прикоснулся, его лицо побледнело, когда он увидел рядом с собой Наги, но он быстро взял себя в руки. – Что такое? – его голос был жестким и непреклонным. Наги хотелось вздохнуть, даже когда его сердце колотилось в грудной клетке. — Не думай об этом, — сказал Наги. Рео в замешательстве нахмурил брови. Наги продолжил. – О том, что между нами произошло, мы можем поговорить позже. Но сейчас тебе нужно забыть об этом и сосредоточиться на игре. Рео молчал. Наги надавил на него еще немного.  — Разве ты не говорил, что возьмешь на себя ответственность за нашу мечту? Плечи Рео немного опустились, а его глаза наполнились печалью, что еще больше напрягло Наги.  – Конечно. — Тогда играй, как ты играешь. Это слово, ответственность... произнесенное вслух, оно оставило горечь во рту Наги, как будто он жевал мел, но это, казалось, оторвало Рео от его внутренних забот. Он всегда придавал этому понятию оттенок тяжести, который Наги не мог понять, и теперь в глазах Рео была сосредоточенность, а губы были сжаты в твердую линию.  Такой вид Рео всегда вызывал у Наги неприятные мурашки по коже. Это был тот же взгляд, который был у него во второй половине Блю Лока. Отчаяние.  Но Рео всегда хорошо играл, когда был таким. На данный момент этого было достаточно. Когда команда вышла на поле, ее встретили украинские игроки в ярко-желтой форме. У всех на поле было напряженное выражение лица, и воздух потрескивал от концентрации футболистов. Это был первый матч для обеих команд на чемпионате мира U-20, и было видно, что обе команды жаждут победы.  Поначалу игра была довольно неплохой, несмотря на напряжение в воздухе, но по мере того, как игра приближалась к перерыву, а ни одна из сторон не забивала ни одного гола, нервы начали сдавать. Наги заметил, что украинские игроки были более агрессивными (близкими к прямому фолу против японской команды), в то время как его товарищи по команде реагировали аналогичным образом. Игроки обменивались гневными взглядами и ругательствами на иностранных языках, и Наги не был отделен от враждебной атмосферы. Когда один из его противников протянул руку, чтобы помешать Наги бежать к мячу, Наги представил, как толкает другого игрока на газон, и прикусил щеку изнутри, чтобы прогнать образ.  В перерыве Наги вошел в раздевалку в скверном настроении, да и у других его товарищей по команде оно было едва ли лучше. Было тихо, но у всех было мрачное выражение лица. Вошел тренер и окинул комнату долгим, медленным взглядом.  – Это все? – спросил он. Несколько игроков угрюмо посмотрели на него, но никто не ответил на его вопрос. Он насмешливо фыркнул. – Это все, на что способны японцы? После того, как в вас вложили миллионы йен… — затем он сурово посмотрел на игроков, пришедших из Синей Тюрьмы. Наги сглотнул, когда взгляд тренера остановился на нем. – Вы даже не можете пройти первую отборочную игру? Пожилой мужчина скрестил руки за спиной, ожидая ответа. Рин встал и ответил соответственно.  – Конечно можем. Мы победим. – Я не хочу ничего слышать от кого-то, кто не оправдал этих ожиданий. – Рин стиснул зубы, но не попытался возражать. Комнату заполнила давящая тишина, заглушившая слова.  Наконец Андо, защитник, сидевший на скамейке запасных, ответил: – Мы победим. Тренер в ответ коротко кивнул, но это не изменило настроения в раздевалке. Он дал краткое описание тактики, которую хотел использовать в следующем тайме, но вся эта информация была взята из разговора перед игрой. Выражение глубокого разочарования на лицах не изменилось с тех пор, как Наги и его товарищи по команде вошли в раздевалку. Наги вздохнул и встал, чтобы снова выйти на поле. Его разум казался густым, спутанным подлеском колючих зарослей, но это не имело значения — победа была единственным возможным исходом этой игры. Как только он повернулся, чтобы вернуться на поле, кто-то дернул его за рукав. Ему не нужно было оглядываться назад, чтобы уже знать, что это будет Рео. Наги повернулся к паре темно-фиолетовых глаз. Каким-то образом лицо Рео было образцом хладнокровия, и Наги задумался, было ли это лицом, которое он носил во время бесчисленных деловых встреч, полных обмана и уловок. Пальцы Рео на мгновение повисли на его рукаве, и после неловкой тишины Наги ожидал, что он разожмет руку. Но Рео не разжимал. — Ты можешь рассчитывать на меня, — сказал Рео. Выражение его лица было жестким и серьезным. Наги кивнул и сказал: – Я хочу, чтобы мои ноги устали от стольких голов. Рео слегка улыбнулся, Наги рассеянно подумал, что ему гораздо больше нравится эта улыбка, чем серьезное выражение лица. – Я обязательно передам тебе мяч, — сказал Рео. Наги легко хлопнул друга по спине, и они оба снова вышли на поле.  Вторая половина игры казалась непосредственным продолжением первой; игроки врезались друг на друга больше, чем было необходимо, и на поле звучали грязные рычащие слова. Наги споткнулся о ногу соперника и крепко влетел в землю с головокружительным ударом. Когда он медленно приподнялся (украинский игрок не удосужился протянуть руку помощи), он услышал, как игрок, который поставил ему подножку, кричит на судью, который только что сигнализировал о штрафном ударе. Арбитр закатил глаза — даже его раздражала излишне враждебная атмосфера. Через несколько минут после возобновления игры последовал стремительный ряд коротких и быстрых передач, и команда приблизилась к украинским воротам. Рео был немного впереди Наги, а Рин был впереди слева, за ним следовал еще один игрок. С правой стороны от Наги был Акасаки, позади которого также был противник, кусающий его за пятки. Рин отправил Рео еще один быстрый пас, чтобы избежать потери мяча в толпе соперников, но прошло всего мгновение, прежде чем Рео тоже оказался окружен ими. До Наги дошло, что сейчас его никто не видит. Акасаки и Рин полностью привлекли внимание двух защитников, и казалось, что другие игроки впереди него тоже не видели его, потому что Рео, Акасаки или Рин мешали им. Сейчас он находился в слепой зоне Рео, но если бы он сделал несколько шагов влево, то получил бы прямой путь к воротам.  Глядя на затылок своего друга, вопреки всему, он желал, чтобы Рео каким-то образом увидел и сделал пас на него. Однако это было невозможно — Рео понятия не имел, что Наги находится там, и если Сейширо предупредит его об этом, другие игроки также немедленно заметят и прикроют его, забрав эту прекрасную возможность. Голос Наги на секунду замер у него в горле, колеблясь между тем, чтобы позвать его, и тем, чтобы оставаться в тени.  Затем он напрягся, когда заметил, что Рео сдвинул ногу, задаваясь вопросом, что он выбрал. Но что-то было не так с движением – нога Рео была под странным углом, чтобы послать прямой пас Акасаки или Рину… и затем Наги внезапно осознал, когда перед его глазами вспыхнула серия образов, и все произошло так быстро, что он мог вспомнить это только в обратном порядке. Мяч застрял в сетке, и твердый удар ноги Наги о мяч раздался в его ушах, и противники двигались к Наги в замедленной съемке с выражением лица, застывшим где-то между удивлением и решимостью, и Наги сделал три шага влево от Рео, так что он был в идеальной позиции, чтобы забить, и мяч был у ног Наги, и пятка Рео ударила по мячу, чтобы отдать пас назад - движение, которое заставило все поле затаить дыхание, потому что кто будет достаточно сумасшедшим, чтобы пнуть мяч наугад? Вот только Рео не бил наугад. Он знал. Он знал, где будет Наги. После того, как все произошло и Наги обработал все в хронологическом порядке, он не мог не смотреть на Рео. Как этот пас был таким идеальным? Как он узнал? Ранее Рео сказал: «Я обязательно передам тебе мяч», но в их игре было что-то почти сверхъестественное, и из-за этого у Наги пошли мурашки по коже.  Рео встретился взглядом с Наги, и между ними возникло какое-то смутное, сложное чувство. У Наги не нашлось слов, но у него резко перехватило дыхание. Это заставило Наги покраснеть, его сердцебиение участилось, и он не мог не вспомнить свой предыдущий разговор с Чигири.  Но затем прозвучал свисток, прервавший мысли Наги, и все вернулись на свои позиции, чтобы играть за следующее очко. 

***

Игра закончилась со счетом 2:0 в пользу японцев. Второй гол забил Рин с передачи Наги (и еще одной передачи Рео перед ней). Это была очень утомительная игра, и когда Наги наконец вернулся в номер отеля, он рухнул на кровать. Вся команда планировала поужинать, а через час выпить, чтобы отпраздновать победу, а Наги так и не смог нормально поговорить с Рео. Каким-то образом после того испепеляющего взгляда, которым они обменялись в игре, Наги подумал, что сегодня самое подходящее время, чтобы расставить все точки над "и" в их отношениях. Но было бы лучше, если бы Наги не был пьян во время разговора (учитывая то, что произошло в прошлый раз), так что это означало, что сейчас лучшее время для того, чтобы поговорить, даже если он чувствовал себя совершенно мертвым.  Когда Наги растянулся на своей кровати, он набрался решимости навестить Рео. Наконец он встал, через несколько мгновений уже пересек коридор и постучал в дверь гостиничного номера Рео.  Через некоторое время Микаге открыл дверь и увидел Наги. Он не казался удивленным его приходом, но определенно не был рад его видеть — его поза все еще была напряженной, решительной, как в ту ночь, когда они поцеловались. Рео открыл дверь достаточно широко, чтобы Наги мог войти, и указал на стул у стола. Наги сел, внимательно наблюдая за ним. Он открыл рот, готовый рассказать о разговоре с Чигири, но тут его перебил Рео. — Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я хочу признаться. – слова вырвались изо рта Рео в спешке, и Наги ошеломленно замолчал от внезапности всего этого. Лицо Рео окрасилось вишнево-красным от смущения, но его рот был сжат в линию, которая могла означать только то, что он был ужасающе серьезен.  — В прошлый раз ты застал меня врасплох. Я поцеловал тебя, а потом сбежал, не подумав. Я хочу решить все нормально. Наги поймал себя на том, что медленно кивает, но все еще не мог сообразить, что сказать. Это, похоже, совсем не остановило Рео. — Ты мне нравишься, Наги. – лицо Рео покраснело еще больше, когда он сказал это, и Наги показалось, что он видит, как дрожат руки его друга на коленях. — Ты нравишься мне уже давно. Я дорожил тем, что ты мой друг, но я хотел большего. Я надеюсь… я надеюсь, что ты сможешь ответить на мои чувства… — Рео сделал паузу, чтобы обдумать абсурдность этой идеи и то, насколько быстрым будет отказ Наги, если он закончит предложение на этом – Но если нет, я надеюсь, что мы все еще можем быть друзьями. Что-то теплое, похожее на то, как жар алкоголя растекается по грудной клетке, коснулось сердца Наги — должно быть, Рео потребовалось немало мужества, чтобы признаться. К счастью, это сделало этот разговор намного проще для Наги. Он ответил: – Хорошо. — Хорошо. — повторил Рео тоном столь же твердым, как и только что произнесеное им признание, но после некоторого молчания переспросил, — Хорошо? – в том, что сказал Наги, было слишком много двусмысленности, и сердце Рео забилось от нервного ожидания. Он сделал медленный вдох, пытаясь умерить свои ожидания.  Наги пришлось собраться и открыть рот, чтобы разрушить их.  –Ага. Я могу ответить на твои чувства. Рео пробормотал: "Что?", но не сказал вслух.  — Подожди, — выдавил он, и Наги захотелось рассмеяться, увидев, как у его друга внезапно закружилась голова от замешательства. — Ты же понимаешь, что говоришь? Если бы Наги не был так истощен, он мог бы найти юмор в этой ситуации. В течение последних нескольких дней он был занят ничем иным, как обдумыванием их отношений, анализом того, что на самом деле значило быть вместе. Наги хотел кричать решительное «да» и трясти Рео за плечи, чтобы получить ответ сквозь глухой скептицизм Рео, но он вспомнил, что Чигири говорил ему больше думать о чувствах Рео. Тот был совершенно ошеломлен прямо сейчас, как будто его отправили на другую планету, а Наги был неизвестным существом, разговаривающим на своем странном языке. Он должен быть осторожен со своими следующими словами.  – Я не думаю, что сейчас испытываю те же чувства, что и ты, но я все равно хочу ответить на них. Я… я действительно не знаю, что будет дальше или куда это может привести. – Наги потер рукой затылок. — Но я хочу попробовать с тобой. Рео закрыл лицо руками и громко выдохнул. Напряжение в его плечах осталось даже после объяснений.  — В это трудно поверить… Почему ты… — и тут Рео замолчал, слишком нервничая, чтобы задать вопрос. — Не знаю, — честно ответил Наги. Взгляд Наги был прикован к раскрасневшимся губам Рео, и он еще раз подумал о том взгляде, которым они обменялись в середине игры, когда Рео увидел Наги, и какое-то сложное чувство скрутило его внутренности. Наги внезапно почувствовал необходимость быть рядом с Рео, поэтому он присел рядом с ним и положил одну руку на кровать, наклонившись вперед. Если бы Рео поднял голову, а Наги наклонился еще немного, их лица оказались бы в нескольких дюймах друг от друга. С этого ракурса Наги мог отчетливо видеть ресницы Рео и то, как красиво они изгибаются. Тот напрягся еще больше от такой позы — еще немного, и он мог бы превратиться в статую.  – И что теперь? — спросил Наги. Он не мог отрицать, что его сердце бешено колотилось из-за того, как близко было лицо Рео, но он мог поспорить, что в этот момент Рео был близок к тому, чтобы рухнуть от нервного срыва. Кончики его ушей пылали, и Наги подумал, как изящно они выглядят. Рео поднял голову, чтобы заглянуть Наги в глаза, и показал свое раскрасневшееся лицо. Наги не удосужился спрятать свой взгляд на губы Рео, но взгляд внезапно был перешел к его шее, когда кадык Рео дернулся от нервного глотка.  – Что ты хочешь сказать? – было что-то милое в неуверенности на его лице, от которой сердце Наги екнуло. – Я просто подумал, что наш первый поцелуй закончился просто позорно. Невероятно, но Рео покраснел сильнее, услышав это, и его брови в замешательстве нахмурились. Наверное, было слишком рано говорить что-то подобное — Рео, должно быть, уже устал напрягаться от всех эмоций, через которые Наги заставил его сегодня пройти. Передумав, Наги попытался отстраниться, но тут Рео поднес руку к его лицу, призывая его наклониться еще сильнее. Его ладонь обожгла место соприкосновения с изгибом челюсти Наги. — Тогда позволь мне это исправить, — сказал он, и Наги закрыл глаза и наклонился к прикосновениям Рео, прижавшись своими губами к чужим. Губы Рео были мягкими (и Наги внезапно вспомнил то ощущение, когда губы Рео касались тыльной стороны его руки), и он целовался медленно, но настойчиво. Рео запустил одну руку в волосы Наги, а другую положил на загривок, напоминая ему о том, как Рео поправлял воротник рубашки, от чего по спине Наги побежали приятные мурашки. Рео потянул их обоих вниз, так что он лежал на кровати, а Наги склонился над ним, поставив руки по сторонам от головы Рео. Микаге провел языком по нижней губе Наги, и эта влажность заставила того открыть рот. Поцелуй стал более жадным и горячим, когда Рео скользнул языком в рот Наги и с трепетом потянул его за волосы. Наги почувствовал, как в его животе разлился жар.  Плавным движением Рео обхватил Наги ногой за талию и притянул ближе, так что их тела оказались полностью прижаты друг к другу. Дернувшись, Наги понял, что Рео наполовину тверд, и что он сам приближается к этому состоянию. Тепло между ними ощущалось везде: в руках, держащих лицо Наги, в их губах, когда они целовались, в их переплетенных телах. Затем Рео прижался бедрами к бедрам Наги, и Сейширо показалось, что он слышит, как его сердце сжимается. Из-за трения из его рта вырвался тихий стон. Он чувствовал, как его возбуждение нарастает.  Рео отстранился от поцелуя, и Наги протестующе замычал. Рео умел целоваться (не то, чтобы это было особенно удивительно), и Наги хотел и дальше исследовать его рот. Но когда Наги посмотрел на Рео (раскрасневшееся лицо, волосы слегка сбились набок, глаза были полуприкрыты и стали винно-темными от пьянящего удовольствия, но оставались удивительно ясными), он подумал, что согласен наслаждаться этим видом. Рео снова двинул бедрами вверх, скользя так медленно, что Наги резко выдохнул. Они оба были полностью возбуждены, и мысль о том, что может произойти дальше, вызывала у Наги легкую тревогу. Он не ожидал, что сегодня займётся сексом (он даже не взял с собой в поездку презервативов, и была целая проблема, касающаяся того, как заняться однополым сексом). Наги отстранился. Рео взглянул на промежность Наги, где была явно видна его эрекция.  — Я могу тебе отсосать, — сказал он хриплым низким голосом, от чего живот Наги перевернулся. Это было заманчивое предложение – Рео явно хорошо владел языком. — Хорошо, — задыхаясь, ответил Наги, и Рео жестом пригласил его сесть на кровать. Сам он встал с постели и сел на колени между ног Наги. Рео положил руку на бедро Наги и расстегнул молнию на его штанах, затем прижал ладонь к боксерам, скрывающим его член. Это было странно, потому что они уже видели друг друга голыми в раздевалке бессчетное количество раз, но было что-то явно смущающее в том, что Рео смотрел на него сейчас. Но Наги быстро забыл об этом, когда Рео прижался ртом к внутренней стороне его бедер, посасывая кожу, заставляя Наги вонзить пальцы в простынь.  Рео провел языком по бедрам Наги, и Наги зашипел, думая про себя, что, конечно же, Рео окажется блядски дразнящим. Он остановился перед членом Наги, и тому потребовалось все самообладание, чтобы не толкнуться навстречу тёплой руке Рео, все еще лежащей на его члене. Рео стянул белье с Наги (так медленно, что ему приходилось концентрироваться на каждом вдохе, чтобы сдержаться от лишних действий), и при соприкосновении с его кожей Наги застонал. Рео посмотрел вверх сквозь ресницы.  — Мне нравится слышать тебя, — сказал Рео, и Наги уже собирался дать резкий ответ, вроде "бля, поторопись", но тут Рео прижался языком к кончику, и замечание Наги было прервано его жаждущим взглядом. Рео взял член Наги в рот, скользя языком по нижней стороне и держа одной рукой ствол, и начал двигать головой вверх и вниз, так что головка члена терлась об его нёбо. Удовольствие было почти ослепляющим. Вдруг Рео остановился, и Наги тут же захотел пнуть его в грудь.  — Посмотри на меня, — сказал Рео таким соблазнительным тоном, что Наги задумался, действительно ли он знает человека, сидящего у него между ног. Наги цеплялся одной рукой за простынь, а другую расположил на чужой макушке, хватаясь за пряди волос, и, когда Рео двигал головой по длине члена, его глаза часто мелькали вверх, чтобы встретиться с глазами Наги. Это было слишком привлекательно. Через несколько коротких мгновений Наги сказал: – Блять, Рео, я скоро кончу. Рео обхватил его член теплой рукой, двигая им вверх и вниз, прижимаясь короткими, влажными поцелуями к кончику его члена. И, глядя вниз, Наги вдруг понял, что Рео дрочил себе все это время, и каким-то образом эта мысль была настолько ошеломительной, что заставила его немедленно кончить. Когда острый момент удовольствия сменился мягким удовлетворением, Наги посмотрел на Рео, который все еще трогал себя. — Ты близко? — спросил Наги и наклонился, приближаясь рукой к члену Рео.  – Все нормально. Я могу сам… — пробормотал Рео, но Наги не остановился.  — Но я хочу прикоснуться к тебе, — сказал Наги. Это было правдой. Вряд ли было справедливым то, что Рео пришлось бы удовлетворить себя самостоятельно после такого потрясающего минета. Услышав это, Рео подавил что-то похожее на стон.  Рео притянул руку Наги ближе к своему бедру. Он осторожно взялся за основание члена Рео, а затем качнул ладонью вверх, слегка повернув запястье, как будто тот собирался кончить. После нескольких таких движений Рео застонал, и его бедра толкнулись в руку Наги. Сейширо почувствовал, как горячая сперма Рео врезается в его ладонь. — А… прости, — снова пробормотал Рео. — Надо было сказать, что я был близок. Наги засунул член обратно в нижнее белье, застегнул молнию на штанах и прошлепал к раковине, чтобы вымыть руки. Голова все еще кружилась от удовольствия. Рео последовал за ним, смывая с пальцев сперму Наги, и Наги посмотрел на него через зеркало. Его лицо явно выражало посторгазмическое блаженство, но Наги сомневался, что его короткая дрочка может вызвать такое удовлетворение. Возможно, Сейширо нравился ему больше, чем Наги подозревал. — Ты делал это раньше? – Делал ли я минет? Нет, ты первый. Наги скептически хмыкнул.  — Но ты был действительно хорош. — Я много думал об этом, — сказал Рео, а затем, сообразив, что он ляпнул, опустил голову, а яркий румянец выступил на его щеках. — Не то чтобы… я имею в виду, я не думал, что это когда-нибудь произойдет. – Наги почувствовал, как на его лице появилась улыбка. Было вроде… мило видеть Рео таким. Но также было странно думать о Рео, как о ком-то милом. — Итак, кто, по-твоему, будет сверху? — спросил Наги и рассмеялся, наблюдая, как Рео закашливается от вопроса, а его лицо становится еще краснее. Рео посмотрел на такого веселого Наги.  Все казалось естественным. Конечно, Наги только что расстался со своим лучшим другом из-за событий, которые он не мог предсказать даже месяц назад, но… каким-то образом между ними двумя все было хорошо.  — Пойдем поужинаем с остальной командой? — сказал Наги. – Я пиздец как устал для этого. Сегодня слишком много всего произошло. – Наги слегка улыбнулся и легонько пнул Рео ногой по голени. После его жалобного нытья Рео вздохнул и все же направился к комоду, чтобы найти наряд для вечеринки. Увидев, что Наги все еще находится в его комнате, он сказал: – Ты тоже должен пойти одеться. Я зайду за тобой, и мы сможем пойти вместе. Наги кивнул и бросил последний взгляд на Рео, прежде чем покинуть комнату. Это было естественно. Все обещало быть в порядке.

***

Следующий матч чемпионата мира (против Эквадора) был полон напряжения, и команда вырвалась вперед со счетом 2:1, забив гол в последние десять минут второго тайма. Все на поле играли так усердно, как только могли, и в конце матча вся команда выглядела жалко в мокрых от пота футболках. Это была разочаровывающая игра. Почти весь матч обе команды играли вничью, но темп игры в основном держала эквадорская команда. Только благодаря героическим усилиям Набекена (японского вратаря) счет оставался равным. Лишь в конце игры Рин смог разыграть сценарий, который привел к их победе, но даже на это было неприятно смотреть.  Когда рефери, наконец, дал свисток, Наги стоял на поле, переживая горький момент, пытаясь успокоить свое разочарование. Было вполне естественно, что некоторые игры были проигрышными, а некоторые — неудовлетворительными — такова природа футбола. Но почему-то это было похоже на оправдание. Как и сказал тренер в начале турнира, весь мир возлагал большие надежды на японскую команду. Если кто-то из этих людей видел этот матч, даже с победой, Наги интуитивно понимал это, они не оправдали этих ожиданий. Наги все еще был недостаточно хорош. Он был вынужден принять участие в послематчевом интервью (к его большому раздражению – он хотел принять душ и вернуться в свой номер в отеле), и резко ответил журналистам.  – Как прошла игра?   – Плохо.  — Почему?   – Мы плохо играли сегодня.  – Что вам нужно сделать для улучшения? – у Наги не было ответа на этот вопрос, поэтому он просто пожал плечами.  Когда его, наконец, отпустили в раздевалку, Рео ждал его, но Наги был так раздражен, что даже не был уверен, хочет ли видеть своего друга. Рео не играл в этом матче (и втайне Наги задавался вопросом, было ли это причиной их плохой игры. Возможно, Наги слишком полагался на Рео в прошлых играх), поэтому он был совершенно спокоен. — Хорошая работа, — сказал Рео. Наги усмехнулся и стянул с себя майку. – Мы выиграли. – Этого недостаточно. – Наги повернулся к Рео. – Не ври. Ты тоже всё видел. Наги собирался разозлиться, но внезапно Рео взял его лицо в свои руки и притянул к яростному поцелую. Ощущение от него было горячим и влажным, и по всему телу Наги побежали мурашки. Сразу с началом поцелуя Рео отстранился, поморщившись.  – Я чувствую вкус твоего пота. Это мерзко, — невозмутимо сказал он.  — Ты дурак, — ответил Наги, но грубость в его голосе исчезла. — Тебе следует привести себя в порядок и прийти в мою комнату. — Это предложение для чего-то большего? Рео улыбнулся так, что его глаза слегка прищурились.  — Только если ты этого хочешь. Позже Наги вспоминает блуждающие повсюду руки и ленивые поцелуи Рео, идущие от уха Наги к плечу. А потом Рео достал презервативы и смазку (с взволнованным лицом сказав, что купил их после того первого раза, когда они были вместе, на всякий случай. Наги подумал, что ему нужно быть осторожным, чтобы не слишком привыкнуть к тому, насколько очаровательным Рео может быть, когда смущен), и когда Наги раздвигал пальцы внутри Рео, его член дернулся, когда он увидел, как Рео извивается в его руках в смеси дискомфорта и удовольствия. Даже позже, когда Наги толкался в Рео (у того побелели костяшки пальцев, от того, как сильно он цеплялся за простыни, задыхаясь после каждого толчка, а Наги отчаянно считал в голове, чтобы не кончить так быстро при этом непристойном виде), все, что он мог чувствовать, было теплом от прикосновения кожи к коже, жаром от каждого выдоха и сдавленного стона, издаваемого Рео, и головокружением от того, как близко он был. Даже когда он пытался сосчитать простые числа в уме, Наги кончил слишком быстро (к его большому смущению), но Рео просто переместил руку Наги на свой член и кончил после нескольких движений. В постели, когда сознания обоих были затуманены от оргазма, Наги спросил: – Так... Это значит, что ты снизу? – Рео кинул в него подушкой, прежде чем назвать глупым. Следующий вопрос Наги: – Тебе завтра будет больно? Рео хмыкнул: – Откуда мне знать? Я занимаюсь этим впервые. — Но что, если будет? Рео одарил его невозмутимым взглядом.  — Ты действительно об этом думаешь? Тебя беспокоит, смогу ли я завтра играть в футбол? — О чем еще я могу думать? Рео сделал паузу, а затем сказал: – Мы были лучшими друзьями в течение многих лет. Как ты так легко это принял? Разве это все не странно для тебя? Наги повернулся к Рео. Брови Рео были сдвинуты к переносице, создавая на его лице обеспокоенное выражение, и Наги инстинктивно провел рукой по длинным волосам Рео, чтобы успокоить своего друга. – Это кажется естественным – быть с тобой. Честно говоря, теперь, когда мы уже потрахались, я удивлен, что мы не сделали этого раньше. – Рео вспыхнул и стряхнул его руку, но Наги мог сказать, что он сдерживал улыбку. Немного позже, когда Наги встал, чтобы выйти из комнаты, Рео на мгновение схватил его за запястье. Наги колебался – он не ожидал, что Рео окажется настолько сентиментальным, чтобы попросить его остаться. На лице его друга была мягкая серьезность и неуверенность, как будто он не знал, будет ли разумным спросить. Наги снова провел рукой по мягким волосам Рео.  Он сказал: – Разве не будет скандально, если два игрока J1 из команды U-20 будут обнаружены вместе? Не говоря уж о наследнике корпорации Микаге? И Рео вздохнул и отпустил Наги, плюхнувшись лицом на подушку.  — Это не имеет значения, — пробормотал он, но и он, и Наги знали правду. С привкусом вины на языке Наги вышел из комнаты. Это стало шаблоном: команда играла матч, а потом они трахались. После Эквадора они играли с Сенегалом (1:1; тяжелая игра для обеих команд), затем с Италией (3:2; и победа только потому, что Рин и Наги были в отличной форме), и теперь они ждали, чтобы сыграть против Португалии в полуфинале. Наги почувствовал смесь решимости и холодного страха. Это была вершина, до которой добиралась японская команда U-20 за последние десятилетия. Только в 1999 году, когда японская команда играла в финале против Испании (и проиграла), они выступили лучше. Этот шанс на реванш спустя столько лет снова стал возможен. Игры на чемпионате мира U-20 были перегруженны новыми ощущениями. Ужасная усталость от матчей подряд, постоянное осознание того, что Наги нужно было многому научиться всякий раз, когда он видел движение, выполненное соперником, которое, по его мнению, было невозможным. Повсюду было чудо, и это завораживало.  Конечно, перегрузка ощущениями имела место и совсем в другом смысле. К своему удовольствию, Наги узнал, что когда Рео натягивал его волосы, глубоко входя в него, удовольствие было настолько ошеломляющим, что у него дрожали колени. И что осторожное покусывание его уха и ощущение горячей руки на животе возбуждали как ничто другое. Такой Рео ужасно дразнил, и когда Наги проделывал те же трюки, что и он, ему приходилось зажимать грешный рот Рео, потому что тот мог так громко стонать (не то чтобы Наги жаловался). Он также понял, что всякий раз, когда он покидал постель Рео, его терзало затянувшееся чувство вины, от которого никак не удавалось избавиться. Ничего не поделаешь. Однажды Рео сказал Наги: – Сейчас я не хочу ничего терять.  Если Наги останется в постели надолго, Рео рискует именно этим.  Потом была игра с Португалией. Тренер обычно был сдержанным человеком с таким неизменным выражением лица, что оно заставляло Наги стыдиться, но даже он заметно нервничал. Наги пытался избавиться от волнения, сосредоточившись на тренировке штрафных, но практика не могла распутать мешанину наэлектризованных эмоций. Только Набекен, вратарь со стальными нервами, казался спокойным. Наги стало интересно, о чем сейчас думает португальская команда — вероятно, их тренер привык к такому. Возможно, для них давление было не таким сильным. В день матча тренер объявил состав и расстановку: и Рин, и Рео были стартовыми, а Наги должен был выйти на замену. Услышав это, Наги в отчаянии закусил губу. Разве он уже не доказал, что достоин стартовой позиции? И мысль о том, что Рео играет на мировой сцене без него, даже на мгновение была горькой. Их путь они должны были пройти вместе, по крайней мере, так сказал себе Наги. Наги пришлось довольствоваться тем, что он внимательно наблюдал за игрой, буквально сидя на краю своего кресла. Рядом с ним Сакураба, невысокий, пылкий парень с фантастическими навыками дриблинга, который часто играл вингером, бормотал себе под нос, наблюдая за началом матча. — В стартовом составе должен был быть я, — резким тоном сказал Сакураба. Наги не удивился бы, узнав, что все на скамейке запасных думают об одном и том же. Пока что все, что он мог сделать, это довериться выбору тренера и терпеливо ждать. — Думаешь, мы сможем это сделать? — спросил Наги Сакурабу.  Другой мальчик фыркнул в ответ.  – Если бы я был на поле, у Португалии не было бы шансов. Я не понимаю, почему мы можем не справиться. У каждого на поле есть навыки. – это было сильным преуменьшением. Наги снова переключил свое внимание на игру. Было ясно, что Португалия с самого начала имела какой-то толчок. Они вели со счетом 1:0 и устроили поток атак, которые утомили японских защитников. Наги хотел крикнуть своим товарищам по команде, чтобы они контратаковали, но было очевидно, что они и так пытались это сделать, но португальские форварды безумно хорошо владели мячом. Сакураба отправили на поле (вместо Акасаки), и его яростное ведение мяча создало шанс, но ничего не изменило. К перерыву игра была 2:0, и шансы на победу стали туманными.  Наги никогда не думал, что он будет из тех игроков, которые будут давить на тренера, чтобы заставить отправить его играть, но к перерыву он потерял терпение.  — Выпустите меня, — попросил он. Тренер не ответил, а вместо этого молча наблюдал за игрой, сжав рот в жесткую линию.  Наги снова обратил внимание на игру. Он не мог понять, что именно позволяло португальской команде доминировать в игре: действительно, они хорошо владели мячом, но их игроки не казались особенно быстрыми или агрессивными по сравнению с японской командой. Однако вскоре после этого они едва не забили снова, если бы не огромное усилие Набекена. Плечи тренера немного опустились.  – Наги, Накамура, приготовьтесь к выходу. Наконец-то шанс проявить себя. Кровь Наги закипела, когда он начал разогреваться, но он не знал точно, как провести атаку, которая закончилась бы голом. Когда Наги вышел на поле, он посмотрел на Рео, чье лицо было наполнено холодной решимостью. На протяжении всей игры у него был тот самый стальной взгляд отчаяния, ставший обыденностью для этих матчей. Рео ответил на его взгляд коротким кивком. Когда Наги вышел на поле, Рин сказал:  – Остерегайся защиты. Когда им, наконец, удалось отобрать мяч, Наги наконец понял, что имел в виду Рин. Как у нападающего, внимание Наги, естественно, было приковано к нападающим, но когда он, Рин и Сакураба подошли к воротам португальцев, полузащитники немедленно отступили и плавно заполнили пространство, сжимая то место, откуда Наги мог сыграть. Таким образом, португальская команда не только хорошо владела мячом, но и умела создавать ситуации, которые позволяли бы им вернуть его, поэтому Япония еще не смогла забить. На самом деле, это означало, что Наги и другие нападающие были слишком слабы, если не смогли преодолеть прочную оборону португальцев. Наги не мог этого допустить; если ему придется развиваться в середине игры, пусть будет так. Он был уверен, что в этот момент Рео смотрит ему в спину. Им нужно было выиграть чемпионат мира (пусть даже только среди юношей до 20 лет). Их мечта была так близка.  Наги отдал пас на Сакурабу, который смог провести еще одну причудливую обводку, уклонившись от двух защитников, прежде чем нанести удар по воротам, но мяч отскочил от последнего защитника. Наги вместе с двумя другими игроками мчался туда, куда должен был приземлиться мяч, когда внезапно Рин прыгнул из ниоткуда и нанес удар головой. Мяч просвистел мимо вратаря, и Сакураба вскинул руки в воздух. Наконец гол.  Это был единственный гол, который они забили в игре. Они проиграли 3-1. К тому времени, как прозвучал финальный свисток, вся команда была в тревожном ступоре, но для Наги в этом чувстве было что-то знакомое. На протяжении всей игры он видел несколько потрясающих стандартных игр португальской команды, и встреча с их защитниками выбила его из комфортного положения, которое он занял, будучи частью сборной Японии U-20. Было еще кое-что. Несмотря на то, что игра измотала его физически, что-то заряженное гудело в кончиках пальцев Наги, и он узнал чувство, когда команда Исаги победила команду Наги в тот самый первый раз во время Блю Лока. Когда он впервые понял, насколько обширен футбольный горизонт, и что однажды он может оказаться на вершине этого мира. Это было то же самое разочарование от того, что не удалось найти эту вершину — играть искренне, всем сердцем и всем телом, и проиграть. Инстинктивно Наги посмотрел на Рео. Судя по тому, насколько мрачными и грозными выглядели его глаза, Рео, казалось, все еще пребывал в истощении от поражения. Когда он поймал взгляд Наги, Рео внезапно залился слезами. Сердце Наги сжалось, и он подошел к своему другу, чтобы поймать его в объятие, в которое Рео рухнул. Его руки крепко сжимали спину Наги, словно ища твердую опору для мечты, быстро разрушающейся перед ним, и Наги чувствовал его прерывистое дыхание на своем плече.  — Я не смог этого сделать, — сказал Рео, и на последнем слоге у него перехватило дыхание от сдерживающихся рыданий. – Я был недостаточно хорош. Наги отстранился от Рео, чтобы они снова могли видеть лица друг друга, и Рео поспешно вытер слезы, образовавшиеся в уголках его глаз. Рео был расстроен их поражением и осознанием того, что расстояние между ним и их мечтой оказалось таким большим, но Наги мог чувствовать только что-то вроде предвкушения всех будущих игр, в которые они смогут сыграть. Предстояло еще многому научиться.  – Мы боролись изо всех сил и все равно проиграли… Это расстраивает. — сказал Наги, и на лице Рео снова отразились сложные эмоции. Рео, должно быть, также вспомнил о том времени, когда они впервые проиграли во время Синей Тюрьмы. – Я думаю, что люблю футбол, — продолжил Наги, вспоминая обещание, данное много лет назад, когда Рео сказал: "В знак благодарности, я хочу научить тебя футболу, который ты полюбишь". Рео был верен своему слову; благодаря Рео Наги нашел то, что могло наполнить смыслом всю его жизнь.  После того, как Наги заговорил, Рео на мгновение напрягся, и, как ни странно, выражение его лица стало еще более холодным, чем раньше, и он, казалось, источал ледяные пары, которые озадачили Наги. Он собирался спросить, что случилось, но холод исчез так же быстро, как и появился, и Рео слабо улыбнулся. – Я удивлен. Я не знал, услышу ли я когда-нибудь это от тебя. – Но это правда. И ты научил меня этому футболу. Рео слегка покачал головой.  — Я только познакомил тебя с ним. Ты сам научился. — Нам еще многое предстоит узнать, — сказал Наги, глядя вдаль. Рео ответил на его заявление легким кивком.