Tomorrow, Together

Несмотря на то, что Наги и Рео официально объявили о своих отношениях (будучи парнями! Иногда эта мысль вызывала у Наги головокружение), они еще не обнародовали этот факт. То, что их вместе видели на публике, не вызвало тревоги журналистов, учитывая, что СМИ уже знали, что они друзья детства и бывшие товарищи по команде. И поскольку они не проявляли особой привязанности к публике (кроме тех действий, которые могли расцениваться как дружеские, например, держание за руки или объятия), их новый уровень отношений не вызывал особого беспокойства.  Однако Наги знал, что это не может продолжаться долго. Рео упомянул, что его родители были в ярости из-за того, как быстро он разорвал эти пробные отношения с Ханадзавой-сан, и что они уже давили на него, чтобы он рассмотрел другие возможные отношения (к ее чести, казалось, что Ханадзава-сан не проболталась родителям Рео).  Более того, Наги хотел, чтобы люди знали, что они официально вместе — это было странное собственничество, к которому он не привык. Когда Рео попросил (заставил) Наги сопровождать его на благотворительном гала-концерте, он был застигнут врасплох тем, насколько неприятными могут быть приторные улыбки и щурящиеся чужие глаза, когда они смотрят на Рео. Не раз Наги обнимал Рео за плечо и притягивал к себе (к ужасу возможных женихов, хотя все предполагали, что он просто слишком заботливый друг детства).  Но тогда Рео бросал на него острый взгляд, и Наги приходилось неохотно убирать руку. На языке Наги было какое-то сожаление. Конечно, последствия не заставили бы себя ждать, если бы они открыто встречались (возможно, неприятнее они были бы для Рео, чем для Наги). Но теперь, когда они больше не были в одной команде, казалось, не было причин скрывать свою связь. Но Рео настаивал на том, чтобы они не рассказывали об этом, и, хотя это беспокоило Наги, он согласился следовать его желанию.  Это привело к некоторым неловким ситуациям на публике. Например, прямо сейчас на Наги мечтательным взглядом смотрела очередная фанатка, глаза которой сияли чем-то большим, чем простым восхищением. Наги признавал, что она была милой в каком-то смысле, потому что она, казалось, вибрировала от волнения, глядя на Наги (точно так же, как перевозбужденный щенок может быть милым), но при Рео он не хотел общаться с ней даже как с фанаткой. — Можешь сфотографироваться со мной? — спросила она, ее глаза ярко блестели, а улыбка расползлась по всему лицу. – Извини, я тут с другом и… — Ты должен это сделать, — сказал Рео. Девушка просияла еще ярче, и Рео протянул руку. — Я могу сфотографировать вас.  Не раздумывая, она бросила свой телефон Рео и встала рядом с Наги, показывая знак мира и счастливо улыбаясь.  Она стояла достаточно близко, чтобы Наги почувствовал запах цитрусовых духов, исходивших от ее тела. Рука Наги зависла примерно в миллиметре от ее обнаженного плеча (на ней был модный топ с открытыми плечами), но она внезапно выпрямила спину, и рука Наги полностью коснулась ее мягкой кожи. Наги почувствовал, что слегка скривился, но Рео бросил на него строгий взгляд, и тот быстро превратил свое лицо во что-то, что не было бы осмеяно, если бы попало в социальные сети. После фотографии девушка радостно (и напористо) обняла Наги, и он был поражен, осознав, что она такая маленькая, что он может положить подбородок ей на макушку. Затем она нацарапала что-то на листе бумаги и сунула ему в руку, густо покраснела и убежала. На развернутой бумаге были быстро нацарапаны номер и адрес электронной почты.  Рео с любопытством посмотрел на лист бумаги.  – Она ещё сердечко тут нарисовала, — отметил он. Наги почувствовал, что смущается.  – Я выброшу это, когда найду мусорное ведро. Рео вырвал бумагу у него из пальцев и сунул в карман. Затем он повернулся к Наги и спросил: – Ты бы написал ей, если бы мы не встречались? С недоверчивым взглядом Наги сказал: – Конечно, нет. – Почему нет? — Она меня не интересует. Рео хмыкнул в ответ, и Наги подумал, что он опустит это, но затем Рео спросил.  – А я? Стрельнув в Рео еще одним растерянным взглядом, Наги спросил: – Что ты имеешь в виду? В глазах Рео мелькнуло что-то сложное, но Наги не знал, как назвать эту эмоцию. Рео спросил: – Я тебя интересую? Это был странный вопрос. Интерес — это слово, которое можно использовать, когда смотришь на какую-то новую вещь — что-то, что может возбудить интерес просто из-за своей необычности. Но они с Рео знали друг друга уже много лет, и интерес — не лучший способ описать чувства Наги к Рео. Это было нечто более устойчивое и важное, чем простой интерес.  — Это другое, — рискнул он. — Это больше похоже на… комфорт. Я чувствую себя комфортно, находясь рядом с тобой. Странный взгляд Рео не исчез даже после этого ответа.  — Ты любишь меня, — сказал он, сформулировав это как утверждение, но оно казалось неубедительным, почти как вопрос. Наги кивнул в ответ. Наконец удовлетворенный, Рео схватил его за руку. — Я тоже тебя люблю, — наконец сказал он. Наги поднял руку, чтобы обхватить лицо Рео, нежно провел большим пальцем по его щеке, ему захотелось почувствовать губы своего парня прямо сейчас. Но они были на публике, и хоть щеки Рео порозовели от его прикосновений, Наги решил сдержаться. 

***

— Ты скучаешь по футболу? Наги свернулся калачиком около Рео, который, в свою очередь, обнял его. Сейчас их ноги были переплетены, и было достаточно жарко, чтобы Наги подумывал о том, чтобы вырваться из их осьминогообразных объятий, но ему нравилось цепляться за Рео. Может быть, еще несколько мгновений. Рео молчал достаточно долго, чтобы Наги собирался снова задать вопрос, но потом он наконец сказал: – Я скучаю по его части. – По какой? Рео провел пальцами по волосам Наги.  – Мне нравилось играть с тобой, – в его голосе была нотка скорби, от которой Наги сглотнул. – Но только иногда. В самом начале. Тогда я думал, что это восхитительно. Наги, наконец, оторвался от Рео, но только для того, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. В темноте спальни Наги попытался разобрать выражение лица Рео, но, как обычно, это было сложно. Ресницы Рео трепетали на фоне его винно-темных глаз.  — Я испортил его для тебя. Рео покачал головой, а затем улыбнулся, словно пытаясь успокоить Наги, но то, как это сжало сердце Наги, только больше его обеспокоило. Наги задавался вопросом, когда природа улыбок Рео изменилась: в старших классах они напоминали Наги теплое солнце, но в эти дни они источали зимнюю меланхолию. — На самом деле это не твоя вина, — тихо сказал Рео, и Наги возненавидел то, как Рео пытался заставитьего перестать чувствовать себя виноватым. – Без тебя я бы никогда не попытался осуществить эту мечту. А это значит, что я бы не испытал много счастливых моментов. Я никогда не пожалею об этом. Рео переплел свои пальцы с пальцами Наги, сжав их ладони вместе, и Наги снова подумал о ночи перед Синей Тюрьмой. Даже в темноте Наги мог видеть, как пристально Рео смотрит на него, и это вырвало слова из его горла.  – Без футбола я бы никогда не встретил тебя. Я бы пожалел об этом. Наги сосредоточился на тепле, сконцентрировавшемся в их руках, и попытался подобрать слова к скрытым чувствам в своем сердце.  – Ты сказал мне, что хочешь научить меня футболу, который я полюблю, и ты сдержал свое обещание. Но, более того… Наги закрыл глаза, пытаясь найти нужные слова, чтобы описать то, что бьется в его сердце.  – Ты научил меня чувствовать себя, как дома, с другим человеком. Как не быть одному. Рео не ответил; просто продолжал смотреть на него своими непроницаемыми глазами. Наги слегка толкнул его ногу своей и сказал: – Расскажи мне, о чем ты сейчас думаешь. Рео вздохнул.  — Ты несправедлив, Наги. Пауза, а затем: – Я останусь с тобой до тех пор, пока ты будешь этого хотеть. Наги наклонился, чтобы поцеловать Рео, но, почувствовав сопротивление, снова отстранился. Рео покачал головой и притянул лицо Наги к себе для глубокого поцелуя. Когда Наги схватил Микаге за ворот, чтобы притянуть его ближе, он подумал о том, как тепло чувствовался тот в его руках. Он снова подумал об этом, когда его ладони блуждали по телу Рео под их общим одеялом, и снова, когда ноги Рео обхватывали его талию, когда они медленно двигались вместе, находясь в идеальном союзе. И когда Рео издал тихий стон удовольствия, а Наги поцеловал его в шею, он подумал: «Навсегда. Я хочу, чтобы ты остался навсегда». Позже в постели, когда Рео прижимался к груди Наги, он почувствовал щемящее чувство где-то в области сердца, когда посмотрел на фигуру своего спящего партнера. Он подумал: «Я хочу быть для тебя надежным человеком, хочу, говорить тебе о том, что ты на самом деле значишь для меня». Наги провел рукой по волосам Рео, и тот бессознательно подставился под прикосновение, заставив сердце Наги учащенно биться.  «Я хочу сохранить это счастье еще немного», — подумал Наги, засыпая.

***

Это был почти конец сезона, и казалось, что Urawa Reds не заберут домой титул: они все еще были на 5-м месте, и им не хватало игр, чтобы выйти на что-то большее, чем 3-е место. Тренер напомнил им, что нельзя расслабляться даже в конце сезона: нужно еще думать о корпоративном спонсорстве и своих болельщиках, поэтому в межсезонье он недвусмысленно пригрозил бездельникам увольнением. Рео не пришел ни на один матч, несмотря на то, что Наги пригласил его на игры в Сайтаме и Токио. Но это не расстроило Наги — по выражению его лица после каждого приглашения Наги мог сказать, что боль от ухода из футбола все еще жива для него. После еще одного изнурительного дня тренировок Наги сидел в клубе. Следующая игра была против токийского клуба, и он думал о дурацком рисунке, который он нарисовал много лет назад, который до сих пор висит на холодильнике Рео. Тренер сказал ему, что он будет резервным игроком на следующую игру, но ему все равно следует ожидать своего выхода. Матч проходил в Токио, и Наги подумывал пригласить Рео снова на него. Хотя, может быть, было бы проще, если бы он перестал приглашать Рео до конца сезона. Наги не потерял своей страсти к футболу; он все еще был увлечен и влюблен в спорт, но не мог отрицать, что в месте, где когда-то жила его с Рео мечта, была пустота.  — Может быть опасно так сильно задумываться, Наги-кун. – Наги поднял глаза и встретился взглядом с Мики. Мики протянул горячий кофейный напиток, и Наги с благодарностью взял его в руки, позволяя теплу просочиться в его замерзшее тело. – О чем ты думаешь? — Я… — Наги не решался что-то сказать Мики. Он не мог рассказать слишком много подробностей; в конце концов, Рео все еще хотел сохранить их отношения в тайне. Но эти мысли уже какое-то время копились в его голове, и он подумал, что простое озвучивание их вслух могло бы снять некоторое напряжение.  Мики терпеливо улыбнулся, что удивило Наги.  – Не торопись. Я выслушаю все, что ты скажешь. – для Мики было странно вести себя так, но Наги вспомнил о том моменте, когда Рео только объявил о своем уходе из футбола, и о том, как мягко тогда действовал Мики.  – Что делать, если то, что есть между вами, превращается во что-то другое? Серьезное поведение Мики тут же испарилось, когда он внезапно схватился за сердце и пригнулся.  –Не говори мне! Ты наконец влюбился? Невпечатленный представлением, Наги сжал губы и подумал о том, чтобы уйти. Увидев его лицо, Мики внезапно выпрямился и сказал: – Подожди! Я всего лишь шучу! Наги задумался на секунду, размышляя, стоит ли тратить время на разговор с Мики, и, наконец, решил сказать: — Ты прав. Я влюблен. У Мики отвисла челюсть, но он на мгновение сдержал шок. Более серьезным тоном Мики спросил: — Это хорошо, правда? Наги прикусил внутреннюю часть губы.  – Наверное. Мы хотим быть вместе. Но есть и много… сложностей. И иногда мне кажется, что их невозможно преодолеть. Я не знаю, что мне делать, и должен ли я вообще что-то делать. — Что ты имеешь в виду под сложностями? Наги снова прикусил губу.  – Я не могу конкретизировать. Но я думаю… Те ожидания от наших отношений, которые у нас были, отличаются от того, какие они в реальности. И когда все это начало меняться, было очень больно. Во многом это была моя вина, — тихо сказал Наги. – Я не понимал, что происходит с этим человеком, и делал то, что причиняло ему боль. — Ты извинился? Наги попытался вспомнить свои разговоры с Рео, но, пока он искал в своей памяти извинение, Мики внезапно сказал: – Если тебе нужно вспоминать об этом, то ты недостаточно извинился. – Наги посмотрел на Мики, который умиротворяюще улыбнулся. – Я не говорю, что это плохо, но ты, вероятно, запомнил бы серьезное, искреннее извинение. Наги внезапно покраснел от стыда — то, что говорил Мики, было правдой. Как он мог так долго этого не замечать? Мики, должно быть, заметил тревогу на его лице, потому что он вдруг замычал, как будто задумавшись.  — Ты вырос, Наги. Наги снова посмотрел на старшего игрока с удивлением.  – Я не думаю, что я действительно был когда-либо влюблен, так что, возможно, совет, который я даю, бесполезен. Но в целом, когда ты кого-то обидел, стоит подумать об этом и извиниться. Что касается перемен… Даже если что-то пойдет не так, как ты хочешь и ожидаешь, результат все равно может быть хорошим. И ты можешь сожалеть о том, что потерял то будущее, о котором мечтал, но… ты живешь сейчас. Не лучше ли быть в настоящем моменте? По-моему, жить одним днем полезно для тебя. – Мики нахмурил брови, пытаясь сообразить, как сформулировать свою следующую мысль, и в конце концов остановился, сказав: — В последнее время ты был другим, но я думаю в хорошем смысле. Счастливее. Наги задумался от потока советов, а Мики рассмеялся от его явного удивления.  – Я твой семпай! Я здесь, чтобы помочь тебе. С легким румянцем на лице Наги поблагодарил его, и Мики фамильярно взъерошил ему волосы. Наконец он сказал: – Я болею за вас двоих.

***

Рео уехал из Японии на несколько дней из-за командировки, и Наги подумал, что совету, которым поделился с ним Мики, следует следовать при личной встрече, поэтому ему пришлось беспокойно ждать возвращения Рео. При мысли об их следующем разговоре у Наги ужасно скручивало желудок, но он каждый раз просто думал о красивых, ясных глазах Рео. А потом он, наконец, вернулся. Наги был в аэропорту, готовый взять его за руку, когда он зайдет в помещение. Когда глаза Рео остановились на нем, это так потрясло его сердце, что он потерял дар речи, и в ту ночь, когда они встретились, он не смог извиниться. Итак, несколько дней спустя они были на свидании и направились в книжный магазин. Они погрузились в уютную тишину, и Наги думал о сладком вкусе клубничных леденцов и пальцах Рео. Наги вынул руку из кармана и потянулся назад, говоря: «Дай мне свою руку». Но он только схватил пустой воздух.  Из-за отсутствия ответа Наги оглянулся через плечо и понял, что Рео отстал на несколько метров позади. Он был прикован к витрине магазина, и Наги уже хотел позвать его, но что-то в позе Рео перехватило его дыхание, и вместо этого он молча вернулся к нему. Когда он был всего в нескольких шагах, он увидел одинокую слезинку, блестевшую на щеке Рео, переливающуюся, как драгоценный камень на солнце, и Наги почувствовал себя так, словно его окунули в ледяную ванну. Но Рео был настолько очарован тем, что привлекло его взгляд, что, казалось, не замечал собственных слез. Перед Рео было 20 телевизионных экранов, на которых одновременно разыгрывалась одна и та же драма.  На экране показывалось изображение девушки, которая тоже плакала. Затем камера показала лицо мужчины, пораженного ее эмоциями, но он молчал. С такого расстояния Наги мог слышать, как девушка всхлипывает, вытирая крупные слезы с щек. — Я должна была знать лучше, — сказала она дрожащим от плача голосом. – Я хотела бы сейчас спросить: «Как ты мог так поступить со мной?», но я уже знаю! — Тори-чан… — несколько натянуто ответил мужчина. – Как я могу быть с тобой? Ты всегда хочешь чего-то еще. – и ее губы дрожали, отчего её лицо казалось невыносимо печальным. Еще одна слеза. – Я никогда не была кем-то, кто сиял бы в твоих глазах. Мужчина протянул руку, но она уже развернулась, ее волосы развевались на прохладном ветру. Камера повернулась к мужчине, чье лицо было затуманено горем, но он больше ничего не произнес. И Наги, наконец, потянул Рео за руку, и тот отвлекся от драматической сцены в фильме. Он посмотрел на Наги с явным удивлением в глазах, на его лице все еще были следы слез. Наги нежно держал лицо своего парня в ладонях, смахивая слезу большим пальцем.  — О, — нервно рассмеялся Рео. – Это было странно. Я не знаю, зачем я это смотрел. – Ты плачешь. Рео поднес руку к щеке и наморщил брови, почувствовав влагу на кончиках пальцев.  – Я не знаю, почему. Должно быть, я забылся. – О чем ты думаешь? — спросил Наги.  Рео покачал головой.  – Ни о чем. Пойдем в книжный магазин. – но прежде чем Рео успел полностью отмахнуться от разговора, Наги схватил его за руку. Рео снова посмотрел на него с некоторым удивлением.  — Прости, — сказал Наги. Глаза Рео, хрустальные, сине-фиолетового цвета надвигающейся бури, казались ошеломленными извинениями.  – Я не извинялся раньше. Мне жаль. Рео покачал головой и вдруг отвернулся, уставившись на обочину.  — Тебе не нужно ничего говорить. – Нужно. Я должен был сказать это раньше. – Наги мягко провел большим пальцем по ладони Рео. – Я должен был больше думать о твоих чувствах. В Тюрьме я… Я думал о другом. О футболе. О нашем будущем. Но я забыл следить за тобой. И даже после нашего выпуска оттуда произошло то же самое. Я был так поглощен мыслями о будущем, что не мог понять, что причиняю тебе боль. И– Наги был так занят поиском нужных слов, что не смотрел на Рео, но его голос оборвался, когда он понял, что его глаза снова блестят из-за пелены слез. Частично от шока Наги внезапно сжал руку Рео, и от этого движения плотина в его глазах прорвалась, а лицо расслабилось, когда он заплакал.  Наги подошел ближе к Рео, и тот уткнулся лицом в его плечо. Он не мог сказать, действительно ли его запоздалые извинения так подействовали на Рео. Возможно, он только что вскрыл старые раны, которые парень все еще пытался залечить, и это действие было еще одним способом, которым Наги разбил сердце Рео. Наги провел рукой по его волосам и позволил себе пустить эти тяжелые эмоции в сердце.  Думая о моменте фильма, который они только что посмотрели, Наги сказал: – Теперь ты сияешь в моих глазах. И Рео взвыл, всхлипывая и крепко обнимая, в то время как Наги водил круги по его спине самым успокивающим способом, на который он только был способен. Тихим голосом, почти шепотом, Наги спросил: – Все в порядке? В порядке, если я люблю тебя? И Рео кивнул ему в плечо.

***

Был конец ноября, и Наги пил кофе с кем-то, кого, как он думал, он больше никогда не увидит. Наги принес им двоим кофе со льдом и американо, и Ханадзава-сан осторожно взяла кофе, открыв крышку, чтобы влить в стакан значительное количество густых сливок. Темно-коричневая жидкость столкнулась со сливками, медленно растворяющимися в ней. Наги откинулся на спинку кресла и просто смотрел, пока пил свой американо. – Итак? Должно быть, была причина, по которой ты пригласил меня сегодня. – голос Ханадзавы-сан казался оживленным на фоне холодной погоды снаружи. Она сделала глоток напитка, смакуя горечь, смешанную с молоком. — Ты сказала, что думаешь так же, как Рео.  Она улыбнулась, но ее холодные глаза и вишневая помада сделали выражение лица угрожающим.  — Ты наконец понял, что не подходишь для Рео-куна? Шесть месяцев еще не истекли. — Вовсе нет, — сказал Наги слишком резко, и Ханадзава-сан подняла выщипанную бровь, но не ответила. – Я действительно люблю его. Я не собираюсь отпускать его. Она уклончиво хмыкнула и снова принялась помешивать свой напиток.  — Ты кажешься более серьезным сейчас. Но это все еще не отвечает на вопрос, почему я здесь. Ты должен знать, что я занятой человек. — Ты сказала, что я ненадежный. Ее глаза заинтересованно сверкнули, но она промолчала. — Что ты имела в виду? На этот раз она не улыбалась, но и клыков, похоже, не обнажала.  — Разве мы не соперники, Наги-сан? — Я так не думаю. Ее взгляд был спокоен и сдержан по сравнению с глазами Наги. — Почему? — Раньше ты пыталась защитить Рео. Нет… Ты помогла мне. – она продолжала смотреть на Наги, и он продолжил. – Даже если ты на самом деле не очень хорошо знаешь Рео, ты заботилась о нем, потому что сказала мне о том, как он себя чувствует. Я думаю, ты добрый человек. Выражение ее лица не изменилось. Наги мягко произнес: – Я надеялся, что ты снова поможешь мне. Ханадзава-сан сделала большой глоток своего напитка, выражение ее темных глаз было непроницаемым, но, наконец, она слегка кивнула, и все напряжение в теле Наги исчезло. — Когда ты предал Рео-куна, что, по-твоему, он чувствовал? Тут же Наги снова напрягся. Он не ожидал сразу такого серьезного вопроса, но то, как сидела Ханадзава-сан, делало ее похожей на несокрушимую гору. У него не было возможности уклониться от вопроса.  – Боль? – Это само собой. Но что еще? Наги закусил губу.  – Злость? Грусть? Я имею в виду– – Все твои ответы лишены воображения. Конечно, ему было больно. Конечно, он был зол и опечален. Подумай еще немного — ты был его лучшим другом. Ты был для него самым близким человеком; первым человеком, который узнал о его мечте. А потом ты сказал ему, что тебе плевать. Это выбило воздух из лёгких Наги. — А теперь сравни это с тем, что заставил тебя чувствовать Рео-кун. Ты когда-нибудь думал, что ему все равно? Наги даже не мог посмотреть на Ханадзаву-сан.  — Не могу сказать, что реакция Рео-куна была... здоровой. То, как он преследовал тебя в футболе, было почти одержимостью, но в конце концов он понял, что это не работает. Поэтому он ушел. Теперь вы вместе, но как ты думаешь, что он чувствует? Наги внезапно не смог сделать еще один глоток кофе.  — Когда ты сказала, что я ненадежный… — Ты наконец понял? Наги долго молчал, а Ханадзава-сан смотрела в окно на хмурую ноябрьскую погоду. Наги громко выдохнул, и Ханадзава-сан повернулась к нему с улыбкой. — Теперь ты понимаешь, что тебе нужно сделать? Наги кивнул и через мгновение сказал: – Спасибо. – Ага. Я и раньше помогала людям.

***

Наги бездельничал в кабинете Рео, листая деловой журнал, который Рео держал на журнальном столике, чтобы показать своим клиентам и партнерам (а иногда и конкурентам по бизнесу), что он начитан о современном деловом мире. В этом издании была небольшая статья о Рео, но кроме этого в журнале не было ничего интересного. Наги на самом деле просматривал рекламу. — Ты недавно разговаривал с Ханадзавой-сан? Наги взглянул на Рео и кивнул, но больше ничего не сказал. По какой-то причине мысль о том, что они вдвоем были вместе, заставила Рео сжаться. Очевидно, он не беспокоился о том, что Ханадзава-сан украдет Наги у него; на самом деле, она, вероятно, чувствовала что-то близкое к презрению в отношении Наги. Но все равно было крайне странно узнать, что они встречались. – Что она сказала? Наги внезапно сел и пересек комнату, так что он оказался напротив того места, где Рео сидел за своим столом. — Ты помнишь, как я извинился перед тобой? Эти слова вызвали ощущение, будто что-то острое воткнулось Рео в бок. Как он мог забыть это? После того разговора прошло две недели, но Рео мог вспомнить его очень четко: как очаровала его та сцена, когда актриса сказала: «Я никогда не была кем-то, кто сиял бы в твоих глазах». И как от этого у него перехватило дыхание, и он мог думать только о холодных, ледяных глазах и волосах, похожих на снег.  — Я думал, мы закончили с этим разговором, — спокойно ответил Рео. Но тишина затягивалась, и Рео поспешил придумать темы, на которые он мог бы перейти, — лучше бы он рассеял тяжелую атмосферу и отказался от этого ужасного разговора. – Я хотел понять тебя. Вот почему я поговорил с Ханадзавой-сан. Признание застало Рео врасплох, и он не мог не сказать: – Я здесь. Почему ты просто не спросил меня? – Она как-то сказала мне, что я ненадежный. И ползучее ощущение страха свело внутренности Рео судорогой, и он видел в этом разговоре надвигающуюся катастрофу, похожую на товарный поезд, движущийся прямо на него. Но он не мог сойти с рельс. Рео всегда задавался вопросом, когда же произойдет этот разговор, и теперь, когда это началось, он чувствовал себя утопающим. Словно слова и образы колебались в дымке мутной воды, и не было никакой возможности отдышаться. — Я хочу знать, что ты думаешь обо мне, Рео. – острые ощущения в его желудке усилились, как будто сам Наги был этим режущим оружием. «Да ладно? Все это время?» – промелькнуло в его голове. Но Рео не хотел цепляться за гнев; с печалью уже было достаточно трудно справиться.  «Что я думаю о Наги?» – Рео не знал, что сказать: в отношении Наги была сотня противоречивых вещей, которые скручивались в гордиев узел мыслей: Рео не мог просто вырвать одну нить эмоций, не перепутав ее с другой, и не вывалив все эти нити вместе. Чувства представляли собой неразборчивую кашу. Как он мог объяснить это Наги? «Я люблю тебя». Или: «Я обижаюсь на тебя. Я боюсь того, что ты можешь сделать со мной. Так много моих надежд связаны с тобой. Я счастлив быть с тобой. Мне больно быть с тобой». Все они были правильными, но если бы он сказал это вслух, Наги бы не понял. «Когда-то я потерял все из-за тебя». Или: «Потеря всего, что у меня когда-либо было, стоила того, потому что теперь я с тобой». И он подумал: «Я не должен ничего говорить», но моменты счастья, которые были у них последние несколько недель, пришли, чтобы вернуть долг. У них, казалось, не бывает счастья без печали: на каждое действие есть противоположное и равное противодействие. Искренний взгляд Наги заставил Рео сказать правду. — Я думаю о тебе в прошедшем времени. Как только он сказал это, он понял, что Наги смутился даже от одного этого предложения, и сердце Рео сжалось еще больше. Он задавался вопросом, был ли когда-нибудь Наги в состоянии понять его чувства. Внутри Рео было отчетливо чувствующееся одиночество из-за того, что его возлюбленный всегда неправильно понимал его. Он попытался снова.  — Есть ли у нас завтра, Наги? – на этот раз глаза Наги заметно расширились, и Рео понял, что он наконец начинает понимать. – Я никогда не думаю о нас через год или десять лет, не говоря уже о том, чтобы состариться друг с другом. Я вижу тебя и думаю о тебе в старшей школе, или о тебе во времена Блю Лока, или о тебе в период игры в сборной. Или, может быть, о тебе вчерашнем, но в моих мыслях ты всегда в прошлом. – воспоминания утекали сквозь пальцы Рео, как песок.  – Я никогда не вижу тебя и не представляю, каким будет завтра с тобой. Каждый день я просыпаюсь и думаю, что все кончено. Я думаю, что ты перестанешь быть рядом со мной, или я думаю, что ты больше никогда не позвонишь мне, пока ты не звонишь в очередной раз. – даже текущий момент ускользал из рук Рео, превращаясь в пепел. Их разговор станет пылью, потом воспоминанием, а затем исчезнет, ​​только чтобы позже быть найденным в глубоких тайниках разума Рео. Наги не будет нести это воспоминание, как Рео; Наги никогда этого не делал.  Рео сказал: – Завтра для нас не существует. Говоря это, Рео смотрел на руки Наги, но когда он, наконец, посмотрел на его лицо, сердце подпрыгнуло. Глаза Наги были до краев наполнены слезами. «Даже если ты не хотел лгать, тебе не обязательно было быть таким правдивым», – корил себя Рео. Инстинктивно Рео встал со своего места и направился к Наги. «Жестоко говорить ему такие слова, а затем пытаться его утешить», – подумал он, но не удержался от того, чтобы крепко обнять Наги. Одной рукой он провел по его волосам, в то время, как парень уткнулся лицом в плечо Рео. Его рубашка моментально намокла от слез Наги. «Я просто говорю правду» и «Я не должен был этого говорить». «Он заслуживает услышать это после того, как столько раз причинил мне боль», и «Что мне сказать, чтобы все исправить?». Противоречивые эмоции разрывали друг друга, сводя Рео с ума, но, возможно, все это закончится сегодня. Рео нарисовал картину неизбежности их конца, и теперь, когда это было сказано вслух, не было необходимости продлевать их отношения. Он подумал: «Я чувствую облегчение» и «Я так напуган».  Рео вырисовывал рукой на спине Наги небольшие круги. Внезапно Наги обнял Рео и сжал его так сильно, что тот забеспокоился, что завтра у него будет синяк. Рео ладонью хлопнул его по руке. — Больно, Наги. – парень ослабил хватку, но не отпустил.  — Ты ошибаешься, — сказал он. Сердце Рео екнуло. Наги продолжил. – Ты сказал, что останешься со мной до тех пор, пока я буду этого хотеть. И Наги в своей безоговорочной, искренней манере сказал: – Навсегда. Я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда. Я не хочу тебя отпускать. В самый первый раз, когда Рео встретил Наги, он поклялся, что видит свое будущее в другом мальчике. Это время давно прошло; теперь Рео не видел ничего, кроме мрака, в любой части жизни, к которой прикасался Наги. Но на мгновение ему стало интересно, рассеется ли туман, как это было давным-давно.  «Он собирается уничтожить меня» и «Он уже спас меня». Рео отстранился от Наги, положив руки ему на плечи.  – Даже если ты так говоришь… – Рео мог видеть Наги только в прошедшем времени, тот момент, когда Наги оставил его, чтобы играть за команду Исаги, тот момент, когда Наги выбрал Чигири, а не его, тот момент, когда на его лице застыло выражение яростного гнева, когда он получил тот невозможный пас, с которого забил тот невозможный гол. «Навсегда? Это просто красивое слово. Он уже бросал тебя раньше и сделает это снова». Все эти образы накладывались на Наги, стоящего сейчас перед ним, совершенно серьезного и беззащитного, и Рео подумал: «Я хочу верить ему».  Что-то панически закричало в мозгу Рео, когда последняя мысль пронеслась перед ним, и он отпустил Наги, чтобы развернуться, удерживая одну руку на столе. «Блять, что это было?», – Рео попытался успокоить свое прерывистое дыхание. Он смутно слышал, как Наги спрашивает, что случилось, но Рео был занят, пытаясь разобраться с этой новой мыслью в своей голове.  Я хочу верить ему. Еще один приступ паники. Наги положил руку на плечо Рео, пытаясь проверить, все ли с ним в порядке, но Рео подскочил от прикосновения, и Наги от удивления отдернул руку. Ему казалось, что каждый нерв в его теле пылает, и он на мгновение подумал о том, чтобы сбежать через окно, чтобы остудить огонь в своем теле. «Я боюсь», — подумал он, но Рео, должно быть, сказал это вслух, потому что Наги снова потянулся, чтобы схватить его за плечо, пытаясь вырвать Рео из потока чувств, в которых он сейчас тонул. Рео слышал, как Наги спрашивает, что случилось, и казалось, что все движется в замедленной съемке. С холодной ясностью он мог вспомнить момент, когда Наги указал на Исаги и сказал: «Я хочу играть в футбол с этим парнем», и как он чувствовал, будто кто-то пробил рукой его грудь насквозь и вырвал его сердце, и все, что он мог делать было стоять в стороне и пытаться принять это. Затем последовал момент на поле, когда Рео сделал инстинктивный пас, а Наги кувыркнулся в воздухе, и когда он наконец приземлился, ужасно тёмная тень пронеслась по его лицу, и Рео захотелось рухнуть прямо на поле прямо сейчас, чтобы быть полностью поглощенным небытием. Рео думал: «Это уничтожит меня. Если я снова доверюсь ему, он бросит меня, и это уничтожит меня». Неконтролируемая дрожь сотрясла Рео, и ему стало стыдно за то, насколько заметной была его уязвимость. Конечно же, это был Наги. Наги был тем, чего он всегда отчаянно пытался добиться, без стыда все время цепляясь за него. И даже когда Наги был уже у него в руках, на самом деле у него никогда не было Наги.  Наги был капризным, своенравным и временным. Он всегда уходил, и в будущем он тоже уйдет. Его заинтересует какая-нибудь миниатюрная девушка с блестящими глазами и сладкой улыбкой, а может быть, парень с иссиня-черными волосами и ярко-голубыми глазами, а может быть, он отправится в Европу, отбросив свое прошлое, чтобы начать новую футбольную жизнь. Неважно как; что-то всегда привлекало внимание Наги, и он уходил. Это было похоже на тот момент, когда они впервые проиграли в Синей Тюрьме, когда Наги был окончательно очарован, и когда он повернулся к Рео с глазами, в которых было что-то худшее, чем разочарование.  Рео не мог пережить еще несколько таких моментов, так что, возможно, было бы лучше вообще забыть обо всем этом. Жестким голосом, стараясь не выдать своих мыслей, он сказал: — Уходи, Наги. Не связывайся со мной больше. Между нами все кончено. – Что? – Наги фыркнул, но, увидев лицо Рео, понял, что тот не шутит. — О чем ты сейчас думаешь? Боже, какой вопрос. Как может отреагировать Наги, получив ответ? Будет ли он пытаться успокоить его только для того, чтобы через несколько месяцев перестать интересоваться Рео? Чтобы преследовать любую новую вещь, которая попалась ему на глаза? Непреодолимая тошнота настигла Рео, и он попытался проглотить комок в горле.  Рео почувствовал, как в нем что-то щелкнуло.  – Навсегда? — повторил он то, что сказал Наги несколько мгновений назад. — Наги, ты не можешь так говорить! – непреодолимая волна эмоций захлестнула Рео. Наги в шоке посмотрел на Рео. – Как ты не понимаешь? Я абсолютно безнадежен рядом с тобой! Я не хочу тебя отпускать? Как ты мог такое сказать? – гнев Рео добавил яда в его тон, и он видел, как вздрогнул Наги от его слов, но Рео не мог найти в себе силы успокоиться. — Если ты говоришь такое, конечно, я тебе поверю! Это единственное, что я когда-либо хотел услышать от тебя! – это признание бессердечно выворачивало его наизнанку, потому что он никогда не хотел в этом признаваться, особенно Наги. Наги, этому непостоянному засранцу. Рео был бы ебанным дураком, если бы попытался довериться ему, и, что хуже всего, Рео и был этим дураком. — А что тогда со мной будет? – он продолжил со злостью в голосе. – Как только я перестану сопротивляться тебе, что тогда произойдет? Ты отбросишь меня, как делал это всегда. Это нечестно. Не раз я делал для тебя все, что мог, ни разу не пытаясь защитить себя, отдавал тебе все, что у меня было без остатка, — а ты лишь ранил меня в ответ на это! Единственная причина, по которой мы могли быть в этих отношениях, заключалась в том, что я был готов к этому — я был готов к тому, что ты потеряешь ко мне интерес, и к тому, что ты отвергнешь меня, и к тому, что ты уйдешь. Это позволяло держать все остальное в порядке. Ничего страшного, если я в конце концов пострадаю, потому что, по крайней мере, я буду готов к этому! Если бы это было не так, я бы никогда не расстался с Ханадзавой-сан. Я бы даже не заговорил с тобой!  Сила слов Рео заставила его руки дрожать, но в каком-то смысле это было облегчением – наконец, высказать свои мысли Наги. Было что-то ужасающее в том, как скривилось лицо Наги, и Рео понял, что не может вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы Наги плакал. Тыльной стороной ладони он вытер катившиеся по щеками слезы, и пламя гнева Рео погасло само собой. «Это жестоко, – снова подумал Рео, – говорить ему это». — Я счастлив… — пробормотал Наги, снова удивив Рео. — Я рад, что ты наконец можешь сказать, то, о чем думаешь. – это было ложью — Наги выглядел настолько далеким от счастья, насколько это вообще возможно, но, как всегда, он был искренен. Рео не знал, что ему ответить. Наги сказал: – Мне так жаль, – и глаза Рео расширились, а желудок сжался. Тут же он подумал о том, чтобы зажать рукой рот Наги и вытолкнуть его из комнаты. Что бы он сейчас ни сказал, это будет слишком опасно. Даже этими тремя словами Наги лишил Рео того, что осталось от его защиты — всего, что осталось, — осколков гнева, таявших с каждым мгновением. Наги продолжил: – Ханадзава-сан была права… Я ненадежный человек. Ты всегда был для меня кем-то, на кого я мог положиться. Даже в те времена, когда мы не разговаривали регулярно, или когда мы ссорились… Я знал, что всегда могу вернуться к тебе. Я говорил тебе, что ты чувствуешься для меня, как дом. Как что-то безопасное. Что-то, что всегда принимало бы меня, и я… Я пользовался этим. Глаза Наги блестели от слез.  – Для тебя… я, должно быть, был чем-то болезненным. Даже если ты говоришь, что был готов к этому, ты все равно должен был бояться этого. Я не знаю, каково это — ожидать, что однажды я внезапно покину тебя или что мне придется постоянно быть начеку. Я сказал тебе, что люблю тебя, но этого было недостаточно. Я должен был сказать что-то еще. Я должен был сказать, что хочу остаться в твоей жизни навсегда. Что я хочу, чтобы ты остался в моей. Я не хочу оставлять тебя и не хочу прекращать наши отношения. Ты мне дорог, Рео. Я не имею права говорить это, но я хочу быть с тобой. – Наги сглотнул и яростно посмотрел Рео в глаза. — Если ты попросишь меня уйти, я уйду. Ты заслуживаешь этого. Но… даже если ты это сделаешь… я все равно буду любить тебя. Наги подошел к Рео и взял его за руку, и сердце Рео словно взорвалось в груди, и каждый вздох казался слишком коротким. «Дурак, дурак, – пытался он напомнить себе. – Он всегда был хорош в ловушках, но на этот раз тебе не обязательно попадаться в неё. Ты знаешь, как это заканчивается. Ты уже проходил через это». Наги сказал: – Я хочу, чтобы ты был моим будущим, – и Рео не мог не заплакать от слов, которые он так давно хотел услышать. «Я хочу верить ему». «Как ты мог так поступить со мной? – задумался Рео. – Ты должен был быть моим лучшим другом. Я должен был быть в состоянии доверять тебе безоговорочно. И ты разрушил это доверие!». Голова кружилась от тяжести мыслей. «Как ты можешь так бессовестно просить меня остаться? После того, как ты столько раз ломал меня», – но Рео чувствовал только тепло руки Наги в своей. А потом Рео посмотрел на Наги и снова ощутил это чувство уверенности. Как в тот момент, когда они впервые встретились, и все казалось таким ясным и уверенным; когда он увидел Наги и понял, что его будущее связано именно с ним. И на этот раз Наги смотрел ему в глаза, словно мог понять, что Рео видит в этот момент. Их мысли были такими же безупречными, как те пасы, которые Рео делал для Наги, — что-то, что идеально сочеталось. Рео убрал свою руку из хватки Наги и сразу же увидел разочарование и боль на его лице. Но затем Рео протянул руку и обнял Наги за плечи, и накатившее облегчение расслабило его тело. — Я никогда не прощу тебя, если ты солжешь, — сказал Рео. Наги кивнул слишком энергично. – И я записываю нас на консультацию для пар. – Наги снова кивнул. — Навсегда — это долго, — предупредил Рео, и Наги покачал головой. — Нет, если это с тобой, — ответил Наги. Рео не мог не улыбнуться, поэтому он наклонился, чтобы поцеловать Наги.