Нам впору дарить серебро

Чистые конференц-залы, белые слепящие лампы после грязно-серой обшивки вертолетов и ночного мрака, перемежающегося с зеленью ПНВ, ощущались инородно. — Основной отряд не сумел взять цель под контроль… Наполненные недовольством и жадностью глаза пожирают их живьем. В отражении каждого читается требовательное «Почему?». «Мы потратили на вас столько денег» — отчетливо слышный шепот прокатывается среди присутствующих. Тем не менее отчет продолжался. — В результате вмешательства HOUNDS взрывом уничтожено около 60% задействованного состава. — Цифры ужасают, потери колоссальны, однако голос солдата остается беспристрастным. — Образец также утерян. Эти слова оказываются последней каплей. Гендиректора BSAA багровеют от злости. Бизнесмены по натуре те уже считают убытки и готовятся рвать на себе волосы. Они возлагали большие надежды на Мегамицелий. — Редфилд зашел слишком далеко. — Сколько еще эта шайка ренегатов будет мешаться у нас под ногами? Подначивая друг друга, совет директоров грызется между собой, будто свора бродячих собак, не поделивших кость. В своих отчаянных потугах найти виноватого они легкомысленно переходят на личности и не упускают возможности выволочь на свет чужое «грязное белье». Их лица рдеют от гнева, а кулаки стучат по столу. Лишь один человек сохраняет холодное спокойствие. Его взгляд, пускай, скрытый за черными стеклами, ощущался почти физически. Словно хищник в засаде, он притаился среди шумных людей. И прежде чем заседание окончательно превращается в бедлам, он резко поднимается со своего места. От того, как ножки стула пронзительно скребут по дорогому паркету, хочется зажать уши. Все взгляды сразу устремляются к его фигуре. Некоторые из присутствующих нервно дергаются, будто готовые броситься бежать. Почти во главе стола тот нависает над мужчинами мрачной тенью. До этого момента не проронивший ни слова, он заговорил заговорил: — Сегодняшнее совещание окончено. Дату и время следующего собрания сообщат вашим секретарям позже. — Холод и сталь в голосе, точно нож, подставленный к горлу. Ему не смеют перечить. В одночасье громкие, потому что важные, начальники резко затихают и замирают. Еще с секунду назад самые активные обвинители всех и вся теперь вживаются в кресла, надеясь не выделяться. Когда их кроличье оцепенение спадает, они послушно покидают конференц-зал. Со стороны они похожи на раскормленных пингвинов: широкие черные пиджаки, шитые по личным меркам, и едва сходящиеся на животах белые рубашки. Вповалку они шагают друг за другом неуклюжей вереницей. Топнув нога к ноге и приставив выпрямленную ладонь к виску, как подобает, их провожают двое солдат. Тех самых, что принесли дурные вести. И когда последний начальник протискивается в коридор, они тоже собираются уйти. — Ты. Останься. — Командуют вслед. Почему-то уточнения не нужно. Понимание, к кому обращаются, возникает на уровне электрических импульсов в нейронах. Отсалютовав на прощание, капитан подразделения уходит. Он оставляет своего подчиненного, даже не обернувшись. Пара глаз терпеливо наблюдают, пока его силуэт не исчезнет. Оставшийся солдат стоит неподвижным исполином. У него нет винтовки, кобура пистолета пуста, но из карманов разгрузки торчат заряженные обоймы. Только-только вернувшийся с задания, он пахнет керосином и мокрым снегом. Он покорно ждет пока ему прикажут подойти — укажут на место рядом с ногой, как выдрессированной собаке. Но вместо этого мужчина в черном встает и медленным выверенным шагом приближается сам. Чуть приспустив черные очки, он молча обходит солдата. Его изучающий, пристальный взгляд совершенно отличается от того, которым их оценивают врачи на еженедельных медосмотрах, будто скот. — Назови себя. — Наконец, произносит он. — CRTT-23-01-77.19.0425-8. — Вместо имени строгая последовательность из букв и чисел — шифр, кодирующий всю жизнь. Обычно, людей интересовали лишь последние номера, означавшие батальон и позицию в группе, остальные игнорировались, словно белый шум. Однако этот мужчина не такой. Скрестив руки на груди, он слушает неожиданно внимательно и осмысленно, словно прекрасно понимая, что означает каждая из цифр. В какой-то момент его губы складываются в удивленное «О»: — Я думал, вас давно уже вывели из эксплуатации. — «Вывели из эксплуатации» филигранно скрывает значение «истребили». Отчасти это было правдой. CRTT-23-01 — один из последних в своей серии. Его оставшиеся немногочисленные «братья» рассеяны по отрядам с более новыми прототипами солдат. Среди других тиранов старые модели эффектно выделялись — высокие, под два с половиной метра ростом, массивные и… слишком человечные. Обычного цвета кожа, волосы на голове и чуть осмысленные глаза — все это создавало пугающий эффект зловещей долины. Только впечатление обывателей и вопросы этики на самом деле никого не заботили. Именно экономическая неэффективность поставила точку на их поколении. Кастомная амуниция под их мощные тела стоила целое состояние. По крайней мере дороже, чем производство их самих. — Первое поколение, даже не второе, — удовлетворенно выдыхает он. Сейчас его голос звучит совсем иначе, спокойнее и тягуче. Поведенческая программа, внедренная в мозг, заставляет повиноваться каждому из высокопоставленных людей BSAA - любой команде, что изрекают их рты. А также запрещает причинить им вред. Малейшая агрессия в их сторону обрубается на уровне гипоталамуса. Однако невольно заслушавшись этим полумурлыканием, CRTT-23-01 уверен, если этот человек захочет, тиран голыми руками раздавит черепа всем ранее присутствовавшим здесь директорам. И никакой предохранитель не сработает. Словно прочитав мысли, мужчина чуть улыбнулся. Его глаза продолжают всматриваться в лицо BOW. Придирчиво скользят по каждой детали: изгибу бровей, скулах и подбородку, сравнивая. — Сколько тебе? В ответ на вопрос тиран склоняет голову, демонстрируя шею. Там, где заканчивается ворот бронежилета, вытатуирована дата выведения: «3.10.2017». — Мне более трех лет. — Возможно, поэтому он выглядит так странно, слишком человечно. В среднем продолжительность жизни искусственных солдат составляла около полугода. Чем доступнее и дешевле становилось их создание, тем легкомысленнее BSAA жертвовала ими. В отличие от настоящих людей, бездушные и бесправные пешки покорно шли на убой, и им уже не требовался командир-Иуда. — Так ты рекордсмен. Поразительно. — Полузадумчиво и слегка восхищенно мычит мужчина. Это незначительное одобрение ощущается, как сладчайшая похвала. CRTT-23-01 вновь осматривают, обходят по кругу и хмыкают где-то за спиной. Он не двигается — ждет новой команды, почти жаждет ее. Рядом с этим человеком тирана вдруг переполняет невиданная до сих пор услужливость на смену смиренной апатии. — Интересно, дело в твоих навыках или все-таки в слепом везении, — почти усмехаются ему в лицо. По притворной интонации невозможно определить, требует ли мужчина реального ответа. — Не могу знать. То, что тиран не понимает простого риторического вопроса, забавляет Вескера. На секунду фальшивое чувство ностальгии вспыхивает и тут же угасает, словно искра в холодной ночи. Но и этого вполне достаточно. Прежде чем принять решение, Альберт еще раз всматривается в свое детище. Наверняка, на стадии отбраковки он лично одобрил этого эмбриона для последующего выращивания. Его взгляд скользит по лицу BOW, подмечая каждую знакомую черту. По всей видимости у тирана нет сценария поведения в таких ситуациях. Он выглядит растерянным, и оттого его бледные глаза кажутся такими знакомо простодушными. Ладно. Этого хватит. — Следуй за мной. Наконец, игрушка приходит в движение. Тяжелая поступь его армейских берц сотрясает тонкие стены. Распугивая персонал, тиран идет шаг в шаг за хозяином. Неестественно высокий и крупный, он постоянно пригибает голову. Лифт, рассчитанный на пять человек, мигает лампочкой, сообщая, что достигнута почти максимальная грузоподъемность. Насколько помнил Альберт, у первых поколений были усилены кости, оттого вес мог легко доходить до двух центнеров. Под натужный скрежет тросов они поднимаются наверх, в пентхаус. Большие шишки часто обитали в главном штабе, точно в пятизвездочном отеле. Подальше от их жалкой возни, занимая целый отдельный этаж, располагались апартаменты Вескера. Сперва их встречает просторный холл. Люстра под потолком, светлый паркет и кожаные кресла — предполагалось, что здесь будут ожидать посетители. Только никакие официальные высокие гости не интересовали Альберта. Ему нечего было обсуждать с начальниками BSAA или очередными инвесторами в приватной обстановке. Это место полностью закрыто для посторонних, то есть всех. Тиран тоже выглядел здесь чужеродно. Его грязные ботинки оставляли черные следы на дорогом полу. Альберту все равно. Перед самыми дверьми он оборачивается к тирану, несмотря на скудную эмоциональность, сравнимую с алекситимией, в его лице читалась крупица замешательства. Он искренне не понимал, зачем находится здесь. Ведь после их короткого разговора в конференц-зале Вескер больше не проронил ни слова. — С этого дня ты назначаешься моим личным телохранителем. — Без какой-либо торжественности объявляет Альберт, зато демонстративно раскидывает руки в стороны, будто давая рассмотреть себя получше. Он был воплощением изящества и губительной красоты. CRTT-23-01 почему-то уверен, что меньше всего на свете этому человеку необходима защита. Среди блеющего стада жирных овец он являлся волком. Но, конечно, задача BOW беспрекословно подчиняться. И он подчиняется. Как ушибленный током, тиран выпрямляется, по-армейски равняет подошвы, еще больше пачкая паркет, и отдает честь. — Прекрати так делать, — фыркает Вескер, — меня это раздражает. Ты уволен с военной службы. «Тебя не загрызет очередной мутант, тебя не разорвет на куски взрывом, тебя не изрешетят пули» — означала последняя фраза. Сегодня искусственный солдат, созданный только чтобы умереть, вытащил счастливый билет. Однако сам тиран ничего не чувствует по этому поводу. Так же, как заходит в помещение после гранаты, он заходит в жилище своего нового хозяина. Вопиющая роскошь по сравнению со стерильно пустыми бараками окружает его. Панорамные окна вместо решеток за стеклом, мягкие ковры, а не серый кафель и потолок, до которого не дотянуться рукой. Небывалый простор для существа из бетонной коробки. — Сядь. — Небрежно командуют тирану, не глядя махнув куда-то в сторону. От внезапно свалившейся тяжести антиквариатный стул хрустнул, но стоически удержался. Альберт даже не повернулся. В ожидании CRTT-23-01 наблюдает, как мужчина сбрасывает с себя пиджак. На темно-серой рубашке отлично видны черные кожаные ремни. Туго опоясывающие рукава и грудь, они отдаленно напоминали карабины легких разгрузок. Глаза тирана не отрываются ни на миг — ловят каждое плавное движение. Разобравшись со своей одеждой, Альберт в конце концов уделяет внимание тирану. Его тонкие пальцы ловко справляются с застежками штурмового бронежилета. Такие носят в ударных группах. Освобожденный от веса керамических пластин, CRTT-23-01 не теряет своей внушительности, наоборот расправляет плечи. Твердые мышцы бугрятся под термокостюмом. Ладони Альберта аккуратно оглаживают лицо тирана. Подушечки пальцев вскользь проходятся по щекам. К CRTT-23-01 никто и никогда не прикасался настолько бережно. Нежные руки убаюкивают лучше дозы транквилизатора. Они обхватывают подбородок, обманчиво обещая ласку, а потом подцепляют ремешок тактического шлема. Весь трепет между ними выветривается. С гулким пластмассовым звуком армидная каска падает и катится по полу. Так Вескер может лучше рассмотреть своего питомца. Жесткий ежик каштановых волос, едва зачинавшаяся щетина и, конечно, непонятливые, пусть, бледноватые, глаза — поразительное сходство. Патологическое. Он не должен быть таким похожим. Может ли подобное оказаться последствиями чрезвычайно долгой жизни данного экземпляра и постепенной толерантностью к гормональной депрессии. По-хорошему, особь нужно немедленно водрузить на препаровочный стол, выпотрошить и изучить все эндокринные органы от гипоталамуса до надпочечников (включая семенники). Хмыкнув, Вескер отнимает свои руки от чужого лица. Он торопливо удаляется в недра комнат и возвращается, уже держа в руке маленькую коробку. Оттуда Альберт выуживает что-то. — Ешь. — Говорит он и подносит ко рту BOW красную блестящую, как спелое яблоко, капсулу. Тиран послушно исполняет — ест с его рук, как дворняжка. Слабая улыбка мелькает на губах Альберта. Часы в зале отбивают новый час, и вслед на кухне тоже раздается звонок — на кухонном лифте (потому что этаж полностью недоступен) подали ужин. Широкая тарелка-кокиль, заполненная льдом и устрицами, и паста с мидиями. Альберт воротит нос. Со всем отсутствующим гостеприимством он ставит поднос перед тираном. «Прошу, угощайся» — вместо слов говорит его жест. Вескер даже учит, как правильно есть устриц из раковин: капает лимоном и вливает жидкую мякоть прямо в рот. Вкус странный, но интересный. После пресных пайков для CRTT-23-01 все кажется сносным. В перерыве между закуской и пастой с морепродуктами Альберт тычет тирану в лицо очередной таблеткой. — Проглоти. — Зачем? — Вдруг самостоятельно, без какого-либо приказа, мутант подает голос. «Быстро подействовало» — изумляется Альберт, глядя на подопытного удивленными глазами цвета артериальной крови. — Давай-давай. — Мужчина кладет препарат ему на язык, нежно гладит по щеке и подслащивает пилюлю частичной ложью, — Это просто лекарство. Прямо сейчас в мозгу тирана отмирает червь-паразит, превращающий столь агрессивное и сильное существо в безропотную пешку. А сейчас отключится супрессор гипоталамо-гипофизарной системы. CRTT-23-01 возвращается к еде. Живший впроголодь на безвкусной белковой массе, сейчас тот жадно поглощает деликатесы. Ему даже невдомек, что секунду назад он впервые в своей короткой жизни проявил неповиновение. Альберт лишь тихо усмехается и ждет. Он почти любуется тем, с каким варварством тиран ломает ноги краба и высасывает волокнистое мясо. Голод BOW кажется неутолимым. С кухни снова доносится звонок, возвещая о дополнительной порции и десерте. Вскоре на столе образуется целое морское кладбище из раковин и обломков хитина. И когда тиран добирается до мороженного, он так и замирает с ложкой ванильного пломбира в руках. Совсем не потому, что в первый раз попробовал сладкое и был поражен новым вкусом. CRTT-23-01 шокирован по другой причине. Сейчас плотная пелена, которая стояла перед его глазами всю жизнь, наконец, таяла. Блеклые цвета, притупленные чувства, нейтральные мысли — все набирало краски, будто его с рождения топили в мутной воде, а теперь вытащили на сушу. «Hello, world» — первое, что пишет программист, рождая в свет новую программу, и первое, что шепчет Альберт своему детищу, которому даровал свободу воли. Он улыбается, довольный исходом своего маленького эксперимента. CRTT-23-01 озирается по сторонам. Безразличие, царившее в его стерильном мозге, вымывается гормонами. Задавленная до атрофии лимбическая система наращивает темп. Нейроны разносят по коре множество ежесекундно возникающих импульсов. Ранее пустые декорации обретают смысл. И самое яркое, что всецело приковывает взгляд, это ласковая улыбка мужчины. Инстинктивно тиран чувствует своего создателя, и то, как тот истолкует эту связь, должно позабавить. — Ну? Как ощуще… — Не успевает съехидничать Альберт. Обрывая на полуслове, грубые ладони ложатся на его талию. Тело Альберта, отвыкшее от чужих прикосновений, прошибает крупной дрожью. Постороннее тепло живого существа сперва откликается наждачной бумагой, а после дорогим кашемиром. В больших руках тирана он трепещет, как подобранная озябшая птица. Вескер собирается отпрянуть прочь — силы Уробороса хватит, не только чтобы вырваться из крепкой хватки, но и заодно оторвать наглые руки. Змеиные глаза вспыхивают алым огнем, а потом, не моргая, впиваются в зазнавшегося мутанта... И неожиданно засматриваются. Растерянное щенячье выражение вдруг всколыхнуло старые воспоминания. 1997. RCPD. Ночная смена. Запах сигарет и первый выпрошенный у капитана STARS поцелуй. Наверно, это самовнушение, но, казалось, черты лица стали еще больше походить на оригинал. Вескер вздыхает. Присмирев, он позволяет тискать себя. Играет роль куколки, которую стащил брат у младшей сестры в надежде заглянуть под юбку. Поэтому даже когда пальцы забираются под его пепельную рубашку, Альберт лишь приглаживает непослушные каштановые волосы BOW, выращенного из ДНК Криса Редфилда. CRTT-23-01 не понимает, что делает, и не понимает, что хочет от этого человека. «Он нужен» — свербит внутри. Осязать его мягкую теплую кожу приятно. Держать в своих руках, почти контролировать, наполняет доселе невиданным восторгом. Только этого все равно мало. Жажда тесной близости не ослабевает. В спонтанном порыве тиран обхватывает бедра мужчины и усаживает себе на колени. Альберт не сопротивляется. На фоне крупного, мускулистого тирана он выглядит словно подросток. Только сейчас он замечает, насколько тело искусственного солдата горячее и крупное, насколько шумно бьется мощное сердце. Будь рядом блокнот с ручкой, Вескер бы непрерывно делал заметки, сверяясь с секундной стрелкой. Но пока он лишь медленно стягивает свои темные очки и аккуратно кладет на край стола. CRTT-23-01 находит этот жест красивым. Тонкие пальцы и изящные суставы завораживают. Однако тиран все еще хочет большего. «Коснись меня, посмотри на меня» — не осмеливается озвучить органическая машина, созданная убивать и умирать. И тут, будто прочитав его сокровенные мысли, Вескер вдруг поворачивается к нему. Еще ни у одного человека CRTT-23-01 не встречал таких глаз. Не скрываемый черными стеклами их взгляд пронизывал насквозь. И к сожалению, был он наполнен не влечением, а жалостливым снисхождением. Холодным и стерильным. Его возлюбленный создатель будто бы смотрел сквозь него. За спиной тирана он видел кого-то другого. Это ощущалось так явно, что понимал даже эмоционально незрелый CRTT-23-01. С момента их встречи и до этого сладкого мгновения, осевшего горечью на корне языка, к нему примерялись и сравнивали. У тирана нет ран, но почему-то в сердце кольнуло ржавым шилом. А потом белая, бархатная ладонь Альберта треплет по голове. И в миг вся ноющая боль пропадает, как от инъекции трамадола. Прикрыв веки от удовольствия, CRTT-23-01 подается навстречу хозяйской ласке. Разочарование расщепляется в месте касания мягких пальцев, и на смену зарождается смиренное принятие. Суррогатный человек заслуживает лишь суррогатной любви.