Нам впору дарить серебро

Неразборчивый гул разносится по пустым коридорам. Смесь разнокалиберного звона, вставки церковного хора и стеклянного лязга ксилофона бьет из динамиков на первом этаже, а потом отдается вибрацией в полу уже второго. Вся рождественская музыка кажется Вескеру утомляюще одинаковой. В тишине спальни единственный отчетливый звук - это механическое щелканье клавиш. Здесь, где напоминание о празднике лишь короткая желтая гирлянда на подоконнике, царила умиротворяющая изоляция. Ему никогда не была нужна шумная компания, пение колядок под дверью или, что еще хуже, принудительная вечеринка с коллегами по работе. Теперь, когда он стоит выше любой корпоративной этики, Вескер может, наконец, забыть все, как страшный сон. Никогда больше он не влезет в тесную шкуру «праздничного Альберта Вескера». Маленькая Роза уже прозвала его «Гринчем». Не без науськивания того, кто первый дал это прозвище еще в далеком 1997. Однако правда в том, что на самом деле Вескер любил Рождество. Но любил по-своему. Это было спокойное время. Рутина замедлялась, и он мог посвятить себя делам, ранее отложенным. Например, бухгалтерии. HOUNDS разрасталась, ее бюджеты (и затраты, особенно, затраты) тоже. Обычно, его цепкий взгляд быстро пробегал по накладным, а рука ставила подпись. Но сейчас с калькулятором на столе и таблицами Exel на экране Вескер мог не спешить. С особой тщательностью он проверял годовой отчет, по-отдельности сопоставлял с каждым кварталом, затем месяцем. И когда все цифры в табелях идеально сходились, Альберт мурчал от удовольствия. Увлечённый составлением графика на февраль, он даже не оборачивается на робкий скрип. Стоит двери чуть приоткрыться, и эхо рождественских джинглов наполняют комнату. – Внизу довольно весело. – В подтверждение откуда-то с гостиной, украшенной будто для съемок рождественского фильма, доносится раздосадованный вопль Кеннеди, который не попал мячиком для пинг-понга в стакан пива. – Так и собираешься сидеть тут весь праздник? Спустя долгие годы Альберт помнит этот голос. Человек, без тени сомнений ступивший в его логово, стоил того, чтобы оторваться от монитора и встретиться лицом к лицу. – Здравствуй, Шерри. – Мерно и почти ласково произносит он. – Привет, дядя Альберт. – Она давно уже не ребенок, чтобы так по-детски называть взрослого мужчину, только, время между ними прервалось и застыло где-то в лете 98. На последнем семейном ужине, когда все в ее жизни было мило и ярко. Шерри носилась по столовой, пока отец и его лучший друг обсуждали, как они выражались, «неинтересные рабочие дела» - разработку BOW, его продажу правительству и предательство Амбреллы. Их амбиции были грандиозными и обернулись такими же грандиозными катастрофами. – Давно не виделись. Вескер усмехается ее словам, как ироничной шутке, но тем не менее тепло смотрит из-под черных очков. Его бровь изгибается в немом вопросе «как»? «Как ты нашла меня?» Биркин гордо улыбается. Такая же улыбка у нее возникала, когда она, совсем ребенок, помогала вечно рассеянному отцу найти важный документ среди творческого беспорядка. – Крис. Он ушел наверх с чашкой кофе, а вернулся - без. – Шерри легко раскрывает простейшее решение такой сложной задачи. Но видно – лукавит: – Я почувствовала, что ты здесь. Мы же оба носители прототипа G. Ты забыл? Агрессивный и алчный, Уроборос давно правит балом в теле Вескера. Прародитель и Голгофа дремлют в клетках, подавленные доминирующим штаммом. Дочери Уильяма нет нужды знать об этом. – Наверно, я слишком увлекся. – Небрежно кивает он на стопки несомненно важных бумаг. Краем глаза Шерри успевает прочитать «Закупка канцелярских принадлежностей». – То есть ты не спустишься. – Среди близких Криса его существование не было огромной тайной. Поэтому, если Альберт вдруг появится в гостиной, никто не упадет в обморок. – Еда очень вкусная… – О, я знаю! – полумурлыкая, вздыхает он, потому что лично проторчал на кухне весь день. Закуски, салаты, гарниры, черничный коблер и шоколадный кекс – все блюда, украшавшее большой обеденный стол, творение его рук. Кроме мяса. Мясом занимался исключительно Крис. Только он знал «секретный» рецепт семьи Редфилд для приготовления ребрышек и несказанно гордился этим. А учитывая, насколько медленно тот орудовал кухонным ножом, что абсурдно, Альберт посчитал разумным такое разделение труда. Так что, пока Вескер со скоростью производственного слайсера резал и крошил, Крис с трепетом пялился в окно духовки. Но как бы Вескер не фыркал, сочное мясо, легко отходящее от кости, с клюквенным соусом ему очень нравилось. – Поверь, мое присутствие испортит вечер, – это еще мягко сказано. Стоит ему попасть в поле зрение Валентайн или Клэр, и добрый праздник превратится в скандал. Поначалу они будут морщиться, а после парочки бокалов накинутся на него с обвинениями, как коршуны на падаль. А вишенкой на торте станет желчное «ты не имеешь права быть с Крисом». Только у Вескера есть, чем ответить. Его язык пропитан ядом. До зубного скрежета Альберта злило то, что в один прекрасный момент, когда Крис нуждался в них больше всего, родная сестра и лучшая подруга бросили его на произвол судьбы. После Эдонии они просто позволили ему, вновь надломленному, сбежать в европейскую глушь. Больше полугода Редфилд беспробудно пил, медленно добивая себя. Но, пока он привычно искал утешения на дне бутылки, его самого, кажется, не искал никто. И если бы не тот мальчик, Пирс, их любимый Крис либо захлебнулся в луже по пьяни, либо закончил в подворотне с ножом в боку. Поэтому сейчас, когда Крис трезв, откормлен и согрет, их запоздалая забота и мнение, с кем Редфилд должен спать, раздражают. Однажды терпение иссякнет, и Вескер выскажется. Но лучше не сегодня. Внизу раздается выстрелы хлопушек и звуки общего ликования. Весь следующий месяц Вескер будет собирать разноцветные конфетти по всему дому. Но это не так важно. Если шумят, значит, все хорошо. Наверно, Мия едва поспевает за Розой, которая радостно бегает по залу и пристает ко всем. Для маленькой Винтерс люди, которые не считали ее угрозой, были в новинку. Полный дом гостей, «старых друзей», собранных не потому, что миру грозит очередной апокалипсис, а в честь обычного праздника, тоже был в новинку для Альберта. Ему хватало спокойного совместного вечера: дремать под рождественско-новогоднюю чушь по телевизору, бокал розового шампанского и некрупная запеченная индейка на двоих. Поначалу и Крис был доволен их скромным праздником. До этого отмечавший только в компании бутылок и удушающей рефлексии, он отходил от одиночества в объятьях бледных рук. И Вескер решил, что этого вполне достаточно. Тем не менее Крис, настоящий Крис, не был затворником, которому хватало поужинать, красивее, чем обычно, и посмотреть на соседский салют через окно. Это он должен быть тем соседом, что увешивает дом гирляндами до самой крыши, а потом пускает фейерверки на заднем дворе. Он скучает по толпе близких людей, шуму, от которого болит голова, и мишуре, слепящей глаза. Скорее всего, именно так проходили рождественские вечера семьи Редфилд в далеком прошлом – предполагает Альберт. Осиротев в сознательном возрасте, Крис все пытается вернуться в родительский дом, светлый и теплый. Даже во время службы в STARS именно он был главным зачинщиком всех вечеринок, не банальных пьянок, а того, что сейчас в новомодных корпорациях называют «укреплением коллективного духа». И сегодняшний день, вечер, ночь даже завтрашнее утро полностью принадлежат Крису. Это его праздник. Вескеру там не место. Конечно, среди семьи Бёртон, Кеннеди, Валентайн, другой Редфилд найдется и Реймонд, притащенный Паркером, Роза, чье мнение не имеет веса, и несколько новых сослуживцев, которые не будут против Альберта, - рисковать Вескер все равно не собирается. Теперь и Шерри входит в это не двухзначное число людей… Девушка переминается с ноги на ногу. Пауза между ними неуютно затянулась. Вескер никогда не относился к разговорчивому типажу. Он похож на домашнюю змею, что воспринимает своего человека, как теплую ветку и не более. Он лишь молчит и смотрит. Шерри смущенно улыбается. – Ты совсем не изменился, – наконец, говорит она. Если быть точнее, он не постарел ни на день. Ни новой морщинки, ни шрама. Разве что извечные синяки под глазами исчезли. На ее слова Альберт тихо посмеивается. А затем ощутимым взглядом окидывает девушку с ног до головы. – Ты стала так похожа на них, – со снисхождением и толикой грусти выдыхает он. Вескер будто снова смотрит на Уильяма и Аннет. Это так странно для Шерри. Все ее прошлое засекречено или уничтожено, одним словом, похоронено глубоко в тайных архивах и пепле Ракун-сити. А сейчас перед ней живой реликт, который свободно говорит о родителях, первых биотеррористах, с теплотой и почти сожалением. Ей тяжело признать, но за столько лет лица матери и отца потускнели в памяти до размытых силуэтов. Она помнит их белые халаты, светлые волосы, сияющие в свете ярких лабораторных ламп, но не лица. И только монстра, до сих пор преследующего по коридорам RPD в ее кошмарах, Шерри видит во всех деталях. – Ох… – многозначительно тянет Альберт на такое сокровенное признание, а сам думает, не сохранилось ли их совместных фотографий, хотя бы с Уильямом. – Хватит ли моих слов, что у тебя его глаза, и нос в точности как у Аннет? – Спасибо, – совсем тихо, из-за недозволенности боязливо, благодарит Шерри, не только за милое сравнение с родителями. До этого момента у нее не было никого, с кем она могла бы разделить подобный разговор. На короткий миг сочувственное понимание проскальзывает на лице Вескера. Для него дочь лучшего друга такой же чудом уцелевший кусочек прошлого. Он сцепляет пальцы в замок около подбородка, якобы случайно закрывая рот, и только потом отваживается заговорить: – Мне очень жаль, что я не оказался рядом, чтобы спасти тебя из Ракун-сити. – Все, что мог тогда Альберт, это оставаться далеким наблюдателем. Мертвый для Амбреллы, Вескер залег на дно и ждал, пока Биркин закончит свой проект и сбежит, прихватив образцы. Вместе они планировали освободиться от корпорации и стать хозяевами собственному гению. Увы, череда неудачных событий привела совсем к иному исходу. – Ничего, – качает головой Шерри, – Леон и Клэр помогли мне. Пусть, при самых ужасающих обстоятельствах, но она искренне счастлива, что встретила их. Они никогда не стремились заменить ее родителей, но Шерри всегда ощущала их заботу. – Редфилды вновь спасают день, да? – усмехается Альберт. Не только его жизнь плотно переплетена с ними. – Это точно, – подхватывает она. Забавно осознавать, что спустя столько лет не только внешность Вескера, но и его отношение к ней не изменилось ни на йоту. Окончательно преодолев первоначальную неловкость, Биркин усаживается на край хозяйской кровати напротив мужчины. Она хочет поболтать с ним подольше, хоть и не знает, о чем конкретно. На удивление в этот раз Вескер сам проявляет инициативу. – Ты до сих пор агент, – не очень ясно вопрос это или утверждение. Тем не менее Шерри утвердительно кивает. На ее безмолвный ответ Альберт пренебрежительно хмыкает. – И как часто «они» посылают тебя в места по типу Бурунди? – Откуда ты…? – эта операция носила высочайший гриф секретности. Произошедшее там стерто из общедоступного информационного поля. Каждый причастный подписал договор о неразглашении. – Я всегда все знаю, – заговорщически, чуть оголяя клыки, улыбается Вескер. Иногда к этой фразе он добавляет самодовольное: «Просто смирись с этим, Крис». – Нет, нечасто. – Ложь причем очевидная. Ее способности крайне ценны для правительства. Несмотря на то, что супервайзеры хвалят ее за гибкий ум, в их глазах Шерри только пешка, которая всегда выживает. Как Леон. Альберт укорительно качает головой. В этом движении угадывается высокомерно-взрослое: «Врать нехорошо». Но Вескер ничего не говорит, будто все-таки купился. Он медленно поднимает взгляд на девушку. Скрытый под черными стеклами, тот ощущается неживым и до дискомфорта пристальным. – Раньше у меня не было достаточно сил и власти, чтобы вытащить тебя. – Конечно, он мог ворваться в правительственную лабораторию, где держали дочь Уильяма. С боем вырвать Шерри из лап государства. Но это сценарий без будущего. Такой же наивный, как и рассказать преданному отряду правду об Амбрелле и вместо дутого предательства забрать с собой. – В скором времени моего влияния будет достаточно, чтобы безвозмездно перевести тебя в HOUNDS. Шерри тяжело вздыхает. В такие громкие слова сложно поверить. Биркин с головой погрязла в службе DSO, знает слишком много секретов, один грязнее другого – ее не отпустят. Однако перед ней сидел Альберт Вескер, умелый манипулятор, шантажист и биотеррорист (а для нее – гость к воскресному ужину). Этот факт добавлял львиную долю убедительности его обещаниям. Повзрослев Шерри поняла, скольким жертвовал Леон ради ее безопасности. И жертвует до сих пор, рискуя собственной жизнью, поэтому, если существует мизерный шанс… Спрятанные шумом веселья, доносящегося с первого этажа, укрытые хлопьями снега за окном, они не жмут друг другу руки, подтверждая сделку. Они коротко кивают в знак согласия. Альберт одобрительно улыбается. Губы почти упоительно шепчут: «Ты приняла правильное решение». Но даже самая теплая, его улыбка все равно кажется хитрым оскалом. На мгновение Шерри вдруг задается вопросом, не также ли Вескер вместе с отцом тайно сговаривались за толстыми стенами лабораторных комплексов Ракун-сити. Владей Альберт сленгом одинаково развязно, как Кеннеди, он бы ответил что-то в духе: «Это фишка только Биркиных и Вескеров» В коридоре раздается шорох. Мягкий ковер глушит шаги, но по тому, как пол проминается под чужими ногами, Вескер легко определяет – мужчина. Не Крис. – Хей, супердевочка, – глупое прозвище заставляет щеки Шерри залиться краской перед Вескером. – Ты здесь? Полузвериное чутье ведет Джейка к правильной двери или просто-напросто единственной приоткрытой. Наконец, завидев миниатюрный силуэт, искомый по всему дому уже почти полчаса, Мюллер наигранно вздыхает. А потом он замечает в компании своей девушки постороннего мужика. – А ты еще кто? – с вызовом бросает наемник. Как территориальный хищник, он расправляет плечи и нацепляет самое дерзкое выражение лица. Шерри, глубоко смущенная второй раз за пару минут, судорожно подбирает ответ. «Привет, Джейк, знакомься, мой крестный (и твой отец). Он нянчился со мной в детстве и дарил классных динозавров» - не объясняло, почему они прячутся в хозяйской спальне. Хладнокровный Вескер соображает во сто раз быстрее. Он показательно вскидывает руку. Его голос спокоен: – Муж Криса, – в свете мониторов мерцает и переливается обручальное кольцо из белого золота. Оба незваных гостя ошарашенно таращатся на Вескера. Шерри не знала таких подробностей. Как Клэр могла не рассказать ей? Из горла вырывается нервный смешок. Фигурный ободок на безымянном пальце официально делал Криса Редфилда отчимом Джейка. – Не знал, что Крис играет за другую команду, – бубнит Мюллер. На глазах весь его боевой запал улетучивается. На вскинутую Альбертом бровь он сразу прячет шею в плечах, будто серьезно провинился. – В смысле я не имею ничего против. Это дело каждого. Крис хороший парень… В попытках защититься наемник тараторит всякую чушь. Его обезоруженную растерянность Биркин находит милой. – Я Джейк, кстати, – вдруг спохватывается он и тянет руку в запоздалом знакомстве. Вот. Момент в хоррорах, когда герои решают спуститься в темный подвал или разделиться - катализатор событий. В ожидании худшего Шерри уже готова зажмуриться. – Альберт, – либо ничего не испытывая в этот момент, либо хорошо это скрывая, Вескер пожимает ладонь своего отпрыска. На услышанное имя не следует никакой реакции. Джейк продолжает виновато, ведь только что наехал на мужа Криса, тупить взор куда-то в пол. Это немного веселит Вескера. Уголки его губ приподнимаются в бесстыжей ухмылке, когда становится ясно, что собственный сын не понял, кого встретил в доме Редфилдов. Видимо, Джейк запомнил его просто как «Вескера». Альберт почти разочарованно качает головой. Несмотря на отсутствие кровного родства, проницательность, вернее, полная ее атрофия, целиком досталась его сыну от Криса. – Таааак, почему ты здесь? Все веселятся внизу… – Мюллер неуклюже пытается сгладить углы. Тем не менее он фамильярничает, обращаясь на «ты». Для Джейка чопорный блондинчик, надменно сидящий нога на ногу, выглядит не старше него самого. На вопрос, который ему задают второй раз за вечер, Вескер обреченно вздыхает. Не без причины, эти двое носят парные рождественские свитера. Вязаные олень с оленихой терлись носами, стоило им встать вместе: Джейку - справа, а Шерри – слева. У Криса языком любви были безвкусные гавайские рубашки. – Кто-то же должен работать, – поучительно, как маленькому ребенку, поясняет Вескер. На самом деле ему хочется сказать что-то вроде: «Детишкам пора бежать на праздник, кыш-кыш». – Ясно, – потерянно кивает Джейк. И хоть ему любопытно, зачем Альберту черные очки в помещении, он молчит. Разговор с этим парнем все равно, что буксование в заснеженной тундре, туго и тяжело. Позже Шерри успокоит, что Джейк тут совсем не причем. И все же интерес Мюллера не остается незамеченным. – У меня частичный альбинизм. Мои глаза болят от яркого света. – Когда двадцать пять лет назад Крис отважился спросить, в награду Вескер приспустил оправу и впервые показал ему свои голубые глаза. А потом немедленно выгнал, чтобы без свидетелей стирать выступившие слезы. Теперь это в прошлом, но без очков, отгораживающих от внешнего мира и людей, Вескеру неуютно. Внизу снова раздается шум, похожий на смех и звон стеклянных бокалов, кто-то громкий торжественно и пьяно объявляет тост. Смышленая Биркин понимает, что они изрядно испытывают терпение дядюшки и пора бы оставить его в покое. А сейчас хороший вежливый шанс. – Что ж, была рада повидаться с тобой, Альберт, – она дергает Джейка за рукав и кивает на дверь. Обычно упрямый, он на удивление покорно пятится назад в коридор. Но перед самым порогом Джейк вдруг останавливается, явно намереваясь сказать что-то еще. И, когда в нем набирается достаточно бравады, он резко оборачивается к Вескеру. В этот момент Шерри стискивает его сильную руку, готовая удерживать наемника от драки с тем, кто запросто свернет ему шею. Мюллер тыкает пальцем в мужчину и вызывающе вскидывает подбородок: – Крису повезло с тобой, – пусть, по мнению Джейка, он слишком молод для Криса, Редфилд, похоже, счастлив. С широкой улыбкой и полными жизни глазами он встретил их сегодня. Это был совершенно другой человек. Когда они встретились в Китае, когда Капитан BSAA с легкостью встал перед дулом пистолета, Джейк уже знал дальнейший сценарий. Множество раз наемник видел таких солдат. Слишком удачливые, чтобы схватить пулю на поле боя, они звали ее на гражданке, поигрывая в русскую рулетку. Рано или поздно удача заканчивалась, и свинцовый поцелуй дарил вечное избавление. – Он теперь не ищет смерти. Выглядит живым и, вроде как, счастливым. Я не думал, что он выкарабкается. «Потому что я вытащил его» - в мыслях добавляет Альберт, лелея свое самолюбие. Ни одной эмоции не проскальзывает на лице. И только язык его тела меняется на заинтересованность. Вескер проводит рукой по волосам, зачесывая выбившиеся прядки, и сдавленно хохочет. Этот смех похож на крокодилий гогот. Подперев щеку, он впивается взглядом в нахального мальчишку, отчего последнему не по себе. – Я запомнил тебя, – неожиданно снисходительно улыбается он, а потом медленно проговаривает исковерканное имя, – Джейк Мюллер. Джейк расценивает это, как долгожданную, выстраданную им, симпатию. – Я тоже запомнил тебя, Альберт, – хмыкает он, ненароком подражая манере собеседника. Сейчас произошло настоящее рождественское чудо, иначе не объяснить, как Джейк не признал лицо, которое видит в зеркале каждый день. Не желая больше играть с огнем, Шерри настойчиво тащит своего парня вниз. На прощание Джейк успевает непринужденно махнуть рукой и бросить почти приятельское «Увидимся». Вескер отзывается безучастным, саркастичным мычанием. Уже гостиной, стоя с куском пирога, Джейк начинает подозревать, что что-то не так. После самого странного знакомства в его жизни одна деталь не давала ему покоя до самой ночи, то забываясь, то всплывая в памяти. Разве он упоминал свою фамилию?