Клинок. Реакции и драбблы

Санеми Шинадзугава

      Ваше знакомство не было теплым. Отношения не задались сразу же, потому Санеми, услышав от вышестоящего о том, что с Т/И ему назначены несколько тренировок, с силой сжал челюсти и начал тяжело дышать. – Мицури и Кеджуро сказали мне, что она перспективный боец, а ее техника основана на дыхании, отвлетвленном от Ветра. Потому, Санеми, я считаю, что ты должен с ней позаниматься, – объяснял свое решение Убуяшики, стоя напротив столпа. – Я проведу тренировки. Но я все еще считаю, что в этом нет необходимости. Мидзусима - такой же истребитель, как и остальные, если не слабее. Так почему я должен заниматься с ней персонально, пока другие такого права лишены? – Считаешь это несправедливо? – Считаю, что для этой девушки и ее друзей слишком много чести. – Но эта девушка и ее друзья - наш маленький шанс на светлое будущее. За них надо хвататься обеими руками. Такие таланты нельзя упускать, – с улыбкой на лице говорил Убуяшики. Кажется, он и впрямь так считает. – Я вас услышал.       Санеми с злостью сжал волосы на голове, когда вновь прокручивал этот диалог в голове. Он не может препятствовать решению своего Главы, но что делать, если ему даже тяжело видеть это вечно спокойное лицо?       Санеми выпустил из пальцев белесые волосы и заставил посмотреться в зеркало. – Я все соки из этой неженки выжму, чтобы и не думала приходить на следующую тренировку.       Да, он был настроен решительно. Если не ради себя, то ради нее. Еще скажет за это спасибо.       А во дворе штаба уже сидела Т/И. Все также одетая в кимоно, с аккуратно убранными волосами и своим оружием. Присев на поваленное кем-то бревном, девушка ожидала своего "сенсея". У нее уже были несколько тренировок с Кеджуро и друзьями, но чтобы один на один, да и с другим столпом - ни разу. Но Т/И сохраняла хладнокровное спокойствие, все же ожидая к себе непредвзятого отношения и продуктивной тренировки со столпом.       Через несколько минут из поместья вышел Санеми в сопровождении своего безумного взгляда и такой же безумной широкой улыбки. – Ну и чего расселась? Кто заниматься то будет? – скрещивая на груди руки, спросил Шинадзугава. – Здравствуйте, Санеми-сама, – Т/И встала со ствола и поклонилась столпу, – Заниматься в одиночестве я могла и в поместье в Бабочки, но мне назначили тренировку с вами. – Да, я знаю. И скажу сразу: я нихера не в восторге от этой затеи, и хочу бы ты, соплячка, понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, – Санеми продолжал давить на юную истребительницу с прежним выражением лица, – Но оспорить тренировки я не могу, потому мне придется терпеть тебя еще некоторое время. – В этом мы с вами похожи: мне тоже придется терпеть вас некоторое время. Ведь тренировки я оспорить не могу, – но и Т/И не готова ломаться от малейшего напора. Лицо ее было спокойно, лишь губы дрогнули в еле заметной усмешке. – Тогда иди за мной и не отставай. Останавливаться я не собираюсь, – как-то небрежно рявкнул Санеми и развернулся, достаточно быстро уходя со двора. – Разве тренировка не должна проходить у штаба? – послушно следуя за ним, спросила Т/И. – Мне по боку.       Т/И мысленно возмутилась такому поведению высокопоставленного истребителя, но все же продолжила идти за Шинадзугавой. Столп шел быстро, даже слишком, потому Т/И была вынуждена слегка бежать за ним.       Вскоре перед истребители показался небольшой пригорок, окруженный острыми, высокими камнями и бурной рекой, протекающей кольцом по всему его периметру. В мыслях Т/И сразу всплыла ассоциация ‐ чертова арена для бойцов Сумо. – Тебе ведь говорили, что обычно я тренирую у истребителей удары? – намекая на то, что невредимой девушка отсюда не уйдет, уточнил Санеми. – Да, Санеми-сама, меня оповестили, – желудок сжался внутри девушки, вызывая легкое чувство нарастающей тревоги.       Тело Т/И, как известно, невероятно чувствительно к внешним факторам - прикосновениям, ветру и подобным вещам. Благодаря этому она отлично уклонялась от нападений своих соперников, но ведь она не всесильна, потому происходило и такое, что по тем или иным причинам она не могла избежать столкновения.       И именно в эти моменты открывалась правда. Тело Т/И было излишне хрупким, и каждый удар причинял огромную боль и дискомфорт, в последствии - ужасающие гематомы и сложные переломы. Сначала Мидзусима страдала от бесконечных травм и болевых ощущений, но позже ей удалось сделать главный недостаток своим главным достоинством. Если она не может быстро оправиться от ударов - надо их предотвратить.       Но все же Т/И адекватно оценивала свои возможности. Она не могла тягаться со столпом Ветра ни в скорости, ни в технике дыхания, ни в точности собственных ударов. Поэтому сердце так и грозило вырваться из груди, сломав прутья грудной клетки к чертям. – Что же, тогда поднимайся на пригорок. Я скоро подойду, – как-то равнодушно сказал Санеми и пошел в сторону леса неподалеку. – Как скажете, – ответила Т/И, недоверчиво смотря в спину столпу.       Вскоре девушка оказалась наверху. Склон был не крутым, потому подняться не составило труда. Протиснувшись меж каменных валунов, Мидзусима осмотрелась. – Будто клетка, – завороженно произнесла Т/И и подняла голову к небу, – Лишь небо открыто... Спокойно здесь.       Для клетки, конечно, было чересчур просторно и свежо, но именно так Т/И обозвала это место.       Устроившись у одного из камней, Т/И провела для себя предварительную разминку, приводя в порядок и тело, и голову, отгоняя дурные мысли.       Т/И была сильна, умна и красива. Но ничто из этого не было доведено до совершенства. И мысли о собственной слабости никогда не покидали ее голову. И лишь нескончаемый труд на тренировках и в поместье Бабочки вытесняли дурные мысли.       Девушка оперлась спиной на камень, погрузившись в размышления с головой. И лишь дрожь, прошедшая вдоль всего позвоночника, выдернула ее в настоящий мир.       Отскочив от булыжника, Мидзусима оголила лезвие клинка, хватаясь за него обеими руками. Она не удивилась, когда валун задрожал и рассыпался, предварительно покрывшись множеством трещин. Ведь после того, как пыль рассеялась, Т/И увидела Шинадзугаву. – Реакция у тебя на троечку. Но я ожидал худшего, можешь собой гордиться, – с явной насмешкой сказал Санеми и по-привычному оскалился. – Если вы собираетесь всю тренировку пытаться задеть меня своими комментариями, то вы попусту тратите свое время, – Т/И убрала катану в ножны. – Конечно, ведь ты стоишь столбом! – прикрикнул Санеми и в той же манере продолжил, – Расклад такой, пигалица: убираешь свою зубочистку и нападаешь на меня столько раз, сколько только рука поднимется! Или нога - не важно. И уясни - я не Ренгоку, не Мицури. Мы - не друзья! И даже не гребанные соратники. Ты не жалеешь меня, я не жалею тебя. Готова к таким условиям, или уже струсила? – Согласна, – Т/И сняла с себя ножны и положила их на землю у ближайшего камня. – Так начинай же, пигалица.       Т/И глубоко вздохнула и слегка нахмурилась, готовясь к худшему. Сжав руки в кулаки, Мидзусима бросилась по направлению к Санеми.

***

      Этот бой был отнюдь не равный.       Сидя на истоптанной траве, Т/И тяжело дышала и всеми силами старалась отвлечься от невыносимой боли в левой руке. Под кимоно давно проявился красный отпечаток ладони Шинадзугавы.       Виновник стоял опершись на один из высоких камней. Скрестив на груди руки, он молча наблюдал за Т/И, которую давно покинуло желание бороться с ним.       Все же прикоснувшись к своему плечу, Мидзусима тихо зашипела и отдернула пальцы, крепко жмурясь.       Сегодня она ощущала себя тряпичной куклой, которую бросили оголодавшему псу. Шинадзугава наносил удары один за одним, не давал времени придти в себя, лишь наступал вновь. Конечно, Т/И, будучи обученной, смогла несколько раз попасть по нему. Но ее удары в рукапашном бою слабы, потому на Санеми не останется и синяка. – Не делай вид, будто тебе больно, – с недовольством глядя на всю эту картину, сказал он.       Т/И приподняла голову и посмотрела на столпа. Он не был зол, лишь слегка раздражен. – Мне не больно, – хрипловатым голосом ответила Т/И и внезапно зашлась тяжелым кашлем. Прикрыв лицо кимоно, она скрыла отхарканные сгустки крови, – Просто устала. – Меня интересует лишь одно: как с такими характеристиками, ты все еще жива? – Санеми не дрогнул. – Значит пока моих сил было достаточно, чтобы остаться в живых, – проговорила Т/И и убрала рукав от лица. Встав с земли, девушка низко поклонилась столпу, – Спасибо за проведенную тренировку. Доброй вам ночи, Санеми-сама.       Шинадзугава цокнул языком и закатил глаза. – Уже ночь, куда ты собралась? – придержав девушку за воротник одеяния, спросил мужчина. – В поместье Бабочки, конечно. – Тебя ноги еле держат. А если демон? – Уверяю вас, я в порядке. С демоном я в состоянии расправиться и с закрытыми глазами. – Сама веришь в это? – усмехнулся Санеми на дерзкую уверенность ученицы. – Да, – спокойно ответила она. "Нет" - подумала в голове. – Иди уже. Буду сзади. – Как скажете.       Незаметно улыбнувшись, Т/И выдвинулась с места тренировки. Луна слабо освещала местность, но этого было достаточно, чтобы идти не напрягая глаза.       По непонятным для девушки причинам, она пребывала в добром расположении духа. Даже слегка игривом. Идя сквозь чащу леса, девушка подняла голову вверх и любовалась причудливыми узорами, которые создавали ветви деревьев. Запустив пальцы в пряди своих волос, Т/И заплетала косы, да и просто перебирала их. – Смотри под ноги, – строго сказал Санеми, приняв во внимание шальное поведение истребительницы. – Тропа ровная, не рельефная, – все также с поднятой головой ответила Т/И. Ее тело все также невыносимо ныло, но она не хотела заострять на этом внимание. – Если грохнешься - не ной потом.       Т/И тяжело вздохнула и вернула взгляд на тропу. И тут же в ее глаза бросились цветы, растущие по бокам дорожки. Россыпь голубых, розовых и фиолетовых бутонов не дали и шанса пройти мимо.       Т/И быстро присела на корточки и сорвала парочку белых и фиолетовых цветов, издавая еле слышный смешок. – Чем ты занимаешься, черт возьми? – голос Шинадзугавы звучал слишком усталым от всего происходящего.       Но Т/И лишь встала на ноги и повернулась к нему, протягивая скромный, но милый букетик. – Знаете, они сочетаются с вашими глазами и волосами.       Санеми никак не отреагировал на это. По крайней мере на его лице это не отобразилось.       Но он взяв сорванные цветы. И недолго думая откусил часть лепестков от тонких стебелей. Он выглядел максимально невозмутимо. Нерасторопно жевал цветы, смотря прямо в глаза девушки.       Т/И шокированно смотрела на то, как он жует их. Щеки покраснели, а брови поднялись в немом возмущении.       Такой реакции она не ожидала вовсе. Реакция: Санеми не знал как реагировать. Избив тебя до сильного головокружения, оставив несколько трещин в костях, Шинадзугава не ждал благодарности за продуктивную тренировку, тем более не ждал этих цветов. Он не успел все осмыслить и не придумал ничего лучше, чем просто хладнокровно засунуть их себе в рот. Не смотря на это действие, он оказался смущен. И оценил этот жест. Между вами еще ничего нет. И Санеми будет отталкивать тебя своими грубыми фразами и странными действиями до тех пор, пока ты не поймешь, что быть рядом с ним не стоит.