Картины

Утро подкрадывается незаметно, солнечные лучи ласково скользят по лицу спящего Минхо. Тот морщится от назойливого света и лениво ворочается, пытаясь удержать ускользающий сон, но тот уже отступил. Парень приоткрывает глаза, и его взгляд, затуманенный сном, мечется в поисках знакомых очертаний. Он оглядывает кабинет, постепенно осознавая, что он здесь не один. — Проснулся? — теплый, обволакивающий голос Чана встречает его. Он поднимается с кресла и подходит к помятому Минхо, одаривая его нежной улыбкой. — Как себя чувствуешь? — Не могу и пальцем пошевелить… Ты так давно не изматывал меня до предела, — хрипит Минхо, ощущая в горле жуткую сухость. — Что, уже старость подкрадывается? — с легкой иронией усмехается Крис, ласково гладя его по щеке и целуя в лоб. — Уверен, мой котенок быстро вернётся в форму. Чонин невольно становится свидетелем этого тихого разговора. Он осторожно прикрывает дверь, в щелку которой пару мгновений назад заглядывал, и по телу пробегают неприятные мурашки. Он сжимает бумаги с найденными зацепками. Нет, он не станет рисковать никем. Чонин закончит это сам. Тогда и Минхо будет в безопасности, и Чан сможет счастливо жить дальше. Они нашли друг друга, и Чонину не стоит мешать. Резко развернувшись, он торопливо направляется в свой кабинет, подавляя боль, которая разрывает его изнутри. Ему невыносимо, хоть он и отрицает это, тяжело от ненависти к себе за то, что позволил влюбиться в мужчину, который так счастлив с Минхо. Теперь же он должен их спасти, особенно Ли, избавить от преследования того типа с розой. Погрузившись в свои переживания, Чонин не замечает, как врезается в кого-то, и папка с документами летит на пол, словно ее подтолкнула невидимая рука. — Ой… Джисон-хён, — бормочет Чонин, потирая ушибленное место и чувствуя неловкость. — Извини. — Это ты извини, сам не смотрел, куда иду, — Джисон виновато улыбается и тут же наклоняется, чтобы помочь собрать бумаги. — Давай я помогу. — Н-нет, не надо, — встрепенувшись, Чонин пытается скрыть бумаги, стараясь собрать их быстрее, пока Джисон не успел ничего рассмотреть. Он торопливо мнет и комкает их, в панике вырывая из рук замершего Хана фотографию с парнем из «Роз». Хан хмурится, поднимает взгляд на Чонина, который старается всё скрыть, не поднимая глаз, и осознает, что этот малец начал своё расследование, при этом никого в это не посвятив. — Кто на фотке? — ровным тоном спрашивает Джисон, который не нуждается в ответе, ведь прекрасно знает лицо Феликса, как и расположение всех его веснушек. — Просто… один знакомый, — уклончиво отвечает Чонин, поднимаясь и спешно уходя, стараясь избежать дальнейших вопросов. Он не намерен ни с кем делиться информацией, оберегая их безопасность. Джисон провожает его долгим взглядом, недовольно почесывая шею, склонив голову набок. — Откуда у него это фото? Копает под него? Что еще ему известно? — тихо спрашивает Джисон, борясь с желанием броситься за младшим и потребовать ответа. Эта оплошность, словно крошечная трещина, способна разрушить их мир: если Джисон расскажет Чану, пострадают все. Этого нельзя допустить. Он садится за рабочий стол и прячет документы и фотографии подозреваемых по папкам, как будто запаковывает улики против самого зла. Парень с веснушками, чей снимок недавно нашел Джисон, – его лицо мелькнуло в письме анонимного свидетеля, присланном из Каннама. Письмо, которое Чонин перехватил, не позволив ему стать достоянием других глаз. Теперь ему известно о «Розах» больше, чем всем полицейским вместе взятым. Хван Хёнджин. Чонин уже знает это имя. На фотографии он безупречен, словно статуя. Имя отпечаталось в памяти Чонина, как татуировка. Но о парне с черным глазом — никаких следов, лишь одна фотография. У него нет ни имени, ни прошлого, только тьма, которую Чонин назвал «Монстром». Если Ченджэ прав насчет значения цвета роз, то этот человек – воплощение зла. Он — должен быть Главой «Роз», и Чонин чувствует это каждой клеткой своего тела. Джисон, толкнув язык за щеку, словно пытаясь приглушить внутренний набат тревоги, прячет руки в карманы, оглядывая помещение с пристальным вниманием, пытаясь вспомнить, откуда так спешно убегал Чонин. Заметив дверь в кабинет Чана, Джисон нервно усмехается — неужели всем всё известно о Феликсе, и лишь он один остаётся в неведении? Джисон, с наигранной неторопливостью, словно актёр, исполняющий свою роль, идёт к Крису, постукивает в дверь и заглядывает внутрь, на секунду застыв от удивления, увидев там Минхо. Но вопрос о том, что он здесь делает отпадает, когда Хан замечает, что тот всё ещё завернут в плед и на его шее сияют яркие отметины. Джисон натягивает на лицо вежливую улыбку и с непринуждённой лёгкостью, словно ведёт светскую беседу, задаёт свой вопрос: — Чонин ничего тебе не приносил? — Джисон, словно сканируя, изучает каждое изменение на лице Криса, который устало смотрит на Хана, в ожидании того, что тот сам додумается выйти. — Нет. По-моему, он сейчас должен быть дома, — Чан пожимает плечами и мотает головой, явно не зная о том, что Чонин находится в отделении. Он машет рукой в сторону двери, намекая Хану. «Неужели этот паренек жаждет повышения?» — проносится в голове у Джисона. Он тянется к дверной ручке, игнорируя немые намеки Чана, и, натянув на лицо фальшивую улыбку, произносит: — Понял, спасибо. Хорошего вам дня, — и уходит, на секунду остановив взгляд на Минхо, словно передавая какое-то немое сообщение, что что-то назревает. Минхо, словно почувствовав невидимое напряжение, хмурится, не понимая, в чем дело, но отбрасывает эти мысли прочь. Сейчас для него гораздо важнее крепкие руки Чана, которые нежно стягивают плед и принимаются одевать его. Джисон не намерен терять ни единой секунды: он должен разобраться с Чонином. Но не напрямую. Он воспользуется Хваном, который заливает боль виски после ссоры с Минхо. «Лучше бы Ликс поступал так же», — мысль, словно вспышка, проносится в голове Джисона, когда он резко захлопывает дверь своей машины и заводит двигатель. В памяти всплывает утреннее тепло. Он, склонившись над Феликсом, всё ещё спящим и безмятежным, не мог отвести глаз от его милого личика. Он позволял себе мимолетные поцелуи в висок, как будто желая запечатлеть эти мгновения. Джисон уверен, что Феликс лжёт насчёт потери памяти. Значит, их любовь — не угасший костер, а пламя, готовое вспыхнуть вновь. Он не позволит какому-то неопытному юнцу девятнадцати лет разрушить это, разрушить их будущее. Он не допустит, чтобы Ликса бросили в тюрьму. Поэтому Джисон хладнокровно и расчетливо избавится от него. К тому же, это будет своеобразным развлечением для его разбитого друга.

***

— Поднимайся, — Джисон грубо тычет носком туфли в бок Хёнджина. Его взгляд полон презрения, когда он осматривает блондина. — Ты на свинью похож, Хван. Во что ты превратил эту квартиру, гордость архитектуры? — Хан с отвращением цокает языком, обводя взглядом царящий вокруг хаос. Хёнджин вдруг издает нервный, сумасшедший смешок. Он неуклюже пытается подползти к дивану, словно беспомощное существо, чтобы ухватиться за него и подняться. Внутри него бушует дикая боль, которую он топит в алкоголе с того самого момента, как вернулся домой после того ужасного ужина. — Минхо… он его любит, — слова срываются с языка, вырвавшись из-под контроля. — И еще… он сказал, что моя жизнь не пошла ко дну из-за него… Моя жизнь?! Она разрушена в дребезги, давным-давно, блять… Джисон устало вздыхает, с трудом разбирая бессвязный поток слов. Хёнджин выглядит жалко, ползает по полу в окружении бутылок алкоголя, которые он хранил в своей личной коллекции для каких-то особых, как он думал, случаев. А оказалось, что это был его способ довести себя до такого жалкого состояния. — Я ведь оставил тебя всего на пару дней, — выдыхает Джисон, наконец, наклоняясь к парню, чтобы помочь этому жалкому созданию подняться. — Я приведу тебя в порядок. А потом у меня для тебя есть кое-что… очень интересное. В глазах Хана пляшет хитрый огонек, который даже опьяненный Хёнджин замечает. Что-то в груди его сжимается, в предвкушении чего-то нехорошего и в то же время захватывающего.

***

Чонин сидит за столом и внимательно рассматривает фотографию. Веснушчатое лицо парня — красивое, почти ангельское, но глаза… в них плещется пугающая холодность, а руки, отвратительно запятнанные кровью, — словно напоминание о его истинной природе. Кадр, сделанный наспех очевидцем, запечатлел момент, когда «розы» уже скрывались в вертолете. Несмотря на некоторую размытость, снимок пропитан атмосферой леденящего ужаса, запахом смерти. Чонин закрывает глаза и с тяжелым вздохом откидывается на спинку кресла. — Если ты и вправду Глава "Роз", то ты — цель номер один, и все твои родственники тоже, — тихо рассуждает Чонин, закусив губу. Он снова смотрит на чужое лицо, а затем переводит взгляд на портрет Хвана. — Но что тебя связывает с Хёнджином? Он ведь явно не просто пешка в твоей игре? Ян болезненно кусает губу, вспоминая ту первую, ужасающую встречу с Хваном. Проглатывая ком в горле, он делает нервный выдох. Его пробирает дрожь. Он один, на его плечах лежит слишком много информации, и он понятия не имеет, какой шаг станет следующим. Одно неверное движение — и он труп. Порой его не покидает ощущение, что о его тайном расследовании известно всем. Но это же абсурд: все улики он хранит у себя в кабинете, а после работы увозит домой. Так будет и сегодня. Он переводит взгляд на дверь и судорожно дергает ногой. Больше всего его пугает тот день, когда ему придется рассказать обо всем Чану. Чтобы вместе они смогли наконец вырвать эти ядовитые «розы» с корнем. Но Чан ведь страшно разозлится из-за сокрытия столь важных улик, и Чонина с треском выгонят… — Ладно, не время думать об этом… Мне нужно найти хотя бы еще одно место сборища «Роз» или же их логово, — напоминает себе Чонин, возвращаясь к работе. Теперь у него есть имя Хёнджина, и это должно упростить поиски. Время текло, словно мутная река, утреннее небо давно сменилось сумерками. Чонина никто не беспокоил, поскольку все думали, что он отдыхает дома. Чан уехал с Минхо еще утром, а Хан куда-то пропал, но это уже было привычным. В их команде только Ченджэ официально трудился. За весь день Чонин не смог добиться значительного прорыва, спина заныла, требуя передышки. Это расследование взрастило в нём жгучее желание поймать хотя бы одну «розу»; эта мысль казалась такой сладкой и достижимой. В конце концов, он уже дважды видел Хвана, что можно считать хорошим знаком. Когда всё закончится победой Чонина, Чан ведь точно его похвалит? Посмотрит на него с гордостью и скажет всем, что малыш Ян с ними совсем недолго, а уже проявил себя. От смущения, возникшего от этих мыслей, Чонин кусает губы и едва заметно краснеет, вновь склонившись к компьютеру. Эти фантазии помогали ему двигаться дальше. — Разреши доступ к моей машине, которая недалеко от клуба. Пусть видит её, — протрезвевший Хёнджин, который уже привёл себя в порядок, довольно скалится, накидывая на плечи дорогой пиджак ярко-красного цвета. Джисон быстро кивает и начинает строчить по клавиатуре. — О? Что это? — Чонин читает сообщение во всплывшем окне, а в глазах с каждым прочитанным словом загораются огни надежды.

По запросу «Хван Хёнджин» был найден автомобиль, зарегистрированный на это имя. Вы можете отследить его.

Лицо Чонина сияет от счастья, и он тут же кликает, чтобы узнать, где находится Хван Хёнджин. Чонин сглатывает вязкую слюну от предвкушения и нервно стучит пальцами по столу, ожидая загрузки. — Готово, — Джисон довольно хлопает ладонями и ухмыляется, наблюдая, как Хёнджин наконец оживился, решив поиграть с хитрым Лисёнком, который заставляет в его груди что-то шевелиться. — Твой Лисёнок ходит вокруг ловушки. Чонин резко вскакивает со стула, увидев на мониторе местоположение автомобиля Хёнджина. Он не верит, что ему так повезло. Удача вызвала приятную дрожь, пробежавшую по всему телу. Чонин запоминает адрес и понимает, что это — не жилой район. А значит, он может прямо сейчас проверить это место. И он одновременно с самим Хван Хёнджином, который таким тайным образом пригласил его, направляется в это место. Чонин пулей запрыгивает в одну из машин для слежки и срывается с места, чтобы не упустить эту возможность. Сердце бешено колотится в груди, кровь в венах закипает. Этот поворот событий не просто радует, он воодушевляет. Теперь он сможет собрать еще больше информации. Конечно, он не настолько глуп, чтобы в открытую подходить к Хвану. Ему нужно незаметно исследовать это место, сфотографировать всех, кто там будет, на случай, если они вдруг исчезнут. И если ему посчастливится увидеть самого Хёнджина, то он его тоже щелкнет. Он приезжает довольно быстро, паркует машину в отдалении от здания, где уже толпится несколько автомобилей, и сразу же сканирует обстановку. По тому, как одеты люди, толпящиеся в очереди, по оглушительной музыке, доносящейся из здания, было ясно — это ещё один ночной клуб, облюбованный "розами". Чонин пока остается в машине, не привлекая к себе лишнего внимания, и начинает делать несколько незаметных снимков, стараясь запечатлеть лица посетителей. Однако в его голове крутился лишь один вопрос: — Где же Хёнджин? — Чонин внимательно вглядывается в лица людей, но не может его найти. На лбу от волнения выступают капельки пота — придется выйти из машины. Чонин сует телефон в карман и покидает своё убежище. Возможно, Хван скрывается в самом клубе, но Чонин не мог так просто туда войти: по его виду было ясно, что его не пропустят. Чонин раздраженно фыркает. Ну ничего, главное, что он обнаружил это место и теперь знает о нем. Но непонятная, липкая тяга внутри подпитывала его желание увидеть Хван Хёнджина, убедиться, что его догадки верны. Он решает обойти здание, чтобы хоть немного унять это ощущение. Однако поиски Хвана неожиданно заканчиваются. Пройдя всего пару метров от своей припаркованной машины, он видит знакомый силуэт, от которого мурашки мгновенно пробегают по коже. Чонин резко отворачивается и пригибается, стараясь остаться незамеченным. Хёнджин с кем-то разговаривал и явно ничего не заметил, пребывая в прекрасном настроении. Чонин слышит собственный стук сердца в ушах и неровно дышит от волнения, не веря тому, что он нашёл его так просто. Хёнджин усмехается про себя. Лисёнку еще расти и расти, чтобы стать достойным полицейским. Он прекрасно видит, как любопытный мальчишка пытается подкрасться поближе, чтобы подслушать чужой разговор. В планах Хвана было забрать его здесь же, показав, что Чонин сам, по наивности, угодил в его ловушку. Но Джин не торопится, продолжая наблюдать за тем, как чужая макушка промелькивает за машиной. «Увидеть бы твое лицо, Лис», — думает Хёнджин и расплывается в улыбке, что-то задумав. — Не забудь: сегодня в двенадцать ночи у нас встреча в ресторане «장미» с Главой, — нарочито громко произносит Хёнджин, чтобы Лисёнок наверняка услышал эту ложь. — Приоденься красиво и приведи свои волосы в порядок, — вновь обращаясь, скорее, к Чонину, добавляет Хёнджин с довольной ухмылкой, будучи уверенным, что Ян обязательно заявится, а значит, их встреча пройдет еще увлекательней. Чонин скрывается из виду, как только слышит эту информацию, а вскоре Хёнджин с довольной ухмылкой провожает взглядом уезжающую машину. — Проследи, чтобы он не слил инфу копам, — приказывает Хван парню, с которым он разыграл этот небольшой спектакль для Чонина. Парень кивает и уходит, а Хёнджин наконец полностью отпускает неприятные воспоминания о том, как к нему совсем недавно отнесся Минхо, ведь он уже нашел для себя прекрасную игрушку.

***

Убеждаться в том, что Чонин кому-то проболтается, было бессмысленно. Он по-прежнему работает в одиночку и никого не посвящает в свои дела. Чонин осознает, что сегодняшняя ночь будет крайне опасной, но, несмотря на это, он едет туда, чтобы наконец увидеть, кто скрывается за маской Главы. Если «Розы» учуют опасность от полиции, они, безусловно, придут в ярость и даже не дадут им добраться до цели. А если Чонин будет один, шансов достичь места назначения будет куда больше. Ян приезжает домой и, не медля ни секунды, распахивает дверцы шкафа, в поисках подходящего наряда для ресторана. — Не могу поверить, что Чонин сейчас собирается на свидание с тобой, даже не подозревая об этом, — ухмыляется Джисон, вращаясь в кресле Хёнджина, пока тот подбирает себе костюм на вечер. — Почему ты решил поделиться этим именно со мной? — спокойно спрашивает Джин, застёгивая полупрозрачную рубашку на своем мускулистом торсе. — Твоя золотая роза, которую ты ему подарил, вызвала у меня кучу подозрений, Хёнджин, — Джисон пожимает плечами, встречаясь взглядом с Хваном. — К тому же, меня взбесило то, что он раскопал фотографию Ликса. Как только ты его схватишь, я заберу все улики и уничтожу их. Не переживай, никто не узнает, куда этот мальчишка засунул свой нос. — Ты вполне мог бы и сам с ним разобраться, — задумчиво произносит Джин, подходя к Джисону. Он обхватывает подлокотники и приближает его к себе. — Почему же выбрал меня? Джисон отстраняется от Джина и старается не смотреть в его пронзительные глаза, которые читают его, как открытую книгу. — Тебе было хуево из-за Минхо, — Джисон осторожно переводит взгляд на Хёнджина и сглатывает. Его холодный вид пугает до мурашек. — Несправедливо, что он развлекается с Чаном, в то время как ты умираешь от невозможности быть рядом с ним. Хёнджин закатывает глаза и отталкивает кресло с Джисоном, который теперь выпрашивал дружеский поцелуйчик в знак благодарности за заботу. — Чонин ведь такой хрупкий, а его личико такое невинное и милое, — с хитрой улыбкой начинает Джисон, зная, что Хёнджин прямо сейчас вновь представил образ этого парня. — Не отрицай, что тебе хочется его попробовать. Чонин составляет пару вариантов наряда и понимает, что лучше всего будет смотреться в кожаных брюках, идеально подчеркивающих его длинные ноги. Сверху он наденет белую полупрозрачную рубашку с блестками и укороченный пиджак. Разобравшись с одеждой, Чонин вспоминает о том, что ему срочно нужно принять душ. За время расследования он забыл обо всем на свете. Схватив полотенце, он спешит в ванную комнату, где проводит полчаса под горячими струями воды. Высушив свое идеальное тело мягким полотенцем, Чонин натягивает боксеры и садится перед зеркалом, чтобы заняться прической и макияжем. До полуночи еще оставалось время, поэтому парень никуда не спешил, делая все аккуратно. Он наносит совсем немного макияжа на лицо, подводит глаза, подчеркивает брови и наносит легкий блеск на губы. Волосы он укладывает так, чтобы лоб был открыт. Зафиксировав прическу, Чонин наконец одевается. Увидев свое отражение, он удивленно распахивает глаза. Сердце в груди замирает… Неужели он так вырядился только ради того, чтобы посетить ресторан, где будет полно преступников? Чонин чувствует, как мурашки бегут по коже, но менять что-то уже поздно. Все время он потратил на сборы. Теперь нужно выезжать. Но внезапно его ноги наливаются свинцом. Все то время, пока он собирался, его мысли были заняты тем, как Хёнджин будет облизывать его взглядом с ног до головы. Чонин качает головой. Нет, этого не может быть. Он так оделся лишь для того, чтобы его впустили без лишних вопросов. Чонин заставляет себя сделать шаг к двери, не забыв захватить пистолет, рацию и наушник, на случай, если что-то пойдет не так.

***

Ресторан, даже снаружи, выглядел как неприступная крепость роскоши, куда простым смертным вход заказан. Буквы названия, словно тонкие стебли черных роз, красиво вились вокруг, вызывая у Яна едва заметную усмешку. Неужели все так очевидно? Чонин паркует машину у самого входа и только сейчас замечает, что рядом нет ни одного автомобиля. Это вызывает удивление. Он замирает, хлопает глазами и бросает взгляд на часы. — Без пятнадцати… Может, ещё подъедут? — тихо шепчет Чонин, неуверенно выходя из машины и передавая ключи одному из сотрудников ресторана. Чонин сглатывает. Его вдруг охватывает нервозность и неприятное чувство тревоги. — Вы выглядите великолепно, — делает комплимент парень, открывший дверцу машины. — Можете проходить и ни о чем не беспокоиться. Чонин хмурит брови, услышав эти слова. Вроде бы ничего подозрительного, но в груди неприятно сжимается от страха. Тем не менее, Ян решил, что должен идти до конца. Подняв голову, он уверенными шагами направляется к ресторану, где его, судя по всему, уже давно ждали. — Добро пожаловать, Ян Чонин, — миловидная девушка кланяется с довольной улыбкой. — Мы рады, что вы к нам пожаловали. И тут до Чонина, как электрический разряд, доходит — это чертова ловушка. Все в этом ресторане знают его в лицо. Ян инстинктивно тянется к пистолету, но его руку тут же перехватывает один из охранников, а позади, словно из-под земли, вырастают еще двое. — Просьба сдать оружие, — спокойно произносит девушка, указав на небольшую коробочку. — Хван Хёнджин присоединится чуть позже, но он не заставит себя долго ждать. — Черт, — шипит сквозь зубы Чонин, со злостью глядя в глаза девушки, которая, кажется, ликует от его появления здесь. — Я провожу вас к столику, — она приглашает следовать за собой, и у Чонина нет другого выбора. Стиснув зубы, он идет следом и бросает быстрый взгляд на помещение, пытаясь сообразить, куда он сможет сбежать во время этого представления. Зал был огромным, украшенный, в основном, цветами и их скульптурами. Сотни белоснежных столиков расположились вплотную друг к другу, но только один, в самом центре, был накрыт. Именно за него и усаживают Чонина. Ян недовольно прикусывает щеку изнутри и садится на стул, взглянув на столовые приборы. Все было на месте, а значит, у него все еще есть шанс дать отпор в случае опасности. «Но как? Как он узнал?» — этот вопрос мучает парня. Он понятия не имеет, в какой именно момент он попал в ловушку, когда ему подсунули эту сладкую наживку, и подарили иллюзию легкой победы. Чонин откидывает голову и чувствует, как к горлу подступает паника. Его поймали. Здесь его и убьют, потому что Чонин чувствует, как сама смерть садится за соседний столик, ожидая своего часа. Ян начинает часто дышать. Ему страшно. Его оставили здесь наедине с ней. Чонину кажется, что он сейчас просто задохнется от обычного воздуха. Он закрывает глаза, стараясь успокоиться. — Страшно? — хриплый голос раздается сбоку, и в тот же момент Чонин чувствует легкое прикосновение к плечу. — Если страшно, зачем тогда полез искать информацию? Я ведь просил тебя ничего не делать, глупый Лис, — голос теплый и нежный, словно Чонина мягко отчитывают за досадную оплошность. Чонин чувствует, как ком страха и слез подступает к горлу. Он не открывает глаз, зная, что от ужаса по щекам тут же потекут жгучие слезы. Нет, он не слаб. Он справится со всем. И с Хёнджином — тем более. — Мне не страшно, — изо всех сил стараясь сохранить ровный тон, произносит Чонин, который внутри безумно не хочет сегодня умирать.Он ведь так и не увиделся с Чаном, даже не поздоровался с ним. Он открывает глаза и видит своего демона, склонившего голову набок. Хёнджин смотрит на него с безмятежностью, поглаживая парня по острому плечу. — Правда? Тогда что же это? — Хёнджин поднимает руку и большим пальцем стирает влагу с глаз Лисёнка. — Ты ведь сам молишь меня не убивать тебя, малыш. Чонин резко отдергивается от прикосновений Хёнджина и с трудом проглатывает ком, сдавливающий горло. Хван приподнимает уголки губ и выпрямляется, до этого склонившись, чтобы разглядеть его красивое лицо. — Не бойся, — Хёнджин снова касается его, проводит пальцем по мягким губам, стирая чужой блеск. — Ты сегодня так красив, как же я могу лишить тебя жизни? К тому же, мы еще не ужинали. Чонин провожает взглядом Хёнджина, садящегося напротив, и опускает глаза. Спустя пару секунд, сам того не замечая, он проводит языком по губе, к которой прикасался Хван, не заметив, как взгляд Хёнджина стал тяжелым, когда его язык скрылся за белоснежными зубами. — Мне сказали, что ты начал свое расследование, — Хёнджин тычет пальцем в меню, давая понять официанту, что им нужно. — Меня удивило, что ты решил продолжить эту игру, поэтому я и решил принять участие. Чонин наблюдает за всеми непринужденными действиями Хёнджина и осознает, что тот абсолютно спокоен, но от него исходит неимоверная энергия. Чонин старается не смотреть на него, потому что красота парня поражает. Казалось бы, Хван одет в обычный черный костюм, под которым надета полупрозрачная рубашка, похожая на рубашку Чонина, но он все равно излучает магнетическую ауру. Из-под рубашки видны крепкие мышцы, а смуглый цвет кожи придает Хёнджину и его костюму еще больше божественности. — Я поражен, что Минхо так точно подобрал оттенок твоей кожи, — тихо шепчет Чонин и умолкает, понимая, что ляпнул совсем не то, о чем думал. Он ведь хотел узнать, как Хёнджин обо всем узнал. Он поднимает глаза на Хвана и видит, что тот застыл в удивлении. — Минхо… Рисовал меня? — спрашивает Хёнджин, не веря словам Лисёнка. — Так ты всё же знаешь его. Зачем тебе он? Чтобы отомстить Чану за то, что тот пытается вас поймать? — яростно спрашивает Чонин, слегка ударив по столу, требуя ответов. Он не замечает, как Хёнджин был обескуражен и как загорелся от этой информации. — Не смей трогать Минхо-хёна. Хёнджин пару секунд смотрит в разгневанное лицо парня, а потом посмеивается. Но о том, что их связывает, Хёнджин умалчивает. Пусть этот мальчишка ничего не знает. — А я-то думал, ты первым делом спросишь, как это я тебя так легко выследил, — Хёнджин небрежно тянется к бокалу с шампанским, но осекается, вспомнив о недавней попойке, и, с усмешкой, заказывает себе что-то безалкогольное. — Я не ужинать с тобой пришёл, — рычит Чонин, внезапно вскакивая со стула, но тут же с испугом оседает обратно, заметив, как охранник, стоящий в тени, наставляет на него дуло пистолета. — Осторожнее, Лисёнок, не хочу, чтобы ты сразу же здесь помер, — Хёнджин хохочет, откидываясь на спинку стула. Ему было интересно и весело наблюдать за этим парнем. — Вроде лис, а совершаешь такие глупые выходки. — Я не Лисёнок, прекрати меня так называть, — цедит Чонин сквозь зубы, понимая, что его попытки вырваться тщетны. Ранить Хёнджина ему точно не удастся, так что можно даже не пытаться. Лучше будет хоть что-то выудить из этой наглой рожи. — Так как ты узнал? Никто не знал, что я делаю. — Никто-никто? — Хёнджин приподнимает бровь, и по его губам расползается зловещая ухмылка. — Знаешь, Хан Джисон - страшный человек, когда дело касается его сокровища, — Хван произносит это с равнодушием, намеренно игнорируя шок, что сковал тело Чонина. — Ой, так ты не знал? Разве ты не подумал о том, почему в отделении нет совершенно ничего о розах? Стоп… Так ты даже не подумал о возможном шпионе? Чонин распахивает глаза. Как? Это действительно правда? Он чувствует, как сердце падает куда-то в пятки, а душа покидает его тело. Джисон — шпион? Он помнит его как вечно улыбающегося шутника, но в то же время, как человека с острым умом и непоколебимой честностью. Это не мог быть он, нет, это неправда. — Как только он увидел у тебя фотку своего любимого, он тут же всё мне выложил, — Хёнджин пожимает плечами, наслаждаясь тем, как Чонин цепенеет, переваривая эти слова. — Да, уж, Джисон ради Феликса на всё готов. — Феликс? — тихим, осипшим голосом произносит Чонин, переведя взгляд на Хвана, кое-как справляясь с навалившимся потрясением. — Ага, так его зовут, — Хёнджин наконец получает свой напиток, который принимается пить. — Судя по тому, что ты так легко говоришь о них… — Я не оставлю тебя в живых, Ян Чонин, — Хёнджин заканчивает фразу за Чонина, в его голосе нет ни намека на эмоции. — Так что насладись своим последним ужином, а потом тебя ждет вечная тьма. Чонин чувствует, как по щеке катится одинокая слеза. Их всех водили за нос. С самого начала у них не было шансов одолеть «Роз». Они – сила, с которой не справиться. — Ну чего ты, Лисёнок? Я же предупреждал тебя. Да, я говорил, что убью Чана, но и ты слишком много знаешь. К тому же, ты меня очень расстроил, когда узнал моё имя, — Хёнджин с грустным выражением лица стирает чужую слезу. — Ладно, давай, спрашивай, что хочешь. Расскажу всё, чтоб ты спокойно мог отправиться в свой последний путь. Чонин вздрагивает от прикосновения, словно его коснулись раскаленным железом, и, отвернувшись, шмыгает носом, пытаясь взять себя в руки. Да, его конец наступит именно здесь, в этой клетке. — Итак, Феликс — ваш Глава? — Чонин отводит взгляд и, как бы ни старался, больше не поднимает его на своего палача. — Если ты решил игнорировать меня, то никакого ответа не получишь, — Хёнджин, играючи раскусив его план, растягивает губы в хищной улыбке. В этот момент официанты начинают подавать блюда, и зал наполняется аппетитным ароматом еды. — Ха-ха, забавно. Ты что, всерьез думал, что Ликси наш Глава? С чего ты взял? Раздраженный Чонин поворачивается к самодовольному Хвану, недоумевая, отчего тот так развлекается. — Да не злись, Лисёнок, — Хёнджин небрежно отмахивается ладонью и закатывает глаза. Он словно играл в весёлую игру и получал наслаждение, когда Чонин начинал раздражаться. — Нет, Феликс не наш глава. А вот его отец – да. От этих слов Чонин слегка откидывается на спинку стула, погрузившись в раздумья. — Значит, вся их семейка использует одинаковые лепестки роз в качестве своего почерка? — спрашивает Чонин, пытаясь сложить все кусочки мозаики в единое целое. — Нет, все золотые розы — это Феликс, — поясняет Хван с усмешкой. — Думаю, из-за их количества ты и подумал, что Феликс – Глава. Но это не так. Я использую чёрные, как ты уже понял. А их отец – тёмно-синие. — Их? Есть второй сын? — цепляется Чонин, улавливая нить повествования. Темно-синие розы встречались не так часто, но за ними всегда стояла более жестокая расправа, чем за Феликсом. — Да, старший, законный наследник. Полиция еще не знает, какого цвета у него розы, потому что он ещё никого не убил — Хёнджин, невозмутимо, разрезает ножом сочный стейк. — Ешь, Чонин. И Чонин, словно повинуясь какому-то гипнозу, тянется к столовым приборам, но уже через секунду направляет нож к горлу Хвана. — Черт, Лисенок, — Хёнджин с ловкостью хватает Чонина за руку и с нескрываемой злостью смотрит в его глаза. — Я не умру сегодня, понял, мразь? — кричит Чонин, выплевывая каждое слово, и замахивается другой рукой, чтобы нанести удар, но Хёнджин бьёт его по голове рукояткой пистолета, отчего тот теряет сознание. — А я уже было подумал, что ты, наконец, успокоился, — недовольно шепчет Хван, бережно подхватывая обмякшее тело, чтобы тот не свалился со стола на пол.