Картины

Солнце, словно по расписанию, залило Сеул своим утренним светом. Погода была кристально ясной, легкий ветерок, играя с подолами пальто и курток, шевелил кроны деревьев, заставляя листья медленно парить в воздухе, словно танцуя прощальный вальс. Прогулка в такую погоду казалась идеальным решением. Именно эта мысль промелькнула в голове Чана, когда он проснулся в уютной постели. Он стоял с кружкой кофе у окна, пристально рассматривая каждую деталь городского пейзажа. Новый день сменял ночь, и где-то в глубине души Чан, как полицейский, задавался вопросом: «Что же произошло за эту ночь?». Он надеялся, что ночь прошла тихо, без происшествий, что ни одна живая душа не пострадала, а розы не оставили кровавых следов своими ядовитыми шипами. Чан взял еще один выходной, чтобы провести время со своим любимым человеком, переложив большую часть дел на плечи Ченджэ и Джисона, которым он полностью доверял. — О чём задумался? — хриплый, еще не проснувшийся голос заполнил комнату, и Минхо, словно ленивый котенок, потянулся на кровати, изгибая спину с грацией хищника. Одеяло, едва прикрывавшее его тело, соскользнуло, открывая Чану соблазнительный вид. Чан облизнул губы, с удовольствием рассматривая каждую линию знакомого тела. — Доброе утро. Чан молча подошел к кровати, слушая, как Минхо зевает. Он сел на край, поставив кружку на тумбочку, и заглянул в сонные глаза, нежно проведя ладонью по лбу, и оставил легкий поцелуй. — Доброе утро, — прошептал Чан, улыбнувшись, когда заметил легкий румянец на щеках Минхо. Тот мило прикусил губу и, отведя взгляд, начал постукивать пальцами по крепкому бедру Чана. — Так приятно просыпаться, зная, что тебе не нужно с утра на работу, — Минхо надул губы, и в его груди разлилось теплое чувство любви и полноты жизни. Он нежно царапнул белоснежную кожу Чана, на которой так легко оставались красные следы, и поднял глаза. — Хочу, чтобы так было почаще, — искренне попросил Ли, получив в ответ нежный поцелуй. — А знаешь, что ещё приятнее? — губы Чана расплылись в широкой улыбке, а Минхо прищурился, медленно натягивая на себя одеяло, чтобы спрятать свое обнаженное тело. «Чего это он так улыбается?» — подумал Минхо, пряча сначала одну ногу, затем другую, а Чан в свою очередь игриво двигал плечами. Минхо почувствовал легкую ноющую боль в пояснице, словно напоминание о бурной ночи, и понял, что на сегодня с этого хватит. — Ну, чего ты не спрашиваешь? — Чан надул губы, мило кривляясь. Минхо по его поведению понял, что тот не намекает на продолжение. Ли даже облегченно вздохнул и перестал прятаться. — Ну давай, скажи, что еще может быть приятнее? — поддался на уловку Минхо, качнув плечами, как это сделал Чан. — Завтрак, который я уже приготовил, — самодовольно ответил Чан и еще шире улыбнулся, видя, как глаза Минхо засияли от радости. Он знал, что они давно не завтракали вместе. Ли нежно улыбнулся и осторожно поднялся, чтобы обнять Криса за шею. Он начинает расцеловывать его так медленно и лениво. С каждым прикосновением губ он таял, умирал и возрождался в этой любви. Чан, обнял Минхо за талию, отвечая на его поцелуи с таким же удовольствием, с каким Минхо касался его губ. — Ты самый лучший, — Минхо уже сидел на бедрах Чана, влюбленными глазами глядя на него, наматывая на пальцы его кучерявые волосы. — Может, сходим сегодня куда-нибудь? Сомневаюсь, что следующие твои выходные наступят скоро, — Минхо мягко оставляет поцелуй на углу губ Чана и ластится к нему. — Разве ты не собирался сегодня встретиться со своим другом, с которым ты поссорился на днях? — озадаченно спросил Чан, внимательно вглядываясь в его красивое лицо. Минхо вздохнул и отвёл взгляд. — Сегодня хочу побыть с тобой, раз у тебя выходной. Ему напишу, что занят, — промурлыкал Минхо и начал водить пальцем вокруг пуговицы на рубашке Чана. — Я еще успею с ним помириться. — Уверен? — Чан беспокоился об отношениях Минхо с другом, о котором он так неожиданно заговорил вчера во время ужина, и за которого, по его мнению, очень переживал. Весёлый ужин, наполненный флиртом и любовью, медленно подходил к концу. Минхо ел с Чаном и неожиданно вспоминает неудавшийся ужин со своей семьей. Он прикрывает глаза на пару секунд и тяжело вздыхает от образа потерянного Хёнджина перед глазами. Ему было больно, Минхо не должен был разговаривать с ним так раздражённо и говорить всё, что было уже сказано. У них и так жизнь не сахар, и всё из-за отца. А Минхо сорвался на него и ещё ни разу не писал, чтобы извиниться. Минхо откладывает свои палочки в сторону и поднимает взгляд на милого Чана, который с удовольствием и большим аппетитом ел приготовленную Минхо еду. — Я хочу завтра поехать к своему другу, с которым я поссорился. Я сказал ему очень плохие слова… — Минхо поджимает губы, ему хотелось высказаться Чану о своей ошибке. Открыться ему. Чан не совсем понимает, почему вдруг Минхо решил сказать об этом. — Конечно, поезжай, — кивает Чан и немного наклоняется, чтобы взглянуть в убежавшие глазки. — Эй, малыш, всё настолько плохо? Минхо слабо кивает головой, а его личико выражает вину. Чан тут же поднимается со своего места и подходит к нему, чтобы крепко обнять. — Малыш, ты ещё можешь извиниться, свои слова всегда можно взять назад. Что это за друг, кстати? Я его знаю? — успокаивает Чан, в объятиях развернув Минхо к себе. — Да, ты видел его пару раз, — Минхо шмыгает носом и прижимается к Крису, сжав пальцами его одежду. — Но не знаком с ним, — добавляет Минхо. Он говорил о встречах во время работы Чана, когда тот сталкивался с Хваном, например, на Каннаме. — Понятно, — Чан треплет расстроенного малыша по макушке и даже слабо посмеивается. — Ну чего ты так расстроился? С людьми всегда можно договориться. Уверен, что твой друг простит тебя, если узнает, как сильно ты переживаешь. Минхо хочет в это верить. Ему страшно, что он слишком сильно ранил чувства родного человека, рядом с которым должен был быть всю свою жизнь, но из-за отца они не смогли быть вместе. — М-м, да, уверен. — Точно? Ты вчера так хотел помириться с ним, — Чан тянет Минхо за щёчку, отчего тот дуется и закрывает глаза, поддаваясь небольшой пытке. — Потом не будешь жалеть, м? — Не буду, — отвечает Минхо, будучи уверенным в своих словах. Чан всё же улыбается и прижимает к себе свой комочек счастья. — Ну хорошо, — соглашается с ним Чан. — Обязательно предупреди его, — просит Крис и поглаживает Минхо по волосам. — А сейчас пойдём завтракать, чуть позже я сделаю нам бронь.

***

Чонин просыпается от громкого урчания в животе, тело словно распадается на части от дикой слабости. Голод мучителен, но Хёнджин так и не вернулся в комнату после ухода. Ян, скорчившись на кровати, тихо стонет, обхватив живот руками. — Надо было поесть в ресторане, — с досадой бормочет Чонин, проклиная свою забывчивость. Голова кружится, а в желудке зияет болезненная пустота. Он тяжело вздыхает, ощущая, как силы покидают его. — Надеюсь, он скоро вернётся. Едва он заканчивает мысль о Хёнджине, дверь со скрипом открывается, и в проеме появляется довольная улыбка Хвана. — Ещё жив, страдалец? — Хёнджин ухмыляется, явно пребывая в отличном расположении духа. — Я принёс завтрак своей голодной зверушке. Хёнджин, собранный и бодрый, подходит к кровати, пока Чонин с трудом садится, с жадностью вглядываясь в поднос с аппетитными блюдами. Во рту непроизвольно скапливается слюна, он терпеливо ждёт, когда перед ним поставят поднос, и, наконец, можно будет утолить мучительный голод. — Так проголодался, что даже не огрызаешься? — Хёнджин легко ставит поднос на колени Чонина и присаживается на край своей кровати, которую великодушно уступил парню. Тот, слабо кивнув в знак благодарности, едва слышно шепчет спасибо и дрожащими от голода пальцами хватает палочки. — Приятного аппетита. Хёнджин кладет ладонь на ногу Чонина и нежно поглаживает, словно приручая дикого лиса, который не в силах оторваться от еды, чтобы сбросить нахальную руку. Он лишь слегка морщится, выражая недовольство на лице, пока набивает рот едой, опасаясь, что ее внезапно отберут. — Вот что голод с зверьками делает, — Хёнджин скользит рукой под одеяло, вызывая на щеках Чонина румянец. — Ты позволяешь мне прикасаться, потому что голоден и боишься остаться без еды на весь день. Чонин не поднимает взгляда на Хёнджина, медленно пережёвывая и проглатывая сочное жареное мясо, стараясь игнорировать ласкающие движения руки на своей голой коже. — Умница, — хвалит Хван и отнимает руку, позволяя лисёнку наконец расслабиться. — Сегодня я буду занят весь день, так что постарайся хорошо поесть. Мне жаль, что я не могу проводить с тобой больше времени, но как только освобожусь, всё моё внимание будет только твоим, Лисёнок. Хёнджин поднимается, и Чонин, не отрываясь, наблюдает за ним, продолжая набивать живот едой. Похоже, у Хвана и правда очень важные дела, раз он решил оставить своего пленника одного. — И сколько тебя не будет? — стараясь сохранить непринужденный тон, спрашивает Чонин, мысленно готовясь ускорить время своего побега, если понадобится. — Может, тебе назвать точное количество минут? — Хёнджин ухмыляется, явно наслаждаясь тем, что парнишка даже не пытается скрыть своих планов на побег. Он с улыбкой оборачивается к Чонину, который тут же нервно вздрагивает, едва не выронив еду из палочек. — Нет, достаточно того, что тебя не будет весь день, — тихо отвечает Ян, сглатывая подступивший к горлу ком. — Ты никуда не сбежишь. Мы в пентхаусе — на самом верху этого здания, если ты не заметил, — Хван небрежным жестом указывает на окно, откуда открывается панорама на весь Сеул. — Из квартиры тебе не выбраться: за дверью охрана, в лифте охрана, у входа охрана, и ещё пара крепких ребят в самом доме, — с каждым словом внутри Чонина рушится надежда. Хёнджин видит это в его взгляде — настолько отчаянном и жалком, что это вызывает у него нежность. Чонин тяжело вздыхает и отодвигает поднос на тумбочку, а затем быстро ныряет под одеяло, чтобы скрыть от Хвана свою разочарованность. Мужчина тихо посмеивается, продолжая выбирать себе пальто. — Но если сможешь, я буду крайне удивлён, но только постарайся не пораниться, — Хёнджин наконец достаёт пальто и снимает его с вешалки. Он был собран с самого утра: в безупречно выглаженной алой рубашке и строгих брюках, волосы аккуратно уложены назад — всё для сегодняшних дел и встречи с Минхо, который вчера написал о своём желании увидеться. Хёнджин был готов. Он оборачивается к Чонину. — Я ушёл, Лисёнок. Через несколько секунд тишины Чонин слышит его удаляющиеся шаги, а затем хлопок входной двери, и он тут же резко вскакивает. Нельзя терять ни секунды — лучше большую часть времени потратить на освобождение от наручников, а затем уже тщательно продумать план побега. Чонин садится на край кровати и принимается возиться иглой в замочной скважине. Тем временем Хёнджин покидает здание и направляется в офис на встречу с Джисоном. Им нужно выяснить, кто анонимно отправил фотографии с Каннама. Знает ли об этом кто-то ещё? И, конечно, Хёнджина мучает любопытство: беспокоится ли кто-нибудь о пропавшем Лисёнке?

***

Джисон был дома. Вчера, после того как Феликс пришел в себя, он все же отправил Хана домой, но сказал, что сам приедет к нему, как только будет готов. Джисон не сомневался в его обещании. Но теперь Хана грызёт совесть за то, что не смог спасти Феликса. Тот был прав — они с Минхо его бросили. Хан тяжело вздыхает и падает на кровать, уставившись пустым взглядом в потолок. — Почему твой отец ничего нам не сказал? — шепчет Джисон. — Ты сказал, что мы позволили ему избавиться от тебя… Неужели он что-то задумал? Почему он так ненавидит своих детей? Джисон искренне не понимал этого. Он переворачивается на бок и хлопает глазами в полумраке. В комнате было темно из-за плотных чёрных штор, не пропускающих ни единого лучика света — так было во всей квартире. Хан прикрывает глаза и с нежностью вспоминает, как Феликс прижимался к нему. Сам, в полном сознании. — Я приду к тебе, когда буду готов, — Феликс сжимает родное тело и облизывает пересыхающие губы. — Мне нужно разобраться в себе. — Обещаешь? — Хан чувствует, как Ликс хочет отстраниться, но не позволяет ему, дабы дождаться ответа. Джисон очень хотел ему верить, он готов подождать сколько потребуется, но ему нужно обещание, что это действительно произойдёт. — Обещаю, — успокаивает Феликс и заглядывает в сомневающиеся глаза, а следом мягко касается своими губами губ Джисона, по которым так скучает и тоскует. — Пока никому не говори о том, что знаешь. Мне нужно со многим закончить… И не пугайся, если я снова начну обращаться к тебе как раньше… Это необходимо. Джисон с трепетом касается своих губ, словно пытаясь сохранить на них отпечаток поцелуя. Его поцелуя было достаточно, чтобы убедить Джисона: Феликсу нужно что-то сделать, чего Хан не знает, но он надеется, что все будет хорошо. Даже если Феликс пойдет на грязные дела, Джисон будет на его стороне. Он никогда от него не откажется. Из раздумий его вырывает звонок телефона, и Джисон отвлекается. — Знаешь, меня жутко бесит, когда приходится менять место встречи, — Хёнджин входит в комнату и сбрасывает звонок у себя на телефоне. — Почему ты всё ещё валяешься в постели? Хан лениво приподнимает голову и виновато улыбается. Джин, тем временем, небрежно кидает пальто на спинку стула и подходит к окну, распахивая шторы. Дневной свет вызывает у Хана отвращение, и он с недовольным ворчанием отворачивается. — И почему ты сегодня решил пропустить работу? Опять депрессуешь из-за Феликса? — Хёнджин задает свои вопросы и оглядывает комнату, собирая разбросанную одежду, чтобы хоть немного навести порядок в этом хаосе. У Джисона, как всегда: вещи валяются везде, постель мятая, а на мебели толстый слой пыли. — Тебе бы хоть горничную вызвать, — шепчет Хёнджин, закатив глаза. — Нет, Хёнджин, я не депрессую, — спокойно отвечает Джисон, садясь на кровати. — Мы переживем этот тяжелый период и снова будем вместе, вот увидишь. — Джисон, — с раздражением произносит имя друга Хёнджин, поворачиваясь к нему, — это звучит жалко. — Ты сам всё увидишь, — Джисон смотрит Хёнджину прямо в глаза, и тот замечает, что в его взгляде что-то изменилось. От него больше не исходит отчаяние или боль. Он абсолютно уверен в своих словах, даже воздух вокруг него словно наэлектризован успехом и победой. — Ты ведёшь себя очень странно, — Хёнджин садится рядом с другом и упирается руками в кровать позади себя. — Что-нибудь узнал об анониме? — Нет, — Хан пожимает плечами и потирает ладонью лицо. — Но я уничтожил все улики Чонина. Ты спрашивал, почему я не поехал на работу? Потому что Чан опять не вышел, а этот мерзкий Ченджэ отлично справляется и без меня. Хёнджин понимает друга, поэтому просто кивает. Они недолго сидят в тишине, каждый погрузившись в свои мысли. Вернее, в мысли о своих парнях. — Ты сегодня при параде, — Джисон тыкает пальцем в грудь Хёнджина и ухмыляется. — Решил сводить Чонина на прогулку? — Нет, — Хёнджин отмахивается от Хана и слегка бьет его по руке. — Я еду на встречу с Минхо после обеда… Видимо, он решил извиниться. — Это хорошо, — бормочет Хан, почесывая затылок и задумываясь об этих двоих. — Слушай… ты тех мужиков из тюрьмы убил, потому что у вас с Чонином что-то было? Хёнджин застывает от неожиданного вопроса. — Нет, — как-то резко отвечает Хван, заметив тень удивления в глазах друга. — Я вообще планировал убить самого Лисёнка, но всё пошло не по плану, да ещё и дела появились. Хах, уверен, он сейчас пытается сбежать. Джисон пару раз кивает, странно улыбаясь после того, как провёл какой-то важный анализ в своей голове. — Блять, не могу поверить, что потратил время на болтовню с тобой, когда нужно сделать столько дел, — раздраженно фыркает Хёнджин и резко поднимается с кровати. — Это называется дружба, Хёнджин, — ухмыляется Джисон и тихо посмеивается. Хёнджин явно почувствовал, что Хан пытался разгадать его отношения с Чонином, поэтому так поспешно сбежал. Джисон, наконец, встаёт с кровати и идёт следом за Хваном, но замирает, увидев его, словно вкопанного, в коридоре. Выражение его лица пугало: он прожигал темными глазами телефон, и Хан с лёгким испугом пытается понять, что произошло за эти несколько секунд. — Хёнджин? — Хан осторожно и немного боязливо касается его плеча, пытаясь заглянуть в экран телефона. — Как думаешь, «появились дела» означает, что он собирается трахаться с Чаном? — едва сдерживая ярость, хрипит Хван, читая сообщение от Минхо. — Даже позвонить не посмел. Вчера: Хёнджин, нам нужно встретиться завтра, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить🥺 Сегодня: Извини, пожалуйста, но сегодня не получится встретиться. У меня появились дела.

***

Минхо с широкой улыбкой разглядывает себя в зеркале, пребывая на седьмом небе от счастья. Он ни о чем больше не думал. — Выглядишь восхитительно, — Чан замирает в дверном проеме, не в силах пошевелиться от ослепительной красоты своего мальчика. Минхо смущенно ведет плечами и подходит к Чану, чтобы помочь любимому завязать галстук. — Ты тоже, — Минхо нежно целует пухлые губы Чана и затягивает узел галстука. — Тебе очень идет эта прическа. Чан довольно улыбается. Его волосы были зачесаны назад, и он выглядел невероятно привлекательным, заставляя сердце Минхо трепетать. — Мне очень жаль, что нам уже пора... Но я обещаю, что ночью отсосу тебе так хорошо, капитан, — Минхо ведет пальчиком по ширинке Чана, облизывая губы. — По самое горло. Чан чувствует, как внутри него в одно мгновение вспыхивает пламя. Он сдерживает дыхание и стискивает зубы, пытаясь восстановить самообладание после этих слов хитрого котика, который, подмигнув любимому, возвращается к зеркалу. Он дразнился, ходил на опасном расстоянии, покачивал бедрами, и Чану очень хотелось наброситься на него, но время поджимало. Уже в машине, Минхо продолжал бросать лукавые взгляды на Криса, который вел машину, изо всех сил стараясь не обращать внимания на ладонь Минхо. Он был таким голодным, жадным и сексуальным, что это сводило Чана с ума. Неожиданная остановка вызывает недоумение со стороны Минхо, но когда Чан грубо притягивает его к себе и начинает буквально высасывать душу, Ли тает в его объятиях и полностью отдается поцелую. Следующая остановка была у назначенного места. Минхо выходит из машины и с улыбкой поправляет воротник. Руки Чана же поспешно застегивали ширинку и расстегнутые пуговицы на рубашке. За километр можно было почувствовать, как жарко им было в машине. Минхо замечает растрепанные волосы Криса и, пока они не вошли в заведение, подходит к нему. — Вы так сексуальны, капитан, — соблазнительно шепчет Хо и поправляет ему прическу. — А твоя задница выглядит так аппетитно. Как хорошо, что я успел ее попробовать, — выдыхает Чан, в котором уже бушуют черти с вилами, требуя продолжения, и стирает каплю спермы под губами Минхо. — Эх, снова убеждаюсь, что в машине очень неудобно трахаться, — огорченно вздыхает Ли и берет Чана за руку, направляясь ко входу. Ресторан был роскошен, даже воздух в этом месте казался другим — дорогим, насыщенным богатством. Минхо, с блеском в глазах, осматривает помещение, крепче сжимая руку Чана. — Тут невероятно красиво, — полушепотом признается Минхо, прикрыв ладонью свою широкую улыбку. Он счастлив. Его настроение было таким воодушевленным, а искренность в глазах убивала Хёнджина. Он тянется к бокалу с вином, рассматривая Минхо с головы до ног. Тот выглядел бесподобно. Афродита наделила его своей божественной красотой, не пожалев ничего. Она сотворила идеал, который не только ей подобен, но и превосходит. И он принадлежит только Хёнджину. Но Хван, находясь в паре метров от него, чувствует ту безграничную любовь, которой Хо окружает Кристофера. Хёнджину тошно. Это уже не игра, из которой можно легко выйти. Да что уж там? Это никогда и не было игрой. Минхо остался на другой стороне моста, который он должен был перейти с Хёнджином и войти в сад. Но он остановился, а затем, дождавшись того, кто их догонял, спокойно ушел вдоль реки вместе с Чаном. Он не пошел в сад, а значит, розы сгниют. Хёнджин вертит бокал в руке, с болью наблюдая за тем, как этот котёнок дружелюбно общается со всеми, и наконец осознаёт, что Минхо ему больше не принадлежит. Хван делает глоток алкоголя, а затем опустошает бокал, словно пытаясь залить алой жидкостью зияющую дыру внутри. Ему противно от того, как Минхо держит Чана за руку, тошно, когда Чан заботится о нём, а Ли одаривает его улыбками. Они садятся за стол, оживлённо беседуют, смеются, флиртуют. В какой-то момент Минхо чувствует на себе чей-то взгляд. Он слегка наклоняется, заглядывает за спину Чана и замирает, встретившись с холодным, как лёд, взглядом любимых глаз. Хёнджин чувствует, что его сердце разрывается от боли. Ему настолько плохо, что он готов покончить с собой прямо сейчас. Он больше не видит смысла в жизни. Их любовь с Минхо так и не смогла превратиться в семью — их чувства истощились. Но были ли они настоящими в те дни, когда Минхо был с Чаном? В какой момент их любовь исчезла? Когда они перестали бороться за неё? Когда перестали пытаться выбраться из этой запутанной истории? Он поднимается из-за стола, и Минхо с испугом смотрит на него, пока Чан отвлёкся на изучение меню. Минхо сглатывает и следит за тем, как Хван расплачивается с официантом, затем поворачивается и направляется прямо к их столику. Внутри всё замирает, Минхо с трудом переводит дыхание. — Минхо? Что случилось? — Чан замечает беспокойство своего мальчика и хочет обернуться, но Минхо, с натянутой улыбкой, отвлекает его. — Тут так красиво, что я просто растерялся, — быстро успокаивает его Минхо, а в ушах звучат лишь шаги приближающегося Хёнджина. Всё внимание Минхо приковано к нему. — Ну ладно, — Чан ласково проводит ладонью по щеке любимого, который снова отводит взгляд, явно наблюдая за кем-то. Хёнджин видит всё. Ему бы прямо сейчас достать пистолет и пристрелить Чана, размазав его мозги по стенам ресторана. Хван криво усмехается, наблюдая за тем, как заботливо Чан гладит щёку Минхо, но больше ничего не делает. Ему достаточно того, что он сегодня увидел. Минхо снова растоптал его чувства, разбил его на куски и выбросил как ненужную игрушку. Они встречаются взглядами, когда Хёнджин проходит мимо их столика прямо к выходу, давая Минхо возможность спокойно провести оставшийся вечер. Он был в ярости, ему действительно хотелось всё испортить. Хотелось убить Чана. Но ему было так больно и обидно, что он не смог ничего сделать. Во всем этом мире только Минхо мог заставить его что-то чувствовать. Он всегда был тем человеком, ради которого Хёнджин готов был умереть. Но теперь он ему больше не нужен. Хван бессильно опускает голову на руль и стискивает зубы. Вся его жизнь была прожита зря. Он никогда не хотел быть убийцей, «Розой», опасным человеком, всё о чём он мечтал - это Минхо. Просыпаться и засыпать с ним, готовить ему завтрак, обед, ужин и, самое главное, — рисовать с ним картины. Но этого никогда не будет. Хван истерически смеётся. Он до смерти устал от этой жизни, вернее, от попыток жить правильно и ждать любимого. Он ненавидит отца Минхо, который виновен во всём. Именно из-за него пришлось скрываться в Японии, жить в постоянном страхе, и в конце концов, именно он свёл Минхо с Чаном. Входящий звонок, словно электрический разряд, вырывает Хёнджина из бездны отчаяния. Он с усилием поднимает голову и тусклым взглядом смотрит на экран телефона, где высвечивается имя главного охранника его дома. Хван бессильно откидывается на сиденье и подносит телефон к уху. — Слушаю, — его голос звучит устало и безжизненно. — Господин Хван, — голос охранника дрожит от страха, он явно не ожидал сообщать дурные вести. — Этот парень… он сбежал… — он сбивается на полуслове, поражённый неожиданным смехом Хёнджина. Он был готов к любому проявлению гнева, но никак не к этому. — Ха-ха… надо же, Лисёнок… — шепчет Хван с какой-то странной, почти болезненной усмешкой, и, бросив телефон на соседнее сиденье, заводит машину, выезжая с парковки. В его действиях нет ни капли былой ярости, лишь какая-то пугающая отрешённость.

***

— Не подходите! Я правда убью его! — кричит Чонин, отчаянно оглядываясь на окруживших его крепких мужчин, которые только и ждут сигнала, чтобы наброситься на сбежавшего пленника. Чонин сильнее прижимает пистолет к виску своего заложника, его глаза дико мечутся, следя за каждым движением, пока он ждёт лифт. Ему удалось вырваться из пентхауса Хёнджина, даже захватить заложника, и теперь он сможет выбраться, сбежать, обрести свободу. Напряжённую тишину прорезает звук подъехавшего лифта, и Чонина снова захлёстывает надежда, вера в то, что всё получится. Он поворачивает голову к открывшейся двери и застывает в шоке, увидев Хёнджина. Тот, лишь недавно наблюдавший за счастливой идиллией Минхо с Чаном, и отчаянно осознавший, что ему никогда не быть с ним, с лёгким удивлением оглядывает Яна и усмехается, чувствуя, как внутри нарастает какая-то странная пустота. — А, так ты только лифт ждал? — Хёнджин с иронией покачивает головой. — Надо же, всё-таки смог сбежать? — Сделаешь хоть шаг, я пристрелю его, а следом и тебя, — угрожает Чонин, чувствуя, как надежда тает, словно её и не было. — Чонин, у него семья, неужели ты, полицейский, оставишь детей без отца? — Хёнджин спокойно разводит руками: в его действиях нет ни паники, ни злобы, ни раздражения. Он совершенно спокоен, хотя и удивлён, словно все эмоции выгорели изнутри, оставив лишь эту звенящую пустоту. — Он состоит в группировке «Розы». Это даёт мне полное право взять его в заложники, чтобы сохранить свою жизнь и обнародовать всю информацию, которую я получил, чтобы покончить с вами. Так или иначе, вы все пойдете под суд, — твёрдо произносит Чонин, оправдывая свои действия. — Он всего лишь выполняет приказы, за которые ему платят, — Хёнджин смотрит прямо в глаза напуганному мужчине, чья жизнь сейчас зависит от решения Чонина. — Ему нужно кормить семью. К тому же, если ты убьёшь его, он не доживёт до суда. Было бы несправедливо, если те, кто убил кучу людей, будут продолжать жить, а те, кто просто охраняет убийц, умрут, — Хёнджин замечает тень сомнения в глазах Лисёнка. Его рука дрожит, хватка ослабляется. Меткие слова, немного шантажа, и мужчина спасён. Чонин сам его отпускает, и лишь когда понимает, что его обманули, становится слишком поздно. Хёнджин резко хватает его за запястья, поднимая их над головой, и, прижав Чонина к стене, с кривой усмешкой, которая не отражает его истинных чувств, смотрит ему в глаза. Чонин в ярости пытается вырваться, но Хёнджин не даёт ему ни малейшего шанса. Лисёнок снова угодил в ловушку, на этот раз из-за своей мягкосердечности. Внутри Хёнджина бушует ураган боли от недавнего лицезрения Минхо с Чаном, и эта ярость, смешанная с отчаянием, ищет выход. — Это был очередной глупый ход, — Хёнджин сильнее сжимает запястья Чонина, чувствуя его отчаянные попытки вырваться. — У тебя было бы больше шансов, если бы ты был безжалостнее. Большинство копов даже не задумываются о таких "мелочах", как семьи преступников, когда дело касается выживания. — Отпусти, — Чонин злобно толкает Хвана, пытается ударить его ногой, но всё тщетно. И в то же время он не чувствует отвращения; действия Хёнджина, хоть и грубые, окутаны какой-то необъяснимой теплотой. А взгляд был таким разбитым, несмотря на попытки скрыть это – таким же, как у него самого после того, как его мир разрушился на глазах. — Знаешь, если бы ты его убил, я бы удивился, что мой хороший мальчик способен на такое, — приятная дрожь от запретной близости разливается внутри Хёнджина, словно пытаясь заполнить зияющую пустоту. Его томный взгляд скользит по лицу Чонина, а свободная рука опускается на его талию, отчего Ян невольно вздрагивает. — Возможно, у тебя даже был бы шанс убить меня, ведь я мог замешкаться, — Хёнджин переходит на тихий шёпот, касается переносицей скулы Чонина и медленно скользит ниже, вдыхая его аромат, словно ища в нём хоть какое-то утешение, которого он уже никогда не сможет найти в другом. — Не надо… — выдыхает испуганный Чонин, прекрасно понимая, к чему ведёт эта игра. — Хёнджин, нет, пожалуйста... Но Хван его не слушает, он ведёт кончиком носа по изящной шее, прикрывая гла за. Чужой запах и эта слабость, исходившая от Чонина, дурманят разум, позволяя забыть на мгновение о боли, терзающей его сердце. Хёнджин чувствует, что наконец поймал свою жертву, дрожащую как осиновый лист на ветру. Ему уже неважно, что рядом находятся другие люди – его это не волнует. Он отключился от этого мира, даже не слышал своего имени, сосредоточив всё внимание на своей зверушке, ища в нём спасение от невыносимой тоски. Чонин чувствует подступающий приступ страха и отчаяния, его запястья сдавливают всё сильнее, он не может даже пошевелиться. Он бросает умоляющий взгляд на охрану Хёнджина, но те, отводя глаза, забирают пистолет и уходят, прекрасно понимая, что им здесь не место. Чонин зажмуривается, чувствуя, как губы Хвана едва касаются его кожи, вызывая мурашки по всему телу, а вместе с ними и нарастающий ужас от неотвратимого. — Расслабься, — выдыхает Хёнджин, всё ещё чувствуя напряжение младшего и его отторжение. Он сам был опустошён после встречи с Минхо, и теперь эта встреча с Чонином и его сопротивлением только усиливала его внутреннюю бурю. Чонин судорожно вздыхает, по щекам бегут слёзы. Всё его тело напряжено до предела, он не слышит Хвана, перед глазами всплывают чужие образы, мерзкие и отвратительные, они тянутся к нему, снова хотят причинить боль. — Чонин. Хёнджин отрывается от чужой шеи и с тревогой вглядывается в лицо испуганного Лисёнка. Он понимает, что сейчас творится в сознании этого ребёнка, и потому осторожно целует мочку его уха, касается губами его щеки, чувствуя, как медленно расслабляется Ян и начинает дышать ровнее. Хёнджин, словно приручая дикого зверька, даёт ему понять, что он в безопасности и бояться больше нечего. — Отпусти… — успокоившись, умоляет Чонин, наконец посмотрев в полные тоски глаза Хёнджина. Хван слабо улыбается, и, не желая отпускать, ещё сильнее вжимает Чонина в стену своей близостью, словно пытаясь заглушить ту боль, что терзала его сердце. Он горячо выдыхает в его губы: — Ты безумно красивый, Лисёнок, твоё место рядом со мной.

***

— Минхо? — Чан обеспокоенно трясёт Минхо за плечо, пытаясь вернуть его из оцепенения. Ли словно выходит из транса и поворачивает голову к Чану, который уже стоит справа от него. — Я с тобой разговариваю, а ты продолжаешь молчать. Что случилось? Пожалуйста, скажи мне. Минхо растерянно смотрит на Криса, поджимает губы и неожиданно обнимает его, уткнувшись лицом в его шею. Он совершенно не ожидал увидеть здесь Хёнджина, не хотел, чтобы он видел его вместе с Чаном. Минхо словно поймали с поличным при измене, но это ощущение было намного сильнее – ещё более постыдным и ужасным. — Хорошо, поехали домой, — Чан осторожно отстраняет Минхо от себя и встаёт, беря его за руку. Минхо продолжает молчать, внутри него разрастается какая-то зловещая пустота. В памяти вновь всплывает ледяной взгляд любимых глаз. Ему невыносимо стыдно, он чувствует вину, ведь понимает, что окончательно сломал Хёнджина, причинил ему боль, которую они оба теперь будут носить в себе. Минхо, словно марионетка, идёт с Чаном к машине, садится на пассажирское сиденье и всматривается в пустоту, пока Крис пристёгивает ремень безопасности. Чан не расспрашивает его, видя по бледному лицу, что тот ничего не скажет. Всю дорогу домой они молчат, а уже в квартире Минхо тут же убегает в ванную, где проводит следующие два часа. Чан, которому завтра рано вставать на работу, ложится в постель и решает подождать своего парня, но под тяжестью раздумий засыпает. Поговорить им так и не удаётся.