All for the Boy

Последующие недели после объявления ERC, казалось, слились в одну. Тренировки, еще больше тренировок и ночные тренировки. В качестве дополнения они подстроили график приема лекарств под занятия и игры, что оставляло Эндрю с непредсказуемыми волнами энергии и незапланированными снами по всему кампусу. После прошлого раза команда даже не стала совершать очередную поездку в Колумбию, так что единственным развлечением Эндрю было курение, и к концу месяца он чувствовал себя почти что зомби. Единственное, чего он откровенно ждал, так это визита Нила к Би. Она наконец-то смогла бы составить о нем мнение. Хотя она больше не заговаривала о нем на их сеансах, у Эндрю было ощущение, что тень Нила каким-то образом постоянно нависает над ним. Это было странно. Когда наступила долгожданная среда, Нила поставили в пару с человеком, которого он больше всего избегал — Рене. Девушка, как и остальные Лисы, удивительно нравилась ему, но он терпеть не мог находиться с ней в одной комнате. Эндрю не совсем понимал, в чем его проблема, но не стал выяснять. Нил был вне его поля зрения. Он не стал спрашивать, не по той же ли причине он чувствовал себя неуютно рядом с Рене. Его мозг на секунду напомнил ему о той ночи, когда Нил рассказал ему свою правду. В тот вечер Эндрю подумал, что он смотрит в зеркало. О Ниле больше не нужно было думать, но Эндрю, казалось, запомнил каждую веснушку на его носу, каждую родинку на шее, то, как выглядят его мокрые волосы и как работают мышцы на его руках, когда он поднимает ракетку. Эндрю ненавидел, что он все это знает. Он ненавидел это, потому что теперь было очевидно, почему его порочный мозг так с ним поступает. Еще больше он ненавидел это потому, что Нил не качалсяа даже если бы и качался, глупо было верить, что что-то подобное когда-нибудь произойдет. Нил был совсем не похож на тех мужчин, с которыми у Эндрю когда-либо что-то было. Нил был тем, чего он не мог иметь. Но это не мешало Эндрю уделять ему гораздо больше внимания, чем он хотел. Когда они с Рене собрались уходить, Эндрю подождал их на внутреннем кольце достаточно долго, чтобы передать Рене ключи и кивнуть. — Спасибо, — сказала Рене, улыбаясь. — Я позабочусь о них. — Кевину не разрешается водить вашу машину, а Рене разрешается? — спросил Нил с любопытством. — Это весело — говорить Кевину «нет», — сказал Эндрю с лукавой ухмылкой, но его желудок сжался. Он действительно не хотел разговаривать с Нилом, когда его мозг был занят подобными мыслями. — Эндрю разрешает водить машину только мне и Рене, — сказал Ники, стоявший рядом с ним. Улыбка не сходила с его глаз, когда он смотрел, как Рене перебирает ключи в руке. — Не Аарон? — Нил продолжал совать свой нос куда не следует. — Не заставляй Би ждать, — сказал Эндрю и направился на площадку. =Голубые глаза, голубые глаза.= Его мозг что-то бубнил, и Эндрю ругался себе под нос. Он очень хотел снова увидеть голубые глаза. *** Эндрю знал, что это, вероятно, не лучший момент — тянуть нервы так близко к их первой игре, но ему нужно было иметь что-то, что он мог бы осмыслить. Со всеми этими мыслями и лекарствами, путающими его разум, он чувствовал себя потерянным. Насилие и боль — это то, с чем он умел справляться. Он послал Рене сообщение: «Сегодня вечером. 8ч» — До встречи! — Она ответила почти сразу. Милая Рене. Было приятно, что она, казалось, искренне рада встрече с ним. Возможно, ее возбуждал тот факт, что она набьет ему морду. Эндрю это не убедило. В 7:30 он спустился в подвал башни и вошел в помещение, которое другие приняли за хранение метел, но которое оказалось заброшенной уборной . Они принесли небольшую коллекцию оборудования: перчатки, боксерский мешок, несколько обмоток и небольшую аптечку. Они никогда не наносили ударов, но это могло случиться, когда кто-то из них был слишком погружен в свои мысли. Существовали определенные правила, и Эндрю проверил их до прихода Рене. Правило номер один: никаких острых предметов или оружия. Эндрю снял нарукавники и достал ножи. На мгновение он уставился на бледные белые линии на своих предплечьях. Это был договор, который он подписал с самим собой и который он не нарушит. Независимо от боли. Он снова надел ремешки, чтобы не задерживаться на прошлом слишком долго. Правило номер два: всегда разминаться. Их спарринги были безопасны, и Ваймак разрешил бы их только в том случае, если бы никто не получил серьезных травм. Он надел перчатки и начал медленно, но с силой бить по мешку. По одному кулаку за раз. Его голова была полна слов и образов. Было очень трудно сосредоточиться, но он все же пытался. — Ты рано. — Голос Рене выдернул его из мыслей. Она была в своем тренировочном костюме и выглядела раскрасневшейся. — Ты тоже. Ты бежала? — Эндрю взглянул на нее. — Да. Я даже рада, что ты прислал сообщение. Это был дерьмовый день. — Она мило улыбнулась. Правило номер три: честность. Когда они были занимались спаррингом, они должны были быть максимально честными. Эндрю хмыкнул. — Ты хочешь поговорить или чтобы тебя сначала отлупили? — Она улыбалась, как лучик солнца, и Эндрю усмехнулся. Должно быть, у нее действительно был плохой день, чтобы ругаться. — Иди и попробуй меня. — Он стянул перчатки и поднял кулаки в защитную позицию. Кулаки полетели, сильные удары по ребрам и замахи на руки. Рене наступала изо всех сил, но Эндрю не давал ей устоять на ногах. Он толкнул ее назад, и она споткнулась, чем он воспользовался, чтобы подсечь ее ноги и дать ей перевернуться на твердую землю. Ее губы искривились, но она не издала ни звука и ударила его ногой по голени. Он хрюкнул, но улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. Он подал ей руку и потянул вверх. — Еще раз. — Потребовала она, вратарь кивнул. Еще одна серия ударов и толчков, и Эндрю внезапно ударился о стену. Его мозг гудел от удара. Рене не хотела играть по-хорошему. — Кто тебя сегодня разозлил? — Никто. — Сказала она. — Правда? И никто не собирается платить за мое сотрясение мозга? — Эндрю оттолкнулся от стены и занял оборонительную позицию. Рене выглядела обеспокоенной на мгновение, но тоже приготовилась. — У меня сегодня была неприятная встреча в кафе. Ничего серьезного, но… это спровоцировало меня. — Она вздохнула, на мгновение ослабив бдительность, и Эндрю ударил ее в живот. Она захрипела, но это переросло в смех. — Тебе лучше знать, чем позволять какому-то члену спровоцировать тебя. — Он надулся. — Я знаю. — Она улыбнулась. — Не теряй бдительность. — Он сделал шаг назад. — Или что? — Или я надеру тебе задницу. — Он опустил руки, видя, что она стоит на месте. — Мою? Ты не собираешься надрать ему задницу? — Она подняла бровь от удивления. — Тебе не нужно, чтобы я защищал тебя, Рене. Мы уже прошли этот этап. Ты отдала мне свои ножи, потому что ты больше не тот человек, но ты также доверила их мне, потому что мы оба знали, что они тебе не нужны. Ты можешь позаботиться о себе сама. — Он посмотрел ей в глаза, и она, казалось, задумалась над его словами в момент молчания. — Спасибо, Эндрю. — Она кивнула и снова подняла руки вверх. — Что с тобой? — Просто жизнь. — Он пожал плечами и вернулся к спаррингу.