Система

Всю дорогу от оврага к зданию я сохраняю вид пофигиста, хотя боль в ноге начинает жечь так, что хочется выть. Вдобавок пульсирует в ушибленной голове и остро ощущаются все синяки и царапины. Просто сказочно – очнулась непонятно где без воспоминаний и сразу же пришлось бежать и повреждать каждый миллиметр тела. Со мной не церемонятся и просто рывками тащат за цепи и ошейник. Тем временем солнце уже почти исчезает за кронами деревьев, с каждой минутой приходится всё больше напрягать зрение. В итоге меня втаскивают в коридор с необычайно высокими потолками, грубо поднимают на бесконечную лестницу и в итоге закидывают в какую-то комнату, где наконец отпускают. Я безвольно разваливаюсь на полу, цепи позвякивают. Сквозь полуприкрытые веки различаю чью-то руку, тянущуюся к моему лицу. Я с непонятным звуком, похожим на шипение или рык озгрызаюсь, скаля зубы, как пойманный в ловушку зверь. Да, так и есть. Я попала в ловушку, я ничего не помню – стоит ли мне вообще бороться за жизнь? - Пасть свою закрыла, - рявкает обладатель руки. Судя по голосу, это лицо мужского пола. - И так лицо мне испоганила, теперь руку хочешь? Так, это, наверное, ещё одна моя жертва с так называемого "Дня Коронации". Интересно, кого там короновали? Меня? Из принцессы в королевы? Или всех? Может, тут все принцессы, и Чериз, и Мэдди, и таинственные Эшлин и Эппл? Так, всё, хватит думать не о том. Мысли не слушаются, беспорядочно скачут, не додумываясь до конца, заглушают голоса вокруг. Кажется, меня о чем-то спрашивают... - Признаешь ли ты свою вину в содеянном? - говорит кто-то. Ну, хотя бы руки в лицо не суёт. - Признаю, - бормочу я. Мне вообще все равно, да и в итоге наверняка окажется, что правильного ответа здесь нет. - И что вы со мной сделаете? - Что сделаем? - Я узнаю насмешливый тон балерины из леса. - Бросим в зеркальную тюрьму! И твои подружки тебе не помогут. Бред какой-то. Наверное, у меня жар. Куда я вообще попала? Раньше мне это казалось нормальным, что-ли? Тюрьмы в зеркалах, люди со способностью телепортироваться и кошачьими зрачками, стальной плющ, охотящиеся ученики, отступники, книги, Дни Коронации... За что мне всё это?! - Ладно, - я плотнее закрываю глаза и подкладываю локоть под голову. Как же хочется спать... а ещё есть и в туалет. - Бросайте меня в тюрьму, если так хочется. Дурацкий мир какой-то. Несколько секунд в помещении царит молчание. Потом балерина впивается мне в плечи и кричит куда-то в воздух : - Начинаем перемещение! Меня рывком ставят на ноги, челюсти клацают. Чисто из любопытства приподнимаю веки. Прямо передо мной стоит троица взрослых. Ура, значит, здесь они все же существуют. Посередине находится здоровенный мужик с зелёными глазами и серыми прядями в шевелюре, в руках у него гигантский, древний на вид том. Слева от него седая тётка в потрёпанном платье-сарафане, справа тоже седой дедок, выглядящий так, как будто жизнь высосала из него все соки. Мужик раскрывает том примерно посередине, могу поклясться, что со страниц слетает пыль. Все трое пялятся в текст (или не текст, откуда мне знать), а потом начинают говорить. До моих ушей доносится размеренный звук троих голосов, нараспев читающих на неизвестном мне языке. Кажется, в рифму. Это что ещё за шаманские штучки? Не хватало ещё танцов с бубнами и жертвоприношений. Стоит мне это подумать, как все ученики дружно отпрыгивают подальше, к самым стенкам, так что балерина отпускает меня, едва не опрокинув на пол. Воздух вокруг меня загорается ярко-зелёным, а в комнате поднимается ветер. Чушь какая-то. Мой мозг отказывается в это верить. И вообще, за один день случилось слишком много всего. Мне уже кажется, что я тяжело больна и вижу всё происходящее в бреду при жаре плюс сорок. Или у меня крыша едет. От удара по голове, например. Это заодно объясняет, почему я ничего не помню. Цепи, обвивающие меня и тянущие к земле, начинают извиваться и леветировать. Ветер всё усиливается, взрослые повышают голос, свечение бьёт по глазам, а завитки воздуха сгущаются передо мной, переплетаясь и темнея до насыщенно-изумрудного оттенка. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу – всё тело словно сковало параличом. Лёгкие сплющиваются до состояния мокрых тряпочек, воздух перестаёт поступать в организм. Мои глаза закатываются, я падаю на колени, но ураган подхватывает меня, возвращая в вертикальное положение. Голоса всё отдаляются, заглушаются, превращаются в неразборчивый гул. Сквозь стремительно надвигающуюся тьму вижу, как моя кожа начинает светиться зелёным. Изумрудное пятно приближается ко мне, готовое поглотить меня целиком. Из горла вырывается хриплый крик, тело загорается болью, отдающейся в позвоночнике. Когда боль достигает апогея, всё тонет в океане зелени, и чувства полностью пропадают. Я теряю чувство времени. Кажется, что прошли годы, столетия, вечность – хотя на самом деле это были мгновения. Я шлёпаюсь куда-то на гладкую поверхность, в шее что-то хрустит. Некоторое время я привыкаю к странной тишине и темноте, потом боль возвращается. Я сворачиваясь в плотный комочек, тихонько подвывая, и жду окончания всего этого бреда. Бред кончаться не хочет. Я открываю глаза, но темнота никуда не девается. Она только приобретает синий, даже кобальтовый оттенок. Проведя подушечкой пальца по полу, слышу противный скрип. Я сохраняю полную неподвижность. Меня окутывает противная, давящая тишина. Я могу также описать её как густую, пугающую, проникающую в голову. Если бы у звука был цвет, тишина здесь была бы чёрной, чернее беззвёздной ночи. Хотя я вообще никакой ночи не видела, слишком мало живу без памяти. Чтобы не сойти с ума, пытаюсь напевать что-нибудь, но прерываюсь. Здесь кажется, что из каждого угла за тобой наблюдают. Перекатываюсь на спину и впериваю взгляд в потолок. Внезапно заметаю какие-то яркие пятна вокруг и поворачиваюсь к ним. Это зеркала! Будто излучающие серебристый свет, они разбросаны повсюду, на стенах, потолке... Присмотревшись к полу, я замечаю, что по чёрной поверхности плывут размытые отражения стёкол. Стекло, зеркала... Что-то важное было с ними связано. Ещё до потери памяти. Думай, Рэйвен, думай! Так странно называть себя по имени. Да и звучит оно как прозвище. Я шепчу в воздух : - Рэйвен... Ворона. Вот что значит моё имя. Откуда-то у меня сильная уверенность в этом. Да, оно подходит мне, даже слишком. Проворонила всё на свете. Имя, память, свободу – всё... Острое желание сменить имя. Не хочу быть глупой вороной, растерявшей всё на свете и так позорно сдавшейся в плен без боя. Я перебираю в голове разные варианты, но ни один мне не нравится. - Победительница... - Мне хочется, чтобы новое имя начиналось на "В". - В-в... ви... Виктория. Да, Виктория. Викта... Вики... Вика. Зваться Викторией мне нравится. Правда, откуда это имя всплыло, мне неясно. А впрочем, всё равно. Здесь кроме меня никого нет, чтобы говорить сама с собой, нужно как-то назвать себя. Только не Вороной. На четвереньках подползаю к ближайшему зеркалу, в надежде рассмотреть себя. Меня ждёт большое разочарование. Зеркало не отражает. - Чёрт. - Это слово мне тоже нравится, и я повторяю его ещё несколько раз : - Чёрт, чёрт, чёрт! Ползу ко второму, третьему... Одно и то же – никакого отражения, только странный призрачный свет. От злости ударяю кулаком по стеклу и ору, сгибаясь пополам – обжигающая боль иглами впивается в костяшки пальцев. На местах с содранной кожей тут же выступает кровь. А зеркалу хоть бы хны. Ещё больше распаляясь, наношу удары и второй рукой, и даже коленом – чудом не ломаю себе кости. Прямо-таки чувствую, как по коже расползаются синяки. Выместив всю злость, я решаю поискать лазейку. Сначала проверяю каждый миллиметр пола, потом перехожу к стенам. Всё здесь абсолютно гладкое, скруглённое и прохладное. Я вспоминаю слова балерины : "Бросим в зеркальную тюрьму! И твои подружки тебе не помогут". Так это и есть тюрьма. Я только сейчас понимаю, что цепи всё ещё на мне, просто тишина поглощает звуки, и я слышу только себя. Сорвать их не выходит, тогда я придумываю использовать их как страховку : закидываю как можно выше, зацепив за раму зеркала, и начинаю своё восхождение к потолку. Я не знаю, сколько так проходит времени. Свет нисколько не меняется, температура тоже. Не найдя ни одной шероховатости и три раза чуть не упав, я без сил ложусь на пол. Я бы поплакала, но глаза полностью сухие. В итоге я начинаю просто монотонно рычать, постепенно проваливаясь в сон.