Почему-то и зачем-то

Гарри не попадался Гермионе на глаза всё следующее утро. Обычно они пересекались раньше всех за завтраком, оба вставали рано и садились за стол со старшими, бодрящимися крепким кофе дежурными. Но после исчезновения прямо посреди импровизированного танцпола, Гермиона Гарри не видела. Она не пошла его искать, но ждала его возвращения на лестнице почти до двух часов ночи. Гарри либо вообще не вернулся ночью в Ракушку, либо пришёл позже. Гермиона его не дождалась. Утром компанию за завтраком с Грюмом, Сириусом, миссис и мистером Уизли, и Люпином, ей составил хмурый Рон. Настроение у друга близилось к критически мерзкому. Он не ел и смотрел на Гермиону волком. Орден лениво обсуждал свои дела, в том числе грядущее слушание Гарри, которое должно было состояться меньше чем через две недели, и предстоящее большое собрание с Дамблдором. Миссис Уизли ругала Наземникуса, и всех остальных по касательной, мистер Уизли и Сириус пытались её успокоить, Люпин молчал, размешивая сахар в большой кружке с кофе и только иногда вздыхал, а вот Грюм присоединился к Рону и гипнотизировал Гермиону тяжелым взглядом. Она делала вид, что этого не замечает. Напряжённую атмосферу разбавил Гарри. Он так громко спускался со второго этажа, что все смотрели на вход, чтобы понять, что за гиппопотам к ним спешит. Влетел в кухню бодрый и улыбающийся и даже не заметил, что все на него смотрят. — Привет, — поздоровался Гарри, падая на стул рядом с Сириусом и притягивая к себе тарелку с бутербродами и сладостями одновременно. — Здравствуй, милый, — улыбнулась ему миссис Уизли и тут же встала. — Чаю? — Ага, спасибо. Гермиона поймала его бегающий взгляд и сощурилась, но Гарри не захотел вести с ней разговор глазами, с аппетитом начал есть и старался вникнуть в беседу Сириуса и мистера Уизли. — Как видите, письма со списками учебников до сих пор не пришли, — говорил мистер Уизли, устало потирая лоб. — Думаю, дело в том, что Дамблдор так и не нашел преподавателя по Защите от Тёмных Искусств. Если так пойдет дело дальше, то дети останутся без преподавателя. — Не останутся, — с нажимом сказала миссис Уизли, ставя перед Гарри кружку с чаем. — В крайнем случае Аластор вернётся. То есть… Не вернётся, а попробует себя преподавателем по настоящему, раз уж в прошлый раз не вышло. Так ведь, Аластор? — Не могу, Молли, — прорычал Грюм. Теперь оба его глаза терроризировали гипнотической сверлёжкой Гарри. — У меня дел невпроворот. Задачи Ордена подразумевают свободный от постоянной работы график. К тому же, я думаю, что Дамблдор придержал отправку писем не столько из-за преподавателя по Защите от Тёмных Искусств, сколько из-за Поттера. Пока непонятно, вернётся он в школу или нет. Но ты не переживаешь, парень, так ведь? — Я? — с набитым ртом спросил Гарри. — Ну, как сказать… Немного всё же переживаю. — Всё будет хорошо, Гарри, Дамблдор не даст тебя в обиду, — тут же принялся успокаивать его Сириус, но Грюм усмехнулся. — Не сотрясай воздух, Сириус, твой крестник и так прекрасно себя чувствует. Я вчера вышел прогуляться по территории перед уходом и, клянусь остатками своего носа, видел, как Поттер целовался с кем-то на берегу, на границе защитных чар, и не выглядел взволнованным даже самую малость. Гарри подавился глотком чая. Вместе с Гермионой. В полной тишине они пытались откашляться, пока Уизли, Сириус и Люпин переводили взгляд с одного на другую. — Аластор… — приложили к груди руку миссис Уизли и щёки её порозовели. — Что ты такое несешь? С кем бы ему… Право слово… — А вот с кем я не разглядел, далековато стояли, темно было, — не сдавался Грюм. — Но, надеюсь, он нам сейчас расскажет. Порадуемся все вместе? — Ни с кем, — сиплым голосом сказал Гарри. — Вам показалось. — Я настаиваю. Рон, твой друг вернулся в комнату поздно, не так ли? Рон, бледный и насупленный, отвёл взгляд. — Я не заметил, — буркнул он. — Аластор, не думаю, что это уместно обсуждать, — тактично поджал губы Люпин, переводя встревоженный взгляд с Гарри на Грюма. — Я уверен, что мы должны это обсудить, Римус, — настаивал Грюм. — Я прекрасно знаю, что видел именно Поттера и не могу понять, почему он не может сказать, кто составил ему компанию. — Это была я, — выпалила Гермиона. Рон стиснул свою кружку до побелевших костяшек пальцев, Сириус неловко провёл ладонью по лбу, мистер Уизли заинтересовался происходящим за окном, а миссис Уизли нервно икнула. И только Грюм не удивился, вздохнул, выпуская из груди весь воздух, и усмехнулся. — Значит, ты, Грейнджер? — Да, — как можно спокойнее сказала Гермиона, избегая настойчивого взгляда Гарри. — Мы… в общем, да. Рон вскочил на ноги и вышел из кухни, а Гарри прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула. — Что п-происходит? — совсем растерялась миссис Уизли, опускаясь на стул Рона. — Дети, вы… Я всё понимаю, но так нельзя. Гарри, Гермиона, нельзя э-э… выходить ночью из дома без присмотра старших, тем более гулять на границе защитных чар, и… И думать вам стоит вовсе не о всяких глупостях. У вас СОВ в этом году… — Мы больше не будем, — кивнула Гермиона. — Так, Поттер? — спросил Грюм. — Не будешь больше подвергать опасности даму своего сердца? — Она не в опасности, — отрезал Гарри. И Гермионе показалось, что речь идёт вовсе не о ней, и оба, и Гарри, и Грюм, это понимают… Это катастрофа. — Да ладно вам, дело молодое, — неловко усмехнулся Сириус. — Я, по правде говоря, всегда знал, что между вами сквозит что-то большее, чем дружба, — улыбнулся он Гермионе. Она покраснела и сделала слишком большой глоток чая. Снова закашлялась и, не в силах больше терпеть эти взгляды, встала. — Пойду почитаю… — Я тоже, — вскочил Гарри. В коридоре Гарри догнал Гермиону и взял под руку. — Спасибо, — выдохнул он. — Ты лучшая, честное слово… — Замолчи, Гарри, — как рассерженная кошка взвизгнула Гермиона. — У тебя совсем мозги расплавились?! — Нет, не совсем… — Вы целовались? — развернулась Гермиона на площадке между вторым и третьим этажом, заставляя Гарри отпрянуть. — С Тонкс?! — Тише ты! — Ты же говорил вы просто разговариваете! — Так и есть! — убеждал её Гарри, а потом добавил тихо, отводя взгляд. — То есть так и было… — Я в этом больше не участвую, — холодно сказала Гермиона. — Из-за тебя на нас обиделся Рон, и мы не сможем ничего ему объяснить! Но и это полбеды… Ты что, правда не понимаешь, что Грюм всё знает? — Да ничего он не знает, — с сомнением усмехнулся Гарри, а потом запустил в волосы ладонь и тихо выругался. — Или знает. Но мне плевать. Гермиона, ты не понимаешь… — Что я не понимаю? То, что ты влюбился как идиот и перестал соображать? Прекрасно понимаю! И моё мнение по поводу этих чувств ты знаешь, оно не изменилось. Всё стало только хуже, Гарри! Так нельзя! — Гермиона, — он взял её за плечи и заглянул в глаза с чувством. И выглядел так… несчастно. — Ты нас уже спасла, всё равно нырнула в это, хотя я даже не просил. И я не преувеличиваю, когда говорю, что ты самая лучшая, спасибо тебе большое. Просто не меняй ничего из того, что уже сказала, пожалуйста… А с Роном я поговорю, обещаю. Она не могла ему отказать. Только не тогда, когда он так на неё смотрел. Такого блеска в глазах Гермиона никогда у Гарри не видела, она не хотела делать его несчастным. — Ты очень рискуешь, Гарри. Всё закончится ужасно, помяни моё слово, — сказала она устало и сняла его руки со своих плеч. — И я не на вашей стороне. Вы подошли к краю, дальше некуда, и я буду бдительна, ясно? Если почувствую, что ты совсем обезумел — всё расскажу Ордену. Гермиона не стала дожидаться слов Гарри, быстро поднялась на третий этаж, оставив его одного. Она сама не знала, сможет ли так поступить с ним, но понимала, что так будет правильно. *** Гермиона своё слово сдержала. Никому ничего не рассказала, но за Гарри следила. Стало сложнее, теперь он с ней не откровенничал от слова совсем. Всё, что происходило в его жизни, стало тайной за семью печатями. Гермиона могла только догадываться по его сонному виду, что ночные свидания стали для этих двоих нормой. С Роном Гарри, наверное, поговорил, но без видимого успеха. Теперь Рон не разговаривал ни с Гарри, ни с Гермионой, и переехал из их общей спальни к Чарли. А Гермиона поссорилась с Джинни. Слух о том, что они с Гарри целовались ночью на берегу, быстро дошёл до подруги. Она без обиняков и стеснения прямо спросила Гермиону на следующий день перед сном: правда ли это? Гермионе пришлось соврать, что так и было, с щемящим от тоски сердцем. И Джинни разозлилась не на шутку. Сказала, что Гермиона её предала, ведь она прекрасно знала, как Джинни относится к Гарри. Знала, что она влюбилась в него ещё на первом курсе, когда о любви-то только в книжках читала, и Гермиона, понимая это, вероломно растоптала и её чувства, и их дружбу. Джинни бы тоже переехала, но свободная кровать была только в комнате у Флёр, поэтому она осталась, но с Гермионой больше не разговаривала. Только тревога за Гарри не позволяла Гермионе утонуть в своих печалях. Ей приходилось спускаться на кухню, чтобы посмотреть, как он себя ведёт. Сидеть за столом рядом с ним и ловить на себе понимающие взгляды Сириуса и мистера Уизли, настороженные от миссис Уизли, гневные от Джинни и Рона, и подозрительные от Грюма. Тонкс тоже появлялась в «Ракушке», только теперь реже. Во время своих дежурств в дом она не заходила и Гермионе показалось, что Тонкс её избегает. Возможно, Гарри рассказал ей, что Гермиона в курсе их отношений, и Тонкс было неудобно смотреть ей в глаза. А ещё она не видела её рядом с Грюмом. Раньше они часто болтали на кухне, теперь же грозный аврор только и делал, что спрашивал о своей лучшей ученице, удивляясь, как быстро она передаёт смену и испаряется. Гермиона не знала, что ей делать. Гарри совсем вышел из-под контроля. Незадолго до слушания, Гермиона стала замечать, что он стал постоянно носить кофты с высоким горлом. Погода к середине августа испортилась, но не настолько. На вопрос миссис Уизли о его странной попытке утеплиться, Гарри сказал, что у него болит горло. Разговаривал он действительно хрипловато, но Гермиона знала — никакая гнойная ангина не заставила бы его так печься о собственном здоровье по доброй воле. С каждым днём горло кофты поднималось всё выше и выше, Гермиона не удивилась бы, спустись он однажды из своей спальни в кухню как ниндзя, с закрытым по самый нос лицом. Гермиона заподозрила неладное и решила узнать, в чём дело. Вернее удостовериться. После обеда, когда все вышли на улицу провожать караульную смену во главе с Грюмом, Гермиона придержала Гарри за локоть. Рон, заметив это, так двинул стулом, что из тарелки на столе на пол посыпались яблоки. Вышел, пыхтя от негодования, и Гарри смотрел ему вслед абсолютно несчастно. — Что? — зашипел он. — Обязательно было делать это при Роне? — Ты же обещал с ним поговорить, — вцепилась в него взглядом Гермиона. — Я и поговорил, только толку? Ему не нравится сама мысль, что мы можем быть вместе. — Так надо было рассказать ему правду. Гарри обжег Гермиону взглядом, попытался выдернуть свою руку из её захвата, но она не отпустила. Она ещё не закончила. — Опять начинаешь? — спросил Гарри. — Никто ничего знать не должен, и даже Рон, потому что он может проболтаться. Не со зла, а по глупости. — Подойди-ка, — спокойно сказала Гермиона. Гарри нахмурился, пытаясь прочитать по её лицу намерения, и осторожно покачал головой. — Не подойду. — Гарри Поттер, встань рядом и замри, иначе я за себя не отвечаю, — процедила Гермиона. — Чем меньше внимания мы сейчас привлечём, тем тебе будет лучше. Ты же знаешь, что я не шучу. Гарри опасливо взглянул на улицу через окно, где толпился Орден чуть ли не в полном составе, выдохнул через нос гневно, и подошёл к Гермионе. Стоял, возвышаясь над ней на пол-головы, и смотрел сверху вниз с вызовом. Гермиона потянула руку к горлу его чёрного бадлона, он дёрнулся, но она пригвоздила его к месту тяжёлым взглядом. Оттянула ткань и увидела на шее отметины, похожие на синяки. — Довольна? — спросил Гарри, поправляя ворот. Гермиона сама не поняла, что на неё нашло, но на глаза навернулись слёзы. Почему-то. — Гарри, что ты делаешь? — упавшим голосом спросила она. Он испугался её настроения, смотрел с недоумением и жалостью, несчастно хмуря брови. — Ты что, плачешь? Гермиона, ты чего? — спросил он потерянно, погладив её по щеке. — Они же всё узнают! — в ужасе прошептала Гермиона. — И никто, слышишь? Никто не скажет, что это нормально, никто вас не благословит! — Я знаю, но мне… Мне абсолютно плевать, понимаешь? — глаза Гарри уже привычно горели странным блеском, он улыбался безнадёжно и искренне. — Я люблю её, Гермиона. Гермиона и так это знала, однако, услышать как озвученный факт стало всё равно неприятно, но она улыбнулась, потому что видеть Гарри таким естественно счастливым ей нравилось на каком-то уровне глубокого подсознания. Но улыбалась недолго, вытерла щёки от скатившихся помимо её воли слёз, и покачала головой. — Мне придётся поговорить с Тонкс. Ладно ты, явно же думаешь не головой и ничего слышать не хочешь, но она-то… — О чём? — насторожился Гарри. — Гермиона, не делай того, о чём потом пожалеешь. — Я уже жалею! Жалею, что так всё запустила! — Да ничего не происходит! — Откуда мне знать?! Ты теперь ничего мне не рассказываешь! Что с твоей шеей, Гарри? На тебя пылесос напал в мастерской мистера Уизли? Он нервно взлохматил свои волосы, жалея, что позволил Гермионе узнать больше положенного. В кухню вернулся Сириус, за ним и Тонкс. Она только приняла смену и бодро поздоровалась с Гермионой. — Привет, — улыбнулась она, с интересом наблюдая за ними с Гарри, замершими у окна с нервными лицами. — Вы чего такие кислые? Гермиона ничего не ответила, а Гарри тут же от неё отошёл и лицо его озарилось теплой улыбкой. — Не кислые вовсе, — сказал он. Сириус положил ему на плечо руку и слегка встряхнул. — Да засиделись дома, наверное. Хорошая новость, есть возможность прошвырнуться в город и сменить обстановку ненадолго. Хочешь посмотреть на дом, где твой крёстный провёл своё безрадостное детство? — Спрашиваешь? — обрадовался Гарри. — Мы отправимся на Гриммо? — Да, нужно покопаться в запасах моих предков, у них там целые лаборатории для зельеварения в подвалах, а мы нуждаемся в редких ингредиентах. Авось что и пригодится. — Ты идешь, Тонкс? — спросил Гарри. — А то, — улыбнулась она. — Тебя без дополнительной охраны и не отпустят, даже порталом. Все посмотрели на Гермиону. — А ты, Гермиона? — спросил Сириус. Ей бы и хотелось пойти с ними, но Гарри едва заметно покачал головой из стороны в сторону, и умоляюще прикусил нижнюю губу. — Нет, я что-то плохо себя чувствую, — сказала она. — И я даже знаю, кто тебя заразил, — подмигнул ей Сириус, взлохматив Гарри волосы. — Эх, где мои пятнадцать лет! Ладно, выдвигаемся сразу, Римус соорудит нам портал. Сириус и Тонкс тут же вышли, тихо переговариваясь, а Гарри подошёл к Гермионе и виновато заглянул в глаза. — Спасибо. Обещаю, как вернусь, я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. И ты успокоишься, вот увидишь, потому что… Потому что всё хорошо, Гермиона. — Буду ждать, — кивнула она, сомневаясь, что успокоится хотя бы на йоту. Скорее наоборот.