Почему-то и зачем-то

Как только Гермиона получила официальное разрешение от Гарри для беседы с Тонкс, то больше не сомневалась, и уже на следующее утро искала её. Двенадцатое августа ознаменовалось дисциплинарным слушанием Гарри; ещё до восхода солнца некоторые члены Ордена и Гермиона собрались на кухне, чтобы поддержать его. Миссис Уизли пыталась как следует его накормить и причесать, Люпин и мистер Уизли объясняли, как именно ему предстоит отправиться в министерство, Сириус подбадривал, убеждая Гарри, что всё будет хорошо, а Гермиона помалкивала и наблюдала. Гарри выглядел сонным и слегка встревоженным, но никаких панических настроений за ним она не заметила. Перед тем, как они с мистером Уизли покинули коттедж, в освещённом свечами коридоре Гермиона пожелала ему удачи. Для поддержания легенды об их отношениях даже обняла и поцеловала в щёку. Гарри тихо понимающе фыркнул, но тепло ей улыбнулся. Тонкс провожать его не пришла. Гермиона с самого утра слушала краем уха разговоры о том, что у неё и у Кингсли заканчивается отпуск, а это значит, что начнутся проблемы с дежурствами — людей не хватает. Часов в одиннадцать спустились и остальные младшие обитатели Ракушки, хорошенько отоспавшись. Фред и Джордж с Гермионой разговаривали, поэтому задавали вопросы о Гарри ей, а вот Рон и Джинни демонстративно спрашивали всё у матери. Но Гермионе всё равно нечего было говорить толком — ушёл, придётся ждать. После обеда по расписанию прибыл новый караул. К тому времени миссис Уизли выгнала всех во двор, чтобы не мешали ей, и не слонялись по дому как ожившие мертвецы, задавая одни и те же вопросы, на которые у неё нет ответов. Фред тут же предложил искупаться, пока солнце печет как в июне. Гермиона отказалась, она заняла раскладной пляжный стул Наземникуса под деревом, взяла из дома летнюю домашнюю работу по Нумерологии и переписывала неудачное доказательство. Тонкс появилась за флажками вместе с Грозным Глазом и Дедалусом Динглом. Им навстречу из дома вышли Сириус и Люпин. После короткого разговора на крыльце дома, Тонкс и Дингл встали на берегу, наблюдая за тем, как купаются Уизли. Гермиона встала, бросила свёрнутый пергамент на пляжный стул, и, черпая сланцами песок, пошла к ним. — Тонкс, могу я с тобой поговорить? — спросила Гермиона без предисловий. — Добрый день, Дедалус. — Гермиона, — улыбнулся ей невысокий волшебник и неловко поправил свой фиолетовый цилиндр. — Я мешаю? — Немного. Тонкс, всё это время наблюдавшая за Гермионой с вежливой улыбкой, едва заметно вздёрнула брови. Дингл извинился и ушёл, а Тонкс снова постаралась улыбнуться. — Что-то случилось, Гермиона? Гермиона давно не рассматривала её как следует, а сейчас вдруг представила её рядом с Гарри и напряглась. Почему-то. Почему она нравилась Гарри, Гермиона понимала — стройная, подтянутая, с миловидными, правильными чертами лица (природными или метаморфическими — это уже загадка), с большими, искрящимися задором глазами. Да и характер у неё не плохой — весёлая, простая в общении, не глупая. Только ей-то, с таким набором качеств, что надо от Гарри? Этот вопрос и не давал покоя Гермионе. Она сложила на груди свои тонкие руки, в попытке выглядеть уверенней. Тонкс снова удивилась. — Я хочу поговорить с тобой откровенно, Тонкс. Ты прекрасно знаешь, что я в курсе ваших отношений с Гарри, но не знаю рассказывал ли он, что меня это сильно беспокоит? Так вот, беспокоит. Я не понимаю, что ты от него хочешь и чем это закончится? Гермиона искренне надеялась, что не выглядит смешно, а тон её не звучит грубо. Несерьёзно разлетающийся подол красного лёгкого сарафана не предавал ей уверенности, как и непослушные локоны волос, которые ветер кидал на лицо. Лохматая малолетка в платьице, ещё и с претензиями! И то, что Тонкс тихо рассмеялась, совсем Гермиону не обрадовало. — А что я могу от него хотеть? — спросила она с искренним недоумением. — Думаешь, у меня есть коварный план, Гермиона? Посмотри на меня как следует — я похожа на человека, умеющего строить хитроумные козни? Она широко расставила руки в стороны, демонстрируя Гермионе себя. На поношенной футболке чей-то ярко-красный рот высовывал язык, рваные джинсы демонстрировали загорелые коленки, а фиолетовые волосы сегодня были заплетены в две толстые короткие косы. Она действительно выглядела как шебутной подросток без царя в голове. И вела себя, в принципе, так же. — У тебя будут проблемы, если про вас с Гарри кто-нибудь узнает, — неуверенно продолжила Гермиона. — Неужели тебя это не беспокоит? — Беспокоит, — кивнула Тонкс. — Поэтому мы и не выпячиваемся. Что ты хочешь услышать, я не могу понять? — Зачем тебе это? — Просто, — усмехнулась Тонкс. — Он очень милый. Или ты считаешь, Гарри не может никому понравиться всерьёз? — Конечно может! — возмутилась Гермиона, отчаянно краснея. — Но ты ведь старше, а ему пятнадцать! — Сегодня ему пятнадцать, но это не вечно. И пока у нас получается проводить вместе время, мы проводим. — Он воспринимает это не так… Тонкс перестала улыбаться и задумчиво сощурилась. Какие мысли крутились у неё в голове, пока Гермиона напряжённо сжимала предплечья под её внимательным взглядом, понять не удалось, однако, когда она заговорила, тон её заметно смягчился. — Здорово, что у него есть ты. Ты отличный друг. — Здорово, что у меня есть он. Мне повезло не меньше, — искренне возразила Гермиона. — Всё, что я могу тебе сказать, Гермиона, так это то, что я не желаю ему зла. Ничуть. Об этом можешь не переживать, — Тонкс отвернулась, давая понять, что разговор закончен, и задала вопрос уже совсем на другую тему. — Почему ты не купаешься? Лето подходит к концу, будешь жалеть об этом, сидя в холодных стенах замка в сентябре. Гермиона ей не ответила, ушла. На душе как было неспокойно, так и осталось. *** Гарри вернулся только к вечеру. Его оправдали. Гермиона так обрадовалась, что повисла у него на шее на добрых пять минут, не подпуская остальных поздравляющих. Он поедет в школу… Эта мысль отдавалась в груди приятным подрагиванием. Не останется тут, не сбежит на Гриммо, они как и раньше будут проводить много времени вместе в Хогвартсе, учиться, бороться, жить… Гарри, в целом, тоже был рад и даже позволял Гермионе обнимать его очень долго. А когда она отстранилась, широко и искренне улыбнулся. — Ты так рада, как будто я из мёртвых воскрес. — Конечно я рада, Гарри, ты даже не представляешь как, — шепнула Гермиона. — А ты? Он кивнул, хотя и не очень уверенно. Очередь из поздравляющих за спиной Гермионы уже начала возмущаться, так что ей пришлось отойти. Рон тоже поздравил Гарри, пожал руку, пусть суховато, но, кажется, искренне. А когда спустя пару часов прилетели совы с письмами из Хогвартса, то настроение Рона и вовсе взлетело к горным вершинам: его назначили старостой. Ну, скорее радовался он не самому назначению, а обещанному миссис Уизли подарку, но всё же хмурым быть перестал. Гермиону тоже получила значок, но она больше испугалась, чем обрадовалась. Тут же оценила масштаб ответственности, идущей в комплекте с новой должностью, и схватилась за голову. Теперь настала очередь Гарри её поздравлять, и, стоит, заметить, её назначению он обрадовался намного больше, чем своему чудесному спасению от исключения. Именно когда он горячо убеждал Гермиону, что она со всем справится, в кухне появилась Тонкс. Гарри убрал свои руки с её плеч, подмигнул и сказал: — Если что я тебе помогу, обещаю, не только же тебе меня вечно спасать. Я сейчас. Гарри подошёл к Тонкс и они о чём-то тихо заговорили. Миссис Уизли объявила большой праздник и тут же назначила себе помощников в приготовлении ужина. Гермиону и Рона усадила чистить картошку, и сколько бы её младший сын не возмущался, что она сама может с помощью магии очистить мешок за пять минут, миссис Уизли была непреклонна. Вручила им ножи и усадила за стол. — Поздравляю, — буркнул Рон, когда основная компания переместилась в гостиную, и они остались в кухне втроем с миссис Уизли. — Ты это точно заслужила. — Ты тоже, — сказала Гермиона в благодарность, и фыркнула, когда лицо Рона мученически скривилось. — Я думал, это будет Гарри. Никому в здравом уме не придёт назначать меня старостой, Дамблдор, кажется, совсем с ума сошёл. — Не говори глупостей, Рон, — раздражённо сказала Гермиона, выбирая себе клубень побольше. — Ты много чего достиг и сделал, только в учёбе не очень усерден. — Но Гарри сделал больше и учится он лучше меня. — Правда? По каким это дисциплинам? — не смогла припомнить Гермиона. — По ЗоТИ, например. Я его обошёл только по Прорицаниям в прошлом году, и то, потому что убил себя в дневнике сновидений одиннадцать раз, а он только семь… — Перестань вас сравнивать, — посоветовала Гермиона. — Вы слишком разные, вот и всё. Рон насупился и замолк. Гермиона не собиралась злиться на него. Почему он обиделся на них с Гарри она догадывалась, но не принимала его обиду ни в какую. Что-то внутри протестовало против самой мысли, что Рону может быть неприятно, закрути они с Гарри роман настоящий, а не искусственный. Это не его, Рона, дело, вот и всё. Так что если он готов не обсуждать эту тему и хочет снова дружить — то пожалуйста, решила Гермиона. Но Рон, кажется, не хотел: больше он ей за полтора часа ни слова не сказал. Вскоре им на помощь пришли Фред с Джорджем и Флёр, и с магией дело пошло быстрее. Когда с картошкой было покончено, Гермиона незаметно, бочком, сбежала из кухни, опасаясь новых поручений миссис Уизли. В Ракушку тем временем прибывали всё новые члены Ордена. Сразу после праздничного ужина должно было состояться большое собрание, так что в коттедж явилась даже профессор МакГонагалл, которую Гермиона с начала лета видела только один раз. Профессор тут же её поздравила с назначением старостой и посоветовала не взваливать всю работу на себя, даже если мистер Уизли с удовольствием ей такую возможность предоставит. Заболтавшись с МакГонагалл, Гермиона упустила из виду Гарри. Вспомнила о нём, когда стол с закусками уже был накрыт, и гости разбились на компании, обсуждая слушание и рабочие вопросы. Гарри сидел с Тонкс за столом, они не ели, только разговаривали и выглядели загадочно. Гермиону это встревожило. Они словно позабыли, что находятся в окружении Ордена, не обращали ни на кого внимания и позволяли себе смотреть друг на друга с непозволительной нежностью. Гермиона сверлила взглядом профиль Гарри, в надежде, что он на неё посмотрит, и она хотя бы взглядом призовёт его к благоразумию. Но он не смотрел. На них поглядывали. Гермиона замечала подозрительно хмурые взгляды миссис Уизли, задумчивые Люпина и недоумевающие Рона. Когда Тонкс встала, сделав глоток сока, и пошла на выход, её окликнул Грюм. Вздрогнула, как ни странно, Гермиона, потому что Грюм стоял аккурат у неё за спиной, а она и не заметила. — Тонкс! — гаркнул он. Она притормозила и вопросительно вскинула брови. — Куда ты? Тонкс огляделась по сторонам и подошла к Грюму, а Гарри выпрямился на своём стуле. — В чём дело, Аластор? — спросила она озадаченно. — Я спросил куда ты, жду ответ. — В туалет, — нахмурилась Тонкс. — Не знала, что эта информация… Грюм вдруг отодвинул Гермиону в сторону и взял свою ученицу за локоть, сжимая узловатые пальцы в шрамах на её коже. — Я смотрю политика невмешательства на тебя не действует совсем, — заговорил он тихо и угрожающе. — Что ж, тогда предупреждаю, хватит. Не наигралась ещё? Тонкс бросила на Гермиону подозрительный взгляд, как будто обвиняла её в происходящем, а Гермиона от страха пошевелиться не могла. — Не понимаю о чём ты, — процедила Тонкс. — Можно расшифровку? — Можно. Я не особо терпеливый человек, ты меня знаешь, но проявил столько терпения, что можно к лику святых причислять. Заканчивай это сегодня же. Прямо сейчас подойди к мальчику и… Тонкс вырвалась. Снова огляделась по сторонам, чтобы понять, заметил ли кто-то нечто подозрительное в их поведении. — Не лезь не в своё дело, Аластор, — сказала она с заметной дрожью в голосе. — Ну смотри, — кивнул Грюм угрожающе. — И не говори, что я не пытался по хорошему. Хрипло выдохнув, он тяжело развернулся и поковылял к Сириусу, который в компании Наземникуса и близнецов громко хохотал у окна. Тонкс смотрела ему вслед растерянно, но когда подошёл Гарри улыбнулась. — Что случилось? — спросил он тихо. — Ничего, — нарочито весело сказала Тонкс. А Гермиона следила за Грюмом. Тот разговаривал с Сириусом, а крёстный Гарри хмурился и, кажется, задавался вопросами. — Тебе лучше уходить, — выпалила Гермиона, оборачиваясь к Тонкс. — Да что происходит? — не понимал Гарри, переводя встревоженный взгляд с одной девушки на другую. — Люпин, дружище, — Сириус прошёл мимо троицы, вытирая руки о края футболки. — Внештатная ситуация, Аластор что-то чудит. Не мог бы ты вывести детей и придержать их на улице некоторое время? Только проследи, чтобы без удлинителей и выкрутасов. Люпин, беседующий с Кингсли, нахмурился. — Что-то серьёзное? — Я не знаю, — пожал плечами Сириус, задумчиво глядя в спину опирающемуся на подоконник ладонями Грюму. Их слышали если не все, то многие. Мистер Уизли поставил бокал на стол и подошёл к Люпину и Сириусу. — Что происходит, ребята? — Всё в порядке, Артур, однако, Грюм попросил увести из дома детей на некоторое время. — Это распоряжение Дамблдора? — подтянулась к ним и миссис Уизли, на глазах бледнея от волнения. Теперь их слушали все, включая даже прикорнувшую на диване с Живоглотом на коленях Джинни. — Нет, это моё распоряжение! — гаркнул Грюм от окна, не оборачиваясь. — Я хочу, чтобы здесь остались только члены Ордена Феникса и Поттер. Гермиона тут же схватила Гарри за руку, не желая покидать дом. Люпин, тем временем, подозвал к себе изнывающих от любопытства Фреда, Джорджа, Рона и Джинни. Вопросов они не задавали, спорить с Грюмом не хватало смелости никому. Флёр колебалась, она членом Ордена не являлась, но Билл что-то шепнул ей на ухо и она пошла следом за Люпином и детьми. Гермиона осталась. Сириус попытался настоять, но Грюм уже развернулся лицом к публике и одёрнул его. — Пусть она тоже остаётся, всё равно в курсе. — В курсе чего? — спросил Сириус, теряя терпение. МакГонагалл, Кингсли, Сириус, мистер и миссис Уизли, Дедалус Дингл, Наземникус, Билл и Эммелина Вэнс столпились вокруг Гарри, Гермионы и Тонкс, которые так и остались стоять посреди гостиной столбами. Грюм же вытащил из кармана флягу и сделал большой нервный глоток, оба его глаза смотрели только на Тонкс. А она вскинула подбородок, в попытке не выказывать своего страха. — Я избегал этого столько, сколько мог, — отрывисто заговорил Грюм. — Хотя должен был пресечь как только понял, что происходит. Но мне хотелось верить, что долго они тянуть не будут. Публичная порка — последнее, чего я жаждал, однако, не вижу никаких проблесков здравого смысла. — Аластор, у меня сейчас сердце остановится! — возмутилась миссис Уизли. — Хватит нагнетать, скажи, что происходит! — Ну? — дёрнул в сторону Гарри и Тонкс подбородком Грюм. — Кто из вас смелее? Гермиона почувствовала, как пальцы Гарри выскользают из её ладони. Растерянность на лице быстро сменилась гневом. — Мы вместе, — сказал он громко в полной тишине, с вызовом глядя на Грюма. — Кто вместе? — моргнула миссис Уизли. — Ты и Гермиона? Мы знаем, милый, а в чём, собственно… — Нет, я и Тонкс. Тонкс прикрыла глаза, теряя всю силу духа. Миссис Уизли как-то странно вскрикнула, мистер Уизли тут же подтянул стул, чтобы она села, а Билл встал за её спиной, сжимая плечо матери в успокоительном жесте. МакГонагалл широко раскрыла глаза, глядя, почему-то, на Гермиону, как будто ждала объяснений именно от неё. Наземникус присвистнул и тоже сел, закинув ногу на ногу, Дингл покраснел и поспешил к двери, бормоча что-то неразборчивое, Кингсли и Эммелина переглянулись неловко, а Сириус нахмурился, обошёл главных участников представления и встал рядом с Грюмом, чтобы видеть лица Гарри и Тонкс. — Что за дурацкие шутки? — спросил он серьёзно. — Это не шутки. И мне… И мне плевать, что вы об этом думаете, — сказал Гарри упрямо, пока его скулы окрашивали яростные красные полосы. — Помолчи, парень, — пригрозил ему Грюм. — К тебе у меня вопросов не так много, я хочу послушать Тонкс. Где вся твоя бравада? — двинулся он к ней, тяжело переступая с ноги на ногу. — Ещё недавно ты выглядела такой уверенной! — Если ты думаешь, что мне стыдно, то ты ошибаешься, Аластор, — сказала Тонкс тихо, но уверенно. — Да что происходит! — взвизгнула миссис Уизли, напугав всех, и спешно поднялась, огибая круг, чтобы встать рядом с Сириусом. — Вы с ума сошли? Мы что, всерьёз?! Всерьёз сейчас будем слушать… О, Мерлин! Я отказываюсь в это верить! Тонкс, скажи, что это плохой розыгрыш, ты не могла… — Она могла, Молли, — сказал Грюм безжалостно. — И очень своим поступком гордится. — Послушайте, это не ваше дело, — всё больше и больше закипал Гарри и Гермиона чувствовала, как сильно ему хочется уйти и увести Тонкс, но она продолжала невозмутимо сверлить взглядом Грюма и не выказывала никаких эмоций. — Никого не касается, с кем и как мы… — Нимфадора, — перебил его Грюм и Гермиона невольно отпрянула за спину Гарри, столько скрытого гнева и боли звучало в его тоне. — Посмотри на меня внимательно и скажи, желал ли я тебе зла когда-нибудь? — Нет, не желал, — выдавила она. — Тогда ты должна понять, что всё происходящее пойдёт тебе на пользу. И тебе, и Поттеру. Посмотри по сторонам, в какой ситуации ты оказалась? Это ночью под мантией-невидимкой на берегу всё кажется таким забавным и не страшным, но реальность — она вот тут! Среди коллег и друзей! И это глядя им в глаза ты должна сейчас сказать, что якшаешься с ребёнком, и тебе совсем не стыдно! Что станет с твоей карьерой и репутацией, если какая-нибудь Скитер прознает про ваши светлые чувства? Что будет дальше, Тонкс? Он уедет в школу, а ты будешь писать ему письма и спрашивать, что он получил за сочинение по Истории Магии? Вспомни, о ком мы говорим! Сколько времени ему понадобится, чтобы наплевать на все меры безопасности и ринуться за тобой на первое же задание Ордена?! Ты угробишь себя, его, и всё, ради чего мы боремся! Зачем? Готова уйти с работы, оставить Орден и бежать с пареньком в закат? Готова к тому, что его ждёт в будущем, к тому, что за вами рванёт Реддл со своей сворой бешеных псов? Ты, человек, который даже домашнее животное заводить боится, готова взять на себя такую ответственность? — Да какую ответственность? — продолжала верещать миссис Уизли. — О чём ты, Аластор, какие ещё побеги? ОН РЕБЁНОК! И я, как мать, просто в ужасе… — она схватилась за сердце, заставляя мистера Уизли и Билла снова к ней подскочить. — Что ты сделала, Тонкс? Что ты сделала с мальчиком? Я… Я хочу, нет, я требую! Требую, чтобы Дамблдор обо всём узнал и решил, стоит ли ей и дальше оставаться в Ордене, и в этом доме, рядом с моими детьми! — Хватит, Молли, — тихо, но грозно сказал Сириус. Миссис Уизли, похватав от возмущения ртом воздух, приняла из рук Билла стакан воды. Тонкс уже не выглядела невозмутимой. Слова Грюма и миссис Уизли заставили её глаза заблестеть, хотя она и не заплакала. — Я же знаю, что ты так далеко не загадывала, Тонкс, — продолжил Грюм, как будто миссис Уизли его и не перебивала. И Гермионе стало жаль его. Всегда уверенный в себе, сейчас бывший аврор выглядел беззащитным и жалким, до того ему противен был собственный поступок. — Так и не повзрослела, уж сколько раз я говорил тебе, что так жить нельзя! Что и кому ты доказываешь? Ты уверена, что парню будет так же легко переключить рычаг и забыть всё, что стоит забыть? Он знает, зачем ты это делаешь? Знает, почему я попросил увести отсюда детей именно Римуса? — Не надо, Аластор, пожалуйста, — взмолилась Тонкс, впервые по-настоящему испугавшись. — Я сама! Гарри, всё это время пропускающий мимо ушей все слова Грюма из чистого упрямства, кажется, очнулся. Плечи его заметно напряглись и Гермиона едва удержалась, чтобы не схватить его снова за руку. — Причем здесь Люпин? — спросил он нервно. — Ох, бедный Римус! — запричитала миссис Уизли, прикладывая стакан с горячим щекам. — Как он был прав, когда не снизошёл до этой позорной дамы, как прав! Связаться с пятнадцатилетним мальчиком, скрываться по углам под крышей дома, где живут мои дети! Я даже не хочу думать… У меня голова кипит, когда я представляю, что ещё могу узнать! Избавьте меня от этой… — Молли, хватит! — теперь уже мистер Уизли попытался успокоить жену, чьи причитания не помогали никому, только заставляли МакГонагалл краснеть. Интересно, пожалуй, было только Наземникусу. Кажется, он получал удовольствие только от того, что кричат сейчас не на него и не он главный герой большого скандала. Он грыз куриную ножку и иногда икал. Остальные, как и сама Гермиона, хотели, чтобы всё это скорее закончилось. — Дайте… Дайте нам поговорить, — прочистив горло, сказала Тонкс, избегая чьего-либо взгляда. — Что? Оставить её наедине с Гарри? Да я больше ни на секунду… — МОЛЛИ! — крикнул Сириус так, что подскочили все, даже Кингсли и Грюм. — Выйди! — Сириус, почему ты кричишь на меня? Я что, по-твоему, не права? — опешила миссис Уизли, снова встала и грозно упёрла руки в бока. — По-моему, не тебе решать, с кем Гарри стоит разговаривать, а с кем нет! — Сказал он с железной решительностью, какую Гермиона в его голосе слышала крайне редко. — Я считаю, что мы услышали всё, что должны были. И Тонкс нас всех поняла. — Что поняла? — спросил Гарри, глядя на Сириуса чуть ли не с ненавистью. — Что тут все, кроме меня, поняли?! — Все на выход, — скомандовал Грюм и первой уцепил за локоть именно Гермиону. — А я могу остаться? — жалобно спросила она и заставила Гарри обернуться. Он выглядел растерянным, как будто вовсе забыл, что Гермиона тоже была всё это время здесь, а теперь вспомнил. — Никто не может остаться, — отрезал Грюм. Все потянулись к выходу в ошеломлённом молчании и только миссис Уизли остановилась рядом с Тонкс, презрительно сощурившись. — Я далеко не уйду, имей ввиду, милочка! Мистер Уизли выволок её силой. Когда Гарри и Тонкс остались наедине в звенящей от недавних криков тишине, Тонкс тут же опустилась на стул миссис Уизли, низко опустила голову и запустила ладони в волосы, позволяя себе слабость. Гарри стоял как вкопанный, наблюдая за её реакцией, и уже тогда, где-то на уровне подсознания, зазвенел первый тревожный колокольчик. Он был зол, хотел узнать, что происходит, но совершенно точно не собирался отказываться от своих чувств только потому, что их отругали. Пускай они оба не хотели этого, скрывали свои отношения, чтобы избежать подобных сцен, но Гарри понимал, что рано или поздно это случится. Подготовиться не вышло бы, как ни старайся, но и опускать руки он не хотел. Но Тонкс, кажется, так не считала. Когда она выпрямилась и взглянула на Гарри, то слёз уже не сдерживала. — Какое же дерьмо собачье, — гневным шёпотом сказала она. — Ничего не случилось, — упрямо сказал Гарри. — Ничего из того, что нельзя было предположить. Тонкс, я не шучу, мне действительно плевать на их мнение! Скажи, что тебе тоже! Она дышала неровно и боялась смотреть ему в глаза. Уставилась в стену, нервно кусая нижнюю губу с обратной стороны и выглядела совершенно разбитой. — Я хочу поговорить с тобой, как со взрослым человеком, — сказала она и тут же осеклась, поспешно исправляясь. — Честно. Просто хочу поговорить с тобой честно, чтобы ты не подумал лишнего. То, что Грюм сказал о Римусе — не думай, что… — она всё-таки посмотрела на Гарри и уже не сдерживалась, позволяя слезам свободно стекать по щекам. — Грюм хотел сказать, что я влюблена в Люпина. И он, как верно заметила Молли, мои чувства отверг. Сказал, что слишком стар для меня, и болен. Гарри перестал понимать, что происходит. Он чувствовал себя стоящим в лодке среди штормового моря, пол под ногами перестал быть твёрдым. И говорить вдруг стало сложно. Почему-то. — Гарри, я не лгала тебе, когда говорила, какой ты замечательный, правда. И я не притворялась, ни секунды, пожалуйста, пойми это! — молила она, утирая дрожащими ладонями щёки. — Но, наверное, я действительно пыталась доказать самой себе, что разница в возрасте ничего не значит. И ты появился в моей жизни так вовремя, и был так мил… Я не думала, что всё зайдет так далеко, но не смогла уже остановиться. — Я тебя совсем не понимаю, — честно сказал Гарри. Что-то происходило внутри его головы, что-то странное и болезненное, мешающее воспринимать речь Тонкс, анализировать её и делать выводы. — Ты ни в чём не виноват, Гарри. И мне так жаль… Я только надеюсь, что ты меня простишь, и всё поймёшь правильно, потому что ты хороший человек, добрый и смелый парень, не заслуживающий того дерьма в жизни, которое постоянно с тобой происходит. Я завидую Гермионе, она твой настоящий друг, ей очень повезло… — Мне с ней повезло не меньше, — сказал Гарри тихо на автомате, потому что Гермиона — это хорошо и понятно, это он услышал, а вот остальное… — Тонкс, я не понимаю тебя. Нет, правда, ни слова! Что ты хочешь сказать? — Только сказать тебе спасибо и извиниться, если причинила боль, потому что я этого действительно не хотела… — Чего не хотела? — как идиот переспрашивал Гарри, пытаясь докопаться до сути её витиеватых слов, не похожих на английскую речь. — За что спасибо? Ты говоришь так, как будто пытаешься… Он рассмеялся. Всё понял и рассмеялся, глядя на её несчастное лицо в паре шагов от себя. Пытался остановиться, но не мог. Смеялся, когда она начала звать его по имени, встала, хватая за руки, и когда в комнату забежал встревоженный Сириус и уволок его из гостиной — тоже. Только не мог понять от чего именно ему стало так смешно.