Переступить прошлое

      Барсуки организовали все в своем логове. Это был старый кабинет в глубине подземелий, со скрытым проходом до кухни. Подземелья были вотчиной змей и барсуков, так что про это место знали немногие.       Как Поттер успел заметить, были только старшие курсы и квиддичные игроки. Студенты перемешались между собой, никакого разделения на факультеты, а сигаретный дым мешал разглядеть всю комнату и вся атмосфера напоминала бангкокский Чайна-таун. — Вот он, герой нашего вечера! — заорал Вуд, подхватывая его под мышки и пару раз подкидывая в воздух. Все заулюлюкали, поднимая кубки вверх. Когда Оливер опустил его на пол, смутно знакомый парень с галстуком Слизерина протянул ему кубок с хитрой улыбкой. — Я Люциан Боул, четвертый курс. Видишь того парня? — он развернул Гарри и ткнул пальцем в темноволосого высокого слизеринца. — Это Берк, седьмой курс, староста школы. Не попадайся ему на глаза, если не хочешь, чтобы он прервал все веселье.       Немногим позже он понял, почему. В кубке был намешан огневиски с вишневым соком. Паленого огневиски было на дне, в основном кубок наполнял сок, но для непривыкшего детского тела и этого было достаточно. В теории. Будь у него слабые и менее стабильные магические потоки, они бы не вывели быстро токсин, и он захмелел, а так он был бодр и трезв, но едкий запах алкоголя преследовал его по пятам. Первые минут десять все поздравляли его с первой игрой и победой, но быстро переключились на свои разговоры, и он ходил по комнате неприкаянным духом. Его такое положение дел устраивало, тяготил лишь вопрос: а было ли такое в его прошлой жизни? Были ли эти отличия обусловлены попаданием не в свое прошлое, а в другую временную петлю, или просто он был настолько поглощен изучением магического мира, попытками не умереть и закончить войну? Сколько еще он упустил?       Обходя кабинет, иногда перекидываясь парой слов со старшими, он заметил, что это был тот самый кабинет, в котором он провели первые собрания ОД по предложению Сьюзен, до того, как перебрались в Выручай комнату. Таскаться туда-сюда быстро наскучило и он улизнул. Проходя коридоры подземелья, он вспоминал рассказы Сири. Оставаясь вечерами вдвоем у камина, он усаживал Поттера как малыша себе на колени и рассказывал. Много чего рассказывал: про родителей, про свою жизнь в этом доме, про бешеных родичей и борьбу с младшим братом, про учебу в Хоге. Только войну редко упоминал. В этих рассказах они были шебутными юнцами, полными жизни и мечтаний. Больше всего нравилось слушать про их старшие курсы. Они устраивали пьянки в башне, навешивая кучу чар на дверь, чтобы Маккошка не вошла и не разогнала. Когда они уже на девяносто процентов состояли из Огдена и паленой высокоградусной дряни, Сириус доставал гитару, и они с Марлин голосили рок, пока голос не пропадал. А еще Сири был единственным за десятки лет, кто побывал во всех гостиных.       На первом этаже он столкнулся с директором, неспешно шествующим по своим делам. — Добрый вечер, Гарри. Рад тебя встретить, — Дамблдор благодушно улыбнулся, и колокольчик в его бороде тихо звякнул. — Здравствуйте, директор, сэр. — Как тебе в Хогвартсе, мальчик мой? Уже нашел друзей? — Сэр, замок такой восхитительный, мне так нравится! И с сокурсниками познакомился, ребята все хорошие. — Рад это слышать. Что ж, ступай в гостиную, уже поздно. — Доброй ночи, сэр!       Поттер смог выдохнуть, только когда поднялся по лестнице на следующий этаж. Во время диалога он пытался как можно точнее вспомнить свои впечатления от волшебного замка из прошлой жизни, чтобы этими эмоциями прикрыться. Дамблдор никогда не лез в чужие души и был на диво добродушным стариком для той силищи, которую имел, да и о самом Поттере всегда заботился с отеческой теплотой, но привычка скрываться от всех и вся стала его натурой в годы скитаний и службы.       Лестница вывела его к портрету Полной Дамы и, назвав пароль, он зашел в гостиную, чтобы тут же увернуться от летящей подушки. — Рональд Уизли, это безответственно! — Да отстань ты от меня, не видишь, у нас полуфинал, — бурчал Рон на гневный спич Гермионы. Он был растрепаный и взбудораженный, а щеки залились ярким румянцем. Он с парнями играл в плюй-камни и, как понял Поттер, у них сейчас шел полуфинал, после чего два победителя столкнутся между собой в финале. Интересно, был ли приз? — Герми, ты чего ругаешь? — он тихо подошел со спины, из-за чего девочка подскочила, испуганная. — Во вторник профессор Снейп обещал дать проверочную работу, а Рон еще даже не открывал конспект. И мне было бы плевать на его подготовку, но если из-за этого мы потеряем баллы — я буду очень зла. — Сегодня суббота, а проверочная во вторник! Вот тааак, да! — он выиграл у Дина партию и теперь счастливо носился по комнате, забыв и про зелья, и про недовольную Гермиону. — Не переживай, он точно что-нибудь да почитает перед парой, а вот ты лучше отложи учебники и пошли отправим письма родителям.       Пока шли до совятни, он хмуро размышлял о треклятых зельях. Чертов Снейп сидел уже в печенках, явно весело болтая ногами и плюясь ядом. На первом занятии он влетел в кабинет летучей мышью и сразу же начал свой спич на тему баранов, глупого махания волшебной палочкой и обширными возможностями зелий, в том числе и закупоркой смерти. Глупо, но детей проняло. На моменте с баранами Гермиона заерзала на стуле, явно желая проявить себя и доказать, что она не из числа парнокопытных. А потом снова блиц-опрос на темы, не относящиеся к первому занятию у первокурсников, и даже то, что Поттер ответил на все вопросы, не смягчило желчного преподавателя. А потом снова все по кругу, либо Снейп его избегал, либо коршуном следил и так придирался к мелочам, что внутри все зудело от желания дать в нос. И вот как к нему было подступиться?       Он честно пытался. Зарывался книги, обновлял свои знания, запоминал мелкие детали, отлично выполнял письменные работы и варил зелья, но неизменно получал едкие комментарии и выше ожидаемого или изредка удовлетворительно. А потом устал. Чисто по-человечески задолбался и решил, раз человек хочет вариться в своем одиночестве, то пусть так и будет. И перестал изводить себя, просиживать часы в библиотеке за школьными учебниками, строчить таблицы по зельям, начал уделять больше времени друзьям, семье и прогулкам по замку, пока погода позволяла. Их с Грейнджер маленьким ритуалом стали походы в совятню два раза в неделю. По вечерам он разговаривал с соседями по комнате, ночами вне спальни занимал себя беседами с редкими призраками, при этом всеми силами избегая портретов, убежденный, что они обо всем докладывают, директору ли или кому другому было не важно.

***

— Что случилось? Гарри застал Рона, сидящего на кровати и мявшего в руках какой-то кусок пергамента. — А? Не, все хорошо. — он засунул обрывок в карман и сел ровнее. — Как у вас сегодня тренировка? — Тренировка как обычно. Рон, что произошло? Выкладывай. — Да ничего такого. Ты и так устал, да и своих дел хватает. — Рон, ты мой друг. Даже будь у меня куча проблем, я всегда найду для тебя время и всегда помогу. — он сел рядом на кровать и приобнял за плечи. Это было так в стиле Рона Уизли — отхватить проблем и самому их разгребать. Потому что не самый любимый ребенок, не самый талантливый, к Гермионе идти стыдно, она девочка, а у него, Гарри чертова Поттера, еще хуже. Только годы спустя рыжий признался в этом, и то, случайно вышло. — Герм ругалась из-за теста вчерашнего по зельям, дескать, она же говорила на выходных, чтоб готовился, а я прогулял все время и поэтому плохо написал. А они мне не даются, понимаешь? Вот совсем никак. Ни зелья, ни трансфигурация эта с чарами. Я пытался заучить эти дурацкие рецепты и формулы, и все равно получил тролль, так и Гермиона не разговаривает со мной теперь. Я такой тупица. — Ему было так стыдно за себя перед Гарри, что его бледное веснушчатое лицо украсили некрасивые красные пятна и он бегал глазами по комнате, явно желая провалиться сейчас сквозь землю. — Хей, Рон, посмотри на меня и выдохни, — Поттер похлопал по плечу, слегка растирая, и заговорил спокойным голосом. — Ты не тупица, даже не смей так думать, понял меня? То, что тебе не даются некоторые предметы, не значит, что ты глупый. Вспомни, как ты играешь в шахматы. Никто еще не смог у тебя выиграть, даже семикурсники, а они в чарах точно побольше нашего знают. Я просто думаю, что ты будешь хорошим стратегом и боевиком. Ты не можешь заучить формулы, но сама практика тебе же хорошо дается, да и просчитываешь варианты ты отлично. Сириус рассказывал, что во времена их службы стратегов очень ценили. Потому что заучить учебники может хоть кто, а вот просчитать все так, чтобы группа вышла из боя без потерь или с минимальным их количеством мало кто сможет.       После его слов Рон явно приободрился и задумался. Его ум действительно был выдающимся. После войны все отделы аврората бились, чтобы получить его к себе, до того момента, пока он не перестал быть скромным мальчиком и в итоге закашмарил всех хуже старины Грюма. — Знаешь, Рон очень расстроился. — В выходные на завтрак спускалось меньше трети студентов, и даже стол преподавателей сверкал позолоченными спинками пустых стульев. За их столом к этому времени собралась горстка старшекурсников, несколько маглорождённых со второго и третьего курса, которые собирались после завтрака устроить снежную битву, и Перси Уизли — блюститель правил и распорядка дня. — Я знаю. Я так разочаровалась и расстроилась из-за этих дурацких баллов, а он был рядом, ни на грамм не переживающий, что я сорвалась. И я прекрасно осознаю, что была ужасно не права, но не знаю, как подойти извиниться, — Гермиона перестала мусолить овсянку и горестно вздохнула. — Для начала просто подойди и скажи «прости». — Он только широко улыбнулся, когда возмущенная девочка ткнула кулаком его в бок. — А где третьего потеряли? — Драко Малфой опустился на скамейку за гриффиндорским столом. — Он спит, суббота же. — Поттер, отец приглашает тебя провести каникулы у нас и посетить рождественский бал. — Спасибо за приглашение, но я откажусь. — Почему? — было видно, что Драко расстроился, но пытался вести себя непринужденно. — Мама говорила, Сириус неизвестно когда появится, а твоих родственников не будет. — Да, но я останусь здесь. Посмотрю на праздничный замок и составлю компанию Рону. — Он и с нами во Францию отказался ехать, не расстраивайся, Малфой. — А кто сказал, что я расстроился? — он нахохлился как цыпленок и яростно откусил тост.       В одном Драко был прав: Сириуса не будет на Рождество. Уже месяц он не выходил на связь. Совы прилетали без ответа и потрепанные, камин был бесполезен, потому что на Гриммо его не было, и никто не знал, куда он делся. Просто в один день сказал, что пойдет решать важные вопросы, взял портфель и ушел. А тетя написала, что они уезжают на несколько недель по дядиной работе, даже Дадли проведет каникулы у тети Мардж. — Мальчики, не скучайте. Письма вряд ли дойдут, тем более я буду у маггловской родни, но вы все запоминайте и расскажете, когда приеду. — Конечно, не скучай. Все, запрыгивай скорее. — они обнялись и помогли Гермионе поднять сумку, а после третьего гудка алый поезд тронулся и через пару минут исчез за заснеженными деревьями. Малфой минутами ранее ушел со слизеринцами. — Чем займемся? — Пошли к Хагриду, попьем чаю, я как раз видел дым из трубы. — Гарри хлопнул Рона по плечу и пошел первый, ощущая, как во рту скапливается слюна. Как и ожидалось, Хагрид был счастлив их приходу и сразу же начал суетиться у плиты. Они же с Роном, сняв теплые мантии, устроились на высоченной скамейке возле стола. Казалось, им никогда не надоест разглядывать хижину лесника. Множество трав и редких ингредиентов, продающихся зачастую не на Косой аллее, а в Лютном переулке за баснословные деньги, и мясо, очень много мяса. — Ну чейто вы, ребятки, на каникулы остались? — Да. У меня родители выиграли в лотерее и решили навестить Билла, он сейчас в Египте. Писал, что тамошние маги были умельцами в проклятиях, большинство на гробницах до сих пор целехонькие и не потеряли в силе. Так гоблины отправили его поучиться. А Гарри остался со мной за компанию. — Гоблины-то они такие, своей выгоды не пропустят. У них же того, чуйка, и на проклятия разные, и на людей, а уж на прибыль какая.       Тут уж Гарри был согласен, гоблины как никто умели делать все с выгодой для себя, а их особая восприимчивость к магии помогала находить уникальных людей и заманивать их к себе. Сириус упоминал, что отделения Гринготтса открыты во всех странах, и думал, что это для того, чтобы просто иметь больше возможности заработать и найти интересных молодых людей. Хагрид разлил душистый горячий чай по кружкам, выставил на стол тарелку с фирменными кексами и, углядев, как они оба смотрели на пахучее вяленое мясо, по-доброму усмехнулся и достал жирненький сочный кусок с крючка у печи. — Вы-то проголодались, да? Не диво это, по таким сугробам как гиппогрифы скакать. Вот, держите. Не эльфийская снедь с кухни, но сгодится до обеда.       На высоком дубовом столе разместилась тарелка с ломтями мяса, порезанная буханка хлеба, овощи и немного засушенных трав. Горячий чайник он поставил на газету, а возле него уместил тарелку с кексами и уселся на такой же громадный стул, как и все в доме. Когда первый голод был утолен, а тарелка оказалась девственно чиста, ни кусочка мяса, Гарри с удовольствием приступил к каменным кексам. Их невозможно было откусить просто так, но Гермиона как-то заметила, уже на старших курсах, что у Хагрида большая часть продуктов добыта в Запретном лесу или выращена им самим, из-за этого могли быть такие изменения структуры, и стоит просто попробовать их намочить. А опущенные в чай кексы сразу становились мягкими, легко кусались и вкус имели неописуемый. — Хей, Гарри, смотри, — Рон ткнул острым локтем в бок и указал на газету, часть которой выглядывала из-под чайника. — Здесь написано, что Гринготтс обокрали. Злоумышленник пробрался в ячейку 713, чтобы украсть содержимое, но днем ранее она была опустошена. — Не верю я во все это, даже если он и добрался до ячейки, не смог бы ничего украсть, гоблины хорошо защищают свои сокровища. Да и не надо вам в это все лезть, это дело банка, директора Дамблдора и Фламеля, — Он отхлебнул из своей кружки и только потом осознал, что ляпнул. Но прежде, чем Рон начал докапываться до сути, Гарри задал вопрос. — Сириус говорил, они часто бегали к тебе. — Ох, сорванцы эти, покоя мне не давали, чуть ли не ночевали здесь, у леса. Рассказы Хагрида всегда были завораживающими для тех, кто умеет слушать. Он казался недалеким громилой, не знающим ничего о жизни, но, пусть он и был добродушен, умел замечать множество деталей. Другим в лесу было не выжить. — А потом они пытались спрятаться за тыквами, что в огороде растут, потому что Гиппогриф, у которого они выдернули эти перья, не хотел успокаиваться. Он гнал их от самой поляны в центре леса и досюдова, а потом еще с час караулил, но я то как раз вернулся из замка и прогнал его. Они потом каялись, что это все было, чтоб твой папка-то доделал какой-то артефакт, чтоб впечатлить Лили Эванс. Он долго за ней бегал, все проходу не давал, а она упиралась, ходила-то только со Снейпом. Это он щас-то такой грозный, а тогда был щуплым мальчишкой. Ой, ну ты наверное от Сириуса все слышал, чейто я тут, да и поздно уже, надо в замок идти, — он слегка приуныл и приложил ладонь к затылку в неловкости. Они просидели в итоге намного больше, чем планировали, и было уже даже не время обеда, а ужина. — Такого я от Сири не слышал. Хагрид, можно мы еще к тебе будем заходить? У тебя такой вкусный чай с кексами, и истории интересно послушать. — Да, Хагрид. Я бы и про братьев что-нибудь послушал, а еще папа говорил в лесу много всего интересного, но только опасного для студентов, а ты ж все там знаешь.       От их похвалы Хагрид зарумянился, разулыбался и, пока шли до замка, вспоминал, как помогал с профессором Макгонагалл притащить какое-то странное оборудование в Восточную башню, потому что было удачное расположение планет, а директор хотел проверить свою теорию. Но они не успели вовремя, а потом случайно взорвали измерительный прибор