Лунная ночь

- Филь, - прервала гнетущую тишину Алла, - я хочу тебя спросить. Ответь мне прямо, пожалуйста. Ты все еще любишь меня? В районе солнечного сплетения будто что-то больно перевернулось, отдавая обжигающим жаром. Столь давнишняя, но плохо зажившая, рана опять начала кровоточить в его душе, болью отдавая в сердце. - Люблю, - стараясь выглядеть как можно равнодушнее, ответил Филипп. Он боялся ее реакции - боялся издевок, к которым уже успел привыкнуть. Ведь она так часто его унижала на публике в ответ на его признания и чувства, - Люблю, Алл, - с какой-то безнадегой повторил он, подойдя к ней ближе, почти вплотную. Он искренне не понимал, к чему этот вопрос, и можно было бы воспринять его за очередную издевку, но внезапно увидел в ее глазах слезы. Крупные слезы, которые вот-вот стекут по щекам. Все его чувства - страх, опасение, недоверие - вмиг сменились нежностью, любовью, заботливым трепетом. Дистанция между ним нарушилась, став непозволительно интимной. Женщина уже ощущала горячее дыхание на своих губах, а Фил приблизился медленно, чтобы не спугнуть ее. Поднял рукой заплаканное, но такое милое личико и поцеловал. Сперва легко, почти невесомо, ощущая ее реакцию. Она ответила, углубив поцелуй, сделав его поистине любовным. В его душе играла настоящая буря. Сколько противоречий вкупе с вновь воспылавшим огнем его любви. Как долго и старательно он глушил его, как он мучился, чтобы забыть. И все равно, периодически алые угольки обжигали сердце, оставляя новые рубцы. Поцелуй, еще один - и нет рубца. Ее любовь латает раны. Она целует так, будто они все еще женаты и не было меж ними размолвок. Он даже не догадывается, как долго Алла этого хотела, как долго ждала и как сильно скрывала на публике свои эмоции, когда смотрела на Филиппа. Лучшее оружие - маска безразличия, приправленная язвительными комментариями, и она настолько яро демонстрировала свою неприязнь к нему на публике все эти годы, что в определенный момент ей самой стало от себя противно. Больше нет сдерживающих факторов. Нет публики, Макса. Она позволила себе то, что так давно хотела… - И я тебя, родной мой, - полушепотом, едва оторвавшись от сладких губ экс-супруга, ответила певица, - ты даже не представляешь, как сильно люблю… На миг он отстранился и посмотрел в ее глаза, будто пытаясь найти в них подтверждение словам. Будучи подготовленным к новой травме, к новой ее язве, Фил слегка опешил, услышав подобное признание. Но верил, сердцем чувствовал, что Алла не обманывает. Его губы целуют ее глазки, щечки, медленно опускаясь ниже. Задевают мочку ушка, отчего она томно вздыхает. Поцелуи нежные, едва касаемые - и от того дразнящие - так быстро распаляют в них огонь, что он, уже не стесняясь прижимает женщину к себе, целуя в шею. Руки обвивают талию, блуждают по такому желанному телу, скидывая ненужные сейчас элементы ее гардероба. Движение - и почти расстегнута блузка на ней. Еще одно - и он берет ее на руки и несет на кровать. Страсть так и кипит в нем, в них обоих, но он сдерживает себя, хочет нежностью продлить эти мгновения счастья. Алла стянула с него футболку и наманикюренными пальчиками провела по торсу. Притянула к себе и подарила долгий поцелуй, играясь своим языком в его рту, отчего он глухо простонал. Расправившись с последними пуговицами на ее рубашке, он снимает ее и застывает, опешив от увиденного: - Алла, что это? - обеспокоено спрашивает Филипп, - Откуда у тебя такие гематомы? У тебя все тело избито! - Потом, Филечка, прошу, потом, - слегка задыхаясь от возбуждения, отвечает Пугачева, не желая прерывать сладостный процесс их любовного экстаза. Фил, хотя и в шоке, уступает ей, видя ее желание. Он покрывает поцелуями ее синяки - начиная с ребер, заканчивая низом живота. Можно было подумать, ей банки ставили на живот и грудь - по синюшности следы не уступали баночным - однако нечеткая их форма и, главное, огромное количество навели на мысль, что женщину будто дубиной колотили. В том, что ее избили, не оставалось сомнений. Подреберные гематомы были настолько свежими, что напоминали спелые баклажаны. А синяки возле живота уже, видимо, давнишние, немного пожелтели. Ему казалось, он всю ее боль от побоев испытал на себе и сейчас словно пытался залечить поцелуями, своей любовью ее. И она охотно поддавалась. Нащупав рукой его спортивные брюки, стянула их сразу вместе с боксерами. - Филя, иди ко мне, - прошептала Алла ему на ухо. Он целует ее животик и вот уже опускается у нее между ног. Внимательно смотрит, гладит складочки, зачем-то дует на малые половые губы, что ее немного смешит. Затем целует внутреннюю часть бедра. Его волосы покрыли ее лобок, певица не видит, что он делает, но получаемые ощущения очень нравятся. Немного смачно целует половые губы. Но тут Алла чувствует, как Фил дотрагивается языком до ее клитора. Это настолько приятно, что женщина начинает задыхаться от кайфа, мысленно умоляя любовника не прекращать этой сладостной пытки. По ее реакции он понимает, как ей приятно. Певица сжимает одеяло, выгибается, когда он делает так снова: - Еще! - задыхаясь, требует она, - Прошу, пожалуйста, еще! -?Филипп облизывает клитор, посасывает половые губы. У нее кружится голова от непередаваемого кайфа, она уже близка к оргазму и предупреждает его хриплым осевшим голосом, - Я щас кончу... В эту минуту он плотнее прижимается к ее интимному месту и начинает посасывать и покусывать возбужденный клитор. Алла дергается в конвульсиях, сжимая одеяло в руках: - Молодец, давай, кончай. Тебе это нужно, девочка моя. От удовольствия все пульсирует. Алла приподнимается, притягивает Филиппа к себе, обнимает и страстно целует, проникая ему языком в рот. Фил снова впивается в ее губы, он знает, что поцелуи взасос ее возбуждают. Алла теряет остатки самоконтроля и позволяет делать все, что он хочет. Мужчина нежно целует ее животик, руками сжимает грудь и не спеша входит. Она вся влажная, она буквально течет. Ее запах такой сладкий, ему сносит крышу, кажется, будто она литр феромонов на себя вылила, особенно в ту самую заветную часть. Она стонет. Алла сильно возбудилась, дышит прерывисто и хочет помочь себе рукой, но Филипп ее убирает и кладет на живот. Дразнит ее, пока она чуть ли не взмаливается: - Я тебя умоляю, дай мне кончить! - хриплым, но грозным голосом произносит примадонна,- Меня сейчас инфаркт хватит! - Фил повинуется. Хочет, чтобы ей было хорошо. - Что ты со мной делаешь... - хрипло произносит Алла, от удовольствия закрыв глаза. Любовь окончательно застелила им разум, они вновь стали одним целым. Каждый находил в другом свое утешение, свое лекарство. Эта мука болезненного для обоих расставания, длившаяся столько лет, наконец была прекращена. - Я до безумия люблю тебя, - целует Филипп ее, приходя в себя после яркого оргазма, - мышка моя… - И я тебя, верблюжонок. И я тебя, - ответила ему Алла буквально из последних сил, прежде чем заснуть в его сладких объятиях.