Лунная ночь

Последняя фраза немного смягчила Филиппа. Он ласково поцеловал Аллу в макушку. Злость в сердце таяла, сменяясь другим, более давнишним и глубоким, чувством. Он посмотрел на нее - казалось, такую хрупкую и беззащитную, и в то же время такую сильную и стойкую женщину. Одному Богу ведомо, сколько лет она терпела эти унижения от своего супруга и сколько о них молчала. Теперь Филу казалась понятна причина их недавней ссоры - когда года два назад Алла заявила, что не желает больше общаться с ним. Может, она этим поступком спасала их обоих? И, хотя душа его тогда разрывалась от боли, он даже подумать не мог, что она мучается, как минимум, не меньше. Лишь изредка, на общих посиделках, где они пересекались, он ловил ее взгляд. И думал, Алла ненавидит. А она просто боялась хоть как-то намекнуть, что скучает, что любит. Ее спасала маска равнодушия. Фил размышлял о событиях последних лет и даже не заметил как его муза заснула в его объятиях. От умиления улыбнулся, провел ладошкой по щеке: - Я никогда и никому тебя не отдам, - шепотом произнес Филипп. Пеленой сна накрыло и его… Когда проснулся, Аллы рядом не оказалось. У него почти что началась паника, когда, протянув руку к ней, он не обнаружил ее, сопящей на его груди. В одну секунду прелесть утра разрушилась страхом - а вдруг ушла, как раньше? И чувством распирающей боли в груди. Это чистая психосоматика, когда душевная боль настолько велика, что рвется физической наружу. В глазах образовались слезы, он уже готов был рычать от досады. И все же, вскочив с постели, на ходу натянув боксеры, босиком проследовал в другую комнату. Пусто. Страшная догадка уже начала оправдываться, от обиды и горечи подскочило давление, и закружилась голова. Последней надеждой в его апартаментах была кухня - он осторожно, неторопливо проследовал туда и, как только услышал какое-то шуршание, с облегчением вздохнул, немного успокоившись. Алла суетилась, готовя завтрак на двоих. Аромат горячего кофе смешивался с запахом немного подгоревшей яичницы. - Слава Богу, - еле слышно прошептал Филипп, увидев, как женщина щеголяет в его бело-цветной рубашке Луи Витон, небрежно надетой на голое тело, что, кстати, придавало Пугачевой некий шарм и даже сексапильность. - Филя, доброе утро! Садись, завтрак уже готов, - Алла заметила его, стоящего в дверном проеме, и широко ему улыбнулась. Фил улыбнулся в ответ, пряча недавнюю бурю эмоций. Молча подошел к ней и обнял сзади, прижимая хрупкую женщину к себе. Как долго он мечтал об этом моменте, когда можно было вот так запросто носом уткнуться в ее шевелюру, вдохнуть ее запах, который смешивался с запахом его одеколона, оставшийся на его рубашке. - Аллуся, - прошептал Фил ей на ушко, - я очень люблю тебя. - Ты испугался, что я убежала? - догадалась Алла. Она обернулась и посмотрела на него, - Я больше никуда и никогда от тебя не уйду, - ответила певица, поцеловав его в щеку, - но и ты больше никогда меня отпускай. - Никогда! Счастье мое единственное в этом мире! Никогда! - Филипп жарко поцеловал Аллу. Ему казалось, еще одно расставание с ней он просто не вынесет, оно убьет его. Поэтому так боялся полностью окунаться в свои чувства, в их глубину. Но они манили, любовь буквально засасывала его, тянула, как тянет бездна. Интересно, а она чувствует то же, что и он? Она его зеркалит? Будто отвечая на его немой вопрос, женщина сладко поцеловала его, нежно обняв. Его руки медленно скользнули под рубашку, касаясь ее оголенных ножек, лёгкий, почти невесомый поцелуй остался на шее, отчего у нее побежали мурашки. Алла томно вздохнула и слегка запрокинула голову назад, когда мужчина более настойчиво поцеловал ее ключицу. Давно забытые ощущения такого страстного возбуждения просыпались в ней, отдавая сладкой ломотой внизу живота. Он сжал рукой ее ягодицу, уткнувшись носом в волосы, поцеловал в шею. Его дыхание участилось от нарастающего желания, руки блуждали по женскому телу, заставляя ее выгибаться в его объятиях. Когда возбуждение возросло до предела, пальцами деликатно расправился сначала с одной пуговкой рубашки, затем с другой... - Филя... - задыхаясь прошептала Пугачева, - Филечка... Завтрак остынет... Она сама была крайне удивлена своему желанию. Все же возраст... Но рядом с ним, в его сладких объятиях, время будто останавливалось, даже возвращало ее в юные годы. Ей казалось, ей снова двадцать, и это ощущение опьяняло. Вперемешку с диким желанием сводило с ума. И, когда Филипп снял с нее рубашку и впился, уже жадно и страстно, в ключицу, оставляя засос, она едва смогла устоять на ногах. Он хотел сделать все красиво и романтично, но желание было столь острым, что даже минутная задержка становилась пыткой. Алла поняла это, когда его возбужденная плоть уперлась в ее бедро. Не мешкая, сама стянула мешающиеся боксеры и, присев на стол, прижалась к Филиппу. Слава Богу, она ещё не успела накрыть стол и, смахнув рукой мешающиеся салфетки, Фил почти что уложил ее. Когда он вошел, еле сдержался, чтобы не кончить сразу. Фил глухо простонал, прикусив губу. Он бы не простил себе, если бы все закончилось на таком сладком моменте. Наклонившись, целовал ее прелести, грудь, еще больше возбуждая женщину. Видя, что она уже на пределе, стал двигаться. Хватило несколько минут, чтобы довести ее до самого пика. И на ее последнем громком матерном вздохе, который эхом разнесся по его апартаментам, Филипп смог кончить сам, заполняя ее лоно горячей густой спермой. - Моя... - полусбившимся тяжелым шепотом повторял Фил, целуя ее грудь после яркого оргазма, - только моя... - Филипп… - ответила ему Алла шепотом, поглаживая по волосам экс-супруга, - мой любимый… Мой спесивый…