Вам посылка, Господин Предвестник!

Девушка врывается в кабинет Одиннадцатого. Без стука, как положено, без какой-либо толики присущего ей напыщенного уважения к начальнику. С силой захлопывает дверь, гулко прикладываясь о нее затылком. Сердце сильно стучит где-то в горле. Что-что? Она думала, что с Тартальей чувствовала себя раскрепощеннее? Именно сейчас она сама заявилась к нему в кабинет, но отнюдь не по причине той самой "раскрепощенности", нет. Прошлой ночью, лежа с головой под одеялом, она проводила с предвестником мысленные баталии, представляя как размазывает его по стенке своими словами. По-детски? Да. Но ей так этого хотелось в порыве какого-то отчаяния и безвыходности, что она не смогла противостоять своей вспышке. Тем более, она понимала, что ее "словесные потуги" не выйдут за границы разума - она не позволяла и не сможет себе такого позволить. - 
Тц, какого черта, Эйри? - Одиннадцатый недовольно цыкнул на девушку, звонко с силой захлопывая книгу. Ассистентка вздрогнула телом, нервно моргнув от резкого звука. Ее глупенькую голову секундно пронзило осознанием, что она буквально позволила себе неприемлемое. Бормоча под нос неисчислимое количество извинений, растерла лицо в попытке успокоиться и утихомирить нервы, бросила робкий взор на предвестника - тот буравил ее вопросительным немигающим взглядом. С одной стороны на его языке вертелись разнообразные ругательства, а с другой… Молчит, чертовка. Тарталья пристально разглядывает ее с ног до головы в ожидании пока она подаст признаки жизни. Но, видимо, не сегодня. Предвестник замечает, что ее грудная клетка еле шевелится, словно девушка почти не дышит. Так и стоит прислонившись спиной к двери, пальцы впиваются в ручку до побелевших костяшек, смотрит в одну точку, забывая, кажется, моргать. Такая картина заставляет его хмыкнуть, нарушая воцарившуюся тишину. - Чего пришла? - бровь едва дрогнула в движении наверх. - Я передала посылку и…. Ради бога, прошу прекратите… Не надо больше, - все еще буравит взглядом точку на стене, будто вокруг нет ничего интереснее; действительно, едва ли моргает, словно околдованная - от этого в уголках ее глаз скопилась влага. - Что ты так раскисла? Совсем не понравилось? Я тут ради тебя стараюсь, а ты… эх, - словно напоказ закатывает глаза, хлопая ладонью по щеке в жесте непонимания и слегка мотает головой. - В каком смысле? - девушка дернулась телом, а затем перевела непонимающий взгляд на предвестника, наконец понемногу отмирая. Легкая манипуляция привела ее в чувства, и это не могло не вызвать улыбку на губах парня. - Вечно вся из себя смиренная покорная, словно рабыня. - мурлычет как кот, изучая ассистентку на предмет изменений в поведении, - Не всегда горю желанием смотреть на таких. Девушка потупила глаза в пол, неосознанно разглядывая там светлые мусоринки, в попытках отвлечься и не раскраснеться еще больше. Стыд стыдом - она стояла перед предвестником и не могла пошевелиться от разгорающегося чувства позора, одной ей известно откуда взявшегося. Одновременно, в голове начали роиться двусмысленные подозрения. Тарталья намекает на что-то, но она не понимает на что именно... либо удерживает себя от странных, по ее мнению, догадок. - А теперь я попрошу тебя миленько сесть, вдохнуть полной грудью и рассказать мне как оно было, - Тарталья наигранно мило улыбнулся, подперев голову ладонью, а затем ласково протянул, - Ну? Указал на место напротив него. Налил девушке чаю с мятой в маленькую кружечку - заварил его, как будто знал, что ассистентка заявится, словно в воду глядел. И продолжил искоса изучать ее взглядом - от и до, сравнивать ее с прошлой ней, которую он видел буквально на днях. От его глаз не скрылось то, что Эйри словно ведет себя иначе - и это не могло не подначивать его интерес. Особенно при мысли, что он сам ее на это толкнул. Но лишние вопросы не срывались с языка - не хочет неосторожно спугнуть девушку. Зачем он это все делал? Да просто. Захотелось. Он не был бы собой, если бы не позволил такую маленькую, по его меркам, шалость. Во-первых, ему было до чертиков интересно как же на это все отреагирует Дотторе и стоит ли ждать его галантного стука в дверь с дальнейшим выяснением отношений в красках и лицах или же… Во-вторых, Тарталья хоть и немного идиот, по мнению большинства его товарищей, но тем не менее, ему захотелось прощупать те самые «лимиты» девушки. Где тот максимум, что она сможет себе позволить. Нет, он бы согласился, если она отклонила его шаловливое задание, но девушка безропотно исполнила все вплоть до мельчайших деталей, о которых он ей сказал. Судя по ее раскрасневшемуся, как маковое поле под закатным солнцем весенним теплым вечером, лицом, она все сделала, как он ей сказал. И эта картина перед глазами заставляла его интерес разгораться и разгораться. - Так и будем молчать, милая? - слегка сощуривает глаза, наклоняя голову вбок. А девушка все мнется, боится рассказывать. Даже не так. Она сама не разобралась с произошедшим, не обмозговала это, а просто ринулась к Тарталье, едва ли чуть не с пеной у рта. Но чем ближе она проходила по коридорам к его кабинету, тем больше ее уверенность рассыпалась, как башенка из песка на ветру. С каждым шагом. И, однако, вот она здесь. - Как он отреагировал? - пододвинул кружку с чаем ближе к девушке, намекая тем самым немного отпить. - Ему интересно насмехаетесь ли вы над ним или показываете привязанность. - едва дрожащими пальчиками берет кружку, прислоняя к губам и делая небольшой глоток. Вкус мяты сладко отзывался у нее в разуме приятными воспоминаниями, успокаивая. Брови Одиннадцатого слегка взлетели вверх в удивлении. Что-то, но он не ожидал, что Дотторе может воспринять это за привязанность. В нетерпении продолжил: - И? Что, это все? Девушка смущенно на него посмотрела, тут же отводя глаза в сторону. На щеках вновь алеет румянец. Черт! - Он принял… посылку. Все, как вы и говорили, он согласился с вашими правилами. - Ты меня приятно удивила, принцесса. Признаюсь, не ожидал. - он знал, что чем больше будет затрагивать такую щепетильную для девушки тему, тем более будет вгонять ее в краску. Собственно, а чего нет? Где-то в глубине сознания Тарталья испытывал удовольствие от такой картины, чувствовал себя охотником, изматывающим жертву. - Будешь вести себя хорошо, ответишь на мои вопросы и получишь конфетку. Договорились? - улыбается словно чеширский кот. По спине девушки пробежала волна мурашек, от чего она непроизвольно передернула плечами. - Прохладно, извините, - едва различимо пробурчала девушка в попытке оправдаться, - я постараюсь... - перебивают. - Вот и молодец. - прекрасно видит, что ей не холодно, но решает не фокусироваться на этом, - Отвечай честно, я все равно узнаю, если будешь лгать. Скажи мне, как себя чувствуешь? Девушка ерзает по сиденью кресла, будто в попытке затянуть с ответом, не может подобрать слова. Хотя почему будто? Не замечает как закусывает губу и тихо отвечает: - Как не в своей тарелке. Жутко. Некомфортно. Хочу со стыда провалиться сквозь землю. - Он к тебе приставал? Помимо моего маленького задания. - Тарталья переводит взгляд на ее пальцы, что проходятся по ободку кружки в нервном жесте. - Нет, ни на йоту. Не сделал ничего более того, о чем я попросила. - делает глоток чая. - Умница, умница, прилежная девочка. Признайся, тебе понравилось? - хитро сощуривает глаза, наклоняя набок голову, пальцами с плохо скрываемым нетерпением барабанит по столу. Ему безумно нравится следить за переменой эмоций на лице ассистентки. Да, определенно что-то изменилось, и предвестнику даже захотелось поколупать ее душонку лишний раз. А девушка молчит, поверхностно мечась в своих мыслях, лихорадочно перескакивая от одной ко второй, даже толком не понимая что у нее творится на уме. Косится взглядом на кружку в руке и решает сделать еще глоток в попытке отсрочить ответ. Однако, в чем-то она боится признаться даже себе. Предвестник выжидает - он чуть ли не слышит, как движутся шестеренки в ее голове. Мысленно подмечает, что их не мешало бы смазать маслом - скрипеть будут меньше, да и двигаться быстрее; может хоть тогда она сможет произнести что-то сносное. Одиннадцатый усмехается своим мыслям, чем вызывает недоумевающий, чуть исподлобья взгляд ассистентки. - Ты не хочешь конфетку? - ласково произносит, но все же с нотками нажима в голосе. - Я жду. - Я... я не знаю, что ответить. Боюсь, - ее голос срывается на шепот, и девушка снова утыкается взглядом в кружку с чаем, поджимая губы. - Так не знаешь или боишься? Определись, милая, - хмыкает, продолжая ее провоцировать. - Я не кусаюсь. Пока что. И не советую доводить до этого, за исключением... - Хорошо, хорошо!.. Мне... понравилось, - колупает ногтем об основание другого, едва ли не до крови, в попытке привести себя в чувства. - Нет, так не пойдет. Я хочу больше подробностей. Расскажи мне, что и как тебе понравилось. - выжидающе откидывается на спинку кресла и чуть задирает голову. Сказать, что ассистентка чувствовала себя как во время самого худшего в ее жизни допроса - не сказать ничего. Провалиться сквозь землю? Планка пробита. Однако, от девушки все еще требуется ответ, она понимает, что никуда не денется. И молчит, делая еще несколько глотков чая, бросая кроткие взгляды на предвестника. Эйри чувствовала себя загнанной в ловушку, и теперь сокрушалась и проклинала себя, что вообще набралась смелости и заявилась сюда. Что с ней творится? Впрочем, это секундная мысль. Задуматься ей не дает немигающий взгляд Тартальи, что так и изучает ее. И снова повисла долгая напряженная пауза, казавшаяся девушке вечностью. Шевеление со стороны предвестника вырвало девушку из вакуума и заставило встрепенуться. Тарталья уверенно подошел к ней, оперся руками о подлокотники и навис над бедной девушкой, словно коршун. Та шумно вздохнула, мечась глазами по его лицу в попытках избежать прямого взгляда. Парень взял кружку из ее рук и переставил на стол, не отрывая взгляда от лица ассистентки. - Он воспринял всю ситуацию как эксперимент, стал преследовать видимую только ему цель. Не было ничего такого, выходящего за рамки вашего задания. А у меня просто... - речь оборвалась, девушка резко перестала тараторить, не в силах подобрать правильные аккуратные слова - а как вообще можно сказать о том, что Дотторе заставляет ее думать о нем как о мужчине в первую очередь? Из легких как будто разом исчез воздух, перед глазами поплыли пятна, - нечем дышать... Предвестник словно кожей почувствовал, как ей становится дурно. Шумно выдохнул, опустив голову на секунду, а затем кончиками большого и указательного пальцев аккуратно взял подбородок девушки, заставляя посмотреть в глаза. Секундно в голове пролетает мысль, что кажется он слишком перегнул палку. - Тише, тише... Вдох-выдох. Выглядишь так, будто я обещал избить тебя. - смешок. Эйри робко заглядывает в его глаза, силясь прочесть плещущиеся в них эмоции. Но ничего не получается. Молчит, как воды в рот набрала. Тарталья в успокаивающем жесте касается девичьих волос, проводя по ним ладонью. Аккуратно заправляет прядь за ушко, переводит взгляд на ее глаза и ласково улыбается. - Тшш...тшш, - проводит подушечками по контуру лица, щеке, задевая нос в некоем игривом жесте, вызывая у девушки легкую щекотку. Ассистентка промаргивается, фокусируя взгляд на Тарталье, как завороженная не может оторвать глаз. Предвестник не может себе помочь - его взгляд невольно оказывается прикован к засосу на шее, что стал заметен, стоило вороту рубашки нечаянно чуть отогнуться при легком движении головы. Пальцы так и тянутся к нему, а парень не сопротивляется порыву. Отгибает ворот еще, изучает багровое пятно на тонкой коже. Нечто нехорошее зарождается в его глазах. - Так он тебя пометил, - Одиннадцатый холодно, говорит словно сам себе и вторит, - он тебя пометил. Пальцы слегка надавливают на нежную кожу, сжимают - уже заметно сильнее - место засоса, вызывая тихий всхлип у Эйри. Та сожмурила глаза, дыхание сперло. Боится подать признаки жизни, словно девушки тут вообще нет. - А говорила, что не делал ничего более данных мной указаний... - внезапная злостная ревность клубится в глубине груди, вырываясь едва ли не животным рыком. От неожиданности девушка пищит, сожмуриваясь еще пуще прежнего. Тарталья внезапно припадает губами на место засоса, словно в попытке оставить на том месте свой. Он намерен показать чья Эйри девочка. Ярость закипела в нем, напрочь отбивая любые разумные порывы. Одним резким рывком предвестник меняется с ассистенткой местами - теперь он в кресле, а она на его коленях. Девушке страшно, и этот страх отличен от того, что она ощущала раньше. До ее осознания доходила мысль, что в конце концов стала бить набатом - Тарталья больше себя не контролирует и может выкинуть все что угодно. Эйри до чертиков боится такого своего начальника, и вынужденно поддается ему, ведь больше ничего не остается. Он вжимает девичье тело в его собственное, держа ладонью жестко за талию. Срывает с губ Эйри жадный кусачий поцелуй. Не церемонится и не хочет. Кусает ее губы до боли, до крови. Вкушает ее, перемешанную со слюной и слезами, что горячими каплями скатываются по ее щекам. Хищно скалится своим мыслям. Девушка непроизвольно всхлипывает. Еще раз и еще. Это не истерика. Это плач безысходности. Она боится своего начальника и того, что он может с ней сделать. Девушке становится до безумия горько от того, что он сам заварил всю эту кашу в самом начале, а сейчас буквально истязает тело девушки в порыве ревности, что ему так внезапно ударил в голову. От смертельной досады Эйри впивается ногтями в свои ладони - как можно сильнее и больнее, силясь переключить внимание именно на это. Не чувствовать укусов предвестника на ключице - таких раздирающих и невыносимых, что вызывают в ее голове устрашающую картину Тартальи, сдирающего зубами ее кожу. Парень разрывает рубашку на девушке. Нитки не выдерживают и рвутся, металлические пуговицы летят на пол с громким клацанием. Эйри звук кажется врывающимся в ее барабанные перепонки сотнями тончайших игл. Она обреченно морщится, мотает головой, а протяжное мычание вырывается из глотки. С каждым последующим движением Тартальи девушка начинает рыдать все больше и больше. Любые попытки оттолкнуть его от себя оказываются тщетными, дающими лишь ощущение тряпичной куклы в огромных, гигантских ручищах чудовища. Девушка чувствует формирующийся в горле ком истерики вперемешку с ужасом. Ей не деться и не скрыться от Тартальи. Ужас охватывает ее и сковывает, снова и снова. Одиннадцатый продолжает. По-собственнически он дотрагивается до ее груди, обхватывая сосок губами и кусая. Девушка не может сдерживать всхлипы, она чувствует как они зарождают в груди истерику. Жмурит глаза что есть мочи - лишь бы не видеть происходящего. Паника душит ее, отбирая возможность дышать. Тарталья сжимает ее талию, не позволяя девушке соскользнуть с коленей. Держит так сильно и так крепко, до боли, что там уже наливаются синяки. Каждое следующее его движение становится еще более невыносимым предыдущего. Предвестник царапает девичью спину, а Эйри мерещится, что под его ногтями остаются ошметки кожи. Он не дает ей ни единого шанса выкарабкаться. Девушка обессилено бьет парня своими кулачками, но выглядит это так же жалко, как если бы оголодавшего волка отпугивали куском мяса - волка это только раззадорит, и он будет глубже впиваться в плоть. Девушка захлебывается в накатывающей истерике. Уже не дышит - бесконечное множество раз хрипит и всхлипывает в попытках поймать частички кислорода. Чувствует, как руки парня тянутся к юбке. Остатки разума кричат, что вот он, шанс. Раздается звонкая пощечина. А после - тишина. В одночасье отрезвляет разум Тартальи, и тот замирает. Бегает глазами по девушке, смотря на засосы и синяки, что оставил на ее нежной коже. Замечает стекающие тонкие дорожки крови, разодранную в ошметки кожу на ребрах. Поднимает взгляд на искусанные в кровь и мясо губы. И выше - на ее заплаканное лицо, застывшее в гримасе ужаса. Тушь на ее глазах растеклась, веки распухли, на щеках алеет нездоровый румянец, а губы дрожат в попытке девушки сдержать истерику. Он проводит ласково рукой по ее волосам, от макушки к шее, словно минуту назад ничего не было, нашептывая кроткие извинения. Оставляет легкий поцелуй с ухом. А девушка цепляется за пустые глаза предвестника и словно видит за ними бездну. Эйри бросает в дрожь, мерзкий холодок бежит по спине. Девушка срывается с колен парня, делая отчаянные попытки прикрыть свою наготу остатками одежды, отшатывается и пятится в сторону выхода из кабинета. Не может вымолвить и слова, а мыслей много, и они вопят криком банши в ее голове, но ни единый звук не вырывается с голосом. Пулей, не озираясь, девушка вылетает из кабинета. Не помнить, не видеть, не чувствовать. Ей все еще кажется, что тот монстр в предвестнике преследует ее, волочится тенью по коридорам, намереваясь придушить в насмешке над ее жалкостью. Он определенно ее поменял. Почти сломал, такую хрупкую и чувствительную. Одна нога запинается за вторую, и Эйри падает на колени; вырывается сдавленный болезненный стон. Так и остается, скорчившись, полулежа, щекой прикасаясь к отрезвляюще ледяной каменной кладке пола, не в силах встать. Она чувствует себя морально разрушенной, а слезы и плач вырываются истерикой из грудной клетки. Ненадолго отпустило, между тяжелыми громкими всхлипами девушка пыталась проглотить хоть толику кислорода. Едва находя в себе силы, Эйри подползает к стене, опирается о нее, подтягивает коленки к груди, и обнимая их руками, прячет лицо. Дает себе волю выплакаться. Ей резко стало наплевать на все - даже если Одиннадцатый пошел за ней по следам. Она погрязла в глубине себя, заперлась, будто в клетке разума. Вдалеке раздается гулкое эхо шагов, с каждым стуком слышится приближение к девушке. - Крайне невежливо с моей стороны спрашивать такое, но, тем не менее, что с вами стряслось? - знакомый глубокий голос как через мембрану доходит до ее ушей. Мужчина не спешит касаться ее, выжидая когда она сама поднимет голову. И девушка молча поднимает, взирая на силуэт невидящими сквозь пелену слез глазами. Мужчина точно смерил ее немигающим взглядом вечно тянущиеся несколько минут, а после присел на корточки, хрипло вздохнув. - И вместе с тем, вы живы.